Москва предвоенная. Жизнь и быт москвичей в годы великой войны
- -
- 100%
- +
Вернадский, который вел дневник на протяжении по чти всей жизни – с 1874 по 1944 год, то есть 70 лет, был традиционно резок в оценках существующего режима. Перед войной и особенно после ее начала непримиримая позиция ученого усилилась…
В феврале сорок первого на московском заводе имени Горбунова была обнаружена антисоветская листовка: «Товарищи, мы сейчас живем под гнетом, если раньше не сажали рабочих, то сейчас сажают за опоздание, гноят в тюрьмах, концлагерях. Труд человека ценят очень и очень плохо, у нас нет права на труд, на отдых, на образование. У нас пропала Конституция, остались одни указы, которые губят и превращают в ничто человечество…»
Задержали ли авторов воззвания? Вопрос без ответа. Известно лишь, что об этой листовке узнал от комсомольцев комсорг, некий товарищ Чуграй, который сообщил некоему члену ВКП(б) Дукаревичу. Ну а тот «просигнализировал» в районный отдел НКВД.
«Правда» сообщила, что Президиум Верховного Совета СССР по ходатайству руководящих советских и партийных органов переименовал город Риддер Казахской ССР Восточно-Казахстанской области в город Лениногорск. По сообщению той же газеты, кинематографисты Сергей Эйзен штейн, Григорий Александров, Михаил Ромм, Александр Довженко, Сергей Юткевич и другие, готовясь к празднованию 23-й годовщины создания Красной армии и Военно-морского флота и 20-летию пограничных войск НКВД, проведут в феврале в подшефных воинских частях шесть тысяч киносеансов и две тысячи концертов.
Завершился четвертый съезд Союза воинствующих безбожников Узбекистана. Делегаты подвергли резкой критике работу Центрального совета и указали на неумение его членов организовать пропаганду среди верующих, на слабое вовлечение в активную работу союза научных работников, на компанейский характер борьбы с феодально-байскими пережитками в отношении к женщине. Надо полагать, после критики узбекские безбожники исправили свои ошибки, иначе им пришлось худо…
Советский народ полон оптимизма. Улыбается, а порой и посмеивается – например, над этой информацией. «Вечерняя Москва» сообщила, что льдиной, упавшей с крыши корпуса «Б» дома № 2/14 по Брюсову переулку, был убит вышедший из подъезда гражданин Абрамович. Остряки шутили, что в столице развелось столько евреев, что даже сосульке негде упасть.
Иностранных денег у граждан СССР нет и быть не может, но курс иностранной валюты регулярно печатается в «Известиях». 1 марта 1941 года «амер. долл. США за 1 (рубль. – В. Б.) – 5,30; англ. фунт ст. за 1 – 21,38; герм. марка за 100–212,00».
Февраль сорок первого выдался в Москве не слишком холодным – средняя температура месяца —10 градусов ниже нуля. Лесные массивы в столице и в Подмосковье заполнены лыжниками. В «Сокольниках», парке Горького, на Чистых и Патриарших прудах – тогда последние назывались Пионерскими – гремела музыка, в пелене снежинок пролетали фигуры конькобежцев.
Даже в марте зима и не думала уходить, обдавала холодом, укрывала землю густым белым покрывалом. 12 марта писатель Михаил Пришвин, живший в Подмосковье, записал в дневнике: «Сутки целые без остановки снег и страшная метель…» Спустя три дня: «От весны только свет, и когда утром –20°, то знаешь – не страшно: в полдень будет 0. Каждый день валит снег. Сорока скучает возле пустого скворечника…»
Морозы стояли до конца марта. Тепло, да и то робко, заявило о себе лишь в начале апреля, снег же не таял почти до мая. Все мечтали, чтобы лето выдалось теплым. Хорошо бы в отпуск махнуть в тихую деревушку под Вологдой, Тверью или на Черное море…
А какая погода в столице Германии? «После теплых весенних дней в последние дни здесь наступило значительное похолодание, – сообщал корреспондент ТАСС. – В Берлине в ночь на 3 мая выпал снег». Но вскоре там снова потеплело…
Европа в огне
В феврале «Правда» сообщила о торжественном собрании в Берлине, посвященном 21-й годовщине основания Национал-социалистической партии, с речью выступил рейхсканцлер Гитлер. Он, в частности, затронул международные проблемы. Говоря об англичанах, Гитлер сказал: «Мы должны их бить там, где мы их найдем. И мы их найдем, куда бы они ни направлялись. Мы застанем их там, где удар будет для них наиболее уничтожающим».
