Каролина: между дождем и градом

– Госпожа, – горничная несмело вошла в комнату. Она суетилась, нервно оглядывалась. С некоторых пор Марк срывался не только на мне, страдал даже бедный персонал, который он довел до ручки, – вас уже ожидают.

Испепеляющее солнце светило в лицо, когда я вышла на крыльцо дома. На мне было черное платье, в тон ему шпильки и перчатки, скрывающие ссадины. Огромные очки закрывали пол-лица, а красные губы переманивали внимание.

– Присаживайтесь, – водитель открыл для меня дверь, помогая сесть внутрь. Откидывая волосы назад, я с ужасом обнаружила еще одну машину впереди, и ровно такую же позади.

– Что происходит? – внутри возрастала тревога.

– Ничего, – кратко и безэмоционально осведомил меня мужчина, – просто ваш муж очень печется о безопасности.

Понуро хмыкнув, я гневно захлопнула дверь. Пора было признать, что речь шла не о безопасности, а о паранойе. Навязчивой идее, мол, в каждом кусте меня ждет готовый тут же переспать любовник.

Главный ужас начался, когда шеренга огромных качков вторгалась в элитный торговый центр, создавая коридор для похода в обычный бутик нижнего белья. Сгорая от стыда, я схватила первый попавшийся комплект и, скрывая лицо от ошалелых посетителей, поспешно протянула карту.

– С вас сто пятьдесят тысяч, – мило улыбнулась девушка, несмело кивнув в сторону многочисленных кабинок. – Данный товар не подлежит обмену и возврату. Не хотите примерить?

– Нет, благодарю, – нервно посмотрев на стенд с купальниками, устало вздохнула: – Прошу, положите еще какой-нибудь набор для плаванья. Что-то на ваш вкус. Мерить тоже не буду. Предпочтений нет.

Выйдя из бутика, я огляделась по сторонам. Данная поездка казалась мне спасением от рутины и жуткого мира, в который затянула меня воронка. Я мечтала заночевать в этом центре, лишь бы не возвращаться домой. Но сейчас, вышагивая к машине, хотела лишь одного – скрыться от чужих глаз, рассматривающих меня, как диковинную игрушку.

Глядя в пол, я поспешно переставляла ноги в направлении машины. Впереди меня шел главных охранник, он возглавлял «армию».

– Простите, – буквально влетев в скалу из стали, я уронила пакет с бельем, содержимое разлетелось по полу. Опустившись на колени, я принялась нервно собирать прозрачные на вид трусики в бумажный пакет, когда заметила что-то странное… Носки туфель были повернуты ко мне лицом. К тому же они были слишком нарядные для простого охранника. Несмело подняв взгляд, скользнув вниманием по идеально выглаженным черным брюкам, пройдясь по ровной черной рубашке, я застопорилась на знакомом лице.

Сердце замерло, руки обмякли.

– Привет, девочка, – хриплый стальной бас отозвался в желудке, скручивая его узлами. Я задохнулась, колени окончательно подкосились. Лишь слегка мазнув взглядом по белью, недовольно и гневно, Владимир сконцентрировался лишь на моем лице, цепко и внимательно. – Пойдем-ка со мной. Поговорить надо.

Ресторан «Оушен» находился на первом этаже торгового центра. С прекрасной застекленной террасы открывался чарующий вид на озеро, сегодня так внезапно поволоченное туманом. Чудом дойдя туда на трясущихся на нервной почве ногах, буквально упала на мягкий голубой диван и лишь в тот момент очнулась. В полной мере осознала, где я нахожусь и с кем.

Владимир сидел напротив меня, словно мы на собеседовании. Его цепкий взгляд изучал, как сканер, на предмет несовершенств и брака.

– Итак, – начал было он, настороженно и серьезно.

Ничего далее не последовало, он будто ждал от меня чего-то. Вопросов? Истерики? Скандалов? Я по-прежнему тонула в бездонных черных глазах, прекрасных в своей дикой, отпугивающей простых обывателей, красоте. Восхищалась умением этого человека держать лицо бесстрастным, что без раздумий вводит людей в панику. Удивлялась тому, как сорокалетнему мужчине при огромной загруженности удается сохранять привлекательный внешний вид и поддерживать тело в форме. Но это не отменяло его равнодушия ко всему живому. Бесчувственности к миру и… Ко мне.

В ту секунду, когда Владимир Орлов покинул бассейн, я запретила себе думать о нем. Заперла эту дверь в сердце и зарыла ключ глубоко в недрах души.

– Итак, – многозначительно подняв бровь, я не отводила от мужчины немигающего взгляда. Во мне была сквозящая пустота и скука, наверняка бросающаяся в глаза. Я не жила, я – существовала. Даже официантка боялась поднять на меня взгляд, чем-то я ее определенно пугала.

Мои ожидания были слишком высоки. Мозг спешно продумывал вопросы, прогнозировал собственные ответы… Но я была ошарашена, когда между бровей Орлова залегла глубока морщина, а вопрос прозвучал хрипло и устало:

– Как жизнь, Каролина?

