Алёна. О давно прошедшем. Непридуманные истории из жизни необыкновенной девочки

Девичник

Кому пришла в голову эта идея, Наташке, Людке или мне, я сейчас уже и не вспомню. Только все мы очень воодушевились и непременно хотели её осуществить. Но почему-то никак у нас не получалось. По разным причинам: то Людка на работе, то Наташка, то ещё что-нибудь. Но наконец мы всё же наметили конкретный день. А идея-то была простой: очень хотелось устроить девичник.

Здесь можно возразить, что, мол, будет за девичник, втроём, с подружками, с которыми и так почти каждый день видишься. Не знаю. Нам всегда было весело, когда мы собирались вместе.

Всё было решено, но… Опять это «но»!

Наташке пришла неожиданно в голову идея:

– Чего нам сидеть дома? Лето на дворе. Давайте устроим наш девичник на природе.

– Это что? Опять в деревню ехать? – спрашиваю. И Людка:

– Во-во, а то там редко бываем.

– Вы меня не поняли. Какая деревня? Поедем в лес, за озеро. Я там отличное место знаю, народа никого! Даже по выходным.

Мы с Людкой подумали и согласились.

Готовиться стали загодя. Купили сухого вина, потому что обязательно хотели делать шашлык. Ну ещё там какой-то провизии накупили. Набрали полсумки магнитофонных кассет и специально купили волейбольный мячик. Получилась довольно внушительная гора из пакетов, которую венчала гитара. В качестве транспорта выступала всё та же Лычовская «шестёрка». Сам Лыч в намеченный нами день работал.

И вот с утра в субботу мы сидим у Наташки, уже готовые к отъезду, и ждём Людмилу. На мне всё прошлогоднее: белая футболка, коротенькая синяя юбочка, мои любимые белые носки и прошлогодние же, непонятного цвета, босоножки. Косметики по минимуму. Только реснички накрашены и чуть-чуть теней. Купальник, как меня Наташка ни уговаривала, я надевать не стала.

– Дура, там же искупаться можно! Ты ведь, Алёночка, ещё не купалась, – лукаво смотрит на меня Наташка.

– И не собираюсь. Ильин день был? Был. А значит купаться уже нельзя, – отвечаю ей.

– Ну и как хочешь. Сама потом пожалеешь!

Наконец раздаётся звонок, входит Людка и с порога:

– Мотаем быстрее! Лыч, паразит, на работу не пошёл. Так я еле машину угнала. Всё прицепиться ко мне хотел.

Без долгих разговоров берём наше имущество, спускаемся вниз, грузим всё в багажник и стартуем.

Едем. За рулём Людмила. Мы с Наташкой на заднем сиденье. Из магнитофона орут «Boney М», «Sunny». И правда, погода замечательная и настроение такое же.

– Знаешь, Наташ, а хорошо, что тебе такая мысль в голову пришла. А то сидели бы сейчас опять на кухне, – говорит Людка.

Я бурно с ней соглашаюсь, и Наташка задирает нос:

– На то она у меня и голова!

Приехав на место, мы не спешим разгружаться. Я оглядываюсь вокруг. Действительно, место замечательное, прямо у самой воды. Поперёк полянки лежит поваленное дерево, а перед ним видно место от костра.

– Не одни мы об этом месте знаем, – говорю. – А вдруг кого принесёт?

– Не принесёт, – отвечает Наташка. – Никто не посмеет испортить нам наш девичник.

Всё-таки машину разгружаем и начинаем готовиться к шашлыку. Людка с Наташкой нанизывают на шампуры мясо, которое было замочено с вечера, помидорчики, лучок. А я тем временем отправляюсь в лес. Идея такая: найти или наломать веток с рогатинками, чтобы на них положить три наших шампура, ну и насобирать веток, чтобы разжечь костёр, на который мы собирались насыпать древесный уголь, купленный в магазине.

Через какое-то время мне всё это удается найти, костёр разведён, пламя большое.

– Сыпь уголь, – говорит Наташка.

– Подожди, пусть погорит.

Наконец кладём и уголь. Только что-то всё у нас хреново выходит. Уголь тлеть не хочет. Но всё-таки в конце концов получается какое-то подобие углей, на которых и жарят шашлык. Рогатинки вбиты в землю, шампуры положены, и плывёт тот ни с чем несравнимый запах, который бывает только от шашлыка.

Наташка, сидя на бревне, в задумчивости подперла щёки руками:

– Как хорошо, девки! Только вот комары проклятые!

