С Красным Крестом

Все это, может быть, не представляет для вас особенного интереса; но на путешественника, могу вас уверить, странное впечатление производят эти остовы городов.

Возвращаюсь к любимцу, к Аддис-Абебе, расцветающему городу, имя которого на туземном языке значит «Новый Цветок».

Я затрудняюсь определить точно количество его населения: в нем может быть десять тысяч, а может быть и пятнадцать тысяч жителей… Как знать? Масса прибывающих отовсюду и возвращающихся: короли, губернаторы, посланники, купцы, караванщики. Весь этот народ составляет пеструю, странную, впрочем, очень живописную толпу, но оседлых жителей в ней мало.

Таким образом, «Новый Цветок», несмотря на свой титул столицы, едва заслуживает имя города. Это просто множество круглых хижин из камня, цементированного грязью, и покрытых коническими крышами из соломы, напоминающими стоги.

Каждый строится, где ему вздумается. Материалы находятся на месте. Об архитектуре, симметрии, планировке нет и речи. Нет ни дорог, ни улиц, ни бульваров, ни даже тропинок. Все скучено как попало. Точно дети настроили домиков, так это все наивно, дико, первобытно.

Среди этой беспорядочной массы хижин возвышается монументальное, подавляющее своей громадностью здание императорского дворца, или Гэби.

Издали виден один только Гэби. Это холм над кротовыми кучками, кедр над лесом карликовых деревьев, собор, господствующий над маленькими домиками скромного провинциального городка и уничтожающий их. Собственно говоря, столица – это Гэби, точно так же как император – вся нация.

Этот дворец, обнесенный несколькими оградами из камня, слепленного глиной, состоит из нескольких домов, среди которого выше всех поднимается Эльфин, где именно живет сам негус и императрица Таиту.

Эльфин, имеющий до пятнадцати метров в высоту, выстроен в арабском стиле: стены выбелены известкой, крыша покрыта красной черепицей с блестящим цинковым бордюром, двери, окна, балконы и наружные лестницы выкрашены в яркие краски: зеленую, синюю, желтую и красную. Это очень весело, кокетливо, но не изящно.

Кроме того, есть еще саганет, или башня, на которой помещаются часы, и адерахе, главная столовая – огромное восьмиугольное здание, обнесенное крытой галереей. Не следует забывать также гусду, или таможню. Это здание очень важное, если не по своей архитектуре, то по своему назначению.

Когда прибывает караван, он тотчас отправляется в таможню, и Его Величество сам производит таможенный осмотр. Может быть, это еще одно доказательство ума государя, в стране которого, как и на всем востоке, господствует бакшиш.

Итак, Его Величество собирает с купцов пошлину и деньгами, и натурой. Он оценивает товары по своему усмотрению, довольно справедливо, получает товары и велит перенести в свои склады.

Я полюбопытствовала посетить этот склад и вышла из него в восторге от неразборчивости негуса. В складе масса часов, которые не ходят, ружей без дул и дул без ружей, ковров, среди которых устроили себе гнезда крысы и мыши, заступов без рукояток и рукояток без заступов, сапог со шпорами, множество банок с красками и кистей толстых, как метлы – здесь красят все, что только возможно; целый ассортимент музыкальных струнных и медных инструментов, к счастью, немых за недостатком виртуозов. Всюду валяется разрозненная сбруя, железо различного происхождения и вида, орудия, назначение которых никому не известно, ящики с выбитым дном, из которых содержимое вываливается…

Все это перемешано, перепутано так, что составляет самый невообразимый хаос, не поддающийся описанию.

Я, само собой разумеется, живу в Гэби со своими слугами, телохранителями и прислуживающими мне женщинами; здесь же находится моя конюшня и все прочее.

Да, ваша Фрикетта теперь особа! Боже, сколько слуг, и как они плохо прислуживают! Чаще всего их и не дозовешься.

Абиссинский слуга – это существо совершенно особенного рода. Он честен, предупредителен, предан господину и заботится об его удобствах. Но здесь существует настоящая иерархия: хозяин приказывает дворецкому, этот передает приказание своему первому подчиненному, который в свою очередь передает его своему подчиненному и так далее; так что в результате ничего не делается, и ничего не добьешься.

Мне однако удалось найти себе несколько слуг из пленных итальянцев, которые служат мне по-европейски. Вначале Барка смотрел на них косо и старался подставить им ногу. Мой кабил очень упорен в своей ненависти, и я боялась, как бы не произошло кровавого столкновения. И не я одна боялась за этих несчастных бедняков, когда их толпой привели в город, население которого страшно возбуждено, с одной стороны, итальянскими жестокостями, а с другой – недавними победами. Подумайте только: еще накануне оплакивали смерть знаменитого вождя, предательски умерщвленного итальянцами.

