- -
- 100%
- +
Как-то после школы Илья, обычно направлявшийся по тропинке вдоль ржавого школьного забора прямо домой, свернул с неё в сторону и уверенно зашагал через пустырь к высившимся вдали новостройкам. Подойдя поближе к ним, он сверился с бумажкой и, уяснив, какой дом ему нужен, пошёл к нему. Набрал на домофоне номер квартиры. Хриплый и усталый мужской голос ответил из динамика:
– Кто там?
– Мне нужен папа Пети Муромцева. Мы вместе учились.
Дверь со звонким писком открылась. Илья прошёл в подъезд и вызвал лифт.
На пороге квартиры его встретил хмурый небритый мужчина – видимо, тот же, что говорил по домофону.
– Тебе чего? – спросил он недружелюбно.
– Мне нужно с вами поговорить.
Хозяин квартиры с некоторым сомнением пропустил Илью внутрь:
– Ну, проходи.
Они прошли в просторную, прилично обставленную комнату. Муромцев щёлкнул пультом, выключая висящий на стене плоский телевизор.
– Тебя как зовут?
– Илья.
– Илья, у меня не так много времени. Если что-то серьёзное, говори сразу.
– Серьёзное… – Илья на мгновение замолчал, видимо, собираясь с мыслями, потом произнес: – Видите ли… Я раньше тоже учился в школе, где сейчас учится Петя. Меня перевели потому, что я стал… умнее. Сейчас я учусь в обычной школе. Хорошо учусь. И мне кажется, я могу помочь Пете, как помог сам себе…
Муромцев посуровел.
– Илья, мне не нравится, когда кто-то что-то плохое говорит о моём сыне. Да, он не совсем такой, как все, но он хороший, и я не хочу, чтобы над ним смеялись. Зачем ты пришёл?
– Послушайте… Я не могу сказать всю правду, но я могу вылечить его. Дайте мне побыть с ним наедине несколько минут, и все. Хуже ведь не будет. Я обещаю.
– Я уже пробовал показывать его разным врачам и преподавателям, потратил кучу денег и никакого толку. Почему ты думаешь…
– Мне не нужны деньги, – перебил Илья. – Если ничего не получится, всё просто останется как есть. Если получится, я попрошу у вас одну небольшую услугу.
– Какую?
– У меня очень хорошая мама. Она умная, но у неё нет хорошего образования, чтобы найти работу. Я знаю, что вы неплохо разбираетесь в компьютерах, работаете с ними. Я хочу вас попросить дать ей несколько уроков. Просто чтобы она научилась немного пользоваться, текст набирать. То, что обычно нужно секретарю.
– Ты и правда учился в четвертой школе?
– Да.
– Я не верю. Ты не похож на умственно отсталого, – голос Муромцева дрогнул. – Скорее наоборот.
– Дайте мне несколько минут, и всё.
Муромцев потёр небритый подбородок.
– Ты обещаешь, что не напугаешь его и не сделаешь ему ничего плохого?
– Да. И никому не расскажу, что здесь был.
– Хорошо. Он в соседней комнате. Тут, – он махнул рукой. – Постарайся недолго, он быстро утомляется.
– Спасибо.
Илья встал, достал из ранца прозрачную баночку с завинчивающейся металлической крышкой и исчез за белой дверью.
С кухни вышла женщина в шёлковом халате с жар-птицами.
– Кто приходил, Серёж?
– Какой-то Петькин знакомый. Фантазёр. Сказал, что может его вылечить.
– Он уже ушёл?
– Нет, он у Петьки. Пусть попробует.
– Серёж… Ну зачем?
Дверь в комнату Пети открылась, и вышел Илья с закрытой банкой в руке.
– Ну и как?– спросил Муромцев.
– Увидите, – ответил Илья. – До свидания.
– До свидания.
– Если захотите связаться, вот мой адрес, – Илья достал из ранца заранее заготовленную бумажку и пошел к выходу.
