Город без памяти

– Гай-до, – диспетчер на экране улыбнулся Ирии, – выход разрешаю. Когда вернетесь?

– Дня через три, может быть, через неделю.

– Удивительные существа эти женщины, – сказал диспетчер, обернувшись к кому-то в комнате. – От трех дней до бесконечности. Все-таки без мужчин я бы их в космос не пускал.

Ирия быстро выключила экран.

– Пронесло, – сказал Пашка.

– А почему должно было не пронести? – спросила Алиса. – Мы им не врали. И нет никаких запретов улетать с Земли.

– Если бы они знали, что мы летим на Крину, никогда бы не пустили.

– Отставить пустые разговоры, – сказала Ирия. – Алиса, приготовь завтрак экипажу.

На ней был рабочий комбинезон и облегающий шлем. От этого лицо казалось совсем другим, чем вчера.

Алиса спустилась в трюм. Гай-до, который понимал, что с Ирией сейчас разговаривать нет смысла, начал давать Алисе советы, что достать из холодильника. Хотя Гай-до, если не считать топлива, никогда ничего не ел, он мнил себя великим кулинаром. За последний год, проведенный в саду под Вроцлавом, он проштудировал все кулинарные книги, что были дома и в библиотеке. У Гай-до была идея придумать такое питание для Вандочки, чтобы вырастить из нее самую здоровую девочку в Галактике. У него вообще было много идей, и далеко не все из них самые умные. Но, как уверяет Гай-до, даже великие Эйнштейн и Дарвин время от времени ошибались.

Алиса слушала Гай-до рассеянно. Хорошо было бросаться в авантюры, если ты ребенок. Да здравствует приключение! Теперь, когда тебе уже почти тринадцать лет, начинаешь задумываться над последствиями. Конечно, она не раскаивается, что полетела на Крину. Но ее не оставляли другие мысли: отчет о летней практике так и не написан, коллекции не разобраны, на биостанции ждет Аркаша Сапожков, у него не получается опыт. И бабушку она уже три месяца не видела…

Сверху из рубки донесся голос Ирии, которая вышла на связь с центральным информаторием на Земле:

– Значит, никаких новостей? А как идет подготовка к спасательной экспедиции?

– Крейсер «Боец» прибыл на Землю. Центральный компьютер просчитывает варианты опасности. Старт экспедиции через три дня, – ответил голос диспетчера.

Раздался щелчок. Связь прервалась.

– Не понимаю, – сказал Гай-до. – Какие могут быть варианты? Что они там рассчитывают? Главное я высчитал. И на это у меня ушло сорок шесть секунд.

– Что ты вычислил? – спросила Алиса.

– Точку над Криной, в которой прервалась связь с «Днепром». Восемь километров. И эту цифру я вам советую запомнить.

Покормив друзей и вымыв посуду, Алиса взяла мневмокассету и принялась изучать язык кринян. Она не хотела учить язык под гипнозом, как сделали Пашка и Ирия, которые видели в этом докучливую обязанность. Лучше потратить три дня – все равно в полете – и выучить язык основательно, на всю жизнь, а не только на одну экспедицию.

Ирия проверяла снаряжение, а Пашка сидел за пультом управления, ловил на экранах золотые искорки встречных кораблей и вступал в переговоры с их радистами.

На следующий день дежурил по камбузу Пашка, и им пришлось есть подгоревшую яичницу, а молоко сбежало. Гай-до сообщил, что по всем законам физики испортить завтрак в условиях автоматической кухни невозможно и надо иметь к этому особый талант. Пашка признался, что у него такой талант есть.

На четвертый день полета Гай-до сообщил:

– Система Крины в пределах видимости. Начинаю снижать скорость.

Прошло еще полдня, прежде чем Крину смогла увидеть и Алиса.

Диск планеты был похож на земной. Белые спирали циклонов перекрывали очертания коричневых континентов и голубых океанов.

Гай-до вышел на орбиту вокруг Крины на высоте двадцати пяти километров и начал изучать планету.

Экипаж Гай-до расположился перед экраном, а он сам комментировал то, что они видели.

– Первое наблюдение, – произнес Гай-до, – не видно воздушных кораблей. Ни самолетов, ни ракет, ни дирижаблей.

– Странно, – сказала Алиса. – Триста лет назад они долетали до Земли и других планет. Куда же все делось?

– Ответить не могу, – серьезно сказал Гай-до. – Констатирую факт.

