Ежик и Туманный Лес

– Я «Можжевельник», слышу вас, станция. – потом спохватилась и отчаянно прокричала в самый микрофон, – Медвежонок, я слышу тебя, родной! Это я, Ежик, ты слышишь меня?

– Слышу, любимая, прекрасно слышу, я рад, что смог с тобой связаться!

– Медвежонок, это и вправду ты? Ты жив? Но почему ты молчал все это время?! Я думала, ты погиб! А я, я, я осталась одна! – Ежик не выдержала и разрыдалась в голос.

– Ежик, милая, со мной все хорошо, даже еще лучше, я обещаю тебе! Но у нас не так много времени, поэтому, слушай внимательно и запиши, то, что я тебе скажу. Возьми вездеход, загрузи его провизией, энергоблоками и всем необходимым и выезжай ко мне. …

Медвежонок дал Ежику инструкции, как найти станцию, заставил пару раз повторить описание маршрута и попросил долго не откладывать выезд. Ежик все время пыталась рассказать ему про пропавшие поисковые группы, про ушедшего ночью Врача, но Медвежонок мягко, но неприкословно перебивал ее. Вдруг, он умолк на несколько секунд, а потом торопливо сказал:

– Все, Ежик, время вышло. Пожалуйста, сделай все, как я сказал, и скорее приезжай. Мне плохо и тоскливо без тебя. Мы должны быть вместе. Я жду тебя.

Потом огонек вызова потух и рация снова замолчала. Тщетно Ежик пыталась снова вызвать Медвежонка, ей никто не отвечал.

Ей понадобилось несколько часов, чтобы подготовить последний шестиколесник к выезду и загрузить его всем необходимым. Она даже приволокла со склада, едва не надорвавшись, лафетный излучатель, с помощью которого геологи при необходимости резали скалы. Чтобы загрузить его в грузовой отсек вездехода пришлось воспользоваться лебедкой.

В ходовой рубке Ежик на всякий случай оставила видеозапись с кратким рассказом о том, что случилось с ними с момента аварии в гиперкосмосе. Она оставила включенным освещение и жизнеобеспечение на корабле, ведь возможно им придется вернуться на корабль с Медвежонком. И вот ее вездеход тронулся и, преодолев завалы из разбитой древесины, покатился между стволами к ретранслятору, с трудом разрезая туман светом передних прожекторов. Она неплохо умела водить машины этого класса, сказался опыт, полученный в экпедиции, но в этом кошмарном лесу гигантских деревьев не было дорог, и машина передвигалась с поистине черепашьей скоростью. Несколько раз ей приходился разворачиваться от перекрышего путь упавшего дерева и долго искать объездные пути. На рассвете первой ночи ее разбудил толчок, потрясший тяжелую машину, и чуть был не выбросивший ее из кресла. Она метнулась к окну, но увидела только широкую полосу грунта очищенную от всей растительности, пролегшую наискосок под самым носом вездехода. С левой стороны на полосой клубился потревоженный туман, в котором исчез таинственный зверь. На вторую ночь ей снова приснился тот же голос, звавший ее по имени. Но на этот раз он был требовательным, властным. Он не звал, он приказывал ей прийти к нему. Ежик снова проснулась вся в холодном поту, дрожащими руками нацепила шлем и включила гиперсеть. Потом она включила внешние прожектора, но лучше видно не стало, туман за бронестеклами сгустился настолько, что полностью блокировал обзор. Девушка просидела до утра, не сомкнув глаз, и только когда с первыми лучами солнца туман немного рассеялся и снова стал просто густой волнующейся дымкой, ее ненадолго сморил сон. Днем же лес казался вымершим, только огромные стволы деревьев и медленно колышущаяся пелена за окнами. На третий день ей попалась достаточно широкая просека, ненамного уходящая в сторону от нужного ей направления, зато почти прямая, практически дорога.

Еще одна загадка этого леса, подумалось Ежику, с радостью направившей набрирающий скорость вездеход по просеке. А потом она налетела на этот злополучный корень.