Муромцев, не глядя, взял её и открыл дверь в комнату сына. Петя сидел на диване с задумчивым видом и тихо улыбался.
– Сынок, – произнёс он, – с тобой всё в порядке?
– Папа, – ответил Петя, вздрогнув. – А где у нас ближайший зоопарк?
– Зоопарк? – Муромцев удивился, причём больше не вопросу, а тому, что его сын впервые в жизни говорит, как нормальный человек, и даже смотрит на него таким здоровым весёлым взглядом, которого раньше у него никогда не было. – А зачем тебе зоопарк?
– Я никогда слона не видел. Только на картинке, в школе. Я хочу посмотреть.
– Посмотришь. Конечно… Съездим.
Муромцев ещё не верил в это до конца, но понимал – что-то произошло. Он хотел ещё поговорить с тем странным мальчиком, который только что приходил, но его уже не было.
IX
Прошла уже пара месяцев с тех пор, как Илья вытаскивал рыгаликов из Веры. Она сидела в своей комнате, на кровати, и читала самоучитель английского языка, потихоньку бормоча себе под нос иностранные слова. Вокруг лежали стопки газет с объявлениями о работе. Раздался звонок в дверь. Вера по привычке нахмурилась и пошла открывать.
На пороге стоял крепкий черноволосый мужчина с большой квадратной коробкой в руках.
– Я правильно пришёл? Илья Голубев здесь живет?
– Дда… – Вера немного оторопела. – Но он в школе.
– А вы – мама его? Я вас такой и представлял. Можно, я коробку занесу?
– Конечно. А что это?
– Монитор. Вас как зовут?
– Вера.
– Очень приятно. А меня Сергей. Сейчас, я остальное притащу.
И он помчался куда-то вниз, нелепо сбегая по лестнице через две ступеньки. Вера подозрительно осмотрела коробку, хмыкнула и прочитала надписи: “Handle with care”, “Made in Hungary”, “17 inches color LCD monitor”. Все слова, кроме «LCD», были знакомы по самоучителю. Тем временем Сергей вернулся ещё с тремя коробками.
– Это что? Зачем? – всё ещё не понимала Вера.
– Это вам, – ответил Сергей. – И Илье. Он мне очень помог, и я хочу, как могу, отблагодарить его.
– Ничего не понимаю. Проходите. Чай пойду поставлю.
Когда она вернулась в комнату, на столе стоял компьютер, и Сергей возился сзади системного блока, втыкая какие-то провода.
– Пойдёмте на кухню, – сказала она. – Объясните мне, что к чему.
Они сели за стол, Вера разлила заварку и воду, пододвинула к Сергею сахарницу.
– Кладите, сколько надо. Так что всё-таки случилось?
Муромцев улыбался, но немного нервничал, и руки его дрожали, пока он пытался насыпать в чашку сахар.
– Вера… У меня есть сын, Пётр. Он с рождения был не совсем здоров… Понимаете?
– Как Илья?
– Да, наверно. Я не видел Илью раньше, до того, как… Илья пришёл ко мне и сказал, что вылечит Петю.
– Так… – Вера почувствовала, что волнуется. – И вылечил?
– Да! Я не знаю, как, но это случилось. И не хочу знать. Но Петя… Он до этого даже говорить как следует не мог. Всё время сидел, смотрел в стену, жевал что-то. А сейчас… Он разговаривает со мной, как взрослый человек. Он смотрит фильмы и всё понимает. Он даже книги стал читать. Стал интересоваться экономикой. Всё расспрашивает меня про актив и пассив, про баланс и аудит… Я до сих пор не могу поверить…
– Я очень рада за вас, – сказал Вера. – Но немного боюсь за Илью. Вы никому не рассказывали об этом?
– Нет, что вы! – Муромцев немного смутился. – Знаю только я и жена. И, если вы не хотите, чтобы я кому-то сказал о способностях вашего сына, я…
– Пожалуйста, – сказала Вера. – Я очень боюсь за него.