Канцлер Германии ни единым словом не упомянул об СССР. Но произнес многозначительную фразу: «Нам предстоит новый год борьбы. Мы знаем, что он принесет с собой великие решения, и с уверенностью смотрим в будущее».
Военные действия в Северной Африке между немцами и англичанами развернулись в районе Тобрука и Соллума. Остатки королевских войск эвакуируются из Греции, недавно занятой войсками Гитлера. Вот характерная газетная заметка того периода: «Германское информационное бюро сообщает, что 9 мая германские пикирующие бомбардировщики совершили нападение на английский караван судов, проходивший южнее Мальты под охраной военных кораблей и истребителей. Германские самолеты потопили неприятельскую подводную лодку. Несколько бомб упало в непосредственной близости от одного эсминца. Надо полагать, что этому кораблю причинены серьезные повреждения».
На острове Крит германские горные стрелки продолжали преследовать англичан. Они достигли бухты Армини и захватили большое количество пленных. Многочисленные соединения германских самолетов подвергли успешной атаке английские позиции на северном побережье острова, потопив торговый пароход и патрульное судно. Зенитной артиллерией сбито два английских самолета.
Немцы наступают повсюду – на суше, море, в воздухе. Люфтваффе продолжает бомбардировки Британских островов. Вот информация из «Правды»: «Английское министерство информации передает, что, по заявлению министерства внутренних дел и внутренней безопасности, в течение января во время воздушных налетов на Англию среди гражданского населения было убито 1502 человека и ранено 2012 человек».
Писатель Илья Эренбург переживает за британцев, хотя советская официальная пропаганда проявляет к ним холодное равнодушие. Да и не принято было выказывать сочувствие к стране, с которой у Советского Союза были неважные отношения. Поэтому стихотворение «Лондон» было напечатано уже после войны. Там были такие слова:
Не туманами, что ткали Парки,И не парами в зеленом парке,Не длиной, – а он длиннее сплина, —Не трезубцем моря властелина, —Город тот мне горьким горем дорог,По ночам я вижу черный город,Горе там сосчитано на тонны,В нежной сырости сирены стонут,Падают дома, и день печаленСредь чужих уродливых развалин…И у другого поэта – Николая Тихонова – есть стихотворение, в котором он сочувствует британцам и намекает на то, что скоро подобное испытание придется пережить его соотечественникам. Оно увидело свет через несколько лет после Великой Отечественной:
Сквозь ночь, и дождь, и ветер, щеки режущий,Урок суровый на ходу уча,Уходит лондонец в свое бомбоубежище,Плед по асфальту мокрый волоча.В его кармане – холодок ключаОт комнат, ставших мусором колючим,…Мы свой урок еще на картах учим,Но снится нам экзамен по ночам!В главных ролях
Много разговоров ходило о ленте «Суворов» в постановке Всеволода Пудовкина и Михаила Доллера. В фильме были заняты Николай Черкасов (Суворов), Юрий Ячницкий (Павел Первый), Михаил Астангов (граф Аракчеев). Музыку написал Юрий Шапорин.
Картина рассказывала о замечательном полководце, его славных кампаниях. Она была выпущена не к дате, а ко времени, которое становилось все более тревожным. Когда нужны ум, воля, смелость – как у славного генералиссимуса и доблестных воинов…
Перед войной был снят фильм «Морской ястреб». Приключенческая картина режиссера Виктора Брауна в какой-то мере предвосхитила события надвигавшейся войны. В Черном море появляется немецкая подводная лодка, замаскированная под парусник торгового флота, и нападает на иностранные торговые суда. На перехват «пирата» выходит советское судно «Вятка», переоборудованное в военный корабль. Морское сражение завершается в пользу краснозвездных моряков.
Фильм «Валерий Чкалов» рассказывал о легендарном летчике. Его образ воплотил на экране Владимир Белокуров. Картина быстро завоевала популярность и получила множество лестных отзывов. Однако не обошлось без критики. Журнал «Знамя» писал: «При многих достоинствах фильм в постановке режиссера М. Калатозова вызывает некоторое неудовлетворение… Образ товарища Сталина, такой важный для раскрытия всего смысла фильма, получился недостаточно верным. К сожалению, артист Геловани, хорошо известный советскому зрителю своим ярким исполнением роли товарища Сталина во многих фильмах, в данной картине не полностью раскрыл все возможности прекрасного сценария».
