Приключения в стране бизонов
- -
- 100%
- +
В начале зимы его шерсть бывает блестящего черного цвета, летом буреет, потом делается цвета перца с солью, потом совсем какой-то бесцветной и, наконец, летом вылезает совсем. Грива всегда темнее остальной шерсти и довершает страшный облик бизона. Она состоит из двух элементов: во-первых, из грубого, жесткого, длинного волоса и, во-вторых, из тонкой, мягкой подшерстки, которая считается лучше мериносовой.
До появления в Америке европейцев бизоны водились там в бесчисленном количестве, но потом, вследствие бесшабашной охоты, численность их значительно уменьшилась, и в настоящее время их уже остается так мало, что скоро, кажется, они исчезнут вовсе.
Большими стадами они теперь встречаются только на полосе земли между Скалистыми горами и рекой Миссисипи, и то только не ниже слияния ее с Миссури. В Мексике они уже почти истреблены, но в Техасе еще попадаются близ верховьев Рио-Бразо и Рио-Колорадо. Бизоны часто кочуют с места на место в поисках новых пастбищ и во время этих перемещений несутся вперед всем стадом, подобно урагану или лавине, не разбирая дорог и усеивая весь путь трупами своих же товарищей, разбившихся о встреченные преграды.
В самом начале, как только открылась Тихоокеанская железная дорога, целые поезда застревали, врезавшись в стадо бизонов, которых ничем нельзя было согнать с полотна. Машинист направлял на них паровоз, снабженный специальным приспособлением для их отгона; ошпаривал паром; пассажиры расстреливали их из ружей, из револьверов. Но бизоны не сходили с дороги, а все напирали и напирали, так что поезд не мог продвигаться, окруженный грудами раздавленных и убитых животных.
Охотятся на бизона из-за его мяса, которое очень вкусно и напоминает самую лучшую говядину, но с прелестным ароматом дичины, а также из-за шкуры, которая продается от 75 до 100 франков и прекрасно служит путешественникам, заменяя и матрас, и одеяло, и непромокаемый плащ.
Охота на них довольно опасна… Но не будем забегать вперед, а вернемся к нашим друзьям, которых обрадовало известие:
– Бизоны близко!
Прискакали и другие разведчики с подобным же известием. Батист немедленно выстроил охотников в боевой порядок. Были осмотрены ружья, сбруя. И отряд двинулся к кургану, откуда была видна вся равнина, а при фуре и телегах осталось лишь несколько человек для охраны, которых предполагалось сменить на следующий день.
С вершины кургана охотники увидели стадо бизонов, остановившееся на отдых в высокой траве. Одни паслись, другие резвились, иные лежали и жевали жвачку.
Их было больше полутысячи. Андрэ, Фрикэ, даже американец при всей свой флегме, закричали «ура».
Всадники спустились с кургана настолько осторожно, что даже не растревожили бизонов, которые подпускают к себе обыкновенно не ближе, чем на километр.
Но вдруг стадо что-то почуяло. Быки глухо замычали, бизоны шумно вскочили и, тесня друг друга, помчались прочь бешеным галопом.
Раздался военный клич вождя – и цивилизованные индейцы разом превратились в первобытных дикарей. Их раздразнил вид любимой дичи.
Лошади понеслись за бизонами, образовав огромное римское V, постепенно охватывающее стадо. Испуганные бизоны мчались все быстрее, плотно прижавшись друг к другу, так что и пушка не могла бы разбить эту плотную фалангу.
Андрэ и Фрикэ с увлечением отдались бешеной скачке и почти не управляли лошадьми. Умные животные сами старались избежать неровностей почвы, истоптанной бизоньими копытами.
Постепенно всадники догоняли животных, которые, по всей видимости, и не думали защищаться.
– Monsieur Андрэ, – крикнул на скащг Фрикэ, – на бизонов возвели напраслину. Вон как они удирают! Только и видны зады да задранные хвосты. Что-то не похоже, чтобы они встречали врага грудью.
– Погоди. Дай им выдохнуться. Тогда они себя покажут. Только предупреждаю – при нападении бизона предоставь своей лошади полную свободу. Она лучше тебя сумеет отделаться от него.
– Понимаю, monsieur Андрэ.