– Хорошо. Конечно. Он просил меня помочь вам научиться работать на компьютере. Но, понимаете… Я бизнесмен, у меня не так много времени… Я принес вам компьютер и необходимую литературу. Всё это ваше. Если нужна ещё какая-то помощь, я готов её оказать. Может быть, вам нужны деньги? У меня есть…
– Сергей, прекратите, – оборвала его Вера. – Илья, конечно, сделал правильно, что помог вашему сыну, но я не могу принять от вас помощи. Это нехорошо…
Тут Вера запнулась.
– А сколько примерно стоит этот компьютер?
– Он не самый современный, но для простых вещей хватит.
– Сколько?
– Долларов 800.
– Я отдам вам деньги, когда смогу… Если смогу… Он мне, пожалуй, действительно пригодится, но я не хочу чувствовать себя обязанной кому-то.
Муромцев стукнул пустой чашкой по столу.
– Вера, вы не понимаете. То, что сделал Илья, нельзя измерить никакими деньгами. Он вернул мне сына, которого, я думал, у меня никогда не будет.
– Послушайте, я же вас совсем не знаю. Я не могу принимать такие подарки.
– Вера, не усложняйте. Я женат, у меня всё есть, что мне нужно – деньги, жильё, бизнес, а теперь даже прекрасный сын. Что бы я вам ни сделал, все равно я останусь обязан вам и Илье. Так что давайте простим друг другу всякие долги и останемся друзьями.
Вера посмотрела Муромцеву в глаза. Глаза были серыми, добрыми и немного усталыми. В их уголках, возле носа, налились прозрачные капельки.
– Хорошо, Сергей. Будем друзьями, – произнесла она. – У вас есть ещё немного времени?
– Где-то час.
– Покажите мне, пожалуйста, как всё это включается. С остальным, думаю, разберусь.
X
Шло лето. Илья, несмотря на протесты матери, бегал помогать слесарям в автосервис, за что ему иногда перепадало немного денег. Вера продолжала работать посудомойкой и самосовершенствоваться. Стояла жуткая засуха, от которой земля трескалась, осыпалась и превращалась в сухую пыль. Листья и травинки, прежде ярко-зелёные, пожухли. Мелкие зверьки и насекомые расползлись по своим прохладным норкам, а Вера наконец-то решилась позвонить по одному из объявлений. Её выслушали, задали пару вопросов и пригласили на собеседование.
Вера надела свою лучшую шёлковую блузку, серую отглаженную юбку с запахом, заколола волосы в аккуратную прическу и в сильном волнении отправилась на встречу.
Охранник банка оглядел её с головы до пят и спросил, к кому она. Вера ответила, что ей назначено собеседование в комнате 501. Охранник проверил запись в своём журнале и пропустил, объяснив, куда надо идти. Вера поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж и, подойдя к массивной деревянной двери с номером 501, тихо постучала. Сердце бешено колотилось, и непреодолимо сильным было желание уйти, но спокойный уверенный голос из-за двери произнес «Войдите», и все колебания прекратились. Вера открыла дверь, крутанув золотистую ручку, и вошла.
– Присаживайтесь, – сказал мужчина, сидящий за столом. Он был вроде бы не стар, на вид лет сорок, но весь седой, а под глазами нависали тяжёлые мешки. – Это вы звонили по поводу работы секретарём?
– Да, – ответила Вера, опускаясь в кресло напротив.
– Я управляющий филиалом банка, Пономарёв Виктор Петрович. Собственно, секретарь нужен мне. В принципе, работа несложная. Небольшие поручения – кому-то позвонить, что-то отнести, следить за списком встреч и заседаний, готовить некоторые документы. Самое главное, чтобы я мог на человека полностью положиться. А с этим обычно возникают проблемы… Предыдущие две мои секретарши внезапно ушли в декретный отпуск. Поэтому я хотел бы иметь секретаршу в более солидном возрасте, которая отрожала уже своих детей и имеет время думать о работе. Вижу, что я ошибся.
