След из тайги

Василий достал пачку сигарет. Закурили.

– Чего это Семен так зло на майора смотрел? – поинтересовался он.

– Ерунда, – махнул рукой Фагот. – Наши один раз лосиху завалили, а майор попутал. Был крупный разговор с Семеном. О чем они там говорили, не знаю, но Семен долго злился на майора – лезет, дескать, не в свое дело. А потом они помирились. В общем-то, Семен не злопамятный, да кто его до конца поймет, может, где-то осталась обида. Честно говоря, завидую майору: ошивается с нами, а наша грязь не пристает к нему.

Фагот нахмурился и показал пальцем на колот.

– Давай, твоя очередь мордасить, а я буду собирать шишки.

– Сколько ж в нем кило, в этом чертовом колоте? – спросил Василий, нанося удары по кедру, и сам ответил: – Не меньше тридцати. Как же вы тут, сердешные, умудряетесь жрать водку литрами, да еще небось чифирок гоняете, а потом такой агромадиной махать? Сдохнуть можно. И как у вас сердце, отникотиненное, наалкоголеяное, выдерживает?

– Вот такая нам кара небесная, – отозвался Фагот. – Махай, махай, Вася. Кучу денежек заработаешь. Считай, каждый взмах – пятак. Видишь, как много мы стоим!

Василий сбросил куртку и рубаху. Пот заливал глаза, и руки едва-едва слушались. Но он не останавливался: стыдно было перед хлипким, изнеженным Фаготом, который все утро ворочал колотом без передыху.

– Да что же это я, – вдруг спохватился Василий. – Ведь с детства учили не издеваться над хлебным деревом. Все равно что буханку ногами в грязь затоптать. Разудалился, размахался колотом, как несмышленыш, – он отбросил колот в сторону и похлопал по стволу кедра. – Прости, братец, ох, как изуродовал тебя.

– Ты чего? Умаялся? Та-акой здоровый мужик, а уже уморился.

Василий стоял, задрав вверх голову, пытаясь за ветвями разглядеть макушку дерева.

– Ты чего там увидел? – забеспокоился Фагот.

– Небо… Понимаешь, Фагот, кусок неба и в нем – верхушку дерева. Того дерева, которое мы с тобой, две падлюки, две гниды, уничтожаем. Тебе, Фагот, никогда не бывает жаль кедры, когда мордасишь их колотом?

– Бывает, – неожиданно для себя ответил Фагот.

– Ты слышишь, Фагот, как стонет кедр? Ведь ты должен слышать. У тебя музыкальный слух.

– Оглох я, Вась, – Фагот испуганно оглянулся и понизил голос. – Очнись… Семен с нас шкуру спустит, если норму не выгребем. Знаешь, как он говорит: «Сибирь благая, мошка злая, народ бешеный». Ты понял, Вась?

– Понял, – Василий снова взялся за колот. – Лады, Фагот, забудь, о чем я тут говорил, – и он снова взмахнул колотом.

Вечером никто не проверил, сколько они собрали орехов. У костра – необычное оживление, суета и веселые возгласы.

– Мурат прибыл! – радостно выпалил Фагот. – Быстро, мешки в общую кучу! Не заметят!..

Василию показалось, что даже костер в этот вечер полыхал по-особенному ярко. Вокруг него расставляли нехитрую таежную посуду, бутылки с водкой. В глубоких мисках толсто нарезанные куски сыра, колбасы, хлеба. В большом прокопченном котле дымилась картошка. Люди в предвкушении пиршества потирали ладони, шутили, перемигивались. И над всем этим шумом и гамом парил веселый громовой голос Семена. Он отдавал короткие распоряжения, сдабривая их шутками.

Заметив Василия, Семен воскликнул:

– А, наш практикант! Как работалось? Понял теперь, что махать колотом – не портвейн пить? Садись, практикант.

Василий поискал глазами Ольгу. Она почему-то настороженно встретила его взгляд и принялась подбрасывать в костер поленья. Василий подошел к ней.