Как видите, даже лауреаты Сталинских премий не были защищены от критики. И это несмотря на то, что Геловани долго был любимым актером Сталина. Но в какой-то момент тот решил, что Михаил Георгиевич не вполне соответствует образу вождя народов. По слухам, Сталин выразил недовольство председателю Комитета по делам кинематографии Ивану Большакову: мол, у Геловани сильный грузинский акцент: «Разве у меня такой?! Подумайте о подходящем актере на роль товарища Сталина».
Вождь пожелал, чтобы его образ на экране воплотил кто-нибудь из русских исполнителей. Выбор пал на Алексея Дикого, который прошел не только кинопробы, но и получил одобрение самого Сталина.
Кстати, по странной прихоти судьбы исполнители роли вождя уходили из жизни вскоре после кончины Сталина. Дикий – в 1955-м, Геловани – годом позже. Причем последний скончался аккурат в день рождения своего знаменитого персонажа. Мистика, да и только!
Хлеба в то время хватало, а вот со зрелищами было намного хуже. И потому кино пользовалось необычайной популярностью. Появление каждого фильма становилось событием. Был замечен прессой и фильм «Дело Артамоновых» в постановке Григория Рошаля по одноименному роману Максима Горького. Эпизодическую роль купца Степаши Барского исполнил (точнее, он мелькнул в кадре) 17-летний Михаил Пуговкин. Его персонаж пытается «переплясать» главного героя картины.
Когда началась война, съемки прервали. Пуговкин ушел на фронт и возвратился в Москву лишь спустя два года – после тяжелого ранения. На сцене Московского театра драмы в пьесе «Москвичка» он исполнил свою дебютную роль…
Не был завершен и другой фильм – «Два друга» – о борьбе командиров Красной армии с агентами иностранной разведки. Картину раскритиковали мэтры – режиссеры Григорий Александров, Всеволод Пудовкин, Сергей Эйзенштейн, отметившие низкий художественный уровень ленты. Директор «Мосфильма» Александр Грошев дал указание доработать фильм…
Режиссер Иван Пырьев работает над музыкальной комедией «Свинарка и пастух». Первую роль в ней сыграл безвестный Владимир Зельдин и очередную – звезда советского кино Марина Ладынина. Компанию им составил известный артист Николай Крючков.
«Съемки картины проходили на Кавказе, в Домбае и Теберде, – рассказывала Ладынина. – Во время возвращения в Москву к нам в купе вошел проводник и сказал: «Простите, пожалуйста, за что купил, за то и продаю: говорят, что немец выступил против нас». Никто не поверил. И только в Харькове на вокзале мы узнали, что да – война».
«Не только мы – вся страна была в шоке, – вспоминал Зельдин. – Пырьев записался добровольцем на фронт, я тоже был мобилизован и попал в танковую школу. Однако недели через две-три нас собрали и сообщили, что согласно указанию Сталина всем нам дали бронь и приказали продолжать работать над картиной.
Заключительные сцены картины «Свинарка и пастух» снимали под немецкими бомбежками, в две смены. Наверное, этот фильм меня спас – многие мои сверстники и товарищи по танковой школе погибли на фронте».
«Одна из особенно дорогих мне картин – «Мечта», – вспоминал режиссер Михаил Ромм. – Она снималась в канун Великой Отечественной войны и закончена в ночь на 22 июня 1941 года». Действие фильма, снятого по сценарию Евгения Габриловича, происходит в 30-х годах накануне присоединения Западной Украины к СССР. Тысячи людей в поисках работы потянулись из сел и деревень в города. Героине ленты Анне повезло: ночью она работает в ресторане, а днем прислуживает в меблированных комнатах «Мечта». Хозяйка этих комнат и маленькой лавочки пани Роза Скороход – ее роль исполняет несравненная Фаина Раневская – живет ради сына Лазаря, невезучего инженера, который находится на иждивении у матери. Впрочем, и другие герои «Мечты» тоже не преуспели в жизни: извозчик Янек, вечная невеста Ванда и ее жених, пан Коморовский.