– Не понимаю, – честно сказала Вера.
– У меня по телефону сложилось впечатление, что вы постарше…
– Мне 38. Я одна воспитываю сына, ему скоро будет двенадцать, и больше я никого рожать не собираюсь…
Виктор Петрович склонил голову вперед, на его губах появилась странная усмешка.
– Извините… А могу я попросить ваш паспорт?
Вера покопалась в сумочке и молча протянула паспорт Пономарёву. Тот раскрыл его, перевернул пару страниц. След усмешки исчез.
– Простите, – произнес он, возвращая паспорт. – Не сочтите за комплимент, но я бы никогда не дал вам больше двадцати пяти. Что же, это всё несколько меняет. Как я понял, «офисом» владеете?
– Да, вполне. Word, Excel, VBA немного. Быстро печатаю по-русски, примерно 300 ударов в минуту. По-английски помедленнее, но ошибок не делаю…
– Ориентируетесь в банковском деле?
– Пока слабо. Читала пару книжек. Но думаю, что при необходимости разберусь, я быстро всё схватываю.
Пономарёв встал, заложив руки за спину, отвернулся к окну, прикрытому жалюзи. Постоял так немного, потом повернулся к Вере.
– Я могу вас взять на испытательный срок. Посмотрим, удастся ли сработаться. Когда вы сможете выйти?
– Я ещё не уволилась с предыдущей работы, но, думаю, проблем с этим не будет. Я могу позвонить завтра, чтобы договориться?
– Да. Вот вам моя визитка…
Домой Вера просто летела. По дороге забежала в своё кафе, чтобы попрощаться с подружками и подать заявление. Купила в магазинчике возле дома небольшой торт, чтобы отметить новую работу и побаловать хоть немного Илью. «Всё у нас теперь будет по-другому», – думала она. И была права.
…Время теперь побежало быстро. Вера не успела оглянуться, как прошел испытательный срок, как она освоилась на новой работе, как заслужила доверие своего начальника и уже через полгода стала руководить кредитным отделом. Поменялась обстановка в квартире, появился телефон. Ещё через пару месяцев она почувствовала на себе внимание Пономарёва. Ещё через месяц он стал отвозить её домой. И довольно скоро, придя домой, она обратилась к Илье, который в тот момент сидел, играя, за компьютером:
– Илюш… Ты не мог бы…
– Ой, мам. Извини, что компьютер занял, – Илья сразу же вышел из игры и слез со стула.
– Да нет, я не о том… Я хочу с тобой поговорить.
Они сели на кровати друг возле друга. Вера опустила глаза.
– Понимаешь, Илья… Ты же видел Виктора Петровича?
– Твоего начальника? Да, конечно.
– Ты как думаешь, он хороший человек?
– Не знаю, мам. Наверно, да. Только больной очень…
– Я как раз об этом и хотела…
– Хорошо, мам. Я попробую.
– Спасибо.
Илья к тому времени уже прочитал несколько книг по анатомии, и прекрасно понимал, в каких органах видит у людей червячков. Да, он видел Виктора Петровича, и знал, что у него несколько маленьких червячков в мозгу, несколько в разных местах на коже, пара довольно крупных в желудке и один, большой и мясистый, в промежности, в том месте, которое в книгах называлось предстательной железой.
Илья был очень умным для своего возраста, и поэтому понял, что скоро у него появится отец. Поэтому он, в последний раз за время учебы в школе, снова применил свой дар и помог Виктору Петровичу. Он любил свою мать, доверял ей и хотел, чтобы у неё всё было хорошо.
XI
Лодка мерно плыла по реке, покачиваясь в такт монотонному скрипу уключин. Виктор Петрович грёб молча, иногда погладывая на Илью. Илья тоже молчал. Он знал, почему Пономарёв позвал его покататься на лодке и не взял с собой Веру. Он ждал этого разговора давно и был к нему готов.
