Необыкновенное путешествие Таисии

6

Пустые коридоры школы молчали, лишь изредка по ним раздавался стук шагов, которые тут же исчезали где-то в кабинетах. И опять тишина. Только двери и окна. В окнах темно-синее небо, яркая луна и звезды. За дверьми голоса учителей, что-то упорно объясняющих своим ученикам. Эти пять минут, отделяющих урок от перемены, это самые тихие пять минут в школе, особенно если этот урок последний. Подумать только – тысяча человек, будто затаившись, молча выжидают заветного звонка. И как только он зазвенит, тут же роем диких пчел, они забегают и зажужжат, вылетая из кабинетов, заполняя коридоры, теснясь в раздевалках и, совсем скоро, все они растворятся в прохладном осеннем воздухе. Но это будет лишь через пять минут. И если для кого-то это время проходит как один миг, то для многих, эти самые тихие пять минут тянуться дольше обычного.

На улице стало уже совсем темно. Зоя выпрямилась и посмотрела на свое отражение в окне. Тоскливо пробежав по темным серым домам, она наткнулась на Мишкин понурый взгляд, направленный на нее.

"Подумать только", – мысленно рассуждала Зоя. – "Он и Ленка. Аж дурно". Ей стало обидно за подругу, и едва Мишкино лицо успело засиять улыбкой, она тут же удостоила его недовольной гримасой и даже показала язык, сама того не заметив. Парень оторопел, Зоя резко отвернулась от окна, и тут же по всей школе, раздался пронзающий тишину звонок.

Зоя собралась и выбежала из класса. Уже через пару минут она была на улице, вышагивая по направлению к калитке так сильно, будто пытаясь высечь искру из-под сапог.

– Подожди, Зой! – раздался позади Мишкин голос. Парень быстро поравнялся с ней.

– Ну чего ты злишься-то?! – возмущенно спросил он.

– С чего ты взял, что я злюсь? Я не злюсь.

– А чего ты тогда, так бесишься, когда говоришь со мной?

– Отстань, а. Я спешу.

– Куда?

– Тебе то что? Куда надо, не твое дело. Иди уже …

– Я же вижу, что ты злишься, я тебя с детского сада знаю.

– Вот и забудь.

– Ну ты чего?!

– Ничего. Вали. Вон … иди, Ленку знай свою.

Мишка замедлился. Едва отстав от Зои, он пытался понять, о чем речь. И, кажется, уже начал понимать. Его взгляд прояснился, стал более уверенным.

– Ты что, ревнуешь?

– Кого?

– Меня, – гордо произнес он.

– К кому?

– К Ленке.

– Ты дурак что ли?

– Нет. А чего ты тогда бесишься?

– Хватит доставать меня.

Парень слегка обогнал Зою и, встав перед ней, пошел спиной вперед.

– Я не отстану, пока не скажешь, что случилось.

– Ты сам должен знать, что случилось, ты дальше носа своего ничего не видишь. Сначала обидел Таю, а потом еще за Ленкой бегал на ее глазах.

– Так это все из-за Таи. Я уж думал.

– Что, есть чем?

– Так, значит, Тая ревнует меня?

Зоя остановилась.

– Дошло, наконец, – подметила она, и как будто, немного успокоилась. Даже слегка улыбнулась.

– Как же я сам не догадался. И что мне теперь делать?

– Откуда мне знать.

– Ты ее подруга – помоги мне.

– Ну, во-первых, не идти в кино с Ленкой, – спокойно начала Зоя.

– Решено! – воскликнул парень. – Не пойду! С Таисией пойду. Прямо сейчас пойду и извинюсь перед ней. И в кино позову.

– Нет! – вскрикнула Зоя. – Не надо к ней идти.

– Почему?

– Она болеет.

– Чем?

– Простыла сильно. Ей покой нужен. Не тронь ее.

– Ладно, ладно, не пойду. Передавай ей привет от меня.

– Обязательно передам. Вот видишь, можешь ты быть нормальным человеком.

– Да уж, спасибо, – усмехнулся Миша.

– Извини, что дураком тебя назвала.

– Да ничего, я уж забыл.