– Не прогоните?

– Садитесь, у костра все места общие. Здесь не театр, – Ольга покосилась на него. – Как ваш первый трудовой день?

– Изломался. А еще все время думал, неужели и вы коло том орудуете? Или для вас придумали какой-нибудь дамский, облегченный?

Ольга засмеялась:

– Куда мне с колотом справиться? Обхожусь общедоступным и гуманным способом: собираю только упавшие шишки. – Она вдруг заметила пустую миску в руках Василия. – А вы почему не едите?

– Сейчас, сейчас, – засуетился Василий и тут же добавил: – С чего это меня на «вы» стали называть? Или постарел за день, или уважать больше стали?

– За день многое меняется: и люди, и отношения, – глядя в костер, ответила Ольга. – Пить будете? Налейте водки.

– Нельзя мне, – покачал головой Василий. – Я свое выпил. На семь жизней норму прикончил.

– Алкоголик?

– Был…

– Не похоже. И лицо, и глаза, и руки у пьяниц другие.

– Вот номер, что же, я сам на себя наговаривать буду?

Василий тронул Ольгу за руку и глазами показал на человека, что сидел неподалеку и, казалось, прислушивался к их разговору. Ольга понимающе кивнула.

А тем временем у костра становилось шумнее. Семен раскупоривал все новые и новые бутылки водки. То тут, то там слышались смех, ругань, пробовали затягивать песню. Тихо подошел сзади майор Стелуев и наклонился над Ольгой и Василием.

– Шли бы вы, ребята, отсюда. Сейчас мужики перепьются и опять мордобой пойдет. Чего вам смотреть, как дурачье пьяное друг другу кровь пускает?

– А вы почему остались? – спросила Ольга.

– Я тоже ухожу. Выпью у себя в шалаше двести грамм и на боковую. Может, составите компанию? – Стелуев кивнул Василию.

– Рад бы, но не могу, – ответил Василий и предложил Ольге: – Пройдемся по берегу?

Ольга молча поднялась.

– Если надумаете ко мне в гости, не стесняйтесь, – предложил Стелуев. – Пройдите по берегу вверх метров пятьсот, там и найдете мои хоромы…

Со Стелуевым они встретились через два дня.

– Не могу отвыкнуть от этой пакости, – майор бросил докуренную сигарету. – Ведь клиническую смерть перенес, выкарабкался и снова принялся сосать.

– Давно это случилось? – Василий сел на бревно рядом с майором.

– Клиническая смерть?

– Да.

– Три года прошло. Тогда комиссовали меня. Должен был подполковника получить, а вышло… – Стелуев махнул рукой. – В общем, воскресить воскресили, а об армии сказали: и не думай… К черту заунывные разговоры! Жизнь продолжается! И надо, не теряя времени, наслаждаться ею. Впрочем… – Стелуев кивнул в сторону Ольги, которая мыла на берегу посуду, и подмигнул Василию: – Вы как раз так и поступаете. Молодец! Ну, мне пора.

– Надолго уходите?

– Дня через три ворочусь. Вы тут присмотрите за моей виллой. Хорошая она у меня получилась. Обидно, если ее растащат на костер.

– Сохраню, – пообещал Василий.

Они пожали друг другу руки, и Стелуев зашагал берегом реки. Подошла Ольга.

– Куда это Корней Антонович?

– За Сенгулу отправился. Говорит, там ягоды в распадках видимо-невидимо.

– А разве здесь мало?

– Может, там ягода слаще, – пожал плечами Василий. – Может, отдохнуть от нашей бригады захотел.

– Может быть, – задумчиво повторила Ольга. Василий взял из ее рук котелок с посудой:

– Товарищ дежурный, какие у вас еще задания по кухне?

– Кажется, разделалась со всеми.

– Тогда разрешите пригласить прогуляться по бульвару.

– Лучше в театр сходим.

– Не достал билеты.

– Тогда сходим в кино.