– Смотрите, город! – воскликнул Пашка.

В самом деле, на экране появился город. Можно было угадать улицы, даже отдельные дома.

– Наблюдение второе, – сказал Гай-до. – Не вижу на улицах быстроходных машин.

– Но отсюда не разберешь, – возразил Пашка.

– Разрешающая возможность моих объективов, – возразил Гай-до, – позволяет с высоты в двадцать пять километров различать предмет диаметром в два метра.

– А люди? – спросила Ирия. – Ты видишь людей?

– Да. Я почти уверен, что вижу отдельных людей, а в одном месте… смотрите… скопление людей возле большого здания.

Алиса тоже увидела на экране темное пятнышко.

– Значит, они не вымерли, – сказала Алиса.

– А может, это обезьяны? – спросил Пашка. – Люди вымерли, а их место заняли обезьяны. Я читал об этом в фантастическом романе.

– Не исключаю и такой возможности, – серьезно ответил Гай-до.

– Фантастические романы мы будем обсуждать потом, – сказала Ирия Гай. – Продолжайте наблюдение.

Гай-до еще несколько раз облетел планету. Они видели другие города, отдельные здания, деревни, дороги, корабли в море.

– Это удивительно, – сказал наконец Гай-до. – Если бы я не знал, что представляет собой Крина, я бы решил, что мы летаем вокруг отсталой планеты. Экипажи, что двигаются по улицам, по-моему, запряжены лошадьми или какими-то похожими животными, дороги запущены, некоторые зарастают кустарником. Корабли… Я убежден, что корабли здесь парусные.

– Все ясно, – сказал начитанный Пашка. – Я и об этом читал в фантастическом романе. Они истратили все свое топливо, и им пришлось перейти на силу ветра и лошадей.

– Ты опять ошибся, Паша, – сказала Ирия Гай. – Ты же знаешь, что на Крине были атомные станции, гравитолеты, солнечные и световые двигатели…

– Больше мы ничего отсюда не увидим, – сказал Гай-до.

– А как же «Днепр»? Если он не взорвался, то должен лежать на планете, – сказал Пашка.

– Продолжай облеты, пока не убедишься, что корабля нет, – приказала Ирия кораблику.

Тот молча подчинился.

И еще через три витка Гай-до показал на дисплее фотографию: в глубине густого леса среди деревьев лежит… космический корабль. Корпус его частично скрыт деревьями. Через минуту, сличив силуэт корабля с данными компьютера, Гай-до доложил, что сомнений у него нет: это «Днепр». Безжизненный, замерший, заваленный стволами деревьев, которые он сокрушил при посадке…

– Спускайся, чего же ты ждешь? – закричал Пашка.

– И не подумаю, – ответил Гай-до. – Я не знаю, почему они сели в лесу, я не знаю, почему прервалась связь, я не хочу, чтобы с нами случилось нечто подобное.

Ирия волновалась. Алиса увидела, как побелели ее пальцы, которыми она вцепилась в край пульта.

– Скажи, Гай-до, – ее голос дрогнул, – корабль поврежден? Нет ли в нем пробоин?

Все замолчали. Вопрос Ирии был понятен. Если в корабле есть пробоина – неизвестно от чего: от метеорита, от вражеской ракеты, – значит, он погиб, и погибли все, кто на нем находился.

Гай-до ответил не сразу.

«Пускай ее не будет, – мысленно умоляла его Алиса. – Пускай ты не найдешь пробоины!»

Наконец в гробовой тишине послышался голос Гай-до:

– Я не могу разглядеть его днище. С боков и сверху корабль цел.

Алиса вздохнула с облегчением.

– Но он совершил аварийную посадку. Это очень странно, – продолжал Гай-до.

– Почему? – спросила Алиса.

– Потому что он сел в вековой лес, где стоят деревья в два обхвата. Ни один разумный капитан не будет сажать свой корабль в таком лесу, если рядом, всего в пяти километрах, есть большая ровная поляна.

Алиса поняла, что Гай-до прав.

– Гай-до, – сказал Пашка, – ты хочешь, чтобы мы навсегда остались на орбите?..

– Помолчи, – оборвала Пашку Ирия Гай. Она села за пульт и набрала приказ.

– Правильно, – откликнулся Гай-до, – я только собирался это сделать.

От Гай-до отделилась проба – небольшой управляемый аппарат, который спускают на неизвестную планету, чтобы определить ее температуру и состав воздуха.

