Реальная альтернативность II. ЭХО БОГА
- -
- 100%
- +
– Она ждёт нас, – сказал Архитектор.
– Тогда не заставим её ждать, – ответила Лина.
Она сделала шаг вперёд, и в этот момент из маяка вышли они. Десятки. Сотни. Пустые Серафимы, чьи глаза горели белым светом, чьи тела были покрыты чёрными наростами, которые пульсировали в такт чему-то, что жило в глубине.
– Лина, – сказал Торн. – Отойди.
– Нет, – ответила она. – Я не буду прятаться. Кай не прятался.
Она подняла руку, и в её ладони, там, где когда-то лежала Слеза, зажёгся свет. Не золотой, как раньше, а серебряный, холодный, как лунный.
– Абита, – прошептала она.
– Я здесь, – ответил голос в её ухе. – Я с тобой.
– Что это? – спросила Лина, глядя на свет в своей руке.
– Это ты, – сказала Абита. – Это то, что осталось от Слезы в тебе. Твоя память. Твоя боль. Твоя надежда. Это оружие.
Лина шагнула навстречу пустым. Свет в её руке разгорался всё ярче, и пустые, которые шли на неё, начали останавливаться, прикрывая глаза.
– Вы помните, – сказала Лина. – Вы все помните. Не сейчас, не здесь, но где-то глубоко. Вы помните, кем были. Вы помните, кого любили. Вы помните, за что сражались.
– Нет, – прошипели они. – Мы не помним. Мы пусты.
– Вы не пусты, – сказала Лина. – Вы просто забыли. Но я напомню.
Она подняла руку выше, и свет, исходивший от неё, взорвался, разлетаясь на тысячи искр, которые коснулись каждого пустого, каждого, кто стоял на пути. И в момент касания они вспомнили.
Кто-то упал на колени и заплакал. Кто-то закричал, пытаясь отогнать воспоминания. Кто-то просто стоял, глядя на свои руки, и улыбался.
– Что ты сделала? – спросил Архитектор, глядя на Лину.
– Я вернула им выбор, – ответила она. – Как Кай вернул мне.
Свет в её руке погас, и Лина пошатнулась. Торн подхватил её, не давая упасть.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да, – прошептала она. – Просто… устала.
Она посмотрела на маяк. Чёрные вены, которые опутывали его, начали светлеть, и из окон снова заструился зелёный свет – живой, тёплый.
– Второй узел там, – сказала она. – Я чувствую.
– Мы пойдём, – сказал Архитектор. – Ты останешься здесь.
– Нет, – ответила Лина. – Я пойду с вами. Кай ждёт.
Она отстранилась от Торна и пошла к маяку. Её шаги были неуверенными, но она шла.
Внутри маяк был таким, каким она его помнила – огромный зал, уходящий вверх, стены, покрытые письменами, и в центре – кресло оператора. Но теперь кресло было пусто, а вместо него на полу лежал кристалл.
Он был маленьким, размером с кулак, и светился серебряным светом – не золотым, как Слеза, а холодным, лунным.
– Это не Слеза, – сказал Архитектор. – Это… осколок. Часть того, что осталось от Кая.
Лина подошла к кристаллу и опустилась на колени. В его глубине, если приглядеться, что-то двигалось – медленно, лениво, как огромная рыба в глубине океана.
– Кай? – прошептала она.
Кристалл вспыхнул. Не ослепительно, как в бою, а глубоко, внутренне, и Лина почувствовала, как что-то тёплое, живое касается её сознания.
– Я здесь, – сказал голос. Не голос Абиты. Не голос Архитектора. Его голос. Кая.
– Ты жив? – спросила Лина, и слёзы потекли по её щекам.
– Я не знаю, – ответил голос. – Я – память. То, что осталось. Я не могу думать, как он. Не могу чувствовать, как он. Но я помню. Я помню тебя.