Порядок преследования изменился, как только бизоны начали обнаруживать признаки усталости. Теперь каждый охотник определил себе жертву и старался отогнать своего бизона от стада. С этой целью индейцы с безрассудной отвагой подскакивали к стаду и выгоняли бизонов хлыстами, но не стреляли, ожидая, когда те кинутся врассыпную. Когда, получив удар хлыстом, бизон бросался на охотника, лошадь ловко увертывалась и скакала прочь, увлекая его за собой. Но лишь на короткое время. И если охотник за эти мгновения не успевал отрезать ему путь, бизон возвращался к стаду.
Многие бизоны уже начинали приходить в ярость. Исчезал страх, внушаемый даже самым свирепым зверям близостью человека. Они останавливались, запыхавшись, и отделялись от стада.
Фрикэ понял, что уже скоро можно будет стрелять. Он придержал коня и поехал сперва рысцой, потом шагом, а затем и вовсе остановился.
Он взял винтовку Гринера калибра 8, осмотрел ее и было совсем уже приготовился к новой скачке, как вдруг услышал крики и выстрелы. Фрикэ поднял голову – охотники находились в двухстах шагах от него. Сквозь их ряды прорвался огромный бык, раненный в круп и потому особенно свирепый. Увидев Фрикэ, он понесся прямо на него.
Фрикэ стоял спокойно, точно конная статуя.
Бизон приближался как вихрь.
– Это мой, – сказал юноша. – Я сейчас его угощу. Стоять! – крикнул он лошади, которая хотела отвернуть.
Не желая упускать случая, Фрикэ набросил ей на голову небольшую попонку, находившуюся впереди седла. Переставшая видеть лошадь стала, ее била дрожь.
Бизон был в сорока шагах.
Фрикэ прицелился и подпустил его еще ближе.
– Ву God! – вскричал американец. – Он целится в голову! Да ведь бизон разорвет его! Разве пробьешь бизоний череп пулей?
Бизон был уже только в двадцати шагах.
Белый дымок заклубился из дула винтовки неустрашимого юноши. Грохнул выстрел, похожий на взрыв торпеды. Бизон взвился на дыбы и опрокинулся навзничь, судорожно дрыгая всеми четырьмя ногами.
Полковник понесся к Фрикэ во всю прыть. Француз снял с глаз лошади покрывало, перезарядил винтовку и приблизился к убитому быку.
– Гип!.. Гип!.. Ура!.. – ревел изумленный полковник. – Замечательно!.. Блестяще!.. Very splendid indeed[5]!.. Молодчина, майор!
– Вот я и в новом чине, – пробормотал Фрикэ. – К вечеру, вероятно, дослужусь до полковника, если это так же трудно… Спасибо, полковник, – прибавил он вслух, – вы очень добры и любезны. Но я ведь ничего особенного не сделал.
– Ничего особенного!.. Разнесли череп бизону, свалили его, как зайца. Ничего особенного!
– Так это же не я, а винтовка Гринера и пуля «Экспресс».
– Череп раздроблен, – продолжал полковник, – мозг вылетел вон.
– Так и должно было быть. Однако и безобразен же ваш бизон, если поглядеть поближе.
– Погодите уходить. У нас обычай: всякий охотник, убивший бизона, отрезает и берет себе его хвост в виде трофея.
– Смешно, но я, пожалуй, это тоже сделаю.
– Готово, – сказал полковник, успевший вытащить нож и отрезать хвост, который и подал Фрикэ.
Оба охотника помчались догонять своих, пока оставив убитого бизона в прерии.
Вдали кипела общая свалка. Бизоны, люди перемещались в густой пыли. В один общий гул слились крики охотников, яростный рев и стоны животных и выстрелы, из винчестеров. Сквозь облако, окутавшее поле битвы, сверкали огни выстрелов, свистели пули. В некоторых местах образовались целые груды битого мяса. Временами сквозь этот гул прорывались особенно громкие выстрелы: это давали себя знать винтовки французов.
Много бизонов было ими убито. Много накопилось у них бизоньих хвостов. Между прочим, Андрэ сделал двойной выстрел, который привел индейцев в неистовый восторг.
Зная, что мясо коров гораздо вкуснее мяса быков, хотя шкура быка и ценится дороже, Андрэ наметил себе корову и приготовился стрелять, как вдруг на него бросился огромный бык. Андрэ оказался между ним и коровой.
Фрикэ хотел прийти другу на помощь.
– Оставь, я сам, – сказал Андрэ. – Я хочу сделать двойной выстрел. На охоте за бизонами это редко удается. Исключительный случай.
Первый выстрел свалил быка. Второй выстрел – и падает бизониха.