Ежик шла уже часов пять, периодически сверяясь с компасом. Порой ей приходилось петлять, обходя выпирающие из почвы подобно высокой стене корни деревьев, иногда она могла перелезть через них. С непривычки ноги болели, а рюкзак казался уже совершенно неподъемным. Не в силах идти дальше, девушка с трудом опустилась на невысокий корень, откинулась спиной на колонну дерева и блаженно вытянула гудящие ноги. Глотнула воды и выпила немного горячего шоколада, закинув голову, посмотрела вверх вдоль ствола. И встретилась с немигающим взглядом огромного уродливого зверя, медленно спускавшегося к ней по стволу, цепляясь за кору длинными конечностями с острыми когтями на пальцах. Он уже был совсем рядом, метрах в трех, и не отрывал от нее глаз. Дико заорав, Ежик вскочила с корня и понеслась прочь от дерева так, словно и не было пяти часов изматывающего перехода по затянутому туманом лесу. Сзади раздалось громкое шипение и топот ног. Не оставалось сомнения, тварь бросилась в погоню. Ежик оглянулась, не снижая скорости, и увидела, что длинное тело на высоких лапах несется за ней длинными скачками, быстро сокращая расстояние. Завопив еще громче, Ежик свернула направо, в узкий проход между двумя деревьями, потом налево, за ствол, надеясь, что это хоть немного задержит ее преследователя. Сделав несколько шагов, она потеряла опору и покатилась кубарем вниз по крутому откосу. Не успела она опомниться, как с плеском рухнула в воду, подняв фонтан брызг, и разом уйдя с головой под воду. Оранжевые точки индикатора вредной среды тут же сменились на мигающие красные, и в наушники зазвучал голос компьютера:

– Опасность! Агрессивная среда! Возможно повреждение материала скафандра! Немедленно покиньте опасную зону! Опасность! Агрессивная среда! Возможно повреждение материала скафандра! Немедленно покиньте опасную зону!

– Да заткнись ты! – рявкнула со злобой Ежик. – Сама вижу!

Компьютер замолчал, но красный индикатор продолжал мигать. Сработала система всплытия, поддув скафандр воздухом, Ежик вынырнула и закачалась на поверхности реки, течение которой довольно быстро несло ее вдоль берега. Погнавшийся за ней зверь бежал, не отставая, по кромке берега, но не делал попыток спуститься к воде. Минут через десять он остановился, задрал голову и пронзительно завыл, а потом ушел в лес, прекратив погоню. Река между тем становилась все быстрее, послышался шум, и прежде, чем Ежик успела понять, что ждет ее впереди, она сорвалась вместе с водой вниз, завизжав от неожиданости и испуга. К счастью, падение было недолгим, и внизу была глубокая вспененная вода, смягчившая удар. Берега пропали из виду, течение стало почти незаметным, было непонятно, то ли это сама река раздалась вширь и замедлилась, то ли река впадала в озеро. Ежик попыталась плыть, лежа на спине, но в раздутом скафандре это оказалось очень непросто. Неожиданно, что-то упругое, живое и быстрое коснулось ее левой ноги. Ежик испуганно пискнула и завертела головой, пытаясь разглядеть что это было. Вот что-то коснулось спины и бока, и Ежика качнуло на волне от проплывшего под ней крупного тела. Неожиданно, она услышала чей-то беззвучный голос, прозвучавший без слов у нее в голове:

– Кто ты?

– Я Ежик. – машинально ответила она.

– А что ты ту делаешь? Я не встречал тут таких раньше.

– Я упала в воду. Если вода разъест мой скафандр, я пойду ко дну. – все так же не задумываясь отвечала она.

Страха почему-то не было, хотя ситуация была ужасная, в воде Ежик была соврешенно беззащитна против того, кто плавал вокруг нее.

– Я не хочу, чтобы ты боялась, вот тебе и не страшно. – сказал голос. – Мне интересно. А почему в тебе два светлячка жизни? И почему второй молчит и не отвечает?

– Это мой ребенок, он еще слишком маленькая жизнь, чтобы что-то говорить.

– Как забавно. Я думаю, ты ошибаешься. Он просто не хочет пока разговаривать. А ты не хочешь утонуть. Но что же ты хочешь? – голос замолчал на мгновение, – Ты хочешь вернуться на берег, я правильно понимаю твои мысли, да?

– Да, мне очень нужно вернуться на берег! – взмолилась Ежик. – Вон туда.– И она показала рукой.

– Я должен подумать. – в голосе прозвучало сомнение, – Хорошо! – согласился голос голос. – Я не буду тебя есть. И я верну тебя на берег, странный Ежик.

А потом длинные и сильные щупальца обвили Ежика, и что-то могучее потащило ее в том направлении, куда она ранее показала рукой. Берег оказался совсем недалеко. Клубок черных щупалец осторожно вынес ее на песчаный берег, потом вода взбурлила, в пенном буруне мельнуло на мгновение длинное темное тело, и беззвучный голос произнес на прощание:

– Прощай, Ежик. Береги маленького светлячка и не падай больше в воду.