Она начинает махать руками, а мы с Людкой от смеха чуть не падаем на землю.

– Что заколыхались-то? – спрашивает Наташка. Людка, всё ещё смеясь, подводит Наташку к автомобильному зеркальцу. Всё лицо у неё перемазано чёрным: как сыпала уголь, так всё на руках и осталось. Наташка сама начинает смеяться, идёт к воде и умывается.

И вот шашлык готов. Вино было открыто ещё во время приготовления для поливки мяса. Наливаем.

– Ну, девоньки, давайте за наше, за бабье! – говорит Людка.

Выпили по первой. Потом по второй. А шашлык прямо таял во рту. И так хорошо, легко и весело стало! Всё бы ничего, но ноги-то голые! Комарьё и правда достало. Я обращаю на это внимание, а они мне в ответ:

– Вот теперь будешь знать, как в лес в юбке ездить!

– Это вот вы меня всё время учите, а сами-то тоже брюки не надели!

– Мы из солидарности с тобой, – с серьёзным видом говорит Наташка, а сама еле смех сдерживает. – Люд, идём купаться!

Они раздеваются и лезут в воду. Визг, писк. Вода, наверное, холодная. А я сижу на бревне. Юбка до трусиков задралась. Да кого стесняться? Все свои.

Накупавшись, девчонки вылезают, и мы накатываем винца.

– Всё равно холодно. Давайте в волейбол! – предлагает Наташка.

Достаётся мячик, и вперёд!

У меня от каждого движения груди колышутся во все стороны. Ещё одно новое ощущение, от которого у меня голова закружилась. Я стала даже лёгкие мячи пропускать.

Наташка моментально отреагировала на моё состояние:

– Что, Алёночка, устала?

– Можно и так сказать, – отвечаю.

Наташка понимающе смотрит на меня, улыбается, и игра закончена.

Беру гитару, и, выпив ещё по стаканчику сухенького, поём песни.

А день начинает клониться к вечеру. Под деревьями становится всё темнее. Я подкидываю в костерок веток, и он разгорается. Девчонки переоделись, и мы сидим вокруг костра и смотрим на огонь.

– Всё, девоньки, пора домой, – говорит Людка.

Мы тушим костёр, собираем все найти пожитки в багажник и садимся в машину. То, что Людка выпила, никак не отражается на её способностях управлять машиной. Главное на ментов не нарваться. А с другой стороны, откуда они здесь? На лесной дороге? Людка включила фары, потому что стало уже совсем темно. Так и добрались до нашего городка.

Людка привезла нас в наш двор:

– Багажник завтра разберём, ладно? А то сейчас темно, да и притомилась я чего-то.

Мы с Наташкой ничего не имеем против, потому что и сами чувствуем то же, что и Людка. Прощаемся и наверх, домой.

– Что, устала? – спрашивает меня Наташка, когда зашли в квартиру.

– И не говори, – отвечаю.

– Я тоже.

И, даже не включая свет, раздеваемся и бухаемся спать.

Вот так и прошел наш девичник. И вроде ничего особенного, но как дороги эти воспоминания для меня, Алёны!

Юбилей

Солнечный день. Мы идём с Наташкой из дальнего магазина через парк. В руках у меня пакеты, а Наташка держит два мороженых.

– Всё. Давай здесь на скамейку сядем, а то до дома оно всё растечётся.

Уселись. Тут Наташка мне и говорит:

– Знаешь, Алёночка, нам в воскресенье предстоит одно очень важное мероприятие. Так что ты, дорогуша, должна знать об этом.

Тон, которым она говорила, поселил в меня тревогу:

– И что на этот раз? – спрашиваю.

– Мы с тобой идём на юбилей маминой подруги, ей пятьдесят лет. Ты тоже приглашена. Всё будет происходить в нашей кафешке. Ты же знаешь, где это?

Знать-то я знаю, но новость привела меня в смятение.

– Не, Наташ, ну ты даёшь! Это кому же пришла в голову идея меня пригласить? Я ведь, по большому счёту, и с мамой твоей не знакома как Алёна, а уж какое мне дело до её подруги? – говорю.

– Мамина это идея. Она мне и сказала, чтобы ты пришла вместе со мной. А как ты думаешь, зачем мы тебе парадное платье покупали?

– И ты всё это уже тогда знала и мне не сказала ничего? – я аж задохнулась.