– Там душно, к тому же показывают старый-престарый фильм. Мы пойдем в планетарий с настоящим небом и луной.

– Пойдем, – согласилась Ольга.

Вечер был сухой и студеный. Все затаилось в ожидании скорой зимы. Ольга подняла вверх руку.

– Вон та звезда – Сириус.

– Где он? – взглянул на ее руку Василий.

– Да вон же, смотри, где мой указательный палец.

– Сириус во много раз больше Солнца. А его спутник – совсем крохотная звездочка, и у нее нет собственного света.

– Я ни черта не смыслю в астрономии, – ответил Василий.

– У этой звездочки нет собственного света, – повторила Ольга, – зато сила притяжения такая, что может отклонить с орбиты своего соседа-великана.

Василий улыбнулся и обнял Ольгу:

– Ну и пусть отклоняются, это их личное звездное дело.

Она заглянула ему в глаза и тихо сказала:

– Так и я возле тебя.

– Как? – не понял Василий.

– У меня нет своего света. Понимаешь? Я лишь твой спутник. Без света… И могу навредить тебе – отклонить с орбиты.

– Перестань…

– Нет-нет, это правда.

– Перестань, – Василий схватил ее за плечи и встряхнул. – Слышишь?

Ольга ничего не ответила, и они долго шли вдоль берега реки, каждый думая о своем.

– Кажется, вилла Стелуева, – наконец произнес Василий. Он показал рукой на мрачное нелепое строение из досок и ветвей. – Ты не замерзла?

– Немного.

– Пойдем погреемся. У Стелуева есть «буржуйка» и припасены сухие дрова. У него все четко: военный.

Они вошли в сооружение, которое можно было назвать и шалашом, и землянкой, и хибарой. Василий зажег спичку.

– Уютно живет майор. Ai;a, вот дрова.

Ольга уселась на мягкий пастил из веток и молча наблюдала, как орудует у печки Василий. Наконец затрещали дрова, в разные стороны поползли седые струи дыма. Сразу стало теплей.

– Как хорошо тут, – прошептала Ольга. – Я хочу шампанского.

– Какое совпадение, а я – водки.

– Тебе нельзя.

Василий развел руками:

– Бедному алкоголику остается только мечтать о выпивке.

– Ну а если больше не о чем мечтать…

Василий не дал ей договорить, резко обнял и поцеловал.

– Еще одно желание появилось? – Ольга попробовала отстраниться, но он крепко держал ее.

– Зачем ты так? – Василий нахмурился.

– Прости, я сама не знаю, что со мной сегодня творится. Прости…

– За что?

– За то, что отклоняю с орбиты. – И она прижалась к нему.

После возвращения из Москвы Серега Треф снова поселился у Мурата. На этот раз долго не пришлось бездействовать. Через два дня явился Славик и не один, а с хозяином.

– Доброзин, – представился тот и некоторое время бесцеремонно разглядывал Серегу белесыми, чуть навыкат, глазами.

Наконец он похлопал Трефа по плечу и коротко рубанул:

– Хорош парень, будем работать.

– Поработаем, – произнес Серега, отведя взгляд.

– Вот и ладненько. Садитесь, ребятки, поближе. – Доброзин с минуту молчал, словно не мог собраться с мыслями, потом начал: – В каждом человеке, ребятки, наступает момент, когда он должен изменить ритм жизни. У вас это будет не скоро. А мне уже пора. Ясно?

– Чего ж тут неясного, – отозвался Славик. – Кто хорошо трудился, имеет право в нашей стране на заслуженный отдых.

– Вот именно, – оборвал его Доброзин. – Потрудился я не плохо в свое время, много, правда, потерял не по своей вине. Но дело не в этом. Ухожу на покой. Старость обеспечена. Да вот появилась возможность кое-что добавить к своей пенсии. Разве можно упустить такой момент? Как ты считаешь, Сережа?

На этот раз Треф сумел выдержать взгляд белесых глаз.