Зоя протянула ему руку, парень слегка растерялся, но все же, отреагировал неловким рукопожатием, и они разошлись в разные стороны.

Зоя была довольна, она только что предотвратила настоящую катастрофу, в виде похода Миши с Ленкой в кино. Ей не терпелось обо всем рассказать подруге. Помимо того ей удалось практически заочно помирить ее с Мишкой. И вообще она держалась молодцом. Была убедительна и хладнокровна. Да и Мишка – парень неплохой. Обычно, вредный такой, упертый, а тут послушал ее … Зоя остановилась. Ее вдруг смутила такая покладистость парня. Она подошла к подъездной двери и уже хотела набрать код домофона, как сомнения хлынули через край, она испугалась. Почти уверенная, что Миша ее обманул, Зоя бросилась в обратную сторону по направлению к дому подруги.

Мишка, запыхавшись, добежал до дома Таисии. В ее подъезд как раз заходила женщина.

– Не закрывайте, пожалуйста, – крикнул он на бегу. Женщина чуть подождала и, убедившись, что парень добежал, вошла внутрь. Мишка быстро проскользнул по широкой лестнице мимо нее, к лифту, но вспомнив о хороших манерах, указал женщине на раскрытую кабину, пропуская ее вперед.

– Вам какой? – спросил он, когда они вошли в лифт.

– Седьмой, – сухо ответила она.

Мише тоже нужен был седьмой, он нажал кнопку, ничуть не смутившись совпадением.

Лифт остановился, парень вышел и направился к двери. Заметив у себя некоторое волнение, он остановился отдышавшись. Еще раз глубоко вздохнул, и уже собрался нажать на звонок, как сзади раздался гремучий голос женщины с лифта.

– Ну и! Будешь и дальше стоять, как вкопанный?

Миша сконфуженно посмотрел на женщину. Она подошла к двери, щелкнула ключами и открыла ее настежь.

– Тебе кого? – спросила она.

– Здравствуйте, – опомнился парень, поняв, что это мама Таисии. – А я к Таисии.

– К Таисии? – недоверчиво глянула на него женщина.

– Да. Навестить ее хотел бы. Как она, кстати, себя чувствует?

– В смысле как? Нормально. Ты кто вообще-то?

– Извините, Я Михаил Анатольевич Рыбин, ее одноклассник, и друг.

– Значит так, Михаил Анатольевич. Ты, что хочешь сказать, что Таисии не было в школе?

Парень замялся. Он застыл, как вкопанный, непроизвольно издавая непонятные и несвязные между собой звуки, под суровым взглядом мамы Таисии.

– Да нет же, я … просто, она как-то плохо себя чувствовала в школе. Вот я и решил навестить ее.

– И поэтому раньше ее прибежал из школы, да?

На лестнице послышались шаги. Они больше напоминали прыжки, кто-то бежал и, судя по нарастающим звукам, наверх.

– А ну говори, как есть! Нечего мне лапшу на уши вешать! – скомандовала мама Таисии.

Миша почувствовал, как краснеет. Ничего вразумительного придумать он уже не мог. Оставалось лишь бежать. Женщина вряд ли погонится за ним, оставив открытой квартиру, так что у него было преимущество. Он сделал неуверенный шаг назад, как будто молотком по голове шандарахнули слова матери.

– Ну, Михаил Рыбин, говори же.

"Во дурак" – подумал Мишка. "Произвел впечатление. Теперь беги не беги, все равно найдут".

Топот на лестнице усилился, и остановился за самой спиной Мишки.

– Вот ты где! – вскричала Зоя и тут же осеклась, увидев маму Таисии.

– Здрасьте, теть Ир, – поздоровалась с ней Зоя.

– Здравствуй, Зой. Твой экземпляр? – спросила женщина кивнув на Мишку.

– Да. Это Мишка, наш друг.

– А что, он у вас в школу не ходит?

Мишка слегка расслабился, ощутив себя свободным от цепких лап коршуна. Пришел черед Зои. Он тем временем, мог незаметно ретироваться.

– А ну, заходите оба, нечего на пороге толпиться, – пригласила их женщина.