– Ура французам из Старого Света! – кричали запыленные, обрызганные кровью индейцы.
Но вот выстрелы и крики стали утихать. Люди и лошади утомились.
Вождь пронзительно засвистел. Индейцы собрались около него.
– На нынешний день довольно. Не следует истреблять бизонов бессмысленно. Убил сколько нужно для пропитания и будет. Мы ведь не дикари. Кончить охоту!
Глава X
После охоты. – Все становятся мясниками, – Ошибка новичка. – Что такое зеленый рог. – Практический совет старого охотника. – Колбаса прерии. – Как выделывать шкуру бизона. – Фрикэ блаженствует. – Запоздалые охотники. – Тревога не особенно впечатлительного человека. – След иноходца.
Избиение бизонов разом прекратилось.
Охотники спешились, расседлали и разнуздали коней и пустили их на траву.
Вдали по временам раздавались выстрелы: несколько охотников еще продолжало охоту. Но большинство сгруппировалось возле места, где лежало особенно много убитых бизонов.
Теперь предстояла задача: всю эту груду мяса и шкур законсервировать для будущих нужд.
Пришлось приступить к самой прозаичной работе: сдиранию шкур, разделыванию бизоньих туш на части, потрошению их и т. д. Это вовсе не так легко для человека, не привыкшего к подобной процедуре.
Таким новичком оказался Фрикэ, и он сразу же наделал множество ошибок.
Ему приходилось снимать шкуру со львов, тигров, пантер. Отчего же не выпотрошить бизона? И вот с обычной своей самоуверенностью он приступил к работе.
Вынув нож, он уселся рядом с американцем, у которого вся грудь и руки были перепачканы кровью. Янки ловко и умело потрошил бизонью тушу.
Фрикэ располосовал кожу своего бизона вдоль всего тела от нижней губы до промежности и стал ее снимать, просовывая нож между мясом и кожей.
Но что же это такое? У него ничего не выходит. Кожа не отдирается. А между тем он старается изо всех сил.
– Да ее сам черт не отдерет! – вскричал он. – Уж очень плотно она пристала.
Полковник ехидно улыбнулся, сплюнул табачный сок и продолжал быстро отрывать шкуру от мяса своего быка.
– Право не знаю, что это такое, – продолжал бормотать себе под нос парижанин. – Какие-то комки сала перекатываются на ощупь под руками. Нож скользит, шкура ползет… Легче справиться с тигром, даже с бенгальским.
– Что верно, то верно, – кротко отозвался американец. – Вот что, мистер Фрикэ, жаль портить такую прекрасную шкуру. Дайте, я сделаю за вас. А вы потом попрактикуетесь… над коровами… не так жестко.
!!!!!!!!
– Очень рад, полковник. Принимаю ваше предложение. Но все-таки мне бы не хотелось сидеть сложа руки.
– Так что ж? Вот вырежьте у моего бизона язык, горб, выпотрошите внутренности, отрежьте филе…
– Прекрасно. Я сейчас.
– Ву God! Послушайте, что вы делаете?
– Вы видите, хочу отрезать заднюю ногу. Не беспокойтесь, я знаю, где она сочленяется и все…
– Недаром здесь в пограничных районах жители любят повторять, что «зеленый рог» может умереть с голоду, стоя перед бизоньей тушей.
– «Зеленый рог»? Что это такое – «зеленый рог»?
– Так у нас называют новичков.
– Вы очень добры. Спасибо. Но покажите же мне, пожалуйста, как надо делать. Мне надоело быть «зеленым рогом».
– All right[6]! Вонзите нож между ребер, за плечом. Режьте глубоко, до хребта… внизу до груди. Обрежьте также и прочие ребра до брюха. Так. Вы очень ловки, мистер Фрикэ. Теперь возьмите мой топорик и рубите ребра в том месте, где они соединяются с хребтом.
– Да это совсем просто и легко!
– Ну вот. Теперь вам осталось только разнять обе четверти, как открывают створчатую дверь, и вынуть внутренности.
– Это очень противно, но раз нужно – я сделаю.
– Ну вот. Теперь снимите часть горба. Сделайте круглый надрез. Тащите. Так.
– А язык, знаменитый язык?
– Сделайте надрез в горле между двумя челюстями. Ухватите это лиловый кусок и подрежьте у основания.
– И это все один язык! Тут фунтов десять!