– Упускать прибавочку к пенсии, конечно, грех. Но чьими руками будет лепиться эта прибавочка?

– Угадал, угадал, Сережка-Сережка, – улыбнулся Доброзин. – К вам, молодым, и обращаюсь за помощью.

– Вот номер: то приказывал «Будем работать», а то просит помощь. – Треф с ехидцей взглянул на Доброзина.

– Ершист, аи ершист, Сережка. И как до сих пор не сложил вихрастую головушку? Ума не приложу. Запомни, прошули я, угозариваю ли, для тебя и Славика – это все равно приказ.

– Теперь понятно, – Серега развел руками.

– Дело и для вас очень выгодное, – продолжил Доброзин. – Кроме того золотишка, что я приготовил для Москвы, есть еще. Только оно пока в землице лежит. Ждет не дождется, когда его извлекут на свет божий. Золото должно служить людям. Верно я говорю?

– Верно-то верно, – отозвался Серега. – Да земля его отдает не так просто.

– Знаю! Гектары пахать не заставлю. Имеется золотоносный участок. Сведения точные. Две недели работы – и на всю жизнь обеспечены. Бросаем к черту этот кооператив, орешки-ягодки, и разбегаемся в разные стороны.

– А не получится, что этих разных сторон окажется всего две – «тот свет» и этот? – Серега криво усмехнулся. – Причем двое из нас троих почему-то разбегутся как раз на «тот свет»?

– Отпадает, – Доброзин сделал решительный жест рукой. – Отпадает хотя бы потому, что одному не вынести из тайги всего золота и не доставить в Москву.

– Но это можно сделать в три приема.

– Ты забыл, Сережа, про милицию. Она упускает один раз, от силы – два. Но мелькать у нее перед носом три раза… Мы люди взрослые и не будем преуменьшать ее возможности.

– А, да к этому золотишку милиция принюхивается? – всполошился Славик.

– Пока нет, но если будем медлить да требовать друг у друга всяких гарантий, не только принюхается, а и слизнет. – Доброзин поднял вверх указательный палец. – Хочу обратить внимание на одну деталь. Остаться в живых с той информацией, что вы получили от меня, гораздо сложней… Славик не дал договорить:

– Когда надо идти?

– Завтра. А что скажет Сережка?

– Чего ж мне еще говорить? Завтра так завтра…

– Вот и ладненько. Мурат вас соберет в дорогу и переправит ко мне. В тайге и встретимся.

– Тьфу… тебе в рыло, – не сдержался Треф, когда Доброзин ушел, – деточку из себя корчит, цветик-ягодка. А если милиция привязала тех двух покойников к Добрсзину?

– Нет-нет, что ты! – затряс головой Славик. – Мужик он верткий, бесследный.

– Привидение, что ли? – усмехнулся Серега. – Ну ты со всем одурел. Как выпутываться думаешь?

– Золотишко поковыряем. Чего уж тут. Никуда не денешься. Только нам с тобой друг за друга держаться надо, – торопливо заговорил Славик. – Может, пронесет, отделаемся от Доброзина. Тогда и нам отсюда мотать надо. Старик обещал отдать мне рынбк со всей бригадой, а я так думаю: на хрена это все? Раз Доброзин отдает свое дело просто так – значит, что-то не ладно.

– Хана вашему дефициту! – злорадно ответил Треф. – Будет машина, будут и дубленки, и тебе, Славуля, снова переквалифицироваться придется. Будешь воровать честно.

– До этого еще далеко, мы не доживем.

– Конечно, не доживем, если вовремя не отвалим.

– Теперь хребет не собираешься мне ломать? – пошутил Василий.

– Теперь нет, поначалу думал, у тебя с Ольгой так – тра-ли-вали. Но раз дела серьезные, чего мне своим рылом лезть? С нами-то надолго?

– Пока не знаю, – пожал плечами Василий.

– Мой совет: уводи ты ее от нас подальше и побыстрее.

– За совет спасибо.