А вот Пономарёв, похоже, не был. Он всё грёб и грёб, всё молчал и, кажется, не знал, с чего начать.
Илья смотрел на дальний берег, где вставал зеленый колючий забор леса, и смотрел, как скачут там серые обезьяны в смешных жёлтых шапках.
– Виктор Петрович, – вдруг заговорил он сам. – А вы любите мою маму?
– Да, Илья. Очень.
– А почему не женитесь?
Пономарев отпустил вёсла и впервые посмотрел прямо на Илью, в его глаза. Виктор Петрович заметно помолодел после того, как Илья вытащил из него рыгаликов. Исчезли мешки под глазами, кожа на лице стала свежее, морщины на лбу разгладились, и сквозь седину стали снова пробиваться чёрные волосы.
– Понимаешь, Илья… Это большая ответственность… Прежде всего я боюсь, что для тебя я чужой человек. Уживёмся ли?
Обезьяны на берегу развели костер. Илья пытался разглядеть, есть ли внутри обезьян рыгалики, но отсюда не было видно.
– Уживёмся, – ответил Илья. – Если вы нравитесь моей маме, то понравитесь и мне. Только не надо себя заставлять быть мне отцом. Будьте самим собой. Я намного взрослее, чем кажусь, и всё понимаю.
– Хорошо, Илья, – Пономарев улыбнулся. – Можно, я закурю?
– Конечно. Хотя вредно это. Рыгаликов приманивает.
– Ничего, я переживу… Я не заставляю себя быть тебе отцом. Просто если мы с твоей мамой поженимся, будем жить с тобой вместе. Хотелось бы понять, что ты за человек.
– Обычный человек, – ответил Илья.
– Да нет. То, что необычный, это точно. Но чего ты хочешь? Что тебе интересно?
Обезьяны стали драться друг с другом серебряными лопатами. Одна сбила у другой шапку, которая улетела высоко-высоко в небо, паря над лесом…
– Виктор Петрович, а может, поплывем к берегу? – сказал Илья. – Что-то меня укачивает. Нехорошо.
– Конечно, – Пономарев снова взялся за весла. – Но всё-таки – что тебя увлекает?
– Не знаю. Наверно, я хочу помогать людям. Только не знаю, как. Может, лечить?
– Ну что же, это тоже неплохо. Я видел, ты книжки медицинские читаешь… А для себя? Чего ты хочешь для себя?
– Не знаю, – ответил Илья. – Наверно, надо много в жизни увидеть, чтобы это понять. Я ещё мало что видел…
Илья снова посмотрел на удаляющийся берег. Обезьяны куда-то исчезли.
– Да, ты прав, – сказал Пономарев. – У тебя ещё вся жизнь впереди.
Лодка причалила к берегу, и он помог Илье вылезти.
XII
10/10/2007 Я решил начать писать этот дневник потому, что мне не с кем поделиться моими мыслями и переживаниями. Моя способность видеть рыгаликов в других людях угнетает меня. Мне очень хотелось бы с кем-нибудь этим поделиться, но я думаю, что меня посчитают ненормальным. Пару дней назад на лабораторных занятиях я поймал одного из рыгаликов, положил на стекло микроскопа и предложил Рите, которая сидела рядом, посмотреть. Она долго наводила резкость, чуть не раздавила предметное стекло и обругала меня за глупые шутки, потому что ничего там не увидела. Почему никто, кроме меня, не видит их? Меня это беспокоит. А ещё мне очень хочется вытащить у Риты из головы одного рыгалика, который там сидит, возле самого лба, словно дразнит меня. Но я очень боюсь себя выдать.
