Чаша боли Том 2: Последняя невеста

Глава 2. Постоялый двор

После того, как все привели себя в порядок в термах, дальше наш путь лежал в постоялый двор. Там всех ждал уют и долгожданная еда. Пока девушки с аппетитом уплетали рагу из кролика, мне достались тушёные овощи из капусты и моркови. Чему я была безумно рада, голод брал своё, они хоть и были простыми, но зато самыми вкусными.

Рядом со мной за столом сидела Вева. Она почти ничего не ела, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а глаза так и продолжала наполнять всё та же глубокая печаль. Она не плакала, но было видно, как тяжело ей на душе сейчас. Я наблюдала за ней, пытаясь понять, что гложет её так сильно. Я хотела спросить, но боялась нарушить хрупкое равновесие, боялась, что мои слова окажутся лишними, неуместными. Возможно, её горе было связано с тем, что произошло раньше. Или же это была какая-то давняя, невысказанная боль.

– Итак, приём пищи завершён. Всем разойтись по своим комнатам и отдохнуть, как следует. Завтра нас ждёт долгий путь, поэтому выспаться является первостепенной задачей для всех, – властно распорядился Фредерик.

Когда большинство девушек, уже потянулось к выходу, он остановил меня и сказал: «Инес, для тебя места в комнатах не нашлось, но я договорился с владельцем, чтобы ты устроилась на сеновале в конюшне».

– Спасибо, Фредерик, – ответила я, мысленно отмечая, что это всё же лучше, чем ночевать под открытым небом в лесу рядом с деревом. Я вышла наружу во двор. Солнце ещё щедро заливало всё вокруг, хотя вечер уже неумолимо приближался. Чувство усталости и острое желание отдохнуть привели меня прямиком к конюшне. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице наверх, я аккуратно разровняла стог сена, прилегла и почти мгновенно уснула. Пробуждение моё было резким, вызванным каким-то странным шумом и суетой, доносившимися снизу. Я осторожно выглянула из-за края сена, стараясь не издать ни звука. Внизу, в тусклом свете единственного фонаря на полу, освещавшего конюшню, я увидела несколько фигур. Сон ещё не совсем прошёл, и я не сразу поняла, кто это мог быть. Но тут я услышала знакомый голос, который принадлежал Жози.

Она там с кем-то разговаривала, потом пошли звуки поцелуев и шуршание одежды. Мне совсем не хотелось слушать их пылкие лобзания, особенно учитывая, что это было моё место для ночлега. Глубоко вздохнув, я произнесла: «Ай-яй, Жози, не думаю, что Фредерику понравится, если товар его испортят!»

И, не дожидаясь ответа, я начала аккуратно спускаться по лестнице вниз, там меня ждала картина: любовники, застигнутые врасплох, были почти полураздеты. Жози спешно прикрывала свою обнажённую грудь, а парень, оказался молодым помощником Фредерика, который моментально подхватил свою рубашку с пола, подтянул кальсоны и пустился наутёк, оставив нас вдвоём. Она стояла с подавленным лицом, и было совершенно неясно, что именно её так злило, то ли внезапное разоблачение, то ли осознание того, что её тайна теперь стала достоянием чужих глаз.

В конце концов, это было моё временное убежище, и я не могла позволить, чтобы оно превратилось в место для чужих утех. Я скрестила свои руки на груди, и, глядя на Жози, произнесла: «Не могу поверить, что такая утончённая особа может опускаться настолько низко, словно простая деревенская девка».

– Мне не нужны твои нравоучения, «картошка», – отрезала она, растягивая последнее слово по слогам. – «Может, тебе и повезло, что в лесу тебе голову отбили, и ты ничего не помнишь и не знаешь, как всё обстоит вокруг. Но нас всех продадут с потрохами тому, кто больше заплатит. Отец и глазом не моргнул, когда отдавал меня Фредерику за горстку монет, по просьбе своей второй жены», – выдохнула девушка. – «А я молода, красива, и хочу другой жизни другой». И с этими словами Жози развернулась, подняла фонарь с пола и покинула меня.

Я осталась стоять в полной темноте, уставившись в пустоту. Слова Жози тяжёлым грузом легли и на моё сердце. Слова о продаже, о безразличии отца, о второй жене – всё это звучало как приговор. Приговор не только ей, но и мне, ведь мы оказались в одной повозке. «Нас продадут как кур…». Эта мысль, холодная и отвратительная, пронзила меня. Я опустила руки, чувствуя, как дрожат мои пальцы.