Название картины взято с вывески тесных меблированных комнат. Герои фильма мечтают вырваться из пут беспросветной нищеты и зажить более или менее благополучно…
Обзор новинок кино 1941 года был бы неполным без фильма «Сердца четырех», снятого на «Мосфильме» Константином Юдиным. В забавном водевиле снялись молодые и красивые Валентина Серова, Евгений Самойлов, Людмила Целиковская, Павел Шпрингфельд. Однако руководство студии сочло картину чересчур легкомысленной, и потому ее выход на экраны отложили. Зрители увидели «Сердца четырех» только четыре года спустя – в начале 1945-го. Для комедии это было самое подходящее время – на горизонте уже маячила победа в Великой Отечественной.
Этот фильм и сегодня не потерял своей прелести. В нем можно увидеть довоенную Москву, в частности новостройку на Большой Калужской улице (ныне – Ленинский проспект), Ленинские горы (сейчас – Воробьевы горы), площадь Революции, набережную Москвы-реки. Герои фильма раскатывают на автомобиле новейшей марки КИМ-10-51.
Бои на зеленом поле
В дни центральных матчей народ буквально сходил с ума – от Белорусского вокзала до «Динамо» троллейбусы, автобусы, автомобили двигались черепашьим шагом, облепленные людьми. А на стадион «Динамо» надвигались пестрые отряды болельщиков – многим, увы, за неимением билетов приходилось не смотреть футбол, а слушать – за пределами кипящей чаши. Вмещала арена тогда 70 тысяч, а желающих бывало раз в десять больше!
Довоенный футбол – целый музей забытых нравов и обычаев. Полосатые штанги – иллюстрация к известной песне поэта Василия Лебедева-Кумача и композитора Исаака Дунаевского:
Эй, вратарь, готовься к бою, —Часовым ты поставлен у ворот!Ты представь, что за тобоюПолоса пограничная идет!Обмен букетами капитанов – предвестник театральности зрелища – и кипы цветов от болельщиков. Потом цветы укладывали за воротами, и по их количеству угадывался фаворит. Хотя далеко не всегда он одолевал аутсайдера…
На трибуны болельщики торопились с воркующими за пазухой голубями. Птиц пускали ввысь, когда сетка ворот вспухала от мяча. А за пять минут до конца игры звенел гонг наподобие боксерского, гнавший в атаку тех, кто уступал в счете…
Черно-белая кинохроника поражала палитрой эмоций. Нет лишь злобы, обильно разливающейся нынче на трибунах. Тогда на скамеечках расплескивалось по стаканам горячительное и дружно отмечались голы – одни пили на радостях, другие – с горя. Но никому и в голову не приходило обидеть соседа только за то, что он болеет не за армейцев, а за «Торпедо», равнодушен к «Спартаку» или переживает за динамовцев…
Программа матча. 22 июня 1941 г.
Футбольный сезон 1941 года стартовал в апреле, но футбольные новости появились еще зимой. В начале января ТАСС объявило, что «значительно вырос класс советских футболистов». Этот вывод был сделан на основании прошлогоднего турне «Спартака» по Болгарии. В сентябре 1940 года красно-белые с крупным счетом обыграли сборные Софии и столичный клуб «Славия». Это событие, по мнению ведущего телеграфного агентства СССР, стало «самым крупным успехом спортивного сезона минувшего года». Конечно, это было явное преувеличение – болгарский футбол в то время был развит слабо. Ну а наши игроки были исполнены амбиций. Спартаковец Андрей Старостин, читая лекцию в МГУ, категорично заявил: «Советский футбол добился успехов и стоит на верном пути к мировому первенству».
Многозначительное замечание. Может, СССР и впрямь собирался участвовать в чемпионате планеты 1942 года, который должен был пройти в Бразилии или в Германии? Но турнир не состоялся – полыхала Вторая мировая война…
Московские армейцы готовятся к новому сезону. Но они не только отрабатывают технику и удары по воротам, но и учатся… технике штыкового боя. Неужели собираются применить эти навыки на поле? Только на каком – футбольном или бранном?
К слову, спортсменов чтили так же, как и военных, передовиков труда, ученых. В феврале, в канун 20-летия установления советской власти в Грузии, Президиум Верховного Совета СССР наградил двух лучших футболистов республики – динамовцев Тбилиси Бориса Пайчадзе и Гайоза Джеджелаву – орденами «Знак Почета».