– Very well[7]! Десять фунтов. Так вот, мистер Фрикэ, как надо разделывать бизона по частям.
– А что же будет с остальным мясом?
– Это уж дело индейцев. Они сумеют приготовить его для своих нужд. Охотники берут себе только отборные части. Остатки идут в пользу волков и коршунов. Каждому нужно жить. Вот ваша шкура и готова. Мы потом ее обработаем, а покуда я вам покажу, как делать «колбасу прерий».
– Особенная колбаса?
– Yes, sir[8]. Очень тонкое блюдо. Вот, промойте эту кишку с таким аппетитным слоем жира. Вымыли? Переверните ее жиром внутрь. Теперь мелко изрубите вместе язык, горб и филе и начините смесью кишку. Если удастся достать кровь молодого теленка, то ею заполняют все промежутки; обыкновено же вместо крови употребляют просто свежую воду. Колбаса готова, только поджарить ее на угольях – и все. Раз ее отведав, вы не захотите никакого другого блюда.
– А как же выделать шкуру? Мне кажется, это будет непросто. Здесь нет никаких орудий и приспособлений для скорняжного дела.
– Индейцы умеют. Представьте, они изобрели способ, заменяющий технические приспособления. Мы будем делать, как они. Возьмите опять топорик, расколите им череп бизона. Так. Вы очень сильны и ловки. Я буду вынимать мозг, а вы пока разложите шкуру по земле мехом вниз.
Американец взял медный котелок, на треть налил его водой, бросил туда мозг и размешал так, что получилась густая каша. Этой кашей он тщательно смазал шкуру, причем растирал ее не меньше четверти часа. После этого он ее свернул, обвязал ремнем и привязал к своему седлу.
– Это все? – спросил Фрикэ.
– Не совсем. Шкуру нужно оставить свернутой на сутки, чтобы она хорошенько пропиталась смесью из мозга и воды. Послезавтра я ее промою и потом протру куском дерева, чтобы она сделалась мягкой и гибкой, как бархат. Потом я ее обкурю дымом, отчего она примет красивый светло-желтый цвет. После этого она не будет ни разлагаться, ни съеживаться, ни твердеть. Вот вам и все, мистер Фрикэ.
– Благодарю вас, полковник. Вы очень снисходительны к «зеленому рогу».
К ним подошел Андрэ, только что набросавший карандашом оригинальную картину лагеря.
– Скажи, пожалуйста, что ты тут делаешь? – спросил он Фрикэ.
– Обучаюсь скорняжному делу. Не хотите ли и вы попрактиковаться?
– Нет, я сегодня не расположен к грязной работе. Завершу свой набросок и займусь нашим оружием. В порядке ли оно? Его нужно основательно почистить. Кстати, ты доволен охотой?
– Я блаженствую! Но каковы индейцы! Охота превратила их в настоящих демонов.
– Человеку трудно освободиться от дикарского прошлого. Поскоблите любого земледельца – получится охотник. Поскоблите охотника – получится краснокожий. Взгляни вон на тех, которые только теперь возвращаются. Как они возбуждены! Как они опьянели от крови, которой забрызганы с головы до ног!
– Мне кажется, что и теперь вернулись еще далеко не все.
– И не мудрено, ведь они далеко ускакали.
Во время этого разговора полковник флегматично сидел на только что отрубленной голове бизона и жевал свою бесконечную табачную жвачку.
– Ну, а вы как себя чувствуете, полковник? – спросил его Андрэ. – Вам, я думаю, все это не в диковинку.
– Действительно, сэр, не в диковинку. Но меня одолевает тревога.
– Не может быть. Вы, такой обстрелянный? Как же это так?
– Вот именно потому, что обстрелянный, я и тревожусь.
– По поводу чего же?
– Что вы скажете о лошадях наших индейцев?
– Чудесные кони. Красивы, выносливы, резвы…
– Не в том дело. А заметили ли вы среди них хоть одного иноходца?
– Нет, не заметил.
– Я тоже не заметил, – подтвердил Фрикэ. – Вообще, если я не ошибаюсь, индейцы избегают иноходцев. Походка эта очень удобна и приятна для всадника, но утомительна для коня, который часто спотыкается.
– Все это правда. На десять тысяч краснокожих едва ли у двоих найдется такая лошадь.
– Так что же, в конце концов?
– А то, что я сегодня пересек следы коня-иноходца. Следы свежие, не старше двух дней.
– Что же из этого следует?
