Hannibal ad Portas. Ультиматум прошлого
- -
- 100%
- +
Так иногда бывает:
– Не то, – а через некоторое время уже ясно:
– Способ быть счастливым – был.
Надо только переставить местами времена.
– Послушайте, сэр, я жду уже полчаса, – сказал с другого конца стойки Иван.
– Да?
– Я грю.
– Этого не может быть, потому что не может быть никогда, или вы настаиваете, что я выходил на трахтенберг с Гимнасткой?
– Скорее всего, – не стал настаивать на Категорическом Императиве Иван.
– Тоже самое я могу сказать про вас, мистер.
– И ты не узнаешь меня?
– Я должен подумать.
– Хорошо, налей мне пока Белого Медведя – сто на сто Брют и Армянского пять звезд. Нет, лучше смешай с Рижским Бальзамом.
– Он у нас есть?
– Стоит на верхней полке.
– На полках у меня стоит только кофе и чай в остаточном виде.
– Ага, значит, всё-таки помнишь!
– Наполовину да, а на половину – есть основания не доверять даже самому себе.
– Спасибо, что сказал. Я тебе доверяю.
– Вы хотите, чтобы я для вас что-то сделал? Привел Виринею?
– Виринею?
– Я имею в виду, в её современном технолого-ресторанном виде.
– Позже. Сейчас надо съездить и найти моё золото, ибо я проиграл всё, что у меня было.
Ужас-с. Эти крохоборы растащат его на мелкие кусочки!
– Не сегодня, – сказал Иван.
– Вы думаете, за сегодня я его найду. Где?
– Я не помню.
– Хорошо сказано, рипит ит, плииз.
– Вы знаете межпланетный язык?
– Похож?
– Да, только без гласных: рпт-т-плз.
– Куда делись гласные?
– Они остались.
– Где?
– В уме.
– Как азбука морзе.
– Как любой шифр.
– Так вы зашифровали место, где спрятали драгоценности?!
– Там только золотые десятки.
– Я не смогу их найти за бесплатно.
– А если не забесплатно?
– Сколько?
– У меня ничего нет.
– Тем не менее, я не могу взять и это. Найти можно только за бесплатно, а у меня интуиция не работает в таком одиозном случае.
– Единственное, что я могу тебе сказать.
– Да?
– Ты должен устроить поминки по Финегану.
– Не говоря уже конкретности, я вообще мало представляю себе, что это такое. И да: кто будет в баре вместо меня?
– Пока не найдешь деньги – я тебя заменю.
– Я не снял кассу.
– Я поверю твоему слову, как ты поверил моему, – ответил Иван.
Владимир вышел из-за стойки, хотел зайти к зав производством, но передумал, и пошел, как говорят:
– Туда – сам не зная куда. – А именно:
– Сел в банкетном зале с чашкой кофе.
И уже через десять минут зашел Черный со смеющейся рожей, так сказать, в одной руке, и с Гусем, держащим в одной руке колоду карт, в другой бутылку Белой Лошади.
К счастью, еще не открытой.
– Я не буду, – сказал Вова.
– У нас золото, – оскалил фиксатые зубы Черный. И Гусь высыпал на стол, не считая, больше чем несколько пятерок.
– Увидимся в моих снах, – сказал Вова через полчаса.
– У нас есть еще золотые пятерки, – сказал Гусь.
– Окей.
– Не с собой, – сказал Черный. – Дай в долг половину, потом мы съездим за валютой, – улыбнулся он.
– Почему сейчас нельзя?
– Мы их зарыли на даче.
– Это далеко, километров двадцать пять отсюда.
– Нет.
– Почему?
– Не могу.
– Я не понимаю, почему, если ты точно знаешь, что у нас есть золото.
– Откуда?
– Этот Иван тебе сказал.
– Ему ты дал в долг, – сказал Гусь.
– Вы так решили?
– Да, ибо он проиграл всё, а место в баре бесплатно не достается.
– Я не продавал. Извините, но сейчас у меня больше нет времени на раздумья, вот вам одна пятерка, может быть отыграетесь.
– Не отыграемся, – ответил Гусь, – у нас настрой блатовать, играть по-крупному.
– Постарайтесь больше сегодня не играть, или наоборот: успокойтесь.
Вова вышел из ресторана и поднял руку.
– Куда?
– За город.
– А именно?
– Я покажу.
– Сегодня не Казанская.