– Ну, конечно, не точно, но платье тебе и в дальнейшем пригодится.

У меня нет слов. Я молчу и, забыв о мороженом, смотрю на Наташку. А мороженое тем временем тает и течёт на землю.

– И как ты себе это представляешь? Ведь и мама твоя, да, наверняка, и кто-нибудь из гостей со мной, не Алёной, знакомы, – говорю Наташке. – А ну как кто меня узнает?

– Никто тебя не узнает, – почти по слогам говорит Наташка. – Мы уж сколько раз сталкивались со знакомыми и прошлым летом и этим. Тебя хоть кто-нибудь узнал?

– Нет. Но ведь встречи были на раз-два-три: встретились, головой кивнула, прошли мимо. А здесь целый вечер за одним столом сидеть. И самое главное, я что, опять молчать буду? Осточертела мне моя немота! – мне и в самом деле очень хотелось, чтобы Алёна заговорила, но как?

– В этот вечер говорить ты будешь, но только шёпотом. Я всем скажу, что после заплыва на нашем девичнике, хоть ты и не купалась, у тебя голос пропал, – у Наташки, как видно, на всё уже были ответы, заранее подготовилась.

Мороженое окончательно перетекло на асфальт. Я выбрасываю бумажку в урну:

– Ну смотри! – говорю я Наташке, и она, улыбаясь, целует меня в щёку своими сладкими от мороженого губами.

В воскресенье, с утра, подхватилась ни свет ни заря – как-то не до сна было. К двенадцати часам иду к Наташке, потому что юбилей назначен на четыре, а Алёна должна сегодня выглядеть идеально, абсолютной красавицей, даже не на сто процентов, а на сто пятьдесят. Ни у кого не должно быть сомнений в том, что я настоящая девушка!

Звоню в дверь. Наташка открывает, и я осторожно заглядываю в квартиру:

– А мама?

– Мама уже ушла помогать готовиться к торжеству. Не боись! Нам никто не помешает. Сегодня ты сначала оденься, а потом я сделаю тебе макияж. А то, если потом будешь одеваться, так, не дай Бог, что-нибудь размажешь, – говорит Наташка.

Я прохожу в комнату. На диване уже разложена вся Алёнина одёжка. Раздеваюсь и надеваю трусики и лифчик…

– А теперь надевай пояс и чулки, не зря же мы их тогда купили.

Я надеваю пояс, сажусь на диван и очень аккуратно надеваю чулки. Они совсем тоненькие, и мне очень не хочется их порвать. Надо сказать, что пояс я надела первый раз в жизни.

Беру пристёжку и начинаю застёгивать чулок.

– Постой-постой! – останавливает меня Наташка. – Ты что делаешь? Надо пристёжку пропустить под трусики, а то как в туалет пойдёшь?

Я делаю, как учит Наташка, но справляюсь только с передними. С боков никак не получается застегнуть.

– Ох, горе ты моё луковое! – смеётся Наташка и сама завершает дело.

Пришла пора надевать платье. Я с трепетом беру его, засовываю руки в рукава, надеваю через голову и опускаю вниз. Наташка застёгивает молнию на спине. Как же классно! Я прошлась по комнате. Платье мягко касается моих ног, и ощущения от чулок, пристёжек, пояса очень непривычны, но в такой же степени приятны. Мне нравилось чувствовать всё это надетым на себя.

Наташка, молча, смотрит на меня и улыбается. Она, умничка, как всегда, поняла моё состояние и не торопит.

Находившись по комнате, я останавливаюсь перед Наташкой.

– Можешь ничего не говорить. Я сама всё вижу. Привыкла чуток? – я киваю в ответ. – Тогда идём, буду из тебя принцессу делать.

Сегодня Наташка красит меня так внимательно и старательно, что на это уходит часа полтора. Потом начинается возня с моей причёской. Наташка чуток подкручивает чёлку, а потом концы волос тоже закручивает немного внутрь.

После этого Наташка исчезает в комнате и возвращается оттуда с туфельками в руках:

– Узнаёшь? Не зря всё-таки мы их тогда купили. Вот, на растяжке всё это время стояли. Только утром сняла. Меряй.

Надеваю туфли, встаю, иду в них туда, обратно: не жмут абсолютно!

– Ты, Наташка, просто волшебница!

– Подожди ещё минутку, – она открывает шкатулку, и вот на меня надето что-то типа колье серебристого цвета, а на левую руку того же цвета браслет.

