Профессор для Белоснежки

– Рита Бахметова!

Девушка никогда не была моей подругой. По факту, у меня вообще не было близких друзей. Когда их заводить, если целыми днями ты то на работе, то на учебе, а затем ночи напролет зубришь конспекты?! Ни разу за годы учебы у меня не было даже четверки. Ни разу! А теперь с приходом Алана Берга и эта часть жизни рушилась под ноль.

И в тот момент во мне взыграло то, что всегда помогало побеждать по жизни – упорство. Плевать, кто увидит сегодня мой голый зад. Сама виновата! Но я поставлю этого чертового выскочку на место, чего бы мне это ни стоило.

– К доске так к доске, – кровожадно усмехнувшись, я распрямила спину и направилась прямо к указанному месту. Если стоять прямо и лицом к аудитории, то ситуация не казалась такой патовой.

За спиной засвистели мальчишки, кто-то даже выкрикнул что-то грязное. Клянусь, я услышала от Макса нечто вроде: «Я даже не сомневался!». Взгляды девочек прожигали спину своим недружелюбием. Одна даже треснула своего парня по голове толстым томом по английскому.

– Так вот, госпожа Бахметова, – резко оторвав взгляд от журнала, Берг перевел его на меня. Он был полон коварных планов, как вдруг Алан замер, поперхнувшись словом, и сбился с мысли. Наверное, он только сейчас осознал масштабы катастрофы. Глаза его вмиг зажглись, а в них запылала явная фраза: «Ты, мать вашу, голая!» Почему-то паника и растерянность в исполнении Берга заставили улыбнуться и сделать еще один шаг назад. – Что с вашим внешним видом?

– А что с ним не так, профессор? – наивно похлопав глазками, уточнила я.

– Незаконно прятать такие красивые ножки! – выкрикнул амбал с первого ряда, на что его сосед добавил:

– Я вижу не только ножки и чертовски этому рад!

Конечно, никто не мог видеть моих трусиков. По крайней мере, потому, что все было прилично, когда я стояла. Но меня безумно будоражила реакция Берга на такие слова. Его кулаки сжались до побеления, а лицо покраснело. В какой-то момент мне показалось, что он просто врежет каждому, кто посмел взглянуть мне ниже пояса, поэтому я решила сбавить градус.

Просто взяла и села прямо на парту, за которой должен был сидеть преподаватель. Только вот забыла предварительно проверить, чистая ли она. Таким образом, моя голая попа оказалось прямо на рабочем портфеле мужчины.

– Бахметова! – прорычал он сквозь зубы. Я подорвалась на месте от страха, а группа затихла. Указав мне на тумбу, за которой обычно читают доклады, он отчеканил по слогам: – На место!

У меня не было больше желания играть и тем более испытывать его терпение. Молча выполнив указание, я осознала, что теперь скрыта буквально по шею. Берг смог выдохнуть. Но почему-то мне казалось, что после пары меня ждет возмездие.

– Жду от вас домашнего задания, – холодно отчеканил он, сев на кресло лектора. Его рука как бы случайно упала на рабочий портфель, где совсем недавно я неосторожно приземлилось. Это напрочь выбило все мысли из головы. По ощущениям, его ладонь все еще находилась на моей ягодице.

– Оно письменное, – выкрикнула Светка, которая спала и видела, как я засвечу свои прелести перед всеми студентами у доски.

– Устно, Бахметова! – прокричал он больше Светке, чем мне. Та поежилась и замолчала.

Кажется, новый преподаватель произвел впечатление! Огромный рычащий медведь заставил замолчать всех, включая самых неугомонных парней. Один его взгляд вселял ужас и страх. Но я все еще помнила его совсем другим…

Одернув себя, прокашлялась и начала рассказывать тему урока. Английский я знала хорошо. Более того, год назад бросила вызов себе и своими силами открыла визу в Англию и Америку, что было высшим уровнем сложности. И пусть денег на поездку у меня не было, но я могла собой гордиться.

Я настолько увлеклась, что не заметила, как Берг подошел ко мне со спины и, внимательно глянув на пустой стол, пробормотал:

– Почему у меня такое впечатление, что вы читаете?

– ЧТО?! Да я никогда бы не стала… – настала моя очередь потерять дар речи… Передо мной была громадная аудитория, частично заполненная одногруппниками. Они не могли видеть, что творится за тумбой, достающей до груди. И Алан решил этим воспользоваться. Делая вид, что выискивает шпаргалку на столе, он просто взял и положил свою ладонь мне на ягодицу.