Мишка неуверенно скукожился, но Зоя двинула ему по плечу, что он тут же опомнился и вошел внутрь.

– Теперь рассказывайте, – попросила женщина, ставя пакет и сумку на прихожую.

– Да что рассказывать-то? Нормально все, – мялась Зоя. Парню стало жалко Зою, он глянул на нее с пониманием и полный решимости помочь, но та скорчила такую рожу, что тот быстро отвернулся и ему уже стало жалко себя.

– Значит, Таисии не было в школе? – спросила ее мать.

– Почему не было? Была она, – вступилась девочка. – Она до сих пор там, готовится к новогоднему спектаклю.

– Спектаклю? – удивилась мама. – Она мне ничего об этом не говорила.

– Так мы сами только узнали, – нездорово посмеивалась Зоя. Ей было уже совсем не по себе. – А ты чего не репетируешь? – бросила она Мишке. – Тебя уже заждались там.

Мишка ошарашено округлил глаза.

– Так, театралы, хватит с меня спектакля, – резко оборвала мама. – Я сейчас иду на кухню, ставлю чайник, а вы моете руки и за стол. А там все, как на духу. Или я звоню в школу, – добавила она, прежде чем кто-то из ребят успел возразить.

7

Таисия открыла глаза. Укутавшись в одеяло, она лежала лицом к стене. Она не представляла сколько проспала, и даже не помнила как уснула. Голова гудела, будто это было очень давно. Таисия широко и протяжно зевнула, так что на глаза выступили слезы, покрыв их тонкой мутной пленкой.

Протерев их, она вновь посмотрела на блестящую обивку вагона, в котором, сквозь блики, видела свое мутное отражение. Взгляд скользнул по гладкой лакированной поверхности и, зацепившись за что-то шероховатое, не сразу остановился. Это было похоже на то самое пятно, что так нелепо смотрится на белоснежной блузке, или затяжка, оставленная на кофте. Это не бросалось на глаз с первого взгляда, но попавшись – не отпускало, и все время притягивало к себе все внимание. Таисия пригляделась – что-то было нацарапано словно гвоздем. Облицовка больше не казалась гладкой. Кто мог такое сделать? И зачем? Это было так глупо и неприятно. Таисия невольно пригляделась к надписи, ожидая увидеть банальные ''здесь был…'' или "кто-то плюс кто-то равно любовь". Но вместо этого панель украшала броская и поучительная надпись ''не чавкай''. Девочка фыркнула. Теперь это казалось ей еще более глупым чем до этого.

Она представила себе эту нелепую картину, как кто-то чавкает, а тот другой его поправляет, увековечивая свое наставление. Она так отчетливо себе это представляла, что это чавканье никак не выходило у нее из головы и уже разнеслось по купе. Таисия замерла. В мутном отражении она заметила легкое движение за спиной. От неожиданности по телу прокатился холод. Она резко повернулась и, подскочив, села, удивленно глядя на гостя. На диване, напротив, расположился мальчик лет семи. Он не смотрел на девочку, увлеченно расправляясь с мандаринами. По ногам Таисии пробежали мурашки. Запах напомнил ей того странного господина, встретившегося ей по пути. Вряд ли в этом было что-нибудь необычное, ведь мандарины везде пахнут одинаково. Но было еще что-то такое, от чего хотелось снова и снова втягивать раздувшимися ноздрями душный воздух вагона, ради каких-то редких ноток вмешанных в него.

Таисия снова ощутила тот далекий аромат Рождества, с легким горьким привкусом, прерываемый этим глупым чавканьем.

– Не чавкай! – вдруг вырвалось у нее.

Мальчик замер, изумленно глядя на нее. По подбородку прокатилась капля сока, повиснув на мгновение, она тут же сорвалась и пятном опустилась на колено потасканного джинсового комбинезона. Таисия смотрела в его серые глаза. Его холодный взгляд блеснул. Мальчик будто только заметил ее, сидящую напротив. Изобразив подобие улыбки, он вернулся к своему мандарину. Целиком сунув его в рот, вытер мокрые ладони о тот же комбинезон, встал и направился к выходу, равнодушно взглянув на Таисию прежде чем уйти.