Помолчали. Потом Василий спросил:

– Когда на зимовье?

– Денька через два-три. Мурат привезет одежду, кое-что для охоты, и будем перебираться. Зверя-то доводилось бить?

– Доводилось. На глаз и руки не жалуюсь.

– Поглядим, поглядим. Дырявые шкуры нам ни к чему.

Подошел Стелуев.

– У меня к вам просьба, Василий. Не откажите.

– Постараюсь.

– Хочу вас похитить на несколько дней и поэксплуатировать.

– Это как?

– Есть одна избушка. В ней когда-то база геологов была. Хочу ее подремонтировать и пожить месяц-другой. Поможете?

– Как бригадир скажет.

– Давай помогай, – хмыкнул Семен. – Чего ж не помочь хорошему человеку?

Отшелестело время листопада, отзвенели тихие осенние капели, и затихла тайга. Затихла, затаилась ненадолго, ждет, когда нагрянут морозы, а с ними ворвутся в лес метели и вьюги.

Мурат привел Серегу и Славика на зимовье, когда тайгу запорошило первым снежком.

– Вплелись в хреновину, – ворчал Серега. – Зима, а мы в тайге вкалывать собираемся. Померзнем.

– Та вытянем как-нибудь, – отвечал неуверенно Славик. – Одежда на меху, спирту вдосталь, костерок разведем.

Мурат свел их с Семеном, а сам заторопился назад, успеть, пока не затянулась льдом река. Семен встретил их неприветливо.

– Отлучаться не могу: дел по горло. Сами дойдете, без провожатых. Расскажу, покажу, как разыскать нашего хозяина-благодетеля, и топайте ножками. За два дня управитесь. Увидите нашего разлюбезного.

Поздно вечером наведался Федот Андреевич.

– От везуха нам сегодня на гостей, – не то шутя, не то серьезно приветствовал его Семен. – Куда тебя положить, дед?

– Я, может, с вами под одной крышей и не стану ночевать, – ответил Федот Андреевич. – Где племяш?

– Запил, – хихикнул Генка. – Чифирок в лесу гонит.

– У тебя не спрашивают, шутник.

– Ушел он в тайгу, – пояснил Семен.

– Как ушел?

– Не бойся, не съедят твоего племянничка. Денька через три обещал вернуться, – успокоил Семен. – Ложись отдыхай.

– Чего темнишь, Семен? Сказывай, где Василь?

– С майором ушел, – сказала Ольга. – Майор попросил помочь отремонтировать старую базу геологов.

– Вон как… – задумался Федот Андреевич. – Ушел, значит, и ничего не просил передать мне?

– Ничего, – покачала Ольга головой.

– От шалопут, – Федот Андреевич засуетился. – Ты уж скажи ему, как объявится, что я навещал. А мне пора.

– На ночь глядя? – удивился Фагот.

Ольга вышла за ним следом.

– Возьмите меня с собой.

– Да ты что, голубонька? – удивился Федот Андреевич. – Не туда иду, куда ты хочешь. Я по своим делам поспешаю.

– Тогда торопитесь. Беду чую.

Старик внимательно посмотрел ей в лицо.

– Вон как?.. Потороплюсь, потороплюсь, голубонька.

– О! Да к нам гости пожаловали, – Стелуев отошел от окна и остановился рядом с Василием. – Есть чем угостить?

– Кажется, есть… – Василий направился было к печи, но неожиданный удар в живот заставил его скорчиться от боли. И тут же Стелуев ударил его коленом в лицо. Василий застонал и повалился на пол. В избу вошли Серега и Сланик и замерли на пороге.

– Чего застыли?! Входите! – произнес Стелуев-Доброзин.– Не бойтесь, ребятки, это работник милиции. Вынюхивал мои дела, лез куда не следует, а теперь он безвреден. Ну-ка, возьмите под нарами веревки и хорошенько свяжите его.

Серега пристально вгляделся в лицо Василия, потом тряхнул головой:

– Э, дядя, мы так не договаривались. Золотишко-то твое в крови, а значит, в Уголовном кодексе больше весить будет.