Когда меня подобрали и вытащили из грязи, я была словно чистый лист. Теперь этот лист начал заполняться чернилами страха, обиды и непонимания.

Я вернулась на своё место, закрыв глаза в надежде снова погрузиться в сон. Но внезапный, пронзительный крик заставил меня резко вздрогнуть и подскочить на сене. Он не утихал, переходя в сильный плач, и я, не раздумывая, бросилась вниз и побежала к постоялому двору. Отворив двери и поднявшись по лестнице, я увидела, что все толпятся в правом крыле.

Девушки, прикрывая рты руками, смотрели куда-то вверх, их плечи сотрясались от безмолвных рыданий.

Я протиснулась сквозь толпу, и моему взору предстала ужасающая картина. На полу, в истерике была Жози. А посреди комнаты, на деревянной балке была повешена Вева. Её тело уже приобрело синеватый оттенок, а под ней, на столе, растекалась желтая лужа, которая стекала на пол тонкой струйкой. Холодный ужас сковал меня, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я видела Веву, её безжизненное тело, и понимала, что это не сон, не кошмар, а реальность. Жози продолжала плакать, её голос срывался от отчаяния. Я стояла, парализованная, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Вева…

Внезапно в комнату ворвался Фредерик. Его яростный крик сопроводился ударом по краю стола, над которым висело тело, отчего брызги разлетелись во все стороны. Он обернулся к нам, в его когда-то красивых карих глазах, теперь полыхала одна лишь злоба.

– Двадцать лет я в этом деле, и ни одна ещё не подставляла меня вот так! – прорычал он. «Ваши семьи вас продали, пути назад нет! Примите это уже!» – и его взгляд скользнул по каждой девушке, кто находился в комнате. «Из-за этой идиотки я сейчас несу убытки!» – крикну он указая пальцем на повешенную.

Мы все замерли, даже Жози затихла. В комнату вошёл его помощник. Фредерик тут же отдал ему распоряжение: «Коум найди сейчас людей, и пусть снимут «это» отсюда».

Парень кивнул и вышел. Тишина, повисшая в воздухе, была пропитана запахом испражнений и отчаяния. Он вернулся через несколько минут с двумя мужчинами. Они двигались быстро и слаженно, словно призраки, не произнося ни слова. Фредерик наблюдал за ними, его плечи немного расслабились, но напряжение в его позе никуда не исчезло. Мужчины осторожно сняли тело девушки с балки, перерезав верёвку ножом, завернули его в плотную ткань и вынесли из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Фредерик медленно обвёл нас всех взглядом.

– Теперь, когда этот балаган закончился, – подытожил он, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим, – «мы поговорим о том, как вы собираетесь исправлять эту ситуацию, а точнее каждая из вас?»

Он опустил свою голову и провёл рукой по седым волосам, глубоко вздохнул и произнёс: «Завтра мы должны прибыть на рынок. По договору я обязан предоставить пятнадцать девушек. Если я не выполню это условие, меня ждут серьёзные неприятности, а следовательно я не получу прибыль».

– Где мне теперь взять замену? – вопросительно посмотрел он на помощника. На лице парня читалось не меньше растерянности, чем у него.

– А что насчёт неё? – Коум указал пальцем на меня и с энтузиазмом добавил: «Она и станет пятнадцатой девушкой!»

Глаза Фредерика загорелись в один миг, злость в них сменилась азартом. Он подозвал меня жестом и сказал: «Работа на кухне для тебя Инес отменяется. Ты отправишься на рынок как девушка из среднего сословия. Но нужно, чтобы ты выглядела соответствующе. Не просто прилично, а убедительно. Чтобы никто не заподозрил подвоха».

Затем он повернулся к помощнику, и его голос стал более деловым: «Коум, займись этим лично. Найди лучшего цирюльника с утра. И платье… оно должно быть не просто сносным, а таким, чтобы сразу было видно, что девушка из хорошей семьи. И чтобы оно сидело на ней идеально».

Он снова провёл рукой по своим волосам, его взгляд стал более напряжённым и добавил: «Это не просто сделка. Это репутация. Если мы провалимся сейчас, то потом будет, гораздо сложнее вернутся на этот рынок. Нам нужно, чтобы всё прошло гладко».