– Что если не у двоих, то по крайней мере у одного индейца есть иноходец.
– Это для меня несомненно, раз вы сами видели следы.
– Господа, я полагаю, вы заметили, что я не из особо впечатлительных людей. Всякие видал я виды и никогда не волновался.
– Мы знаем. Но к чему вы говорите все это?
– К тому, что лучше нам повстречать самого черта с рогами, чем владельца этой проклятой лошади. Вы, кажется, думаете, что здесь в прерии все спокойно и безопасно. Дай Бог, чтобы вы были правы, и дай Бог, чтобы этот человек был от нас как можно дальше.
Глава XI
День на день не приходится. – Странное исчезновение бизонов. – Фрикэ, оставшись один в прерии, предается своим думам. – Неприятный сюрприз. – Лошадь и всадник на земле. – Короткая, но решительная борьба. – Четверо ступивших на тропу войны. – Пойман на лассо. – Тайна не разъясняется. – Что это: восстание индейцев или случай разбоя? – Три пленника. – Белый сниматель скальпов!.. – Кровавый Череп!..
Следующий день весь ушел на выделку бизоньих шкур и на заготовку впрок мяса, которого навялены были целые груды. Из арьергарда были привезены телеги, на которые и погрузили приготовленные туши.
На третий день самодеятельные мясники снова превратились в охотников, вскочили на коней и рассыпались по прерии.
Но, должно быть, эта первая гекатомба[9] основательно напугала бизонов: они бесследно исчезли.
Обычно так не бывает.
Как правило, стоит только прекратить преследования, как бизоны тоже останавливаются, вероятно не желая уходить с пастбища, где растет их любимая трава.
Значит, теперь случилось что-то особенное. Что же предпринять? Индейцы собрались на совет, на который пригласили, конечно, и троих белых охотников. Решили разбиться на несколько отдельных групп, ехать вперед веером и охотиться каждой группе самостоятельно, не взаимодействуя с остальными.
В прежние времена это было бы очень рискованно, потому что индейцы находились между собой в постоянной войне, но теперь они друг с другом уже не воевали. От прежнего числа их осталась едва десятая часть: истребляемые белыми, они сплотились, чтобы хоть как-нибудь защититься от их напора, но совершенно безуспешно…
Прилив рос, рос, надвигался и смывал их…
Андрэ, Фрикэ и полковник вошли в состав отряда, поступившего под начальство Блэза, и по команде Батиста все отряды отправились в прерию.
Мы будем, конечно, следить за тем отрядом, в котором находятся наши путешественники.
Они скакали, напряженно вглядываясь вдаль. Андрэ не отнимал от глаз бинокля и очень сердился, что бизонов все не было видно. Фрикэ шутил и балагурил по поводу досадной неудачи, а американец был еще сумрачнее обыкновенного, он хмурился и в поисках бизонов не участвовал.
Прошла половина дня в безрезультатной скачке по прерии. Все заскучали и устали. Всем захотелось отдохнуть. Блэз распорядился сделать привал. Неудачливые охотники чувствовали хороший аппетит и с жадностью напустились на вкусное, сочное бизонье мясо, а лошади тем временем ели бизонью траву.
В связи с исчезновением бизонов Блэз предложил отряду рассыпаться поодиночке цепью и искать бизонов. Конечно, и остальные группы проделают то же самое, и таким образом удастся быстрее отыскать бизонов. Первый, кто их увидит, оповестит остальных выстрелом и остановится. К нему поспешат соседи справа и слева, в свою очередь тоже выстрелами известив своих соседей, и в результате все соединятся и возобновят охоту.
Прошли часы, много часов, а бизонов не было. Фрикэ, оставшись один между Андрэ и полковником, удалившимися от него каждый на километр, заскучал. Он не привык так долго отыскивать дичь, до сих пор она всегда шла к нему сама. Поэтому он стал браниться и вспоминать всех чертей, не переставая однако при этом зорко вглядываться вдаль.
– Все шло как по маслу, и вдруг это непонятное исчезновение бизонов! Мне это не нравится. У меня какое-то предчувствие. Тем более, что и наш полковник пришел в расстройство. Его смутили следы иноходца. Что бы это значило? Своей биографии он нам не рассказывал, но ведь нетрудно догадаться, что у него было в жизни по крайней мере 999 приключений… Однако трава становится выше и выше и почти совсем покрывает мою лошадь, волнуясь от ветра, точно море…
Вдруг лошадь Фрикэ заржала.