"Странный мальчуган" – подумала Таисия. Она выглянула из купе, мальчик не спеша вышагивал по коридору. Ей вдруг показалось, что она слишком резко прервала его при поедании мандаринов и возможно даже обидела.

– Постой, – окрикнула его девочка, но мальчик не обернулся. Она вышла в коридор и последовала вслед за ним. Он открыл тамбур и быстро вбежал внутрь, хлопнув тяжелой дверью. Таисия дернулась. Проходя мимо купе проводницы, она осторожно заглянула внутрь. В купе было пусто, девочка вбежала в тамбур, который так же оказался пустой. За окнами шумела ночь, пролетал снег, горели звезды на густом темно-синем небе. Пахло мандаринами и елью. Таисия дернула ручку двери, с легким скрипом поддавшейся вперед. Сердце замерло, эта ручка и эта дверь … Ее собственная гостиная комната, деталь за деталью раскрывалась перед ней, медленным движением двери. Картинки в телевизоре сменяли друг друга, мерцали огни на пышной елке, дрожал маленький огонек свечи на столе, уставленным аппетитными красиво украшенными блюдами и нетронутым сервизом. В окнах, с грохотом вспыхивали фейерверки. За столом, откинувшись в кресло, сидела мама. На ней было то красивое темно-синее платье, которое они подарили ей еще с папой. Облокотившись на колено, закрыв лицо руками, она тихо плакала, дрожа в такт свече, горевшей на столе. Таисия заворожено смотрела на маму. Она подошла ближе, почти вплотную. На пальцах у мамы блестели слезы. Таисия пыталась что-то сказать, но губы не разжимались, а язык будто прилип к небу. "Не плачь, мам", – звенело в голове, но снаружи сковал непонятный холод. Таисия стала пятиться назад и уже дошла до двери. В носу защипало, в глазах выступили слезы. Она бросилась за дверь, в свою комнату и, упав на кровать, уткнулась в подушку и заплакала. Улица, заполненная хлопками и треском, замолкла. От ветра застучал подоконник. Он стучал и гремел все сильнее и громче, становясь объемнее, пока не разразился многотонным грохотом поезда.

– Ты чего плачешь? – послышался голос проводницы. Девочка открыла глаза. Вокруг – все то же купе, в дверях стояла проводница.

– Сон плохой приснился, – ответила она, разглядывая горку кожурок от мандарина на столе.

Внезапно раздался неистовый скрип. Девочку бросило на стол, проводница едва удержалась на ногах. Поезд резко терял скорость, скользя по рельсам с искрами из-под колес. Наконец, поезд остановился. Словно конь, он выпустил пар и зашипел. Проводница и Таисия переглянулись. Первая тут же выбежала в коридор, девочка бросилась вслед за ней в тамбур – в паровоз, минуя машинное отделение, в кабину машиниста. Капитан стоял, опершись на панель, и сквозь зубы фыркал ругательства.

– Что случилось? – поинтересовалась проводница.

– Откуда ни возьмись, появился этот семафор, черт его побрал, – Капитан указал рукой вперед, в пятистах метрах от них, ярко-красным пятном, горел сигнал семафора.

– И что это значит? – спросила Таисия. – Ну, в смысле, красный свет – понятно – нельзя ехать, но как скоро?

– Этого я не знаю. Нужно связаться с начальником станции.

Он поднял трубку телефона и набрал какой-то номер.

Немного подождав, он повесил ее и повторил это действие снова.

– Безрезультатно, – капитан снял фуражку и зачесал седые волосы назад, протер платком вспотевший лоб.

– Мы не можем так долго ждать, – встрепенулась Таисия. Она чувствовала себя крайне уверенно. Рванув створку окна, она высунулась в него чуть ли не наполовину. Перрон был пуст. Сквозь щели серых плит, прорастала зеленая трава, местами пожухшая. На конце перрона из-за высоких кустов, торчала неказистая сторожка. Дверь скрипнула, и из нее вышел невысокого роста, худощавый старичок, с метлой в руках. Он сделал ей пару движений, взмывая клубы пыли и разметая в стороны песок. Затем отложив метлу в сторону, попытался сесть на лавочку рядом со сторожкой, но застыл на середине, изумленно глядя на поезд.