– Цить! – Доброзин вытащил из кармана пистолет и навел на Трефа. – Заткнуть хавало и делать, что приказал!

Серега и Славик нехотя достали веревку и принялись связывать Василию руки за спиной. Доброзин сам проверил, надежны ли узлы, и скомандовал:

– А теперь обыскать!

Серега и Славик все так же нехотя повиновались.

– Ничего нет, – Треф вывернул все карманы Василия.

– Пусто, – подтвердил Славик.

– Сам вижу, – отозвался Доброзин. – Куда же он пистолет свой дел? Ведь наверняка с оружием прибыл…

Василий стал приходить в себя. Застонал и попробовал пошевелить руками.

– Ну-ка, посадите его, – распорядился Доброзин. – Надо кое-что выяснить. – Он зачерпнул из ведра кружку холодной воды и плеснул в лицо Василия, потом нагнулся к нему и участливо спросил: – Полегчало, Василек?

Василий вместе с кровью выплюнул два зуба, обзел взглядом избу и неожиданно улыбнулся:

– Чуть-чуть полегче.

– О, ты у нас молодчага, – Доброзин сунул пистолет в карман и сел на корточки. – Хочу серьезно поговорить с тобой, Василек. Пораскинь мозгами. У тебя два выхода: ответишь на мои вопросы – оставлю в живых, нет – сам понимаешь…

Василий облизнул распухшие губы и кивнул в сторону Сереги и Славика:

– А эти откуда взялись?

– Вопросы буду задавать я! – оборвал Доброзин. – Что известно обо мне в управлении? И без вранья! Жить-то, надеюсь, хочется?

– Еще как…

– И чтоб деваха твоя осталась живой, тоже хочешь?

– Сволочь, – не сдержался Василий и рванул руки, но веревки надежно стягивали их.

– Теперь понимаешь, что, если не ответишь на мои вопросы, ей тоже конец? – Доброзин поднялся на ноги и походил по избе. – Итак, я жду.

– Плохи твои дела.

– Да уж не хуже твоих… Будешь отвечать?

– Тебе уже не уйти. Нам известно и про убийство, и про золото.

– Почему же не взяли до сих пор?

Василий посмотрел на Серегу и Славика.

– Мы не только тобой интересуемся. Нам и на других надо было искать выходы.

– Связным у тебя был, конечно, Федот Андреевич? Можешь не отвечать, и так все ясно. А из бригады Семена никто не помогал?

– Нет.

– Вспомни, Василек, вспомни хорошенько. Может, завербовал кого в осведомители.

– Не та публика, – покачал головой Василий. – Какой от них толк? Сам же говорил: за бутылку водки продадут и перепродадут.

– А деваха твоя?

– Ну зачем же втягивать ее в такие серьезные дела? С меня одного связного хватало.

– Что известно о золоте?

– Мы знаем, где его добыли те двое.

– Вот как? – Брови Доброзина резко выгнулись.

– А чего тут удивляться? Это как раз легче всего было выяснить.

– М-да, действительно, – пробормотал Доброзин и кивнул Сереге и Славику. – Ну-ка, ребятки, на пять минут выйдите, подышите свежим воздухом.

– А вы тут против нас не сговоритесь? – Серега выжидающе посмотрел на хозяина и на Василия.

– Идите, идите, – поморщился Доброзин и махнул рукой.

Когда Серега и Славик вышли, продолжил:

– Значит, не исключено, что в том золотоносном месте меня ждет засада?

– Наверняка ждет, – подтвердил Василий.

– Ас какой стати я туда полезу? – Доброзин засмеялся. – Мне и того золотишка хватит, что я припрятал. Не там капканы ставите.

– Ничего, мы их много наставили, в какой-нибудь наверняка попадешься.

Доброзин подскочил к Василию и с силой вонзил ногти ему в лицо.