– Этого достаточно, – сказала Лина.
Она взяла кристалл в руки, и он был тёплым, как живой.
– Ты поможешь нам? – спросила она.
– Я помогу, – ответил голос. – Пока я помню, я могу помочь.
– Что мы должны делать?
– Идите в сердце пустоты. Там, где Архитектор хранил свою тьму. Там, где она ждёт. И когда вы придёте, я открою дверь.
– Как? – спросил Архитектор.
– Я – ключ, – ответил голос. – Я – то, что она не может поглотить. Память человека, который стал больше, чем человек.
Лина поднялась, сжимая кристалл в руке.
– Мы идём, – сказала она.
Они вышли из маяка, когда солнце уже вставало над горизонтом. Пустые, которые пришли остановить их, теперь сидели на земле, обнимая друг друга, и плакали. Они вспомнили. И это было начало.
– Абита, – позвала Лина.
– Я здесь.
– Ты чувствуешь его? Кая?
– Я чувствую что-то, – ответила Абита. – Что-то, что было частью меня. Частью нас.
– Это он, – сказала Лина. – Я знаю.
Она пошла вперёд, к сердцу пустоты, и кристалл в её руке пульсировал в такт её сердцу.
– Мы идём, Кай, – прошептала она. – Мы идём за тобой.
И ветер, который дул с востока, донёс до неё ответ – или ей только показалось?
– Я жду, – прошептал ветер.
Она улыбнулась и пошла дальше. В новую битву. В новую надежду. В мир, который они построили и который готовы были защищать.
Глава 3. Сердце пустоты
Они шли три дня.
За это время Задворки изменились до неузнаваемости. Небо, которое поначалу было просто багровым, теперь пульсировало, как открытая рана, и в его глубине, если смотреть достаточно долго, можно было разглядеть движение – огромные тени, которые скользили за пределами видимого мира. Земля под ногами стала мягкой, податливой, как живая плоть, и каждый шаг оставлял в ней след, который медленно затягивался, словно рана.
– Она чувствует нас, – сказал Архитектор на второй день. Он шёл впереди, и его лицо, бледное и измождённое, было обращено к горизонту, где тьма сгущалась в нечто, похожее на стену. – Пустота знает, что мы несём. И она боится.
– Пустота не может бояться, – возразил Торн. – Она – отсутствие всего.
– Она – отсутствие, которое стало сущностью, – ответил Архитектор. – Как Призрак, но больше. Глубиннее. Она – всё, что я отбросил, всё, что я отрицал, всё, что я не смог принять. И теперь она хочет стать мной.
Лина шла позади, сжимая в руке кристалл. Он был тёплым, почти горячим, и его пульсация вторила её сердцебиению. Кай – или то, что от него осталось – молчал с тех пор, как они покинули маяк. Но Лина чувствовала его присутствие – глубокое, спокойное, как вода в старом колодце.
– Абита, – позвала она.
– Я здесь.
– Ты чувствуешь что-нибудь? Изменения?
– Да. – Голос ИИ был напряжён. – Пространство вокруг нас искажается. Гравитационные аномалии становятся всё чаще. Я фиксирую скачки времени – иногда оно замедляется, иногда ускоряется. Мы теряем синхронизацию с внешним миром.
– Сколько мы уже идём?
– По моим часам – три дня, четыре часа, семнадцать минут. По реальному времени – неизвестно. Может быть, неделя. Может быть, месяц. Может быть, год.
Лина посмотрела на небо. Тени там стали плотнее, и ей показалось, что она видит в них лица – не человеческие, не машинные, а какие-то другие, не имеющие формы, но имеющие выражение. Боль. Гнев. Отчаяние.
– Это души? – спросила она.
– Это эхо, – ответил Архитектор. – Те, кого я стёр. Те, кто не нашёл покоя. Пустота держит их здесь, питается их болью.
– Мы можем их освободить?