Гай-до молчал, остальные смотрели, как на экране проба мягко опускается в атмосферу планеты. Рядом с ее изображением на дисплее загорались цифры – данные о ее скорости и высоте.

Когда до поверхности осталось восемь с половиной километров, все затаили дыхание – именно на этой высоте, по подсчетам Гай-до, что-то произошло с «Днепром». Но ничего не случилось. Проба миновала высоту, и ее приборы показали, что никаких изменений в составе воздуха нет. Ничто не помешало пробе достигнуть поверхности планеты. Воздух там был пригоден для дыхания, температура – плюс восемнадцать градусов.

– Все нормально, – сказал Пашка первым.

– Не знаю, – ответил Гай-до. – Не верю я этой планете. Ведь с «Днепром» что-то произошло!

– Но это не значит, что с нами случится то же самое? – спросил Пашка.

– Гай-до прав, – сказала Ирия Гай. – Поймите, ребята, я куда больше вас спешу на Крину. Там, в «Днепре», мой Тадеуш. Но если с нами что-то случится, весь смысл экспедиции пропадет. Подождем возвращения пробы.

Проба вернулась через сорок минут. Она подлетела к Гай-до и спряталась в специальном люке. Гай-до принялся изучать ее записи. Алиса тем временем рассматривала местность, на которой лежал «Днепр».

И в самом деле странно – до края леса, где за обширной пустошью текла широкая река, было километров пять. За рекой начиналась равнина, где были видны отдельные домики.

– Я так и думал! – услышала Алиса возглас кораблика. – Именно на этой высоте есть какое-то препятствие.

– Какое? – спросила Ирия.

– Не понимаю. Все физические характеристики воздуха те же самые, температура почти без изменений… плотность воздуха чуть-чуть выше… Эффект светового преломления чуть-чуть иной… Но что это? Это не микроорганизмы, это какое-то неизвестное мне поле… Никогда не встречал… я в тупике. Но интуиция меня никогда не обманывала. Там таится опасность, моя госпожа.

– Что же будем делать? – спросила Ирия.

– Рискнем? – сказал Пашка.

– Есть один выход, – сказал после некоторого раздумья Гай-до. – Весь резерв гравитонов я могу обратить на создание мощного силового поля, которое защитит нас… Но тогда мне уже не подняться с планеты.

– Ничего страшного, – сказала Алиса. – Там внизу «Днепр». Мы возьмем топливо на нем.

– А вдруг что-нибудь случится? – возразил Гай-до. – Я ведь потеряю подвижность и не смогу прийти вам на помощь.

– Об этом сейчас не думай. На планете мы сами о себе позаботимся, – сказала Ирия Гай. – Работай! Сколько времени тебе понадобится?

– Две минуты, – сказал Гай-до печально. Никому не хочется стать неподвижным, а для Гай-до не летать – все равно что человеку остаться без ног, а птице без крыльев.

Ирия набрала на пульте курс. Если отключится автоматика, ей придется сажать корабль вручную.

– Опускаемся на поляне, на краю леса, – сказала она. – Если для «Днепра» метровые стволы все равно что спички, для Гай-до они опасны. Пять километров пройдем пешком. Хорошо?

– Конечно, – сказал Пашка, – часовая прогулка.

– Готово, – сказал Гай-до. – Начинаю снижение.

Он медленно пошел вниз. Двадцать километров… пятнадцать… десять… девять… восемь…

Вдруг они увидели на экранах, как небо вокруг корабля начало интенсивно светиться фиолетовыми сполохами, похожими на полярное сияние. Алиса почувствовала, что в голове у нее зажужжало. Она хотела сказать об этом Ирии, но рот не открывался… Неприятное ощущение длилось меньше минуты. Затем сияние погасло.

– Прошли, – сказал Гай-до. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – сказала Ирия. – Но ты был прав. Там в самом деле какое-то поле.

– У меня в голове будто оркестр заиграл, – сказал Пашка. – И полное затмение.

– У меня тоже, – сказала Алиса.

Ирия не сказала ничего. Она вела кораблик вниз.

Гай-до тоже молчал. Он берег остатки энергии.

Шесть километров… четыре… два… пятьсот метров… Гай-до шел на бреющем полете над речкой. Вот и пустошь, за ней зубчатой стеной поднимается лес.

Корабль мягко коснулся травы, подскочил, улегся поудобнее.

– Все, – сказала Ирия. – Теперь в путь.

– Я буду ждать, – слабым голосом произнес Гай-до.