Только сейчас Ежика затрясло от страха, и она что было сил побежала вперевалку вверх по пологому берегу, прочь от черной воды, совершенно забыл с перепугу стравить воздух из скафандра.

На второй день она снова встретила ползающего по деревьям хищника, но на этот раз она заметила его вовремя и срезала одной длинной очередью, наполовину разрядив энергоячейку. Плазменные сгустки оставили длинную выжженую полосу на стволе дерева, а два или три ударили животное в спину, пройдя его насквозь. Не успев даже взвизгнуть, хищник рухнул на землю и, дернувшись пару раз, затих. Ежика трясло от мощного выброса адреналина, ствол плазмогана прыгал из стороны в сторону. Окажись рядом еще одна ползучая тварь, она врядли смогла бы попасть в нее даже с трех шагов. Чуточку успокоившись, Ежик осторожно подошла к распластанному на земле телу. От обугленных дыр на спине все еще поднимался дымок, тлела гладкая, словно прилизанная, шерсть по краям глубоких ран. Ткнув груглую голову сапогом, Ежик перекатила ее так, что стала видна кривая, словно застывшая в улыбке безгубая пасть. Челюсть медленно отвисла, и стали видны широкие заостренные зубы, словно лезвия ножей, перекрывающие друг друга. А еще, по обеим сторонам верхней целюсти расслабленно опускались слегка изогнутые и очень длинные иглы, на кончике которых дрожали маленькие капли красноватой жидкости, словно ядовитые зубы какой-то гигантской змеи. Ежик зябко поежилась – да, если бы такая тварь укусила, то не помог бы и скафандр. Заменив энергоячейку, Ежик зашагала прочь, внимательно оглядываясь по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то в наплывавших волнах тумана. Иногда ей казалось, что туман живет своей секретной жизнью, лишь прикидываясь неодушевленным. Словно газовая медуза, он то свивался вокруг скафандра, то откатывался назад. Порой Ежик могла поклясться, что туман начинал пульсировать, словно где-то было скрыто его живое сердце, и он повторял его медленные биения. Порой из тумана вытягивалось призрачное щупальце и, дотронувшись до скафандра, рассыпалось клочками завихрений.