Фредерик подошёл к окну, глядя куда-то вдаль и выдыхая, сказал: «Всё, на сегодня хватит. Пора всем отправляться спать». И прозвучал резкий хлопок в ладони от него. Девушки, одна за другой, начали покидать комнату. Я последовала за ними, но тут, же услышала за спиной: «Инес, ты остаешься здесь на ночь вместе с Жози».

Я обернулась, встретившись взглядом с ней. Она всё так же сидела на полу, обхватив себя руками, словно моё присутствие её нисколько не трогало. Мне же совершенно не хотелось оставаться в этой комнате, где ещё совсем недавно снимали тело с перекладины. Я бы предпочла уснуть в конюшне на сене. Но спорить не было даже смысла, поэтому, не говоря, ни слова, я прошла к кровати и присела на её край.

Фредерик одобрительно кивнул мне, распахнул окно настежь, забрал подсвечник и вышел, закрыв за нами дверь. Комната тут же погрузилась в полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь открытое окно, рисуя на полу зыбкие тени. Воздух был холодным и влажным, и я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. Жози не шевелилась, словно застыв в своём отчаянии. Её глаза были закрыты, но вдруг она словно вышла из своего ступора, поднялась с пола, подошла к окну, закрыла его и упала на кровать, лицом вниз в подушку. Мы обе были пленницами этого момента, этого тяжёлого, давящего молчания, которое окутывало нас, как плотное одеяло.

Я сидела на мягкой, приятной кровати, провела пальцами по покрывалу. Оно было таким манящим, так и хотелось расслабиться, я закрыла глаза, прилегла и мгновенно уснула.

Раннее утро началось с вторжения Коума в комнату.

– Подъём, Инес! Время приводить себя в порядок! – его слова прозвучали вместе с несколькими звонкими хлопками в ладони. Я тут же открыла глаза и машинально села, заметив за его спиной невысокого мужчину, держащего в руках, какой-то коричневый чемоданчик. Коум поставил стул, похлопал по нему, приглашая меня присесть.

Я сонная встала и подошла к стулу и присела, с любопытством продолжала наблюдать за незнакомцем, который достал из чемоданчика какой-то необычный инструмент: с одной стороны у него были острые концы, а с другой – круглые кольца. Тем временем Жози, приподнявшись с кровати, подошла к Коуму и стала что-то ему шептать на ухо.

Мужчина встал позади меня, и я почувствовала, как его пальцы начали расчёсывать мои волосы. После нескольких движений он сказал: «Слишком уж криво внизу».

В этот момент Жози рассмеялась, но, встретив мой прямой взгляд, тут, же замолчала и, вышла из комнаты.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я, поворачиваясь и смотря на него.

– Прошу вас, не вертитесь мадмуазель», – ответил он. – «Я аккуратно, ножницами сделаю вам ровную длину».

И тут я почувствовала, как он смочил кончики моих волос водою из графина, а затем услышала характерный звук смыкающихся лезвий. Звук ножниц, ритмичный и уверенный, словно мелодия, наполнял комнату, смешиваясь с тихим шёпотом ветерка за окном. Я старалась не двигаться, ощущая каждое прикосновение, каждое движение его рук, они были аккуратны и точны, будто он вырезал из моих волос нечто большее, чем просто ровную длину. Волосы падали на пол, лёгкие и невесомые, словно отпуская старые сомнения и страхи.

Коум стоял рядом, наблюдая с каким-то тихим удовлетворением, а Жози, вернувшись с чашкой чая, тихо уселась на свою кровать, словно боясь нарушить эту атмосферу. В скором времени цирюльник закончил свою работу, отступил на шаг назад и внимательно осмотрел результат. «Вот теперь ровно», – сказал он, улыбаясь.

Я провела рукой по волосам, ощущая их новую, непривычную длину они теперь доставали мне едва до плеч.

Коум подошёл, тоже оценивающе взглянул на результат работы, достал из кармана несколько монет и расплатился. Как только цирюльник вышел, он протянул мне свёрток и сказал: «Там твоё новое платье. Переодевайся, скоро в путь». И вышел вместе с Жози, оставив меня одну.

Я аккуратно развернула свёрток, потянув за верёвку, и увидела платье. Оно было красивого оранжевого оттенка, с изящным вырезом на груди и подпоясанное шнурком на талии. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. В этом новом наряде, с обновлённой пусть и достаточно необычной причёской, я чувствовала себя совершенно иначе.