– Никогда бы не стали… – поторопил мою мысль мужчина, пока я залилась румянцем с ног до головы. Тем временем его пальцы сжали мою ягодицу так чертовски сильно, что спазм между ног дал о себе знать.

– Можно я сяду? Все, что нужно, я уже рассказала… – прошептала внезапно охрипшим голосом.

– Что же, вы правы, – кивнул он, а затем сделал пас вперед, ощупывая стол. Будто проверяя его тактильно. Но это была лишь уловка для группы, чтобы якобы случайно коснуться своей набухшей ширинкой моей ягодицы. Он слегка потерся о нее, давая почувствовать свой каменный стояк, а затем резко отстранился и вернулся к месту лектора. – Все-таки шпаргалок нет, вы заслужили пятерку. Садитесь.

Больше его взгляд не встречался с моим, а я на трясущихся ногах едва дошла до парты и упала за нее. Мои соски набухли, а между ног стало влажно. И между тем, от этого я ощущала себя безумно грязно и неправильно. Что он вообще устроил?! Как он смеет? А если бы кто-то увидел…

Я пришла в себя на середине пары, когда Алан успел опросить половину мальчишек. Он заставлял их вставать и отвечать на короткие вопросы. Но когда очередь дошла до Макса, лицо Берга покраснело от ярости, и он вызвал парня к доске. Профессор истязал бедного студента до конца пары, и, несмотря на то, что он ответил на все его вопросы, Алан все равно поставил ему двойку.

И только потом я поняла почему – мастерка. Она и штаны Макса были из одного комплекта. Не знаю, о чем подумал Берг, но ему явно это не понравилось.

Прозвенел звонок. К этому времени мне уже удалось достать мастерку ногой и натянуть обратно. Именно в тот момент, как я встала, из заднего кармана юбки что-то выпало. Я подняла смятый тетрадный лист и развернула по инерции, замерев на месте. «Не смей покидать класс, Сладенькая!» – гласила записка.

Берг еще не успел продиктовать до конца домашнее задание, как половина девчонок уже столпилась около него, заигрывая и задавая глупые вопросы. Самой наглой из них оказалась Светка. Она села на край парты так, чтобы лектору был слегка видны края кружевных чулок.

– Что за… – самоуверенность девушки меня настолько поразила, что на какой-то момент я замерла, внимательно следя за событиями. Если бы Алан только посмел посмотреть ниже ее пояса… Да я бы! Я!!

– Эй, блондиночка, – окликнул меня Макс, заставляя поднять голову. – Пощади канцелярию.

Он кивнул на сломанный карандаш, который я буквально раздавила своими крохотными пальцами. Кинув его в сумку, поднялась и быстрым шагом засеменила прочь. Пробираться пришлось сквозь смежные парты, чтобы не столкнуться с Бергом. А это безумно замедляло путь.

– А ты молодец. Удивила этого Алана Берга… И меня в частности! – послышался за спиной голос нового студента. Удивительно, но я забыла о его присутствии за считанные секунды!

– Не притворяйся милым, – съехидничала. – Я все еще помню твои истинное лицо.

– То есть вчера ты увидела в маске мое истинное лицо. А сегодня без нее я притворяюсь? Блондиночка, не оправдывай свое прозвище. Ты меня пугаешь! – чертовски серьезно заявил он.

Будучи в бешенстве от наглости Макса, я замерла и обернулась, желая посмотреть в его бесстыжие глаза. Но охнула оттого, как невинно парень в тот момент выглядел.

– Да ты просто… Просто!.. – не было слов, чтобы описать, как бесит меня этот человек. Прорычав от бессилия, я топнула ногой и сжала кулаки. Зарядить ему хотелось безумно сильно…

– Милашка, правда? – улыбнулся он, а затем, почувствовав себя бессмертным, приблизился вплотную и положил свои ладони мне на лицо, предварительно заправив локон за ухо. – Я такой, да. Но ты мне нравишься намного больше!

Все. Это был финал. Слишком много оказалось блондинов на один квадратный километр! Мое лицо стало багровым от злости, а из ушей пошел пар, когда я почти высказала Максу все, что о нем думаю. Почти. Потому что внезапно раздался более дикий, пронизывающий и ужасающий крик:

– Бахметова!

Макс и я сделали шаг в сторону друг от друга, одновременно посмотрев на профессора. Девочек больше не было. По сути, в аудитории остались мы втроем. Как давно это вообще продолжается?