Ближе к вечеру, Ежик почувствовала, как вздрагивает под ногами почва, словно в отдалении вбивали сваи под фундамент. Большие такие сваи. Толчки становились все ощутимее, стало видно, как раскачиваются от них молодые деревца, еще не успевшие окаменеть подобно старшим собратьям. Девушка кинулась в сторону, под прикрытие высокого изогнутого корня, и затаилась, держа плазмоган на изготовку. Даже туман, казалось, испугался и порядел, втянувшись в глубину леса между деревьями. И тут Ежик увидела их. Их было трое. Высокие, метров по десять, может и выше, в холке, с длинными шеями, поднимавшимися из середины тела, эти гротескные животные опирались на шесть коротких, но очень массивных ног, заканчивавшихся широкими круглыми копытами, а может, ступнями, подобно ступням земных слонов. Видимо, вес эти титаны имели чудовищный, потому что всякий раз, когда огромная нога ударяла в грунт, вздрагивали даже древние древесные стволы, казавшиеся каменными столбами. С боков титанов спускалось множество длинных гибких щупалец, извивавшихся и непрестанно шарящих вокруг. Они то и дело что-то подхватывал с земли и втягивались куда в тело монстров. Вне всякого сомнения, монстры кормились на ходу, но что именно они собирают, было не видно. Ртов Ежик тоже не разглядела. Сжавшись в комочек, и старясь дышать через раз, она сидела долго, очень долго, не шевелясь, до тех пор, пока последние отзвуки топота ног исполинов не затихли в лесу. Вместе с тишиной вернулся и туман, по-хозяйски укутывая деревья движущимся белым одеялом. И Ежик снова подивилась тому, что туман тек не туда, куда гнал его ветер, а куда вздумается самому туману. Во всяком случае, такое у нее сложилось мнение. Порой туман играл с ее воображением, создавая образы, повторявшие очертания ее знакомых. Вон там лицо Техника смотроит на нее с выстоты трех метров, размером больше ее самой. А вот Врач, сотканный из дымчатых завихрений, выглянул из-за соседнего дерева и растял, смешался с окружающим туманом, вот еще лица, появляющиеся на мгновение и тут же исчезающие. Но один образ возникал чаще других, настолько часто, что Ежик уже готова была поверить, что у нее начались галлюцинации. Это была фигура высокой и красивой женщины, с непропорционально длинными ногами и осиной талией. Она виделась то впереди, на границе видимости, то появлялась над ней, парила в воздухе секунду– другую и сливалась с туманом. Иногда, обернувшись, девушка замечала краем глаза уже распадающийся образ у себя за спиной. Один раз Ежик не выдержала и, вскинув плазмоган, выстрелила в грудь туманной фигуре. Образ растаял, как и положено туманным формам, ослепительный клубок плазменного заряда взорвался в сотне метров, угодив в древесный ствол. После это Ежик решила не обращать внимание на призраков тумана, решив, что у нее должно быть, началось кислородное голодание, или она просто слишком устала, вот и видит всякие наваждения. На ночь она расположилась в зарослях молодых побегов деревьев, куда с трудом протиснулась между гибкими стволами. Деревца создавали естественное убежище, переплетясь ветвями и надежно прикрывая ее со всех сторон от крупного зверя вроде того, которого она подстрелила. Вдобавок, Ежик поставила вокруг себя несколько миниатюрных датчиков движения, они должны были дать сигнал и разбудить ее, если кто-то попытается все же подобраться поближе. Перекусив, она села на мягкий грунт, опершись на рюкзак спиной, положила оружие на колени и спустя пять минут уже провалилась в тревожный сон. Ей снилось, что она снова летит на «Можжевельнике» через бездну гиперпространства, но защитный купол отключен, и весь звездолет наводнен злобными и голодными эфирными сущностями. Она пытается убежать от них, но они окружили ее, отрезая пути к спасению. Казалось, все кончено, спасения нет, и тут появилась еще одна сущность, или то была не сущность, а олицетворение самой бездны – высокая женская фигура с узкой талией, с горящими глазами, с ногами, заканчивавшимися змеиными телами. Она простерла светящуюся руку к Ежику, и эфирные сущности, только что злобно рычащие, жалобно заскулили и в панике помчались прочь, прячась в тенях.

– Она моя принцесса! Прочь от нее! – пропела-прошипела женская фигура.

И тут завыла аварийная сирена корабля.

Ежик подскочила и проснулась с бешенно колотящимся сердцем. Один из датчиков движения издавал резкие сигналы оповещения, и Ежик подхватила с колен плазмоган, высматривая ночного гостя. Туман слабо светился, разгоняя ночной мрак. Света было немного, его недоставало даже чтобы разглядеть границу, где туман становился непроницаем, но этого хватило, чтобы Ежик увидела того, кто явился к ней в ночи, и покрылась испариной от ужаса. С расстояния в метр, не больше, на нее смотрело лицо Белой Лошади. Ее длинные волосы плавали в воздухе, словно наэлектризованные, но было видно, что вокруг прядок струятся змейки сгустков тумана. Такие же змейки то исчезали в ее ноздрях и открытом рту, то выплывали наружу, словно дыхание в морозный день. Глаза Белой Лошади стали похожи на черные шарики на концах торчавших из глазниц стебельков цвета сырого мяса, в каждом глазу горела багровая точка, словно отражая свет пламени. Уши стали похожи на крылья летучей мыши и жили каждое своей жизнью, поворачиваясь в разные стороны, сжимаясь и раскрываясь, словно веер. Но самое страшное было не это. Страшно было то, что ее шея стала длинной, словно змея, и плавно изгибаясь меж молодых стволов, уходила вверх и в сторону, пропадая в темноте.

Ежик, стараясь не шевелиться, начала медленно наводить ствол плазмогана на это порождение ночных кошмаров. Глаза шевельнулись, посмотрев на оружие, и голова качнулась в отрицательном жесте. С трудом узнаваемым голосом голова Белой Лошади простонала-прошипела:

– Нет нужды, Ежик! Тебе не надо бояться меня, ты под защитой. Ты доказала, и теперь Она защитит тебя от любого живого. Но береги себя и жизнь в себе. Ты нужна принцу, а Им нужен Король. А теперь спи спокойно, в этом лесу теперь никто не посмеет потревожить тебя. И я пригляжу, подружка. – голова задергалась, застонала, туманные струйки вылетали изо рта и втягивались обратно, глаза на стебельках затряслись. Ежик догадалась, что Белая Лошадь смеялась. А потом голова очень быстро, почти молниеносно втянулась вверх, во мрак леса. Ежик сидела, всматриваясь в туман, со страхом ожидая, что чудовище снова вернется, но время шло, Белая Лошадь не появлялась, и в конце концов усталость взяла верх, и Ежик уснула, на этот раз без сновидений, и проспала до позднего утра.