Как-то на лекции я не выдержал и громко расхохотался от того, что в носу у профессора увидел большого яркого рыгалика. Он свисал с самого кончика носа и болтался, когда профессор поворачивал голову или что-то говорил. Это было ужасно уморительное зрелище, и я рассмеялся. Вся аудитория смотрела на меня, как на идиота. Должно быть, профессор в тот момент рассказывал что-то серьёзное. Я не знаю. Я его не слушал.
Вообще занятия меня утомляют. Зачем учить все эти латинские названия болезней, бесконечные путаные симптомы и методы лечения, если всё дело просто в рыгаликах? С другой стороны, что я знаю о них? Я до сих пор не знаю даже, откуда они берутся, да и есть ли они на самом деле?
…
02/12/2007 Получил письмо от матери – обычное, бумажное письмо в конверте. Удивился. Вроде бы всё у них с отчимом хорошо. Она пишет, что они думают, не завести ли им ещё ребенка. Меня это пугает. Все-таки матери уже сорок пять, хотя она совершенно не меняется с годами и выглядит, по-моему, лучше некоторых моих однокурсниц. Кстати, мама опять спрашивала, не завёл ли я себе кого-нибудь. Как я могу «кого-то завести», если никому не доверяю? Мне кажется, все считают меня ненормальным. Наверно, я и правда немного странно себя веду, но как можно спокойно говорить с человеком, у которого в голове копошится десяток червей?
Хотел ответить матери на письмо, но оно куда-то исчезло. Вроде бы клал в тумбочку, а когда вернулся, его не было. Не хочу думать на соседа, он вряд ли стал бы лазить по моим вещам. Нормальный парень, хотя долго не протянет с таким количеством рыгаликов. Наверно, письмо какой-нибудь зверёк утащил ночью. Я слышал, как маленькие ножки топали.
…
03/04/2009 На практических занятиях на меня опять накричал профессор, сильнее, чем в прошлый раз. Он спросил, в чём, по моему мнению, причина смерти человека, который лежит передо мной. Я сказал, что он совершенно здоров. Он закричал, что я не имею никакого уважения к смерти. Но он ведь и правда был здоров, в нём не было ни одного рыгалика. В отличие от профессора, который сплошь ими набит, как макаронами.
Начинаю сомневаться, правильно ли я сделал, что пошел в медицину. Что я смогу сделать, если мне всё равно никто не поверит?
…
11/05/2009 Увидел во лбу у Риты уже двух рыгаликов. Мне стало её жалко. Подошел к ней и попросил закрыть глаза, чтобы я мог кое-что сделать. Обозвала меня дураком и убежала. Сама дура. Больше и не буду пытаться. Пусть хоть совсем её сожрут.
…
23/10/2009 Положил одного червяка в банку, долго рассматривал. У них, похоже, много-много маленьких ртов по бокам. Должно быть, они что-то ими поглощают. Раз так, должны быть вещества для них вредные и полезные. Стал пробовать бросать в банку разную дрянь, начиная от лекарств и ядов, кончая солью, хлебными крошками и шоколадом. Никакого интереса ни к чему не заметил.
…
25/10/2009 Ночью на меня свалилась крыса. Закричал, скинул с кровати. Проснулся сосед, спросил что случилось. Я рассказал про крысу. Он обозвал меня психом. Утром, когда проснулся, его в комнате не было. Может, он мне приснился?
…
01/11/2009 Не знаю, что на меня нашло, но, проходя мимо церковной лавки, остановился и купил немного ладана. Мне повезло. Как только я бросил небольшой комочек в банку с червяком, он сразу отодвинулся к краю и всё ползал вокруг, боясь приблизиться. Наверно, ему не нравится запах. Надо будет использовать.
…
06/07/2010 Проходя практику в больнице, обнаружил, что больные довольно сильно доверяют врачам. У женщины, которую осматривал, заметил рыгалика в правой груди. Незаметно выманил и вытащил, убрал в пузырек из-под витаминов. Она не обратила внимания. Так нашёл способ помогать людям, не выдавая себя. Конечно, при насморке так рисковать не стоит, но если у человека что-то серьезное, то почему не помочь?