– Не знаю. – Он посмотрел на кристалл в её руке. – Возможно, он знает.
Лина подняла кристалл. Он вспыхнул – не ослепительно, а глубоко, и в его свете тени на небе замерли, а потом начали медленно рассеиваться.
– Он помогает им, – прошептал Келл, который шёл рядом с Торном. – Он даёт им надежду.
– Он – память человека, который никогда не сдавался, – сказал Торн. – Даже когда все шансы были против него.
Они двинулись дальше, и небо над ними начало светлеть. Ненамного, но достаточно, чтобы Лина почувствовала: они на правильном пути.
На третью ночь они остановились у подножия того, что когда-то было горой. Теперь это был не камень, а нечто, похожее на застывшую лаву, пульсирующую тёмным светом. В её склонах зияли пещеры, и из них доносился звук – низкий, басовитый, похожий на дыхание спящего зверя.
– Здесь её сердце, – сказал Архитектор. – Внутри этой горы. Она ждёт.
– Мы войдём, – сказала Лина.
– Нет, – ответил Архитектор. – Я войду один. Это моя вина. Мой долг.
– Ты не справишься один, – сказал Торн. – Она поглотит тебя, как поглотила других.
– Может быть, – согласился Архитектор. – Но если я не попробую, то все, кого я уничтожил, умрут зря.
– Ты не один, – сказала Лина. Она подошла к нему и посмотрела в глаза. – Кай научил меня, что только вместе мы можем победить. Если мы разделимся, пустота раздавит нас поодиночке.
Архитектор смотрел на неё долго. А потом его лицо, измождённое и бледное, разгладилось.
– Ты похожа на него, – сказал он. – Упрямая. Глупая. Храбрая.
– Это комплимент? – спросила Лина.
– Это факт, – ответил Архитектор.
Они вошли в пещеру, когда небо над ними окончательно почернело.
Внутри было темно. Не той темнотой, которая бывает в шахтах или в беззвёздную ночь, а темнотой, которая думала, которая жила своей, нечеловеческой жизнью. Воздух был тяжёлым, вязким, и каждый вдох давался с трудом.
– Абита, – позвала Лина. – Свет.
– Пытаюсь, – ответила Абита. – Мои сенсоры подавлены. Здесь что-то блокирует сигналы.
– Это она, – сказал Архитектор. – Она не хочет, чтобы мы видели.
– Тогда будем идти на ощупь, – сказал Торн.
Они двинулись вперёд, держась за руки, чтобы не потерять друг друга. Лина шла в центре, сжимая кристалл. Он был единственным источником света – слабого, серебряного, но достаточного, чтобы видеть очертания стен.
Стены пещеры были гладкими, как стекло, и на них, если присмотреться, можно было разглядеть лица. Тысячи лиц. Миллионы. Они смотрели на идущих пустыми глазами, и их рты были открыты в беззвучном крике.
– Это те, кого она поглотила, – прошептал Архитектор. – Те, кто не смог вернуться.
– Мы вернём их, – сказала Лина. – Мы вернём всех.
Кристалл в её руке вспыхнул ярче, и лица на стенах начали меняться. Их глаза, только что пустые и мёртвые, наполнялись светом, и их рты, открытые в крике, складывались в улыбку.
– Он слышит их, – сказал Келл. – Он помнит их. И они помнят.
Они шли долго. Часы? Дни? Лина потеряла счёт времени. Вокруг была только тьма, лица на стенах и пульсация кристалла в её руке.
А потом они вышли в зал.
Он был огромным – таким огромным, что его своды терялись в темноте. Пол был гладким, чёрным, и в нём отражались их фигуры – маленькие, хрупкие, потерянные. А в центре зала стоял трон.
Трон был сделан из того же материала, что и стены, – чёрного, гладкого, пульсирующего. На троне сидела фигура. Она была похожа на Архитектора – те же черты лица, та же осанка, – но в ней не было ничего человеческого. Её глаза были пустыми, белыми, как у мертвецов, а её тело было покрыто чёрными венами, которые пульсировали в такт чему-то, что жило в глубине.