– Это ты Лёва?
– Ты не заметил?
– У тебя новая машина.
– Да, но как говорят: кольцо не жемчужины вокруг камеи, а рука.
– У меня нет денег.
– Тогда тебе не нужно такси – логика.
– Я еду за золотом.
– Которое надо долго искать, как Острова в Океане? Сколько есть?
– Десятка.
Вова сел, они поехали, и он добавил:
– Забыл взять деньги, а возвращаться это все равно, что раньше времени начинать справлять поминки по Финегану.
– Я думал наоборот, – ответил таксист. И помолчав, добавил: – По Финегану – значит, можно вернуться и никто не заметит.
– Я сам замечу.
– В том-то и дело, что нет.
– Ты что, от нечего делать читаешь книги в фойе налоговой инспекции?
– Ты сам мне рассказывал позапрошлый раз, – ответил недоуменно таксист.
– Не помню.
– Это потому, что у тебя эти поминки уже начались, – засмеялся он.
– И тебе спасибо.
– В каком смысле?
– Ты кончишь тем, что кончишь раньше времени работать на машине, и вынужден будешь сидеть в коридоре налоговой инспекции, как ее сторож.
– Ты мог бы поручиться за меня, что я не потеряю сознание за рулем?
– Могу.
– Почему?
– Потому что ты сам откажешься садиться за руль.
– Да-а, значит, это правда
– Надо бросать пить.
– Нельзя, можно потерять голову на этой работе, если она не будет надеяться напиться после работы на халявные деньги.
– Халявных не бывает, – ответил Вова.
– Почему?
– Потому что халявная – это у тебя зарплата.
– Сейчас куда повернуть? – спросил Лева.
– Здесь есть разные места?
– Ну-у, в реку заезжать не надо, в лес тоже, значит налево.
– На турбазу? Я так и знал.
– Почему?
– Зря ты влез в это дело.
– Ты их возил сюда?
– Да. Они не совсем нормальные люди.
– В тайге годами добывали золото.
– Ты видел их руки?
– Я не детектив, не обратил внимания, – ответил Вова. – Значит, они воры в законе.
– Воры в законе работают у нас завгарами и бухгалтерами. Я тебе точно говорю, это гроссе бандиты. Для них человека убить – всё равно, что тебе высморкаться.
– Ты смотришь кино?
– Только когда смотрю.
– Ты уже приближаешься к поминкам по Финегану.
– Думаю, что я буду только рад. А ты?
– Тоже, – автоматически ответил Владимир.
Сторожа на входе не было, и он прошел внутрь.
– Хау а ю, – сказал он негромко, вспоминая некоторые сцены за городом.
В кабинете начальника этого загородного поселения горел свет. Он открыл дверь без стука.
– Кто там?
– Шел мимо, думал зайти или нет.
– Ах, это вы, сэр. Нужно было пройти мимо.
– Я на недолго.
– Нет, честно, я не в духе вести разговоры в духе византийского позерства.
– Честно?
– Без всякого злого умысла.
– Ты покажешь мне место, куда они ходили?
– Да, только если я хоть когда-нибудь пойму тебя правильно.
И она разделась, предлагая по этому молчаливому действию:
– Я два раза не повторяю, – в том смысле, чтобы сам, без дополнительного намека, и тем более, принуждения, довел ее до экстаза внутри обычного планомерного желания.
– Не уверен, будет ли у меня голова работать после этой экзекуции.
– Ты так настраиваешься на достижение цели, по Финегану? – удивилась она.
– Да, чем меньше мы делаем сами – тем больше Медиум имеет шансов принять участие в нашем неразделенном горе.
– Какое у тебя горе, милый? – радостно спросила она, что всё получилось на пять с плюсом. Через два с половиной часа, однако. И то только по его просьбе, что:
– Таксист нам, неверное, уже в полном почти объеме изучил садо-мазо на своем личном теле.
Как будто для этого нет других инструментов, как-то:
– Новый, только что полученный Москвич вместо всегдашней Волги:
– Как дал ему сто сорок, что даже со сточенной головкой, а:
– Дает только так, – и более того: специально.
Ибо:
– Сделала ему – значит сама получила еще больше.
Ну, и приехали, точнее, приплыли на катамаране с ночным фонарем между его лап.
– Здесь.
– Здесь? – удивился Владимир.
– Да, милый, так бывает, что царевна – лягушка, а на выдумки горазда больше хомо сапиенсов.