…
11/10/2010 Звонила мать. Говорит, обеспокоена развитием сестрёнки. Ей уже два годика, а она совсем не говорит. Просила приехать, посмотреть. Посмотрю, когда снова буду дома.
…
11/04/2011 Сделал смесь на основе ладана, которая почти не пахнет, но всё так же отпугивает червей. Если намазаться, они не пытаются нападать. Проверил на практике.
…
31/08/2011 Вернулся из дома. Впечатления остались хорошие. Живут прекрасно. Отчим перестраивает коттедж. Нашу бывшую с мамой квартиру отремонтировали для меня. Мама всё переживает, что у меня никого нет. Может, она и права. Когда обустроюсь после института, надо будет подумать и об этом. Скорей бы уж закончилась эта учёба. Надоели безумные тупые профессора, самодовольные сокурсники, латынь и черви. Хочу домой. А, да – посмотрел сестрёнку. Ничего серьезного. Вынул десяток рыгаликов из головы и позвоночника. Уже вовсю говорит и даже пытается читать. Забавная.
…
01/02/2012 Ужасный день. Чуть не подрался с профессором. Он рассказывал о симптомах какой-то болезни, название я прослушал. Я сказал, что по таким симптомам можно поставить любой диагноз. Он возразил, что есть такой фактор, как опыт врача. Я сказал, что тогда симптомы вообще не нужны, можно сразу лечить. Он сказал, что ему стыдно за такого ученика, как я. Я не вытерпел и полез на него с кулаками. Удержали. Остаток лекции профессор брезгливо на меня косился и свирепо махал хвостом. Ненавижу его.
…
10/06/2012 Наконец-то свободен! Еду домой, в родной город. Говорят, возьмут врачом в местную больницу. Это то, что нужно. Наконец-то я развернусь…
XIII
Илья устало шёл по коридору больницы в сторону своего кабинета. Лампы дневного света на потолке моргали, раздражая глаза, но почти не давая света, поскольку работающих осталось штук пять на весь коридор. Здесь постоянно стояла жуткая вонь, которую Илья про себя называл ароматом медвежьей мочи. Стены, выкрашенные в светло-коричневый цвет с примесью зелени, покрылись трещинками, напоминающими паутину. Казалось, чихни кто-нибудь из больных чуть громче, и штукатурка просто осыпется… Илья толкнул рукой облезлую грязно-белую дверь и вошёл в кабинет.
Слева за столом сидела очкастая старушка-медсестра, Елена Павловна, с вечно поджатыми губами и ужасно морщинистым лицом, по которому ползали прозрачные зелёные черви. Перед столом сидела болезненного вида девушка, пациентка, видимо, появившаяся здесь, пока Илья отходил в туалет.
Илья сел на свое место – кожаный стул справа – и спросил:
– На что жалуетесь?
Девушка открыла рот, но Елена Павловна, что-то строчившая в карточке, не дала ей сказать:
– Да я уже посмотрела, Илья Евгеньевич. ОРЗ. Сейчас рецепт выпишу.
Илья мысленно напрягся. Его зрение за прошедшие годы обострилось, и он, едва войдя, уже увидел огромное количество червей в лёгких девушки.
– Елена Павловна …– произнес он тихо. – Напишите, пожалуйста, ей направление на флюорографию.
Елена Павловна резко, со стуком, положила ручку на стол и подняла взгляд, увеличенный стёклами очков, на Илью:
– Илья Евгеньевич! Простите, но я её осмотрела. У неё всё в порядке. Хрипов нет.
Илья вздохнул:
– Вам жалко, Елена Павловна? Черкните бумажку.
– Вы её даже не смотрели!
Илья устал спорить с сестрой. Он знал, что она просто старая чокнутая стерва, привыкшая всем перечить, но страх выдать себя всегда брал верх.