– Мы уже уходим, профессор! – театрально поклонившись, отчеканил по слогам Макс. Я удивленно посмотрела на вмиг почерствевшего парня. Не знаю почему, но Берга он недолюбливал. И, судя по раздувающимся от ярости ноздрям Берга, чувства эти были взаимными.

– Я вынужден попросить Бахметову остаться. У меня остались к ней вопросы, – бросив недовольный взгляд на меня, сказал мужчина. Я не сдвинулась с места, поэтому он рыкнул: – Сколько раз мне повторять?!

В другой ситуации я бы давно развернулась и ушла. Но происходящее осложнялось тем, что Алан не просто человек, с которым у нас произошла интрижка вчерашним вечером. Он был ведущим преподавателем по главной дисциплине! На адреналине я и не заметила, как оказалась около тумбы, где совсем недавно читала доклад.

Кажется, такая покорность Максу не понравилась. Сощурив глаза, он недовольно покачал головой и, направляясь к выходу, бросил:

– Я жду тебя у двери, Рита.

Когда я впервые услышала из уст парня свое имя, из груди Берга раздался какой-то непонятный звук, показывающий, что мужчина уже на грани. Я бросила на него испуганный взгляд и увидела, как в глубинах его черных глаз пляшет пламя, а лицо стало холодным до мурашек.

– Сомневаюсь, господин Соколов, – показательно вежливо протянул он. Только вот эта вежливость напоминала шипение змеи. – Вас ждет ректор Вяземский с документами, необходимыми для вашего поступления.

– Я занесу их позже! – выплюнул Макс.

– Вы должны были занести их неделю назад! – рявкнул Алан.

Внезапно мужские взгляды встретились, и произошел краткий безмолвный разговор, полный презрения, бешенства и негодования. Клянусь, в какой-то момент мне показалось, что закончится это дракой или чем-то не менее грязным.

Я сделала шаг вперед, становясь преградой между ними, собой заслоняя им путь друг к другу. Но напряжение не спадало. Алан был не из тех, кто прощает подобную дерзость, а Макс был слишком наивен и самовлюблен, чтобы отступить первому.

– Макс, иди, – вежливо попросила я, только чтобы хоть как-то разрешить эту ситуацию. Но почему-то парень воспринял это как оскорбление. Что-то в его взгляде поменялось. Теперь он смотрел на меня иначе. Зло… Я попыталась улыбнуться и мягко протянуть: – Мне все равно нужно заглянуть к методисту и уточнить расписание дополнительных занятий по немецкому языку. Встретимся позже.

Он ничего не ответил, лишь фыркнул и хлопнул дверью так, что звон распространился по всей аудитории, а портфель Алана на столе подпрыгнул. В тот момент я почувствовала себя плохо, будто поступила неправильно. Что-то засосало под ложечкой, желудок скрутило, а во рту почувствовался вкус металла.

– Это был правильный выбор, – более сдержано, но оттого не менее властно протянул Алан, а затем резко дернул меня за руку, заставляя развернуться. Я не успела моргнуть, как оказалась плотно прижата к его телу. Темные глаза смотрели на меня требовательно, жадно. Я слышала его сбивчивое дыхание, ощущала часто вздымающуюся грудь. От низкого тембра по телу пошли мурашки… Мне было чертовски сложно заставить себя ненавидеть его. Но порой даже выходило. – Не пора ли нам закончить начатое, Сладенькая?

Я фыркнула и засмеялась, тут же выпалив:

– Какой выбор? Я просто скорее хотела закончить все это… К тому же, – отведя взгляд в сторону, впервые решила солгать. Потому что так было лучше… Ну, или потому, что хотела сделать Алану так же больно, как и он мне накануне. – Все, что было между нами, чудовищная ошибка. Я пытаюсь забыть бал как страшный сон. Сейчас ты не помогаешь.

– Ошибка? Чудовищный сон?! – медленно протянул Берг. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Сейчас он на самом деле пугал меня до дрожи в коленках. – Этот сопляк… Он твой парень?

Я молчала, не в силах ответить и слова. С трудом вставив между нашими телами ладони, попыталась отстраниться от Берга, но он не дал. Затем и вовсе встряхнул меня, прорычав:

– Я не из тех, кто повторяет дважды. Отвечай!

Я была так зла на него в тот момент… Каждая клеточка моего тела наполнилась яростью, всепоглощающей и уничтожающей. Поэтому, ехидно улыбнувшись, пробормотала:

– Да! Единственный и горячо любимый.