Звуки с постоялого двора привлекли моё внимание. Я подошла к окну и увидела, как внизу, в предрассветной дымке, готовят лошадей к отъезду. Наблюдая за этой картиной, я почувствовала лёгкое волнение и трепет.

Глава 3. Аукцион

После утреней трапезы, прошедшей в полной тишине, мы все устроились в повозке. Фредерик указал мне на свободное место Вевы и я его заняла. Когда мы выехали из города, и колёса повозки запрыгали по неровной дороге, этот гул голосов, донёсшийся издалека, заставил наши сердца забиться быстрее. Мы не знали, что именно ждёт каждую из нас впереди. Спустя время наша повозка остановилась, и мы, словно испуганные птенцы, сбились в тесную кучку, затаив дыхание в ожидании. Затем резко, полог откинулся, и нас ослепил яркий солнечный свет. Он бил прямо в глаза, заставляя инстинктивно прикрыть глаза ладонью, пытаясь хоть как-то защититься от его лучей.

– Всё красавицы мы на месте! Выходим по одной! – радостно объявил Фредерик, в его карих глазах плясали озорные искорки. Поскольку я сидела у самого края, Коум первым подал мне руку. Я осторожно спустилась по ступенькам, стараясь не споткнуться об подол платья. Фредерик, как и в прошлый раз, внимательно наблюдал за каждой из нас. Убедившись, что нас действительно пятнадцать, он довольно хмыкнул.

Я огляделась, вокруг простиралась большая улица, вымощенная камнем. В воздухе витал аромат свежескошенной травы, смешивающийся с запахом лошадей и чего-то пряного. Фредерик, казалось, наслаждался моментом, его улыбка становилась всё шире с каждой секундой.

– Не бойтесь, мои прелестницы. Вас всех ждёт новая жизнь, полная невероятных возможностей. И, конечно же, прекрасные принцы, которым уже не терпятся вас увидеть и познакомиться лично, – сказал он, заманивая сладкими речами.

«Принцы»,– подумала я. Я, скорее всего, точно никогда не видела принцев. Страх смешался с любопытством, и я почувствовала, как по моим щекам разливается румянец.

Фредерик, как настоящий лидер, вёл нас теперь вперёд, а Коум в этот раз замыкал нашу процессию. Улицы здесь были достаточно коварны, то крутой подъём, то резкий спуск. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не потерять равновесие на скользкой брусчатке. Я шла и не могла оторвать глаз от домов. Двухэтажные, с резными окнами и маленькими балкончиками, уставленными красивыми цветами в горшочках – они выглядели как из сказки. А запах свежей выпечки так и манил, у лавок толпились собаки, надеясь на вкусное угощение. Тут же, неподалёку, резвились дети, кидая им какой-то мешочек. Их звонкий смех наполнял улицу радостью.

Фредерик, идя впереди, иногда оборачивался, чтобы убедиться, что все девушки на месте, и мы не отстаём от него. Улочки становились всё уже, дома всё ближе друг к другу, создавая ощущение лабиринта, из которого, можно не выбраться. Каждый поворот открывал новый вид, казалось, что этот город был создан для того, чтобы его исследовали медленно, впитывая каждую мелочь, каждый звук, каждый запах и деталь.

В скором времени мы оказались перед внушительными деревянными воротами, массивные железные петли которых говорили об их надёжности. На страже у входа были солдаты, а с высоты смотровой башни за нами наблюдал ещё один. Солнечные лучи играли на перьях их шляп, заставляя их переливаться и развеваться на ветру. Фредерик предъявил одну из них документ. Дежурный внимательно его изучил, и, убедившись в его подлинности, кивнул, пропуская нас внутрь, и сразу же от массивных стен повеяло холодом, который мгновенно пробежал по коже, создавая резкий контраст с внешним теплом улицы. Фредерик быстро поднялся по ступеням и исчез из виду, оставив нас внизу вместе с Коумом. Мы обменялись с девушками тревожными взглядами, в которых читалось явное волнение.

Спустя некоторое время Фредерик появился, сопровождая рядом мужчину в роскошном бордово-золотом одеянии. Его пальцы украшали кольца с разноцветными камнями, а лицо казалось неестественно бледным. Он сделал глоток из своего кубка и передал его слуге, который с поклоном принял сосуд и встал позади.