– Ты поешь? Что это тебе вдруг вздумалось? Дичь почуяла или, быть может, других охотников? Какой я глупец! Если бы другие охотники были поблизости, я разглядел хотя бы всадников. Что же это она ржет, в самом деле?
Фрикэ бросил поводья и хотел схватиться за винтовку, но не успел: стремительно перелетев через голову падающей лошади, он растянулся на траве.
– Гром и молния! – вскричал он в бешенстве, стараясь встать, но почувствовал, что сзади его схватили чьи-то грубые руки и крепко держат.
При маленьком росте и несколько тщедушной фигуре Фрикэ обладал громадной силой. Одним движением он стряхнул с себя тех, кто его держал. Быстро выпрямившись, он увидел перед собой индейца и треснул его кулаком в самую середину лица.
– Вот тебе, старая обезьяна!
Дикарь упал. Но парижанина обхватили сзади две другие руки и сжались узлом на его груди. Из травы выскочил еще один индеец и занял место упавшего.
Не имея возможности защищаться оружием, Фрикэ нагнулся, вцепился зубами в большой палец обхватившего его индейца и раздавил, словно щипцами.
Дикарь взвыл от боли и выпустил Фрикэ. Третьего нападающего парижанин свалил ударом ноги в живот.
– Засада!.. Ловушка!.. Что вам надо? Вы, должно быть, ошиблись, принимаете меня за другого. Прочь, или я вас уничтожу.
Фрикэ бросился к своей лошади, лежавшей в траве. Но та вскочила и ускакала в безумном испуге.
– Хорош же я теперь, – сказал он.
Между тем индейцы оправились и с коротким хриплым криком бросились на парижанина. Тот отступил на два шага и приготовился отразить удар. Борьба была не безнадежна, тем более что индейцы не пускали в ход ни топор, ни нож, которыми были вооружены. Очевидно, они хотели взять Фрикэ живым.
Вдруг позади него что-то прошуршало по стеблям травы. Он обернулся и увидел длинный ремень, который скользнул по траве и быстро исчез, выдернутый невидимой рукой. Очевидно, то было лассо, которое и повалило лошадь. Индейцы несколько секунд пробыли в нерешительности. В траве опять послышался крик.
Фрикэ хотел броситься вперед, но почувствовал себя крепко стянутым на уровне локтей. Он больше не мог двигать руками. Лассо стянуло его мертвой петлей.
Подошли три индейца, которых он только что огрел. Они молча связали его по рукам и по ногам, а рот стянули ремнем из бизоньей кожи. Фрикэ рассматривал их не столько с тревогой, сколько с любопытством.
Это были оборванцы, одетые в европейские лохмотья, как и те индейцы, которых охотники ранее повстречали в прерии. Лица у них были разукрашены красной краской в знак войны.
Вновь прозвучал сигнал. Зашуршала и раздвинулась трава, и показались четыре великолепных луговых коня, или мустанга. Они примчались с разных сторон и остановились, принюхиваясь: они чуяли чужих, их запах.
Фрикэ взвалили на одну из лошадей, как мешок, и крепко привязали, потом четыре индейца вскочили в седла и поскакали, очевидно, знакомой дорогой.
Кто были эти индейцы? Почему они напали на Фрикэ? Между индейцами и белыми заключен мир. Как же объяснить их действия? Возможно, это просто разбойники.
Но парижанин помнил, как заволновался полковник Билль, увидев след иноходца, и как пожелал себе и друзьям избежать встречи с владельцем этого коня. Тут была какая-то тайна, известная одному полковнику.
Увы! – скоро она сделалась известной и Фрикэ.
Трудная и долгая езда продолжалась часа три, после чего всадники остановились у довольно широкой реки, делавшей в этом месте большую круглую петлю. Они сошли с коней, развязали пленника, освободили ему рот и дали поесть, а сами сели на землю в стороне, как будто даже и не обращая на него внимания.
К своему удивлению, Фрикэ насчитал около себя целых шестьдесят краснокожих с раскрашенными лицами и вооруженных с ног до головы. По их размалеванным маскам невозможно было догадаться, как они намереваются поступить с пленником. Лошади их были пущены в траву, но не расседланы. Очевидно, тут делался лишь небольшой привал для отдыха.
Вдруг эти бесстрастные люди разом испустили радостный крик. Послышался быстрый топот лошадиных копыт, и появился отряд индейцев человек в двенадцать.