– Это была она?! – ахнул бармен. И добавил:
– Значит, мы не то место ищем.
– Мы его не ищем, а уже нашли, и более того: я сама и бросила здесь сундук, так сказать:
– Мертвеца.
– Он жив – это не то место, – решил настоять на своем Владимир.
– Так-то, на вид, да, но я тебя уверяю, дорогой, это только оболочка, эманация прошлой сущности.
– Так не бывает.
– На поминках по Финегану – бывает, – произнесла она не только с приличное долей разума в отсвечивающих от воды глазах, но и в душе верила:
– Только после поминок и можно встретить настоящего человека, однако, в некоторой неопределенности:
– Где-то рядом.
– Это, пожалуй, верно, – сказал Владимир, – ибо и золото не в этом сундуке, а где-то близко.
– Пойдем в кабинеты, как ты говоришь, и проверим его там, – молвила леди.
– Почему не здесь?
– Темно, и вода вызывает во мне тревогу, как океан, не на шутку вознамерившийся завладеть сушей.
Они пошли в ее хаус, открыли кейс, и в нем было, но всего одна золотая пятерка.
– Ты был на верном пути, дорогой, – пообещала она ему еще что-нибудь хорошее.
– Вы правы, миледи, – теперь абсолютно не понимаю, где искать золото этих призраков, и что ужаснее всего:
– Знал, что оно здесь.
– Ты разочарован мной, как бабой Ягой, обманувшей своего мальчика?
– Можно и так сказать, мэм.
– Я не мальчик, мэм, а твой принц!
– К сожалению, тебе не удалось вытащить меня невредимой с этих поминок Финегана.
– Да, мэм, вы поменяли мою любовь на золото этих копьеносцев. Где этот мир, ты когда-нибудь была там?
– Да.
– Не во сне, надеюсь?
– Что так быстро, – только и спросил таксист Лёва, проспав всё это время.
– Подожди, – сказал бармен Вова, – я, кажется, забыл часы в доме.
– У тебя были часы?
– У меня всегда, или почти всегда, есть часы.
– А это? – таксист приподнял на пальце его часы.
– Неужели я такой пьяный, что мог снять часы, и не заметить это? – удивился Вова.
– Не волнуйся, я их снял.
– Зачем?
– Сам не знаю. Снял, а потом подумал, что правильно сделал, потому что ты их или утопишь в озере, когда будешь трахать свою телку на катамаране, или просто забудешь на ее рабочем прикроватном столике.
Глава 4
– Что значит, рабочем? – растерялся Вова. И добавил: – Я всё равно должен вернуться.
– Зачем?
– Было желание, и оно не прошло до сих пор.
– Думаешь, найти у нее то золото, за которым приехал?
– Я об этом не думал.
– Золото у меня, садись.
Они выехали на дорогу.
– Они оставили его у меня, и, видимо, забыли.
– Этого не может быть, – сказал Вова, – или они все были пьяные?
– Нет, не все, но у меня такое впечатление, что они не могут запомнить того, чего никогда не видели.
Представляешь, они приходили на стоянку такси и искали пропавшее золото в автобусах! Они не различают автобусы и такси!
– Так бывает?
– Я сам видел.
– И не отдал.
– Я побоялся. Если они такие забывчивые, то могут подумать, что я его и украл.
– Надо было мне сразу сказать.
– Я должен был подумать. Возьми это золото, я его боюсь, взял на память всего одну десятку. Не думаю, что они такие мелочные и будут считать с точностью до одного золотого кружочка.
– Они могут подумать на меня.
– Думаю, тебе придется выкрутиться, иначе я не отдам это золото. Да я бы и не отдал, но боюсь чего-то.
– Чего?
– Когда я умру, охраняя налоговую инспекцию, меня похоронят, скорее всего, как всех, а это значит, что пока я не сгнию, они могут прийти и потребовать эти десять золотых.
Более того, говорят, что, в принципе, разговорить можно даже скелета.
Поэтому отдаю, но с условием под честное слово, возьмешь эту десятку, если они прицепятся:
– На себя.
– Окей.
– Ты подарил мне счастье. Я могу пообещать возить тебя бесплатно всю оставшуюся жизнь, но ты же откажешься, не правда ли?
– Я подумаю.
– У меня бывает мало чаевых, дают только на водку, а чтобы жене купить сапоги – никогда.