– Что же, – нагнувшись к моему уху, Алан говорил шепотом. Его дыхание щекотало, вызывало покалывание в теле. Затем его нос медленно скользнул по коже, вырисовывая неизвестные узоры. С трудом мне удалось сдержать глубокий выдох, поэтому я прикусила нижнюю губу почти до крови, но упустила момент, когда руки мужчины перестали сжимать меня. Сейчас они медленно скользили по моей спине, вызывая такие знакомые спазмы. Странным образом он переключил меня на нужную волну, и это пугало. – Тогда это и вправду была ошибка.

– М-м-м… – вместо «да» невнятно пробормотала я, когда его холодная ладонь внезапно пробралась под короткую и без того юбку. Куда делась мастерка Макса, я упустила.

Рука Алана пыталась нащупать мои трусики, но, видимо, затея увенчалась провалом. Поэтому он толкнул меня к тумбе, закрывая от входной двери, и резко вздернул юбку вверх.

– Какого черта?! – ужаснулась я, пытаясь вернуть одежду на место. Но Берг не дал. Его внимание все еще было приковано к прозрачной части стрингов спереди.

– Такого, – словно издеваясь, выплюнул он. Одна его ладонь нашла мою грудь и ждала, пока другая подцепила тонкую резинку стрингов и натянула, затем отпустив. С губ моих слетел невнятный хрип, а Берг злорадно усмехнулся.

– Нас может кто-то застать вместе! Бог знает, что подумают… – попыталась образумить я нас обоих.

– Лично я не против, – ошарашил меня мужчина.

– Они увидят меня голой!

– Разве остались те, кто сегодня не увидел? – издеваясь, пробормотал он, но, увидев растерянное выражение моего лица, добавил: – Ты скрыта от чужих глаз. И пусть кто-то хотя бы попробует увидеть тебя голой! Убью.

Последнее предложение звучало настолько злорадно и самоуверенно, что на какой-то момент я и вправду подумала, что Берг собрался отгонять от меня потенциальных парней. Но я не хотела всего этого… Рядом с ним я не могла быть самой собой, превращалась в лужицу, не способную поступать здраво и логично. Это не есть хорошо. Это не приведёт меня к успеху!

Именно поэтому я выставила ладонь вперед, призывая его остановиться, и громко сказала:

– Пора все это заканчивать. Я ухожу прямо сейчас.

Долго Берг всматривался в мои глаза, словно решая, расчленить или жечь. А затем будто придумал что-то хуже и миролюбиво улыбнулся. Это пугало куда сильнее, чем ярость!

– Хорошо, можешь идти, – он подцепил с пола мастерку Макса и вышвырнул ее в открытое окно. Быстро и легко. Я и глазом моргнуть не успела. – Только не в одежде этого сопляка, – затем подхватил меня за талию и, несмотря на сопротивление, сдернул юбку. Стоит ли говорить, где она очутилась спустя секунду? – И не в этой проститутской одежде.

Растерянно я переводила взгляд с Алана на окно. Снова, снова и снова… Мне не верилось, что происходящее было реальным. Все просто не могло быть так плохо.

– Да ты гребаный психопат! – прокричала я ему в лицо, ударив кулаком в грудь. Ничего! Он даже не шелохнулся. От бессилия у меня из глаз хлынули слезы, а руки предательски задрожали. – Ты совершенно точно ненормальный! Что, по-твоему, мне сейчас делать?!

– У тебя есть выбор, Сладенькая: мой пиджак и моя рубашка, – на полном серьезе предложил он, сложив руки на груди. – И ничья другая. Ясно?

Присев на корточки, я закрыла лицо руками, совершенно не понимая последующий ход событий. Теперь я искренне жалела, что отослала Макса. Возможно, он помог бы мне и сейчас. Но его не было, а решение в голову не приходило.

– Я жду, – требовательно рыкнул мужчина, которого явно бесила моя непокорность. Но я могла ответить ему в этот момент только:

– Пошел ты нахрен, придурок! Будь проклят тот день, когда я тебя встретила!

Я не видела Алана, но слышала. Сперва он молчал, а затем послышались шаги. Когда я поняла, что они удаляются, резко вскочила на ноги, но увидела только момент его выхода. Затем щелкнул замок.

Перерыв между третьей и четвертой парой был коротким. Около десяти минут. Я очнулась лишь тогда, когда прозвенел звонок. Голова была пустая, словно чистый лист. Внутри по венам разливалось жуткое опустошение. Оно буквально сводило с ума!