Поэтому я, не без опасения за этих несчастных, думала о глухой скопившейся ненависти, о бедных абиссинских пленниках, заживо погребенных в горючих песках Массовы, массами погибших в Красном море или расстрелянных без суда, по капризу какого-нибудь пьяного, не помнящего себя от ярости негодяя!..

Да, надо сознаться, что абиссинский народ – добродушный. Вместо того, чтобы мстить, эти дикари гостеприимно принимали своих вчерашних врагов, дали им кров и пищу.

Зато как велика была благодарность этих пленников – совсем молодых людей, вовсе невоинственного вида, отзывающихся в самых непочтительных выражениях о своих начальниках, Криспи и других! А между тем, будь они победителями, можно побиться об заклад, что они стали бы грабить, жечь, красть, убивать! Так обыкновенно бывает, когда европейцы являются к дикарям с благодеяниями своей цивилизации. И после этого удивляются, что черные не питают к белым доверия!

Этот негус, выказавший столько мужества, сумел остаться хорошим человеком, несмотря на эту блестящую победу, нисколько не опьянившую его и не заставившую возгордиться.

В своем торжестве он оказался скромен. Забыв о покушении на свободу своего отечества и на будущность его династии, забыв, наконец, все перенесенные опасности, он вел себя так великодушно, что возбуждал к себе еще большую симпатию.

С простотой и добродушием, не лишенными величия, он оказывает офицерам всевозможное внимание. Менелик приказал снабдить их всех мулами и позаботился облегчить им переписку с родными.

С простыми солдатами обращаются не хуже, и я знаю даже таких, которые намереваются остаться навсегда здесь, обзаведясь семейством.

Отчего же им и не остаться! Как желательно было бы, чтобы у итальянцев открылись глаза, и они убедились, наконец, в ничтожестве гибельных и ничем не оправданных притязаний! Тяжело, правда, видеть полную неудачу, крушение всех иллюзий после того, как, перейдя через горную границу, надеялись основать целое колониальное царство и мечтали сделать итальянское влияние господствующим во всем бассейне Красного моря! Но зато прочный мир осушит слезы, которые проливают на родине столько матерей!

Негус искренне желает окончания войны и проявил такую уступчивость, которая привлечет к нему всеобщую симпатию. Если только итальянцы честно примут протянутую им руку, я уверена, что этому печальному недоразумению будет положен конец навеки.

Но довольно разглагольствовать об этих господах, которым я все-таки еще не простила. Посмотрим, что будет со временем, когда они будут держать себя не так задорно по отношению к Франции!

Еще одно слово: Барка покидает меня! Он оставляет свои обязанности ординарца. Он скоро женится на моей первой горничной, Улетагоргии или Жоржетте. Это очень хорошенькая двенадцатилетняя девушка, добрая и кроткая, в которую мой кабил влюблен по уши. Он даже из-за этого хотел жениться и на ее сестре Микаэле, которая годом моложе ее. Ему, как магометанину, это казалось весьма естественным. Ему заметили, что абиссинцы принадлежат к христианам, и их религия формально запрещает им многоженство. Он признал справедливость замечания и отвечал:

– Хорошо! Хорошо!.. Понимаю… женюсь на одной только Жоржетте.

Менелик, очень полюбивший Барку, дает богатое приданое его невесте и обеспечивает будущее хозяйство.

Мой находчивый кабил, впрочем, уже устроился здесь. Он выдумал себе прибыльное занятие – стал врачом, и пациентов у него достаточно. Здесь не требуется ни свидетельств о прохождении курса, ни диплома, и Барка утверждает, что времени, когда он ухаживал за больными на Мадагаскаре, было достаточно, чтобы приобрести медицинские познания.

По-моему, он прав! И вот он дает слабительное, ставит банки, массажирует, предписывает клизмы, дает хину и рвет зубы. Так как он хорошо знаком с антисептическими перевязками, то в излечении ран достигает поразительных результатов, и его репутация увеличивается с каждым днем.

Я буду у него на свадьбе, которую отпразднуют по коптским обрядам, и затем отправлюсь во Францию. Менелик здесь всемогущ, и он дает мне многочисленный конвой, состоящий из его лучших всадников. Меня будут охранять триста или четыреста человек, а если нужно, и все пятьсот. Они будут отвечать за мою драгоценную особу и мои сокровища. Менелик, любящий, как говорят, получать, умеет, в свою очередь, быть щедрым. Он по-царски отблагодарил меня за услуги, оказанные мною ему и его подданным. Кроме богатых тканей и драгоценных вещей, которые он принудил меня принять, он велел при мне положить в ящичек и запечатать печатью со своим гербом десять килограммов золота. Как видите, это для меня целый капитал.