Водя пальцем по крышке телефона, я неосознанно спрятала руки под столом и пожала плечами:

– Нормально.

Никогда в жизни я бы не стала жаловаться на собственного мужа Владимиру и тому было множество причин. Во-первых, это был мой выбор – остаться в этом доме. Я приняла правила игры и не следовала им. Логично полагать, что Марк захочет заниматься любовь. Во-вторых, Владимир был его отцом. Такие, как он, всегда принимали сторону чада. Способны были убить за их покой и счастье. Я была лишь средством, красивой игрушкой. Если таковые больше не радуют дорогих тебе людей – их выбрасывают. И, главное, третье – сильные люди справляются сами. Мне хотелось бы верить, что я – сильная. А если нет, то смысл двигаться дальше пропадал.

Он молчал, снова ожидая продолжения.

– Что, – с губ сорвался грубый смешок, – я теперь должна спросить, как у вас?

Физиономия Владимира вытянулась, губы оказались сжаты. Он раскрошил крохотную декоративную зубочистку, украшающую салат из мяса в его тарелке.

– А что, если… – перегнувшись через круглый стол, я коснулась туфлей ноги Орлова, мягко ведя ею вверх по внутренней части. Ноздри мужчины раздувались, волосы на голове встали дыбом. Лицо не поменялось, та же каменная глыба, но вот глаза… Они потемнели, вакуумом засасывая на самое дно его бескрайней бездны. – Вы не для этого меня сюда позвали? Не ради того, чтобы узнать, как у меня дела, м?

Ему пришлось кашлянуть в кулак, чтобы избавиться от хрипа, а также сглотнуть ком, прежде чем спросить:

– Есть предположения?

– О, еще какие! – в моем молочном коктейле лежала заспиртованная вишня, я не глядя подхватила ее за палочку и облизала стекающую молочную каплю. Часть ее осталась на губах, пришлось снова провести по ним языком. Пространство вокруг Владимира заискрилось, когда он, явно не осознавая этого, сжал края деревянного стола до хруста. – Вы хотите предложить навестить вас как-нибудь вечерком, я права? Обсудить что-то важное наедине… – засунув в рот вишню, я со странным внутренним трепетом наблюдала, как пульсирует венка на виске мужчины напротив. С какой жадностью он наблюдает за моим ртом. Выплюнув на салфетку абсолютно чистую косточку с завязанным узелком на палочке, я упустила мимо ушей сдавленный рык и закончила мысль: – В бассейне и на диване мы уже обсуждали. Что насчет бани? Бильярдного стола? Джакузи? О, как же я могла забыть кухонную барную стойку!

Заигравшись, я не заметила, как подняла ногу слишком высоко. Благо, скатерть была достаточно длинная, буквально лежала на полу, создавая видимость голубых волн. Странное дизайнерское решение, но сейчас оно скрывало правду. То, как я попыталась убрать ногу, а Владимир не дал. Его пальцы сомкнулись на лодыжке, носок был прижат к паху.

– Ты плохая девочка, Каролина, – поставил меня перед фактом Владимир, поцокав языком. – Мне ничего не стоит прямо здесь снять свой ремень и…

Испуганно распахнув глаза, я моментально воскликнула:

– Нет.

– Что «нет»? – чеканя слова, он убивал меня взглядом.

– Нет, Владимир, – покачав головой, я отшатнулась назад, пытаясь вырвать ногу. Он держал ее так крепко, словно это ускользающий трос во время падения в бездну. Владимир держался за меня из последних сил, не желая отпускать. Я все же вырвалась, но туфель упал на землю с грохотом, люди вокруг начали оборачиваться. Сглотнув вязкую слюну, я наконец приняла правильное решение: – У меня есть муж, я буду спать только с ним. Ваш чертов обряд исполнен, оставьте меня в покое.

Владимир улыбнулся краешком губ, хищно и словно сардонически. Кровь в венах забурлила, поджилки затряслись. Вжавшись в спинку, я вздрогнула от звенящего в голове ледяного баса:

– По тебе не скажешь, что ты хочешь именно этого, девочка.

Во рту стало сухо, словно в пустыне. Лишь глотнув воды, смогла выдохнуть:

– Почему?

– Вид у тебя, – Орлов странно поджал губу, сердито фыркнув, – мертвый. Это не ты, Каролина, – пытаясь загипнотизировать или подчинить, он выгнул голову чуть вперед, распыляя ауру магнетизма. – Что с тобой происходит?

Не знаю, как Владимир делал это, как залезал мне под кожу и внушал без прикосновений… Но чужой голос в голове принялся громко кричать, словно сигнализация: «Расскажи ему все! Срочно! Нельзя врать таким, как Владимир! Это чревато!»

Я была слаба перед сильным хищником, подавляющим волю свой энергетикой победителя. Он сверлил, сканировал, впечатывал в диван. Шаг за шагом воля слабела, я начинала сдаваться.

– Извините, – резко вскочив на ноги, я быстро устремилась в дамскую комнату. – Мне нужно отойти на секунду.