– Я пошутил, прошу только в долг, если что.
– Вот этого никогда не проси, ибо ты сам роешь себе могилу в виде долгов. Никогда нельзя об этом думать.
– Спасибо, что предупредил. И да: где золото?
И случилось не как будто по предначертанному, а по предначертанному:
– Всегда!
– Это невезенье.
– Да нет, обычно так и бывает всегда.
– Ты куда их положил? Нет, нет, ничего не говори больше, пока не найдем: напиши.
– Я не умею писать. Нет, честно, в Волге я всегда держал блокнот с записями калыма, и жена нашла его, пришлось отдавать ей всё. Хорошо, что цена на водку повысилась, и калым увеличился соответственно, и она не смогла этого понять, как человек, привыкший к стабильности рубля каждый, з-э, тринадцать – двадцать лет.
– А после?
– После вообще забывает, что было раньше.
– Ваши старые Волги списывают на металлолом? – спросил Вова.
– Списывают? Да, но потом их продают начальникам. На моей, например, уже ездит зам завгара. Тысяч за семь, восемь ее точно можно продать сейчас.
– Он недавно ее купил?
– А что?
– Где ставит, в гараже?
– Да, пока стоит в гараже. Хотя нет, вчера еще достроил гараж, и отогнал домой.
– Адрес!
– Вот ду ю сей? Ай доунт ноу, ай доунт ноу.
Они приехали в гараж, и начальник, зам завгар, который купил списанную Волгу, как здесь шутили:
– По Лэнд-Лизу, – как раз менял на ней колеса. Ибо:
– Было уже утро.
– Вы хотели сменить только резину, сэр, – вежливо обратился к нему Лева.
– Это вопрос? – спросил зам.
– Да, ибо достать резину еще труднее, чему купить саму машину.
– И знаешь, что я тебе скажу, друг мой, Лёвка: ты прав! Но, представляешь подъехали сегодня на почти новой Волге, купленной, как мне объяснили за Чеки, после долгосрочно – долгожданной работы за границей, и пажалте:
– Мы можем взять еще все четыре колеса, если у нас будут сданные на утиль старые абармотившиеся за миллионный даже пробег хоть семь раз наварные резинки.
– Я грю, скока? Ибо деньги-то есть из сэкономленных на новую машину, заместо этой сунувшейся мне прямо в лапы розово-голубой Волги.
– Розово-голубой? – сбился с толку удивленный Лёва.
– Да, не могу решиться, как лучше, ибо раз был на побывке в Московском таксопарке, и видел, как ея директор выезжает сёдня на голубой, а завтрева на:
– Розовой?
– Так бывает? – удивился Лева, – ибо ты никогда об этом сновидении не рассказывал.
– Забыл, – просто ответил зам завгар
– А теперь? – счел нужным вкрасться в разговор и Вова.
– Да, мил человек, теперь вспомнил, что счастие, иногда, но бывает для избранных, разумеется.
– Так где старые колеса? – ничего не понял Лева.
– Тебе зачем? В принципе, к исходу третьей от сегодняшнего дня пятилетки, могу пообещать тебе, тоже поиметь такую, но с условием:
– Будешь отстегивать от чаевых на пять процентов больше.
– Я так далеко считать не умею.
– До третьей включительно пятилетки, или до пяти тоже?
– Я должен подумать, – сказал Лева.
И вышло, что:
– Колес нет, так как их уже увезли – неизвестно кто – но на новой Волге цвета:
– Чистый изумруд, – и, как говорит, – добавил зам завгар:
– Слуги белку стерегут.
Они вышли, и Лева сказал:
– Я всё понял, это какой-то начальник.
– Слишком неуверенное предположение, – мрачно ответил Вова.
– Он знает, кто это был, – добавил таксист.
– Вот скотобаза, почему же не сказал?
– Почему ты спрашиваешь? Ответ очень простой: здесь всё продается и покупается, а просто так – считают – лучше съездить с бухгалтершей в лес, и до такой степени, чтобы запела:
– Видел только лес да дятел, как мужик той бабе пятил.
Иначе, понимаешь, жизнь просто не видит своего колеса истории.
– У меня сейчас нет с собой, – сказал Вова.
– Я тоже сдал все деньги в кассу.
– Может занять у кассира?
– Да ты что! Их сразу опечатывают.
– Да не может быть, сказки.