– Вот теперь совсем всё, – Наташка обходит меня вокруг, потом отходит в сторону, критически рассматривает, удовлетворённо хмыкает и без сил падает в кресло:

– Подойди к зеркалу, неотразимая!

Когда я становилась Алёной, то очень мало походила на себя, другую: об этом говорили мне и Наташка, и Людка, да и я сама это прекрасно знала. Но сегодня случай особый. С замиранием сердца подхожу к зеркалу, ожидая увидеть нечто, но в действительности..

То, что я увидела, превзошло все мои ожидания:

– Наташа, неужели это я? – как когда-то в первый раз, но только шёпотом, спросила я Наташку.

Из зеркала, уже в который раз, на меня смотрела Алёна. Но что за Алёна! Шатенистые волосы ниспадают на плечи, реснички накрашены так, что они, казалось, стали длиннее, тени смотрятся как-то по-особенному красиво, а дополняют общий вид очень изящные стрелки. Тональник нанесён, но будто его и вовсе нет на лице, а на губах тёмно-розовая помада. Колье на синем платье смотрится очень красиво, немного свешиваясь с моей высокой груди. Платье чуть-чуть выше коленей. Но самое главное ноги: в туфельках на десятисантиметровом каблучке они стали выглядеть и длиннее и намного стройнее. Я всё смотрю и смотрю и никак не могу оторваться.

– Ты, Наташка, и правда волшебница! – только и смогла я сказать.

– Да ладно уж, – Наташка смущённо улыбается, но я вижу, что ей очень приятно. – Лучше походи пока в туфлях, а то, когда ты тут шагала, не очень выглядело со стороны. Здесь это тебе прощается, потому как дома и в первый раз. Но на улице, а особенно на празднике, тебе надо бы выглядеть увереннее. У нас ещё час в запасе: пока я собираться буду, ты ходи.

Конечно, за час ходить летящей походкой не научишься, но, когда Наташка была готова и я прошлась перед ней, она осталась довольна.

Я запомнила и Наташкин наряд. На ней было золотистого цвета платье, такие же золотистые туфельки, а уж про мэйкап и украшения я просто промолчу.

– Ну что ж, нам пора, – смотрит на часы Наташка. – Ты, главное, не тушуйся, веди себя естественно, как всегда, когда мы с тобой вдвоём везде шляемся. Да, и не забывай, что сегодня ты можешь говорить, но только шёпотом.

Наташка даёт мне сумочку чёрного цвета, а сама берёт золотистую, в тон к своему наряду.

– А зачем мне это? И что там лежит? – спрашиваю у неё.

– Ох, Алёна, бестолковая же ты! Все девушки ходят с сумочками. А лежит у тебя там пудреница, помада и платочек. Будешь себе носик пудрить. Ой, там же ещё духи. Ну-ка, дай я тебя надушу, – и Наташка, достав из сумочки флакончик, брызгает мне за уши, на шею и на запястье. – Потри руку об руку.

– Зачем?

– Три, тебе говорят! Значит, так надо! – приказывает Наташка.

Я, хоть ничего и не поняла, всё сделала, как она сказала.

И вот мы идём по улице к кафешке. Такие две девчоночки, что просто атас! На нас оглядываются, и я говорю об этом Наташке.

– Привыкай! Ты же теперь не просто девушка, а супер! А красота – великая сила. Вот они все и пялятся, – говорит, улыбаясь, Наташка.

Мне как-то не по себе, но вроде приятно. На внимание со стороны окружающих раньше я старалась не реагировать и, даже больше, старалась это внимание не привлекать. Но сейчас всё было совсем по-другому. И опять скажу честно: мне всё это понравилось. Значит, я сегодня, действительно, настоящая девушка!

Наконец входим в кафе. Внутри довольно большой зал. Справа окна от потолка до пола, выходящие на улицу. У противоположной стены длинный стол, который в конце зала загибается буквой «г». Остальное место, видимо, предназначено для танцев, потому как в дальнем углу стоят колонки и ещё какая-то аппаратура.

Мы пришли как раз вовремя, все начинают рассаживаться. Среди гостей я узнала несколько знакомых, но, что самое главное, здесь был Мишка из нашей дворовой компании.

К нам подходит Наташина мама:

– Ну, здравствуй, Алёнка! Давай знакомиться. А то Наташка мне про тебя столько рассказывала, а мы до сих пор не знакомы.

– Очень приятно, – шёпотом говорю я.