В командах мастеров ликвидировали должность врачей. Согласно положению о чемпионате страны 1941 года, медицинскую помощь должна была обеспечивать «физкультурная организация, на поле которой происходит соревнование». Интересно, кто лечил футболистов от ушибов и травм? Может, врачи районных поликлиник?
Число участников группы «А» увеличено до 15 команд – новичками стали динамовцы Минска и два спартаковских клуба – из Одессы и Харькова. Из расформированных московских команд «Локомотив», «Торпедо», «Металлург», «Крылья Советов» созданы первая и вторая сборные профсоюзов.
Футболисты, которые готовились к сезону на юге, жаловались на погоду. «В середине марта шли непрерывные дожди», – сообщал из Гагр форвард столичного «Динамо» Михаил Семичастный. Капризы природы нарушили планы приехавших на сбор в Одессу спартаковцев Москвы, Ленинграда, Харькова. Потоки воды низвергались с небес и в Сухуми, где тренировались столичные армейцы. Кстати, команду ЦДКА переименовали в «Красную армию».
27 апреля стартовало седьмое первенство СССР. В первом туре динамовцы грузинской столицы на переполненном тбилисском стадионе имени Берии принимали «Стахановец» из Сталино (ныне Донецк. – В. Б.) и уверенно победили со счетом 3:0. Одесский «Спартак» уступил «Красной армии» – 2:3. В Минске выясняли отношения местное «Динамо» и «Спартак» из Ленинграда. Хозяева одержали трудную победу – 2:1.
3 мая футбол пришел в Москву – на стадионе «Динамо» в присутствии 55 тысяч зрителей «Красная армия» встречалась с динамовцами Ленинграда. Матч получился упорным, жестким, футболисты часто переходили границы правил. Гости победили со счетом 2:0. «Зная, что у Федотова (форвард москвичей. – В. Б.) больная рука, ленинградцы (особенно Лемешев) грубили, и в конце концов Федотов покинул поле, – отмечал «Красный спорт». – Забелин и Щербаков откровенно били друг друга по ногам, грубили Гринин, Лясковский, Шапковский. В первом тайме москвич Тарасов головой ударил Викторова, и, наконец, во втором тайме ленинградец Николаев ударил по лицу москвича Щербатенко. За этот хулиганский поступок Николаев был удален с поля. Безусловно, грубияны понесут должное наказание. Судьи же должны решительней пресекать грубость, не считаясь с именем игрока. За грубость и нетактичное поведение должны нести ответственность не только провинившиеся футболисты, но и тренер команды».
На игроков обрушились репрессии, причем такие, что нынешним нарушителям футбольного порядка не снились. Динамовец Александр Николаев был дисквалифицирован и отчислен из состава команды на год, игрока «Красной армии» Анатолия Тарасова – в будущем известного хоккейного тренера – дисквалифицировали до 15 июня.
Спустя несколько дней «Красный спорт» сообщил, что «старший тренер команды Красной армии т. Бухтеев и тренер «Динамо» М. Окунь в соответствии с решением Всесоюзного комитета от работы освобождены». Судье матча т. Онищенко ввиду того, что он «не справился со своими обязанностями, оставил безнаказанным ряд фактов недисциплинированности и не сумел пресечь грубость, понижена судейская категория (вместо всесоюзной – республиканская)».
Футбол, как и нынче, будоражил разум – не только болельщиков, но и самих игроков. Да так, что они порой восходили к высокой степени безумства. Во время встречи чемпионата СССР между «Стахановцем» из Сталино и столичным «Спартаком» форвард гостей Владимир Степанов обрушился с кулаками на своего опекуна Николая Красюка. Досаду нападающего можно понять, но не оправдать: хозяева разнесли оборону гостей в клочья – 3:0!
Корреспондент газеты «Социалистический Донбасс» осудил поступок москвича и выразил предположение, что «поступком Степанова заинтересуется Всесоюзный комитет по делам физкультуры и спорта». Так и произошло: он был дисквалифицирован и в 1941 году на поле больше не появился. Уже во время войны Степанова настигла беда – он попал под трамвай…
19 июня на стадионе «Динамо» состоялся последний довоенный матч в Москве – хозяева поля, лидеры первенства Советского Союза, принимали сталинградский «Трактор». Игра, собравшая 30 тысяч зрителей, завершилась вничью – 1:1. В воскресенье 22 июня там же, на «Динамо», должны были состояться парад и массовые соревнования физкультурников.