Когда я вернулась, Владимир больше не задавал вопросов, но появилось странное ощущение, словно телефон лежит не на том месте, где я его оставила. Орлов проводил меня к авто и даже захлопнул дверь, скупо махнув рукой на прощание. За час в пути до меня так и не дошло, зачем именно был этот обед тет-а-тет.

Спокойно войдя в дом, я поставила пакет с бельем на трюмо и, снимая туфли, застопорилась. Вокруг царила пугающая пустота. Прислуга, вечно слоняющаяся вокруг, куда-то пропала, а в конце коридора прекрасно просматривалась раскрошенная в труху вазу.

– О, любимая жена наконец вернулась! – Марк, вышедший из поворота, широко улыбался. Его руки были приветливо расставлены, но ледяной взгляд пугал своим безумством.

– Что с тобой? – я испуганно отшатнулась, сердце в груди бешено застучало.

– Просто рад тебя видеть, это странно для тебя? – грубо вдавив меня в себя, муж опустился руками к ягодицам, сжимая их так свирепо, словно желая оторвать.

– Ты делаешь мне больно, – из глаз брызнули слезы, руки сами уперлись между нашими телами. Сам инстинкт самосохранения кричал защититься об собственной второй половины. Вопил бежать!

– Ты мне тоже, малыш, – надрывный усталый шепот в ухо, и Марк отстранился. Резко схватив пакет с обновками мизинцем, будто нечто заразное, он поморщился: – О, какая прелесть. Красота! Опробовала уже?

Переводя взгляд с пакета на мужа, я недоуменно покачала головой:

– Не понимаю, о чем ты?..

– Я ГОВОРЮ, – дикий безумный крик пронзил, как сотни мелких иголочек, – ПРОВЕРИЛА УЖЕ, НАСКОЛЬКО СЕКСУАЛЬНО ЭТО БЕЛЬЕ? КАК ХОРОШО ОНО ВЛИЯЕТ НА МУЖЧИН? ВСТАЕТ ЛИ ЧЛЕН СРАЗУ, ИЛИ ПРИХОДИТЬСЯ СПЕРВА ОТСОСАТЬ?!

– Марк, – ошеломленно вытянув руки вперед, я негласно призывала парня к спокойствию, – о чем ты вообще говоришь? Какие еще мужчины?

– Тебя не было четыре часа, – рявкну он, сцепив зубы. – Час на дорогу туда-обратно, плюс в магазине не более пятнадцати минут. Где ты была остальное время, любимая? – медленно он разорвал сперва пакет, а после и белье, как самого главного своего врага. – Я позвонил охране, переживал. И знаешь, что они мне ответили? Ты в кафе…

– …с Владимиром, – испуганно перебила. Это был уже вопрос безопасности, когда Марк устремился ко мне медленным шагом, сжимая и разжимая кулаки. – Мы встретились в торговом центре, Марк! Он пригласил меня перекусить и…

Звонкий шлепок разлился по комнате эхом, щека запылала, с глаз брызнули слезы.

– Шлюха! – воскликнул Марк, с ревом сжимая мои предплечья. Встряхнув, он больно вдавил мое хрупкое тело в стену позади, губами касаясь шеи. Безумный, пугающий голос пробрал до нутра: – Видишь, до чего ты меня доводишь, милая? Мне проще избавиться от тебя, чем любить…

Что-то произошло… Внезапно, как тайфун среди ясного солнечного дня! Секунда, и Марка смело с места, он отлетел к соседней стене, падая и спиной ударяясь об каменный пол. Хрипя от недоумения, он вздернул голову и оторопел. Та же реакция возникла и у меня. Над ним нависал Владимир, как мессия.

– Папа? – Марк дрожал от страха. Бросив недоумевающий взгляд на меня, он елейно развел руками в сторону. – Не знал, что ты приехал с Каролиной! Очень рад тебя…

Рядом с Марком простилалось зеркало во всю стену. Уловив взгляд старшего Орлова, впечатанный в сына, я увидела самое страшное, что когда-либо доводилось в жизни… Монстра, способного убить. Стереть в порошок, раскрошить. Не на словах, а собственными руками. Никогда в жизни я не испытывала такой животного ужаса. Уверена, никогда больше не смогу после подобного.

– Каролина была сама не своя, – голос, способный убивать. Страшный, как атомная война. Марк, наверняка, поседел, а я просто осела на стул рядом. – Я поставил ей жучок в телефон и, как выяснилось, не зря, – спокойно, неторопливо, Владимир снял пиджак, повесил его на плечики. Затем закатил рукава хлопковой черной рубашки. Все это время Марк не двигался, не моргал и не дышал. В его крысиных глазах я видела то, что наверняка чувствуют люди перед неминуемо чем-то разрушительно ужасным. – Этому я учил тебя, сын?

– Папа… – мой собственный муж на коленях умолял Владимира о чем-то. Едва ли туфли не целовал в слезах.

– Каролина, – мягко обратился ко мне старший Орлов, я вздрогнула. – Иди в библиотеку, девочка. Жди меня там.