Затем мужчина опустил взгляд на список и начал зачитывать наши имена. Девушки по очереди откликались на зов. Каждое произнесённое имя звучало как приговор, как шаг в неизвестность. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как воздух вокруг нас становится гуще, несмотря на внутреннюю прохладу, исходившую от стен. Мужчина поднял голову, произнёся моё имя, и я почувствовала, как мои ноги в этот момент стали ватными. Я откликнулась, и его взгляд остановился на мне с неприкрытым любопытством. Он неспешно повернулся к Фредерику и с лёгкой усмешкой спросил: «А что это у неё с волосами?»

Я естественно выделялась среди всех остальных, у девушек были пушные волосы, которые ниспадали ниже пояса, а мои едва теперь доходили до плеч.

Фредерик, пытаясь скрыть своё волнение, ответил: «Господин, это девушка из западных земель. Там сейчас такая мода». Затем, словно подавая мне немой знак, он попросил меня повернуться. Я послушно исполнила его просьбу.

– Хорошо, – произнёс господин, и, махнув рукой своему слуге, который тут же протянул увесистый мешок из красной парчи Фредерику. Глаза моего седовласого «спасителя» тут же заблестели и наполнились алчностью. Он мгновенно забыл о нашем присутствии, и они с помощником, даже не взглянув на нас, удалились, уходя через ворота.

Господин в дорогом одеянии, взяв из рук слуги драгоценный кубок, направился обратно, ступая по ступеням вверх.

Наше же внимание тут же переключилось на его слугу, который строго заговорил: «Меня зовут Пепин. Следуйте за мной шаг в шаг, и ни на что не отвлекайтесь». И он повёл нас, вдоль извилистой тропы, по обеим сторонам которой из подвесных горшков свисали пышные, благоухающие цветы.

Вскоре мы оказались перед вытянутым зданием. Наш проводник остановился, держа в руках список, и, кивнув в сторону распахнутых дверей, отдал распоряжение: «Входите по одной».

Девушки начали проходить внутрь по очереди, и каждую из них тут же скрывала от глаз чёрная, плотная ширма. Я оказалась в середине процессии. Когда я шагнула за порог, меня окутал мягкий, приглушённый свет свечей. На полу лежали платья разных фасонов и оттенков, которые несколько человек старательно сгребали в кучи, чтобы не мешать, нам ступать по сверкающему, отполированному полу. Вдалеке слышались возгласы, переходящие в смех, а затем снова в восторженные крики.

Внезапно, позади нас раздался голос Пепина: «Раздевайтесь тут догола и проходите в зал по пять человек».

Я увидела шок на лицах у других девушек, некоторые начали плакать, но наш проводник довольно грозно рявкнул: «Никаких слёз! Детство кончилось за этой ширмой! Чем быстрее выполните моё указание, тем быстрее попадёте в отличные руки, иначе всех неугодных продадим в бордель!»

После этих слов некоторые девушки начали быстро раздеваться, сбрасывая с себя свои платья и нижнее бельё.

– Молодцы, красавицы! Вперёд! – сказал он и указал в сторону зала, в который нужно идти. Первые пять девушек тут же скрылись там. Снова раздались громкие возгласы.

Я стояла не в силах пошевелиться. Внутри меня боролись страх и отчаяние, но где-то глубоко пряталась крошечная искра надежды. Надежда на то, что это всего лишь жестокая игра, что за углом нас ждёт спасение, что всё это – кошмар, из которого вот-вот проснёшься. Но голос Пепина, его холодные слова и безжалостный взгляд не оставляли места больше для иллюзий.

Девушки кто-то, рыдая, а кто-то, молча, скидывали с себя платья, стараясь не показывать слабость. Я понимала, что сопротивление только усугубит ситуацию, и, собрав всю волю в кулак, медленно начала раздеваться. Холодный воздух обжигал кожу, а сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг.

Когда очередь дошла до меня, Пепин подошёл ко мне, его лицо было безэмоциональным, словно каменное изваяние. «Ты следующая», – произнёс он коротко, и я почувствовала, как ноги предательски подкашиваются. Но я сделала глубокий вдох, стараясь не показывать страх. И прошла сквозь штору. Когда глаза привыкли к полумраку, то увидела, что это огромный зал со сценой, за которой наблюдали мужчины в дорогих одеяниях. Их взгляды были оценивающими, безжалостными, и в этот момент я поняла, что обещанные «отличные руки» – это не что-то доброе или спасительное, а нечто куда более мрачное и страшное. В воздухе висела тяжесть безысходности.