На третий день пути она присела передохнуть у длинного невысокого корня, тянущегося в обе стороны на сколько хватало видимости и исчазающего в тумане. Она перекусила питательной пастой, попила воды и сидела, положив плазмоган на колени. Рюкзак, успевший натереть ей спину даже через скафандр, стоял рядом. Отдыхая,Ежик с интересом наблюдала странное поведение тумана. Он накатывал ей на ноги, обвиваясь словно змея, потом вытягивался в сторону, волной откатываясь от нее. За все дни, проведенные на планете, она еще ни разу не видела, чтобы туман вел себя так странно. Ежик встала, забросила плазмоган на плечо, и тут рядом с ней в землю ударился шарообразный предмет с такой силой, что полностью зарылся в грунт. Потом чуть дальше упал еще один, потом не меньше десятка. От удара с треском раскололся корень дерева и темный мячик, отскочив, чуть не угодил Ежику в стекло шлема, слегка зацепив откинутый светофильтр. Сверху снова зашумело, и Ежик бросилась прочь от опасного места, второпях забыв рюкзак. Прежде, чем она осознала, что случилось, она уже успела отбежать метров на шестьдесят, время от время шарахаясь в сторону от очередного упавшего мячика. Постепенно шум падающих плодов дерева (как поняла Ежик) стих, а туман надежно скрыл гигантский ствол из виду белесым одеялом. Ежик бросилась было бежать назад, но через пару минут ей показалось, что она бежит не туда, она побежала в другую сторону, и снова ничего. На свою беду, она не смотрела на компас, когда спасалась от падающих плодов дерева, и теперь совершенно не представляла, в каком направлении остался ее рюкзак. Там были все припасы и вода, там были воздушные фильтры, там были ее и Медвежонка жизни. Ежик бегала в тумане, пытаясь найти тот корень минут пятнадцать, потом обессиленно села на землю и тихонько заплакала от отчаяния. Ведь она почти уже дошла, но без сменных фильтров ей оставалось жить часов десять, не больше.

Что-то большее и грузное зашевелилось, заскрежетало, зафырчало неподалеку, неразличимое за стеной тумана. Ежик было вскинулась, но остановилась. Без рюкзака ей все равно не выжить, а бежать куда-то означало бы еще больше запутаться в туманном лесу. Она приготовила оружие и замерла, всматриваясь в туман и прислушиваясь с громкому сопению, напоминавшему звук пневматического клапана. Казалось, звуки раздаются с разных сторон, Ежик вертелась то в одну, то в другую сторону, чувствуя, как от страха по спине побежал ручейком пот. И тут туман раздвинулся слева от нее, и что-то бесформенное и уродливое стремительно придвинулось к ней вплотную, замерло, лазгнув металлом, зашипело и положило у ее ног рюкзак. Ее рюкзак с припасами! Целый и невредимый. Чудовище стояло в двух шагах от нее, издавая бульканье, шипение, механические скрипы, словно медленно вращалось колесо на проржавевшей оси. В его форме угадывались машинные линии – вон там свисает ржавый манипулятор, из-под рассохшихся прокладок которого капает гидравлическая жидкость. Но не все оно было машиной, в этом не было сомнений. Вот здесь уже рука, или лапа, собранная из частей нескольких животных, с торчащими костями, оголенными мышцами, оплетенными пульсирующими артериями и проводами. На голове мутно отсвечивает объектив электронного глаза, а рядом, среди обрывков гнилой кожи вращается из стороны в сторону круглый глаз с вертикальным золотистым зрачком. На теле соседствовали листы металла и куски роговых панцирей, из-под которых то вырывался с шипением пар, то сочилась неприятная на вид липкая жидкость. Опирался этот невероятный киборг на несколько членистых ног, покрытых хитином, что делало его похожим на огромного жука или краба. Он стоял, возвышаясь на Ежиком, и поводя головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Невдалеке раздался прерывистый рев, страшный гость зашипел, выдохнув струю пара, заревел в ответ, не разворачиваясь, быстро отступил, перебирая многочисленными ногами, и тут же скрылся в тумане. Снова раздалось шипение, но на этот раз оно удалялось.