– Что же делать… Что же делать… – вышагивая по аудитории и меряя шагами комнату, я хотела придумать нестандартное решение проблемы. Не должно же быть все настолько патово!

Осторожно подойдя к двери в который раз, я несмело дернула за ручку. В который раз, чтоб ее, дверь оказалась закрытой! Вуз наш был большой. Пять этажей. Почему-то исторически сложилось так, что пятый использовался крайне редко. По сути, всегда оставался пуст. Именно там я сейчас и находилась. А это значило, что заметят меня тут нескоро.

– Даже не знаю, что хуже, – пробормотала я сама себе, истерически рассмеявшись. – То, что он закрыл дверь, или если бы оставил ее открытой…

Телефон все еще лежал в сумке. Технически я могла позвонить кому угодно с просьбой о срочной помощи. Но… кому? Мама никогда не была тем человеком, на которого можно положиться. Друзей нет, парня тоже. И множество, хренова туча завистников!

Я упала на край парты, обняв себя руками. Стало зябко, а на щеках появились слезы. Не помню, когда плакала в последний раз, когда позволяла себе быть слабой. Всегда была палочкой-выручалочкой, могла всё, спасала всех… Лучшая ученица, идеальный вид, подтянутая фигура… Для меня не было ничего невозможного! И… что? Кому это нужно, если ты один в этом мире? Если ты сидишь в аудитории, и нет ни души, способной прийти на помощь.

В памяти всплыла Маша. Она нравилась мне своей честностью и прямолинейностью. Она всегда относилась к людям либо хорошо, либо никак. Но что-то мне подсказывало, что с ее тремя работами, проблемным мужем и ухажером Вяземским ей не до меня.

Внезапно послышался какой-то свист. Сперва я приняла его за пение птиц, но уж слишком оно было мелодичное. Утерев нос и осторожно подойдя к окну, выглянула наружу. Взгляду открылся внутренний дворик вуза, где студенты отдыхали между парами. Сейчас он был наполовину пуст.

– Ты ослепла? – недовольно пробурчал знакомый голос, заставивший резко опустить голову вниз. Там стоял Макс, держа в руках мою юбку и свою мастерку, которую подобрал там же. – Ты совсем охренела? Знаешь, сколько она стоит? Последняя коллекция «Луи», между прочим! И раз ты тут разбрасываешься вещами, будь добра… – парень явно был зол на меня, лицо его сделалось багровым. А затем он просто замолчал, выдохнул и спокойно протянул: – Чего ты ревешь? Что опять, блондиночка?

Утерев руками щеки, я поняла, что слезы по ним катятся градом. Я не могла остановиться! Будто бочка терпения внутри меня, наконец, лопнула, освобождая наружу весь негатив. Как оказалось, его было слишком много…

– Да просто… – я была не настолько наглым человеком, чтобы просить помощи Макса после того, как сама же и вытурила его из кабинета. Так что, натянув вымученную улыбку, протянула: – Забей.

Но он уже меня не слышал. Прищурив голубые глаза, Соколов провел пальцами по светлой шевелюре, будто принимая какое-то важное решение. Коварно улыбнувшись, он подошел к зданию, заставляя буквально вывалиться из окна. То, что это был последний этаж, спасало от позора – моего неглиже видно не было.

– Что ты делаешь? – ужаснулась я, а затем, не сдержав эмоций, завизжала. Этот сумасшедший зацепился руками за декоративные выступы на фасаде и начал лезть вверх, будто человек-паук.

– Снова тебя спасаю, – невозмутимо пробормотал он. Я умоляла его остановиться, искусывая ногти в кровь. Но Макс делал вид, что не слышит моего голоса.

– Есть дверь! – отчаялась я, а затем закричала в полный голос, когда нога парня сорвалась, и тот успешно съехал на три деления. Было все это на уровне третьего этажа. Соколов буквально мог убиться!

– Так веселее, – остановившись на мгновение, он улыбнулся во все тридцать два зуба, затем отвел взгляд и поморщился, будто бы от солнца. Только вот день был пасмурный! – К тому же твой профессор наверняка дал поручение никого не пускать.

– Он не мой! – фыркнула, сжав руки на груди. Накопившейся внутри злости я наконец-то смогла дать волю. – Этот псих не имеет ко мне никакого отношения, ясно?!

– Как скажешь, блондиночка, – прохрипел он, добравшись до крайней «ступеньки». Дальше начинался голый фасад. Поэтому Макс сгруппировался, резко оттолкнувшись, и едва успел зацепиться руками за край подоконника моего окна.