На платформе, где располагались девушки, виднелись десять круглых возвышений. Очередные претендентки поднимались на них, и тут же к ним подходили мужчины. Взгляды их были направлены снизу вверх, и в них читалось многое: кто-то откровенно жаждал, облизываясь, другие же, словно пытаясь уловить мельчайшие детали, надевали очки. Среди них были мужчины самых разных возрастов и обличий – от седых старцев до юнцов.

Мужчины переговаривались между собой тихими голосами, время от времени бросая на нас взгляды, полные холодного расчёта. Я стояла почти у самого края, и лишь изредка бросала свой взгляд вдоль ряда. Девушки, стоявшие рядом со мной, обладали пышными формами, приятными округлостями и длинными, распущенными волосами. На их фоне я выглядела совершенно сухой, с заметными синяками и мелкими царапинами, оставшимися после столкновения с ветками в лесу. Я заметила, как одна из девушек, стоявших рядом со мной, сжала кулаки, пытаясь удержать слёзы, но её руки дрожали, выдавая внутреннюю борьбу.

В этот момент я поняла, что мы все здесь пленницы обстоятельств, и единственное, что нам остаётся – это сохранять хоть какую-то человеческую гордость, несмотря на горькое унижение.

Вдруг я услышала восторженный возглас. Низкий мужчина, подпрыгивая и радостно хлопая в ладоши, находился возле Жози. Он что-то оживлённо обсуждал с рядом стоящим мужчиной. Он был стар, с седой бородой, спускавшейся до самого живота. Я попыталась разглядеть глаза Жози. Она смотрела вниз этого пожилого мужчину, и её лицо было, как маска непроницаемым. Она не плакала, она была как застывшая фигура. Внезапно этот старик повернулся в мою сторону, его глаза, несмотря на возраст, были остры и внимательны. Когда он заметил мой пристальный взгляд, он усмехнулся, показав своему помощнику какой-то жест, намекающий, на мою скромную грудь и громче засмеялся. Затем, подозвав распорядителя, он забрал Жози, назвав цену в тысячу золотых. Ей тут же накинули на плечи чёрную мантию, лишив всех в зале возможности дальше любоваться ею. Старик поманил её рукой словно кошку, и она спустилась с возвышения вниз. Другие мужчины, словно одобряя его выбор, провожали их удаляющихся в другую сторону зала, аплодисментами.

Тут же рядом со мной начались новые торги. Двое мужчин спорили за девушку со светлыми волосами. Я взглянула на неё – её глаза были полны ужаса, и она прикрывала себя руками. Мужчина средних лет торговался с молодым парнем, и в итоге купил её за двести пятьдесят золотых монет. С ней провели ту же процедуру, что и с Жози, и на её пустующем месте уже появилась следующая девушка.

Я перевела свой взгляд в зал. Он был слабо освещён, в полумраке. Весь свет был направлен на нас, почти ослепляя до боли в глазах. В воздухе витал запах пота, дорогих духов и чего-то горького. Шёпоты, смешанные с приглушённым гулом голосов, создавали ощущение, будто я оказалась в ловушке между мирами – миром тех, кто покупает, и миром тех, кто продаётся. Мне хотелось отвернуться, убежать, но ноги словно приросли к этой возвышенности.

Время шло, и я оставалась одна из тех пятнадцати, что привёз сюда Фредерик. Страх сковал меня всю, но слова Пепина о борделе для «неугодных» были куда страшнее. Собравшись с духом, я постаралась принять более выигрышную позу. Перенесла весь свой вес на левую ногу, правую выставила вперёд. Одну руку согнула в локте, опираясь на бедро, другую вытянула вдоль тела. Подняла голову как можно выше, чтобы казаться стройнее, надеясь на свои длинные ноги. Короткая стрижка открывала мою шею, что тоже играло мне на руку. Я замерла в ожидании и ждала.

Вдруг я почувствовала, что кто-то остановился рядом. Поправив свои очки почему-то только с одним стеклом, незнакомец пристально уставился на меня. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в коленях. Его глаза были холодными, но в них проскальзывала какая-то непонятная заинтересованность, словно он искал что-то большее, чем просто очередную привлекательную фигуру в строю. Время для меня словно замедлилось.

Он сделал шаг ближе, не нарушая дистанцию, но достаточно, чтобы я ощутила его присутствие рядом. Внутренний голос шептал: «Будь осторожна».