Ежик вцепилась в рюкзак обеими руками и прижала его к груди, все еще не в силах поверить в свершившееся чудо, что вышло из леса и спасло ее, вернув надежду! Быстро напялив рюкзак на спину, Ежик сверилась по компасу и побежала, подальше от чудовища.

Лес закончился на четвертый день. Закончился неожиданно. Сперва туман поредел, потом прижался к земле, лишь слегка прикрывая сапоги скафандра, а потом, с последними лучами здешнего солнца, Ежик вышла на опушку и остановилась у начала пологого холма, уходившего далеко вверх и в обе стороны до горизонта. Она замерла, не веря своим глаза. Она дошла, она сделала это! Осталось всего ничего, и идти нужно не в полумраке дремучего леса, а по бесконечному полю с мягкой травой, ровной и аккуратной, как на городском газоне, только выше. Солнце скрылось за вершиной холма, но в сгущающейся темноте осталась гореть одна красноватая точка, у самого горизонта, свет ее дрожал. Костер? Здесь? Откуда, кто мог развести его?! Медвежонок, словно молнией ударила ее мысль, это был его костер! Забыв об усталости, Ежик направилась к огоньку так быстро, как позволяли ей гудящие от долгого перехода ноги. Там ее Медвежонок, он ждет ее! Там станция ретранслятора, там они дождутся помощи, там ворота на Землю!

Ей понадобилось еще три часа, чтобы дойти до костра. Возле костра была навалена охапка каких-то тонких веток, трава была вытоптана, а невдалеке угадывалась какая-то массивная высокая форма. Наверное, это и была станция. Медвежонка нигде не было видно. Ежик без сил опустилась на кучу веток, сбросила рюкзак и долго сидела, вытянув ноги и глядя на танцующие языки пламени костра. Огонь трепетал, словно бы чье-то сердце билось в темноте, и этот ритм завораживал, притягивал взгляд. Ежик не услышала, как подошел, мягко ступая большими ногами по траве, Медвежонок. И только когда он положил тяжелую руку ей на плечо, она поняла, что уже не одна. Вскочив на ноги, она кинулась к нему на шею, но замерла, с недоверием глядя на жениха. Он был без скафандра, без шлема, в одних трикотажных брюках, с всклокоченной шевелюрой и закопченным лицом, но он жил, дышал и, широко улыбаясь, раскрывал ей свои объятия.

– Ежик, малышка, ты дошла, ты сделала это! Теперь у нас все будет хорошо! – он обнял девушку.

– Медвежонок, родной, я так рада, так рада. – у нее защипало глаза и перхватило горло. – Но почему ты без скафандра, ты же погибнешь!

– Не бойся, любимая, он не даст мне умереть, он хочет, чтобы я жил.

– Кто? – опешила Ежик.

– Не знаю, – бесхитростно улыбнулся Медвежонок, – Я не знаю его имени. Но он есть и он всегда незримо присутствует рядом. Мне кажется, мы нашли на этой планете того, кого человечество искало столько десятков тысяч лет.

– Кого нашли? Бога?? – в изумлении уставилась на него Ежик. – Медвежонок, ты что, родной? Что ты выдумываешь!

– Не знаю, может и не бог, но он пришел сюда, и не он один. И они обладают силой даровать и отнимать жизнь, и могут еще многое другое, непостижимое уму, они могут совершать настоящие чудеса. Что это, как не то, что люди называли богами?

– Но как?

– А, это история удивительна сама по себе. Но сперва, пойдем со мной, я должен тебе кое-что показать. Тогда мне не придется слишком долго рассказывать. Да, и снимай ты уже свой дурацкий скафандр, а то твой прекрасный голос звучит, словно у испорченной говорящей куклы!

– Но я ведь умру! – испуганно отпрянула от его протянутых рук Ежик.

– Нет, глупенькая, они не позволят тебе умереть, ты нужна им, ты прошла проверку, ты достойна быть с ними. – с этими словами Медвежонок быстро шагнул с Ежику, расстегнул защелки шлема и откинул его в траву.

Ежик не успела ничего сказать и лишь замерла, задерживая дыхание, лицо ее краснело, но Медвежонок только улыбался, глядя на ее потуги. Она держалась, сколько могла, но была вынуждена сделать вдох, и … ничего не случилось. Воздух был горький, нес терпкие запахи степи, но она дышала и не думала умирать.