Чемпионат Советского Союза планировалось завершить 9 ноября. Разумеется, никто не знал, что поздней осенью сорок первого года будет совсем не до футбола…
Тишина в зале
Матч-турнир за звание абсолютного чемпиона СССР по шахматам длился более двух месяцев – с последних чисел февраля по конец апреля. Соревновались шесть участников – ростовчанин Игорь Бондаревский, ленинградец Михаил Ботвинник, Исаак Болеславский из Днепропетровска, москвичи Василий Смыслов и Андрэ Лилиенталь, представитель Эстонии Пауль Керес. Первая половина соревнований проходила в здании ленинградского Дворца имени Урицкого – бывшем Таврическом, вторая – в Колонном зале столицы.
В то время шахматы были исключительно популярны. Любой мало-мальски представительный турнир вызывал большое внимание прессы, специалистов и любителей шахмат. Не стали исключением и эти соревнования. Огромный амфитеатр, балконы и ложи ленинградского дворца были заполнены зрителями, среди которых было немало гостей из-за рубежа. Интерес к турниру был вполне объясним – победитель турнира получал право на матч с действующим чемпионом мира Александром Алехиным.
Несмотря на то что в зале было многолюдно, над досками царила тишина. Специальная комиссия ленинградских мастеров под руководством гроссмейстера Григория Левенфиша во время игры комментировала для зрителей партии турнира по телефону. О встречах несколько раз в день сообщало радио, в центральных газетах страны – «Правде», «Известиях», «Комсомольской правде», «Труде» – регулярно появлялись отчеты о турнирных баталиях.
После первой половины соревнований лидерство захватил Ботвинник, но впереди было еще десять туров в столице – шахматисты проводили по четыре встречи с каждым соперником. «Москвичи с нетерпением ждали начала второй половины турнира, которая после небольшой паузы (необходимой для переезда участников и судейской коллегии в Москву) была открыта 11 апреля в Колонном зале Дома союзов, – вспоминал Ботвинник. – Колонный зал, к сожалению, не телефонизирован, и комментирование пришлось прекратить. Высказывалось опасение, что поэтому в зале уже не удастся поддерживать ту полную тишину, которая была в Таврическом дворце и которая так необходима мастерам при напряженной турнирной борьбе. К чести московских шахматистов следует указать, что эти опасения были совершенно напрасными, – в Колонном зале поддерживалась образцовая тишина».
Секрет «сознательности» зрителей был прост: в Колонном зале дежурил милиционер, который прогуливался по проходу и внимательно наблюдал за зрителями. Однажды у одного из болельщиков не выдержали нервы – он что-то эмоционально выкрикнул и был немедленно выведен вон. К тому же его оштрафовали.
Ботвинник не упустил своего превосходства до конца турнира и стал победителем. Он на два с половиной очка опередил Кереса, который занял второе место. Замкнул тройку призеров Смыслов, получивший за это достижение звание гроссмейстера. Он стал самым молодым обладателем этого титула в Советском Союзе. В то время ему было всего 20 лет.
Однако Ботвиннику так и не удалось встретиться с Алехиным. Сначала их соперничеству помешала Вторая мировая война, а когда она завершилась, чемпион мира неожиданно ушел из жизни. Что же касается Ботвинника, то он стал сильнейшим на планете в 1948 году, выиграв матч-турнир, проходивший в Гааге и Москве…
Стол на шестерых
После возвращения из эмиграции в СССР Марина Цветаева с сыном Георгием – домашние называли его Мур – скиталась по квартирам. Они жили в Доме творчества от Литфонда, в Москве – в Телеграфном (ныне – Архангельском. – В. Б.) переулке, 9, в квартире 11, потом – на Покровском бульваре, 14/5, в квартире 62. Там они занимали комнату инженера Б.И. Шукста, уехавшего с семьей на работу в Заполярье.
В Москве Цветаевой – грустно, одиноко. Муж Сергей и дочь Ариадна – в тюрьме. Рядом – Мур, но общение не получается. Чаще всего она общалась с поэтом Николаем Асеевым, он пытался ей как-то помочь.