– Ой, бедная! Знаю, знаю. Мои девки тебя купаться затащили. Им бы только… – что только, я так и не узнала. Наташка перебивает маму:

– Давай садиться, а то без мест останемся!

Усаживаемся у стены. Справа от меня Людка, дальше её Лыч – как же без него-то! А слева Наташка. И неудивительно, что с другой стороны, рядом с Наташкой, разместился Мишка.

Дальше всё пошло как обычно – тосты, разговоры. Даже не буду на эту тему распространяться.

Мы с Наташкой пили коньяк. Когда тяпнули по паре рюмок, заиграла музыка. Мишка вылезает из-за стола и ко мне:

– Алёна, пойдём, потанцуем.

Я смотрю на Наташку. Она чуть заметно кивает головой.

И вот Мишка меня за руку выводит на середину зала. Слава Богу, что танцует много пар. Мишка было положил обе руки мне на талию, но я оставила там одну, другую взяла в свою руку и отодвинула его на пионерское расстояние. Что он мне там говорил, я не помню, потому что было, во-первых, очень неудобно танцевать, так как вёл он и мне приходилось на ходу приспосабливаться, то есть, возможно более натурально вести себя в танце, как девушка, а во-вторых, было жутко неприятно чувствовать его руку у себя на спине. Я бы лучше потанцевала с Наташкой, но ведь не так поймут.

Наконец музыка кончилась, Мишка проводил меня на место, и я сразу же накатила себе коньячку. Выпила и к Наташке:

– Я больше танцевать не пойду. Еле сдерживалась. Ох и неприятно!

– Терпи. Ты сегодня кто? Алёночка.

Всё это так, но жутко неприятно! Кстати, на каблуках я совсем освоилась. На них как-то даже удобнее и ходить и танцевать.

Потом танцевала Наташка, а мы с Людкой о чём-то болтали. Я, правда, шёпотом. Лыч очень скоро упился, и Людке пришлось транспортировать его домой. Потом все вместе танцевали быстрые танцы, но тут уже каждый был сам по себе.

Скоро стало очень жарко, и мы с Наташкой вышли на улицу. И сразу же случилась веселуха. Только мы отопили в сторонку и закурили, как к нам подходит дядя Серёжа. У меня все внутренности так куда-то и ухнули.

– Привет, Наташа. А кто это с тобой? Давай знакомь!

Я, было, рот открыла, мол, дядя Серёжа, мы же знакомы! А Наташка, золотко моё, опять вовремя увидела мой порыв и за руку дёрнула. Я опомнилась и рот закрыла.

– Знакомьтесь, дядя Серёжа. Это Алёна, моя подружка, – говорит Наташка.

– Здрасьте, – шёпотом говорю я и протягиваю руку.

– А что это ты шепчешь-то, Алёнка? – спрашивает дядя Серёжа, и Наташка ему нашу легенду выкладывает.

– Да, купаться сейчас уже не стоит. Ну веселитесь, девчонки, – и он уходит.

– Хотела сказать, что вы знакомы? – Наташка давится от смеха.

Я киваю головой и тоже начинаю смеяться. Да, сегодня я действительно настоящая девушка!

Возвращаемся в кафе. Больше ничего интересного не происходит. Все уже достаточно набрались. Мы с Наташкой тоже хороши. К нам подходит Наташкина мама:

– Девчонки! Можете сегодня у нас переночевать. Я тут ещё останусь, помогу, а потом к Людке спать пойду. Тут до неё ближе, да и вам мешать не буду.

На том банкет для нас и закончился.

Мы идём домой, но по дороге нас догоняет Мишка. Он всё пытается за мной приударить, но я молчу. Наконец Наташка не выдерживает:

– Да отстань ты от неё! Не видишь, человеку нездоровится, да и устали мы обе.

Мишка умолкает.

А на улице августовская ночь. Звёздами усеяно всё небо. Уже довольно холодно: чулки тоненькие, ноги подзамёрзли.

Во дворе расстаёмся с Мишкой и поднимаемся к Наташке.

– Ну, как тебе юбилей? – спрашивает Наташка.

– Всё очень даже хорошо. Вот если бы только не Михрютка. Да и хрен с ним! Знаешь, Наташ, так клёво быть девушкой! – говорю я.

Наташка молчит и улыбается…

Потом было много всяких вечеринок, дней рожденья и тому подобного, но этот мой первый выход остался со мной навсегда. И через прошедшие годы ко мне долетает Наташкин голос: