Под подозрением

– Спросите в отделе. Ползающим на четвереньках и блюющим по углам меня там никто не видел.

– Работа трудная, многие выпивают, – продолжал Хрулев, не слушая его. – Особенно в Промышленном. Сплошные убийства, бытовухи, мордобои. Алкашня, урки, наркоманы. Чернуха и безнадега. Сложно не слететь с катушек от такого, наверное? Как же без разрядки, да, Филин?

Филин не выдержал. Произошло убийство, дело было серьезное, но его нервная система и без ублюдка из УСБ была на пределе.

– У нас в отделе триста человек личного состава. И никто пока не пошел людей крошить направо и налево. А работа трудная, без базара. Бандитов ловить дело вообще непростое. Если бы ты, майор, когда-нибудь попробовал – понял бы.

Хрулев открыл рот, чтобы снова рявкнуть, но Филин опередил его, решительно перехватывая инициативу:

– И не надо мне тут указывать, как к тебе обращаться. Я знаю и свои права, и твои. Хочешь уважительного обращения – начни с себя, майор. А я уже сказал все, что мог. Ответил на все твои вопросы и на все твои провокации. А сейчас я хочу спать. Если тебе есть что предъявлять мне, чтобы закрыть меня в изоляторе – вперед. Хоть на шконке да посплю. Только сначала поясни, на каком основании. А если нет – я пойду спать.

Он встал, вопросительно глядя на Хрулева и Копылова. Хрулев, буравя Филина недобрым взглядом, нехотя махнул головой на дверь.

– Свободен.

Когда Филин шагнул к двери, Хрулев не удержался и добавил:

– Только капитан… Из города не смойся. Иначе разговор будет совсем другим.

Уже светало. Филину дали приехать в УСБ на своей машине, поэтому, сев за руль, Филин наконец-то смог расслабиться. Он закурил. Голова раскалывалась. Докурив, он понял, что сил ехать домой у него нет. Да и зачем – через несколько часов уже надо быть в отделе. Поэтому Филин сразу направился в 3— й ОВД и, поднявшись к себе в кабинет, растянулся на старом продавленном диванчике.

В 8.45 в отделе объявился Басов. И первым делом зашел к Филину, разбудив его. Чтобы начать соображать, Филин вскипятил чайник и сделал себе крепкий кофе.

– Влип ты, Леха, – покачал головой Басов, выслушав его историю от начала до конца.

– Да не влип я никуда. Этот опарыш из УСБ… работа у него такая. Повесить на меня ничего не получится. Звонок ни к месту. Звонок был нужен, чтобы затащить меня в квартиру к Лене. Чтобы я нашел труп. И чтобы меня там застукали наши. Но этот же звонок не клеится, если попытаться пришить мне мокруху.

– Ты вчера много выпил?

– Издеваешься? Две бутылки пива. Ни о чем вообще. Хотел отметить успешную облаву. – Филин выругался. – Отметил, твою мать…

– Возьмешь отгул?

– Нет, спасибо. Дим, какая-то тварь завалила мою бывшую. И самое дикое, что эта тварь попыталась меня в эту фигню втянуть.

– Версии есть?

– Смеешься? Ни одной, – подумав, Филин покосился на Басова. – Дим, можешь кое-что сделать для меня? Достань запись с «02». Тот звонок, когда об убийстве Лены на городской номер сообщили.

Басов нахмурился.

– Филин, не лезь сюда. Мокрухой будут заниматься другие люди. Не исключено, что главк.

– Я уже влез сюда по самые не хочу.

– Вот поэтому осади коней и сиди ниже воды, тише травы.

– Просто достань мне эту долбанную запись и все. Вдруг я узнаю голос?

Басов колебался.

– Ты уверен, что это не твоя утопленница звонила?

– Сто процентов. Сама она не стала бы, если бы все было в порядке. Да и странное совпадение было бы – она звонит и молчит, а потом к ней вламываются и убивают ее. А если бы ублюдок заставил ее позвонить… были бы какие-то звуки. Шорох, шепот на дальнем плане. Или Лена бы дышала часто и нервно… – Филин покачал головой. – Я слышал дыхание, Дим. Ублюдок молчал, дышал в трубку и слушал. Когда понял, что я занервничал и заглотил крючок – положил трубку. Это подстава. Но чья… без понятия. Я вообще не понимаю, что творится.

– Только не раскисай, что ли.

– Достанешь запись звонка с «02» – не буду раскисать.

– Черт с тобой, – проворчал Басов, вставая. – А что с «Саванной» – то? Наработали после облавы что-нибудь?

Филин с трудом переключил мысли на вчерашние события. Теперь ему казалось, что прошла неделя, а не считанные часы.