– Нет, здесь так, чтобы не распускали нюни, мол, денег не хватает, так как на нас напали, или вообще таксисты не додали, а сами пропили.
– Придется грабить вашу турбазу, быстрей мы ничего уже сделать не успеем.
– В принципе это можно, т.к. таксист, который должен был везти выручку в соседние ворота, где находится автоколонна грузовиков, чтобы потом вмести с их деньгами отправить в банк, – отвалил уже на линию, а ждать завгара:
– Можно не ждать, – скажу:
– Хочу еще поработать, – благо у меня сменщика нет, т.к. он в отпуске, и могу, следовательно, легко завезли всю ночную выручку к соседям – грузовикам.
Решайся, рыцарь:
– Быть или не быть?
– Если честно, – признался Владимир, – я ни разу не успел узнать, сколько стоит резина, тем более, старая.
– Вообще-то, я понял, – сказал Лева, – она стоит столько, сколько в ней золота спрятано.
– Да? Я тоже после бессонной ночи почти не догадался:
– Они знают, что везут, – подытожил Лева.
Я тоже мог бы сообразить, но тоже – как и ты – не спал всю ночь, ибо не сидел в машине, а ходил к знакомой вожатой, как пить дать, свободной в этой день от других претендентов.
– Сегодня был, точнее, была: постная ночь?
– Она была на понедельничной дискотеке, и скорее всего, всё уже было, было, было, а теперь спит.
– И?
– Её не было на месте. Я проследил возможные пути её исхода, и понял: только во пруду. Не там, где был ты, а за поворотом.
– Ясно. С кем она была? С одним из них?
– Нет, я тоже думал: им придется заплатить за тайну, но это был Диман из Москвы – дискотека-чик.
– Агата Кристи в действии, – сказал Вова, – ибо: помучаемся теперь точно, но удастся ли найти десятки Ивана:
– Слишком сильно опосредовано.
– Я думаю, они поехали менять чеки на рубли, – сказал Вова.
– Да? – удивился Лева, – почему?
– Потому что они у них есть.
– Хорошо, я согласен, давай их догоним.
И точно на трассе, километров через шестьдесят, они догнали одну изумрудную, как мечта девственницы, Волгу.
– Вот она, вот она, – сказал Лева, и почти тут же, на заправке, заснул за рулем. Надо было его разбудить, но дошла до осознания мысль о счастье:
– Сам поведу эту торпеду, ибо я-то, кажется, спал прошлую ночь немного.
Но уже через пять километров понял, что засыпает, и даже, как нарочно, не мог остановиться, и повторял, повторял только одну, но пламенную страсть:
– Нет, не тройка, семерка, туз – тройка, семерка, дама! – а:
– Мои руки тяжелеют? Тяжелеют. Мои ноги тяжелеют? Да, сэр, тяжелеют.
– Без да, пожалуйста, ибо ваше согласие на дезориентацию мне не требуется.
– Спасибо, сэр, я согласен. Но только после тарана.
И Владимир пошел на таран изумрудной Волги, так как его красный Москвич начал прыгать по дороге, как будто она была неровная. Так сказать:
– По неровной дороге, по тракту ли, но я думаю, нам в любом случае не по пути.
Волга, заметив блуждающего на ее хвосте странника, не вознамерилась уйти куда подальше, а наоборот, притормозила, чтобы спросить:
– Я у вас забыла еще одно колесо.
– Запаску?
– Вот именно.
И он потерял способность к необученному управлению, которое очень полюбил, и только сожалел, что сотню с первого раза набрать не удастся, ибо кювет, к сожалению, уже:
– Навис над головой.
Последнее, что он запомнил – это обращение жены к солидных телосложений мужу – скорее всего, главному экономисту завода:
– Он умрет без посторонней помощи.
И ответ:
– Думаешь, не умрет? – Пришлось запомнить:
– Муж и жена, а за столько лет так и не разучились понимать друг друга.
И только к вечеру, часам к пяти сумел сказать, лежа на широкой медвежьей кровати:
– К не могу принять ваших благородных намерений, миледи.
– Почему?
– Сейчас придет муж и добьет меня, как лишнего конкурента.
– Не беспокойся, его вызвали в Москву на тотами.
– На ковер?
– Это было раньше: если вызвали – значит уже есть покупатель этого ковра со свежими каплями крови.
– Его могли зарезать? А кровь, чтобы сдал предварительно на нужды народонаселения? А теперь? Только обучают борьбе и боксу?