Все это длилось мгновения, но мое сердце успело пропустить пару ударов, а лицо постарело на пару лет. Не было никаких гарантий, что он доберется невредимым. Тем более – допрыгнет. Что-что, но я уж точно не хотела быть причастной к смерти человека. Поэтому, как только Макс оказался рядом, тут же схватила его за рукав, принявшись тащить на себя. Он справлялся и сам, но руку мою не убирал.

– Зачем ты делаешь это? Риск не оправдан! – Забравшись через подоконник в аудиторию, Соколов наконец-то попал в помещение. А это значило, что я смогла облегчённо выдохнуть и схватилась за сердце. Было тяжело дышать, от страха перед глазами все плыло, а тело ломило от усталости. Бывают инсульты до двадцати пяти? – Ты совершенно точно психически не здоров! Черт, еще один чокнутый на моем пути!

– Оправдан ли риск? Естественно! – саркастично протянул он, недвусмысленно кивнув на мои голые ноги. – А так… У меня разряд по скалолазанию. Наконец-то нашел этому хоть какое-то применение.

Признаться, я и забыла, что была полностью голой. Макс настолько переманил мое внимание и запудрил мозг своим безрассудным поступком, что вела я себя как обычно. Охнув от ужаса и покраснев до мозга костей, постаралась прикрыть рукой «причинные места», хотя, на мое удивление, Соколов и не пытался смотреть куда не следует.

– Зря, – буквально расхохотался он. – Бантик был милым.

Именно так я узнала, что трусики он таки рассмотреть успел. Хмыкнув, замахнулась, желая, наконец, исполнить свою мечту и дать ему по шее за длинный язык и слишком любопытные глазки, только вот руку он мою перехватил еще в воздухе. Она оказалась прижата к его щеке. Горячей, мокрой и щетинистой. Этот внезапный контакт настолько меня поразил, что я буквально потеряла дар речи, пытаясь заглянуть ему в глаза и догадаться, чего он хочет.

– Ты ходячая катастрофа, Рита, – чертовски серьезно протянул он, а затем будто бы неожиданно для себя добавил: – И мне это на самом деле нравится.

– На самом деле? – эхом повторила за ним я. Звучало как-то странно… Будто кто-то заставлял его притворяться.

– Просто странное и неожиданное для меня чувство… Вот здесь, – он переложил мою руку себе на грудь, давая ощутить безумно бьющееся сердце. Удивительно, но я не хотела уходить. С ним в эти секунды жизни я чувствовала себя спокойно. – Никогда ничего подобного не было.

Он слегка наклонился вперед, внимательно отслеживая любое изменение моей мимики и, не уловив явного сопротивления, медленно качнулся вперед, не выпуская из внимания мои губы. Он был так близко в этот момент. И все происходящее казалось правильным. Таким простым, непринужденным и… студенческим, что ли? Но все равно что-то было не так. Я пока не понимала, в чем дело, но не могла перешагнуть черту.

– Это потому, что тебе постоянно приходится меня спасать, – неожиданно для самой себя прервала его я, отстранившись и отвернувшись. – Ты чувствуешь себя рыцарем, так? Это самовлюбленность, Соколов!

– Уверен, так и есть, – пожал плечами он, а затем отпустил мою руку, нагнулся и… Просто стянул свои штаны. Пока я пыталась поднять свой подбородок с пола, он протянул их мне со словами: – Пожалуй, побуду сегодня еще немного самовлюбленным.

– А как же ты? – удивленно протянула я, не решаясь взять одежду.

– Ну… Мне немного внимания совсем не повредит, – подмигнув, Соколов отвернулся, давая мне возможность одеться. Парень был не намного выше меня, и штаны сели, как оверсайз: свободные и спортивные. И пусть выглядела я дико странно, но больше не была голой.

– Твои «Луи» вконец испорчены, – извиняясь, пробормотала я, покрутившись перед парнем. Не знаю, что промелькнуло в тот момент в его взгляде. Но было там что-то, мне неизвестное и почему-то пугающее. Но, скорее всего, стресс сделал свое дело, и теперь я видела опасность там, где ее не могло быть.

– На тебе костюм смотрится лучше.

– Что же, – глянув на часы, я вдруг осознала, что впервые буквально прогуляла весь учебный день. Это было на меня не похоже, но почему-то сейчас хотелось улыбаться. – Что насчет благодарственного кофе из нашей столовой? Должна же я как-то искупить свою вину.