Из этой суммы вы возьмете себе, сколько вам будет угодно, а остальное прибережем для моего следующего путешествия.

Но пока до этого еще далеко и еще будет время подумать о новой фантазии вашей Фрикетты.

А как летит время! Подумаешь, что уже целый год прошел с того времени, как я уехала… что я в это время видела три войны и описанием своих приключений могла бы наполнить целый том. Но я бы не прочь все опять начать сначала! Ваша Фрикетта неисправима! Теперь мне предстоит целых три недели путешествия, прежде чем я достигну Джибути. Я совершу этот довольно продолжительный путь на муле – мне надоели горбуны! Надеюсь не опоздать к отходу французского пакебота; впрочем, все будет зависеть от погоды, случайностей, моей прихоти и того, как мне понравится дорога.

Итак, не скучайте слишком обо мне. Я достигла того, к чему стремилась, и счастливее всех миллионеров на свете. Право, не начинайся сезон дождей, я бы способна была совершить обратный путь по суше – через Азию или Африку. По крайней мере было бы оригинально!

Но нет… Надо иметь благоразумие. Я сказала, что собираюсь вернуться, и вернусь самым коротким и быстрым путем. Я чувствую необходимость снова увидеть мою старую Францию, а еще более обнять вас, моих дорогих, мысль о которых никогда не выходит из сердца вашей бродяжки, всегда обожающей вас. Вы не поверите, как я вас люблю, при всех приключениях своей беспорядочной жизни, которой я сама искала, которую нашла и которая приводит меня в восторг. Я всегда с вами. Я вижу вас, слышу ваши голоса и представляю жесты, сопровождающие то или другое привычное выражение. Время от времени я перечитываю письма, которые получала от вас. Я целую ваши портреты и, переносясь к тому или другому приключению из своей жизни, восклицаю: что бы сделал папаша, если б был на моем месте? Как почувствовала бы себя мамаша, сидя на горбу дромадера, несущегося вскачь под градом пуль? Какова была бы радость ребятишек, если бы они попали на страницы «Journal des Voyges»!

Да, повторяю вам еще раз от глубины сердца: люблю вас всеми силами своей души! И заканчивая это длинное письмо, посылаю вам несчетные поцелуи и говорю на этот раз вполне серьезно:

До скорого свидания у нас, в Сент-Антуанском предместье.

Любящая вас всем сердцем

Фрикетта.

P.S. Но если дорогой случится какое-нибудь непредвиденное обстоятельство, способное задержать меня, не сердитесь. Мне действительно хочется побывать дома. Знаешь, куда стремишься, когда выезжаешь, но никогда не знаешь, когда приедешь!»

Сноски

1

Mens sana in corpore sano – в здоровом теле здоровый дух. Вот принцип, которым начала постепенно проникаться современная педагогика, к сожалению, так долго его игнорировавшая. Но лучше поздно, чем никогда. Гимнастика, танцы, фехтование, верховая езда, плавание, прогулки и игры на свежем воздухе постепенно вводятся в наших учебных заведениях – и не только мужских, но и женских.

2

Очень может быть, что те и другие правы. В странах экваториальных срок, вероятно, короче, чем в странах, где лучи солнца менее жгучи. – Прим. автора.

3

Паланкин (португ.) – крытые носилки.

4

Официальное имя этого города – Хан-Янг. Китайцы называют его Уанг-Чинг, а корейцы – Сиеур. Китайцы исказили это название в Сеул, и европейцы приняли их произношение. – Примеч. автора.

5

Простое мыло. – То же.

6

К сожалению, эта посылка не дошла по назначению. – Примеч. автора.

7

Вместо – Мадагарскар. – Примеч. автора.

8

Вместо – Republiqie Francaise. – То же.

9

Кули – чернорабочий.

10

Негус – император.

11

Магди (араб.) – здесь: руководители национально-освободительного движения.

12

Мэхара – дромадер; одногорбый верблюд. – Примеч. переводч.

13

В столице Тигрэ, лежащей под 14°9′ сев. широты и 36°35′ восточной долготы от Парижа, на высоте более 2000 метров, насчитывается до четырех тысяч жителей. Это – очень крепкая позиция. – Примеч. автора.