– Неужели там, на перекрестке трех дорог, ты не нашел ответ на даже незаданный вопрос.
– Это такой ответ, – тоже не спросил, а ответил Вова. И добавил: – Кажется, я запутался так, что хочу вернуться назад просто так, без намерений узнать что-то новое.
– Поздно, ты уже продал свою душу за недорого.
– Так-то ничего, авось, страшного, ибо я люблю, точнее, боюсь, страшно, что без золота я не могу вернуться на работу.
– Почему?
– Я взял залог уже, что найду его, а куда дел – не помню.
Нет, нет, ты не подумай ничего плохого, я всё хорошо помню, кроме начала.
– Не помнишь, чего искал?
– Не помню, куда делалось золото, помню кто его потерял, а вот как – забыл. И да: не разбили свою новую Волгу?
– Не успели, а вот Москвич, к счастью, еще пригоден для личного пользования.
– Значит, моя мечта сбылась, и мне уже предложили его купить?
– Да. За цену нового. И более того, сам пригонишь его из Москвы.
– У меня нет прав.
– Завтра пойдешь учиться, а послепослезавтра сдашь.
– Спасибо, я так-то всё умею, только в третью скорость не всегда попадаю, мне кажется, что она дальше, а, как говорится:
– Счастье намного ближе, чем мы почему-то всегда думаем.
– Спасибо и тебе на добром слове, но сейчас лучше ко мне не лезь, как черепаха, случайно уцелевшая после падения из клюва орла с большой высоты, но в:
– Случайную лужу.
В баре происходили чудеса, но все думали, что это нормально. Парадокс, но люди верят себе настолько, что не могут сразу решить, видя невозможное, что его нет. Ибо:
– Дураками быть нельзя, – так можно и работу потерять.
А именно: в баре каждый день был новый бармен.
Оказывается, Вова отсутствовал четыре дня, и все четыре дня были разные бармены, как-то:
– Иван, Малик, Андрей, Фёдор.
И как объяснила главбуху зав производством:
– Видимо, они купили себе эти должности, как одну на всех.
– Значит, слухи о золоте партии подтверждаются, – решил сознаться главбух, имеющий кличку Пианист, образованную песней Вилли Токи и его похожим на эту песню именем.
Но проверить точно все вероятности не могли, так как директор ушел в отпуск, и не оставил даже записки, в каком пруду, и тем более, в какой части Ялтинского пляжа будет сбрасывать намного больший лишнего вес.
Иван вздохнул с облегчением, ибо, как он признался:
– Хотя и не хочется уже возвращаться назад, но потерять эту возможность навсегда было бы жаль.
– Да, сэр, это без сомнения.
И после возвращения Вадика в свою бухгалтерию с предложением поискать временного директора, так сказать:
– Директора на час, – чтобы не просил и тем более не надеялся получать большей величины сумку каждый день, чем находясь в должности замдиректора.
Но была шокирована появлением Вовы, ибо все думали:
– Пропал в Москве. – Как?
Вот так, интуитивно. Ибо:
– Где же ты был? – спросила она Вову, и добавила про себя:
– Милый.
– Дак естественно, – только и нашелся он что ответить, ибо поверить она могла только в то, что успел за это время выучиться на водителя Москвича, и даже получил права.
Она хотела сообщить:
– Да, я говорила о тебе с начальником ГАИ, – но решила не хвастаться, и нечего не сказала по этому поводу, даже заранее заготовленную фразу:
– Не надо дурковать. – А только:
– Пусть они работают, а ты будешь директором.
– Где прошлый? – удивился бармен.
– Он еще не прошлый, но пропал тем не менее – это точно.
– Идет слух, что он в отпуске.
– Это одно и тоже.
– Почему?
– Потому что надо сообщать координаты того Титаника, на котором он решил затонуть вместе с ним.
– Вообще-то отпуск для того и отпуск, чтобы никто не забыл, а это возможно только в том случае, если весь месяц так и будут гадать:
– Где же он не испарился.
– Пожалуйста, хотя бы сегодня ты можешь не изъясняться уравнениями пятой степени?
– Не знаю, мэм, ибо привык либеральничать.
– Дай прямо сейчас мне клятву.
– О чем?
– О том, что в этот месяц зациклишься на четвертой, хотя бы. И сразу будешь доучиваться на зав производством вместе со мной.