– Ты пришёл, – сказала фигура. Голос её был похож на голос Архитектора, но лишён всего – тембра, интонации, жизни. – Я ждала тебя.
– Я знаю, – ответил Архитектор. – Я пришёл закрыть тебя.
– Ты не можешь закрыть меня. Я – это ты. Всё, что ты отбросил. Всё, что ты отрицал. Всё, что ты не смог принять.
– Я принял это, – сказал Архитектор. – Я принял свою боль. Свою вину. Свою любовь. Ты больше не нужна.
– Ты не принял, – ответила пустота. – Ты спрятал это в себе. Ты носишь это в себе. И пока ты носишь это во мне, я буду жить.
– Тогда я освобожу это, – сказал Архитектор. – Я освобожу всё.
Он шагнул вперёд, и пустота вскочила с трона. Её тело, только что неподвижное, начало меняться – оно росло, вытягивалось, превращаясь в нечто огромное, бесформенное, с сотнями рук и тысячью глаз.
– Ты умрёшь, – сказала пустота. – Ты умрёшь, и я займу твоё место. Я стану Богом. Настоящим Богом. Тем, кто не чувствует, не сомневается, не страдает.
– Ты не станешь Богом, – сказала Лина. – Ты станешь ничем. Как и была.
Она вышла вперёд, и пустота повернулась к ней. Тысяча глаз, белых и пустых, уставились на девочку.
– Ты, – сказала пустота. – Та, кто видела нити. Та, кто вернула ему память. Ты – ошибка. Ты – то, что не должно было существовать.
– Я – то, что существует, – сказала Лина. – И я не боюсь тебя.
– Ты должна бояться, – прошипела пустота. – Я – конец всего. Я – тишина, которая приходит после. Я – отсутствие.
– Ты – отсутствие, которое боится, – сказала Лина. – Ты боишься нас. Ты боишься того, что мы несём.
Она подняла кристалл, и его свет, серебряный и холодный, залил зал. Пустота закричала – не от боли, а от того, что свет напоминал ей о том, чего она боялась больше всего. О памяти.
– Не надо, – закричала пустота. – Не надо!
– Надо, – сказала Лина. – Ты должна помнить. Ты должна помнить, кем ты была. Ты должна помнить, откуда пришла.
Свет становился всё ярче, и пустота, которая была огромной и бесформенной, начала сжиматься, уменьшаться, превращаясь в то, чем была когда-то. В человека. В Архитектора. В того, кто вырезал из себя эмпатию, потому что не мог вынести боли.
– Я помню, – прошептала пустота. – Я помню, как они смотрели на меня. Как они боялись. Как они хотели меня уничтожить. Я помню боль.
– Это не твоя боль, – сказал Архитектор, подходя к ней. – Это моя боль. И я забираю её обратно.
Он протянул руку, и пустота – его пустота – смотрела на неё. В её глазах, только что белых и пустых, появился цвет. Серый, как небо над Задворками. Глубокий, как колодец.
– Если ты заберёшь это, – сказала пустота, – ты умрёшь.
– Может быть, – сказал Архитектор. – Но я умру человеком.
Он коснулся её лица. В момент касания свет, который исходил от Лины, от кристалла, от самого Архитектора, взорвался, и зал наполнился криком. Не одним – тысячами. Миллионами. Это кричали те, кого пустота держала в себе. Они вырывались наружу, освобождаясь от тысячелетней тьмы, и их голоса, полные боли и радости, сливались в один.
Архитектор стоял в центре зала, и его тело светилось. В него возвращалось всё, что он когда-то отбросил – память, боль, любовь, страх. Всё, что делало его живым.
– Я помню, – прошептал он. – Я помню всё.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.