– Заткнись, щенок. До моего золота вам не добраться. Руки коротки. – Он с силой оттолкнул Василия.

Распахнулась дверь, и в избу заглянул Серега:

– Любовная сцена у фонтана продолжается?

Доброзин зло взглянул на Трефа и процедил:

– Зови Славку. Этого, – он пихнул Василия ногой, – в погреб. Пусть остынет немного.

Серега и Славик кое-как спустили Василия по шатким ступенькам.

– Ну, теперь чего? – спросил Треф, когда они выбрались наверх.

– А теперь… – Доброзин подошел вплотную к Сереге. – Выкладывай, откуда знаешь этого лягавого? Только не темни. Видел, как вы переглянулись. Переглянулись и промолчали, вроде как тайна между вами какая, дела общие? А?

– Глазастый ты, дядя, углядел-таки.

– Жизнь научила, так где и как вы познакомились?

– Случайно.

– А все-таки…

– Пять лет назад он во мне человека увидел. Поверил. А я потом долго потешался над его доверчивостью.

– Теперь жалеешь, – хмыкнул Доброзин. – С милицией отношения только на обмане надо строить.

Серега отвел глаза и ничего не ответил.

– Собирайтесь, ребятки, в дорогу. Нам здесь делать нечего, – кивнул Доброзин.

– Куда сматываемся? – Славик переглянулся с Трефом.

– Я же говорил, куда. На золотоносные места.

– Неувязочка получается, – встал Серега. – Там же засада.

– Подслушали?!

– Случайно донеслось.

– Я вас в другие места поведу. Не бойтесь, сам на рожон не полезу и вас не подставлю. Милиция не все вынюхала. Сработаем, ребятки, без потерь.

– А с ним что? – Славик кивнул в сторону погреба.

– Разве не понятно? – Доброзин сунул правую руку в карман куртки. – Опасный он. Пока его связной доложит, что он ушел из бригады, мы ликвидируем эту опасность… И ищи нас тогда на просторах страны…

– Стоп, дядя, не о том речь, – прервал Серега. – А если мы со Славиком не дадим тебе лягавого? Доброзин загадочно улыбнулся.

– Мне он уже совсем не нужен. Он твой, Сережка. Вы же старые приятели. Лягавый поварил тебе, а ты его на мучительную смерть обрекаешь. Нехорошо.

– Не понял…

– Поясню, – Доброзин вытащил пистолет и тихо приказал: – В погреб!

– Да ты что, очумел?!

– Без истерик. Покажи инструмент, – поморщился Доброзин.

Серега скорей машинально, чем осознанно, вытащил висевший под мышкой охотничий нож и сделал шаг к Доброзину. Но тот направил на него пистолет.

– Стоящий инструмент. Ступай.

Серега в замешательстве посмотрел на Славика, на Доброзина и начал спускаться в погреб.

– Побыстрей, – Доброзин подошел к краю входа в погреб.

Василий попытался приподняться и что-то сказать, но Треф быстро зажал ему рот, перерезал веревки и прошептал:

– Крикни и замри, пока не уйдем…

Ладонью он стер с лица Василия кровь и вымазал лезвие ножа.

– Чего возишься?! – раздалось сверху.

– Ну-ка, Славик, подай фонарь.

– Кончен, – отозвался нехотя Треф.

Луч фонаря скользнул по земляному полу и замер на окровавленной шее Василия.

Серега вылез из погреба и уселся на край, свесив ноги. Нож он всадил в дощатую половицу.

– Видишь, как все просто, – Доброзин погасил фонарь. – Не так уж страшна человеческая кровушка. Привыкнуть можно ко всему. Эх, Сережка-Сережка, теперь и ты заделался мокрушником, да ненадолго…

Треф поднял голову. Прямо в лицо ему смотрел жуткий глазок пистолета. Рванулся Серега в сторону и только успел выдернуть из половиды нож, как равнодушно громыхнули два выстрела.

– Серегу за что-о-о?! – завопил Славик и метнулся к Доброзину.