– Кое-что есть. У Штыка были двое гостей-уркаганов. У одного был ствол, а сам он в розыске. За изнасилование. – Басов удивленно присвистнул. – Вот именно, Дим. И он не просто туда выпить зашел. Он там отсиживался. Жил в подвале кабака, ночевал в одной из спален.

– А второй?

– У него был кокаин. Чуть больше грамма. Но это было не для кайфануть, Дим, это был пробник. Штык, походу, планирует взяться за наркоту. Так что «Саванна» это не просто бандитский кабак. Для Штыка это что-то вроде штаба. Наркота, берлога для тех, кто в розыске. Если бы мы вовремя не остановили Штыка, он бы развернулся по полной. И к нему уже было бы не подступиться… А я с самого начала предупреждал.

– Вот никак ты без этого не можешь, да? – проворчал Басов. – А по заяве? Подтверждается что-нибудь?

– Надо работать, Дим. Не все сразу.

– Вот и работай. И кстати… Из больницы звонили в дежурку. Буч оклемался. Так что дуй туда. А про убийство своей бывшей забудь, понял меня?

Увидев неопределенный кивок Филина, Басов вздохнул и вышел.

В больницу к Бучу Филин отправился вместе с Попцовым сразу после утреннего развода. По пути пришлось пересказать в деталях ночную историю с Леной – Попцов был поражен не меньше Филина. И тоже не мог подсказать ни одной адекватной версии, кто бы мог за этим стоять.

Буч выглядел паршиво. Из вены торчала игла, через которую поступал питательный раствор из капельницы. Верхняя часть головы Буча была покрыта толстым слоем бинтов, сквозь которые в нескольких местах проступали пятна крови. По словам врача, Бучу пришлось просверлить пару дырок в черепной коробке, чтобы он не умер от кровоизлияния в мозг. Буч лежал, больше похожий на овощ, чем на бойкого наркоторговца, слабо моргал и говорил тихо и нечленораздельно.

– Буч, тебя нашли во дворе, напротив твоего подъезда, – говорил Филин. – Соседи сказали, что перед этим ты там с кем-то ругался. Помнишь?

– Нет.

– У тебя амнезия? – хмыкнул Попцов. – Как в мексиканском сериале или что?

– Нет. Но я этого не помню…

– Буч, дело серьезное, ты чуть копыта не отбросил, – давил Филин. – Давай, шевели мозгами. Теми, которые остались. Кто это был?

– Не знаю.

– Черт… Хорошо, зайдем с другой стороны. Это был какой-то здоровяк. Бугай. Высокий и плотный, как я понял. У кого был на тебя зуб?

– Я таких не знаю.

– Вот только не надо, Буч. Все ты знаешь. В твою амнезию я не верю. Скажи, кто это был, и мы отстанем.

– У тебя проблемы, Буч, – поддержал напарника Попцов. – А мы предлагаем тебе помочь. Цени момент.

Буч закрыл глаза. Филин уже начал думать, что он отключился. Но Буч пробормотал – голос был слабым, но в нем явно слышались решительные нотки.

– Со своими проблемами я сам справляюсь.

– Э, крутой чувак, ты даже до туалета сейчас не можешь сам дойти, – поморщился Филин. – Мы тебя что, упрашивать должны? Кто это был?

– Сказал же. Я разберусь сам со своими проблемами… – и, чтобы отвязаться от докучающих оперов, Буч слабо скривился: – Позовите медсестру.

Филин и Попцов отстали от Буча далеко не сразу, но ничего добиться от него так и не получилось. По дороге в отдел Филин ворчал:

– Лежит с дырками в черепе, одной ногой в гробу, а все туда же. «Я сам разберусь»… Лучше бы его прибили на месте.

– Если он фуфло клиентам впаривает, то долго не протянет, не переживай, – утешил его Попцов. – Лех, а по поводу твоей бывшей. Что, вообще никаких мыслей?

Филин покачал головой.

– Мы с Ленкой не бывали нигде. Общих знакомых вроде бы тоже нет. С соседями она не конфликтовала, я бы знал…

– Ее не обкрадывали, не грабили – ничего?

– Вот именно. Единственный криминал, который у нее был в жизни – это та автоподстава. Помнишь материал? Блоха.

– Блоха? – Попцов нахмурился, вспоминая. – А, ну да. На разбитой «пятерке»… Я, кстати, про этого Блоху на днях что-то слышал.

Филин оцепенел.

– Что слышал? Где?

– От следаков наших. Что-то про суд.

Ничего больше Попцов вспомнить не смог. Поэтому сразу по прибытии в отдел Филин побежал к следователям. Найдя следака, который вел уголовное дело по делу Лены, Филин набросился на него с расспросами.