– Здравствуйте, – крикнула девочка через весь перрон.

Дед еще больше выпучил глаза и, насколько мог, быстро убежал прочь. Девочка вернулась в кабину.

– Странный какой-то дедушка, – подметила она.

Капитан задумчиво изучал карту.

– Непонятно, – покачал он головой. – Этот участок должен быть пустым.

– Тогда поедем, – заявила Таисия.

– Исключено! – бросил Капитан. – Красный сигнал не с проста. Нужно выяснить, в чем дело. Тогда и тронемся.

За окном послышался топот ног, все трое прильнули к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Во главе с тем самым дедушкой, целая толпа бежала к ним навстречу. Их было так много, они заняли почти весь перрон. Метлами зашуршали по бетону, в воздух поднялось облако пыли, и Капитан был вынужден закрыть окно. Где-то загрохотал отбойный молоток, зарычали бензопилы. Сквозь серый густой туман виднелись макушки деревьев. Они дрожали и, наклоняясь, исчезали в тумане. Все происходило очень быстро. Вдруг стало темно, огромные колонны, одна за другой вырастали посреди перрона, а сверху этих колонн, крышей над всем этим безумием возник навес. Больше ничего не было видно. Облако стало настолько густым, что казалось поезд стоит на дне бурной городской реки, а мимо проплывают тени огромных существ, песок, поднятый со дна, вихрем закручивается и несется по течению вместе с водорослями и планктоном. Откуда-то брызнул свет, и сильный ветер, подув, вымел грязное облако, словно развернув занавески. Зрители, прильнувшие к стеклу, удивленно разинули рты.

Блестящие плиты перрона, как и сам поезд, находились в тени навеса. У колонн располагались деревянные скамейки с витыми, закрученными черными каркасами спинок, рядом стояли урны и клумбы с цветами.

Снова послышался топот ног. На этот раз более спокойный. На перрон вошли люди. Впереди шел большой почтенный господин. На его груди блестел золотой медальон. Толпа обступила поезд, образовав полукруг. Все улыбались. Мужчина с медальоном, судя по всему, он был у них в большом авторитете, приобнимал молодого парня, немногим младше Таисии. Вид у него, в отличии от остальных, был угрюмым, челка небрежно свисала над глазами. Он равнодушно разглядывал поезд.

– Добро пожаловать! – восторженно растопырил руки господин, увидев наблюдателей сквозь серое окно поезда. – Спускайтесь же к нам, дорогие гости. – Толпа поддержала его призыв бурными аплодисментами. Капитан раскрыл окно и высунулся наружу.

– Мы не собирались тут надолго оставаться. Вы не знаете, почему горит красный сигнал?

– Отчего же мне знать, я всего лишь скромный мэр, нашего славного городка. Ну же друзья, не лишайте удовольствия устроить вам теплый прием.

Мужчина вновь расцвел в широкой улыбке и потрепал парня по копне волос. Капитан с проворностью черепахи, втягивающей свою голову в панцирь, высунулся из окна.

– Почему бы нам не выйти, – спросила его Таисия.

– Вот еще! – воскликнул он. – Я не могу покидать поезд, я вообще-то капитан.

Таисия вопросительно посмотрела на проводницу. Та смутилась и, ответив, что пока находится на дежурстве, не имеет права сойти с поезда. Девочка фыркнула.

– Тогда, я сама пойду. Заодно узнаю что-нибудь про дальнейший путь.

Никто не стал возражать. Проводница открыла дверь и спустила лестницу. Под ликование толпы Таисия спустилась на перрон.

– Мы здесь подождем, работа, сами понимаете.

Мэр пожал плечами и, указав Таисии путь рукой, повел всех с перрона.

– Как вас зовут, дитя?– обратился к девочке мэр.

– Таисия, – ответила она.

– Чудесное имя, а это мой сын, Вениамин Андреевич.

– Привет, – протянула ему руку Таисия.

– Привет, – сухо ответил парень, не подав руки.

Девочка смущенно убрала руку и снова обратилась к отцу неприветливого парня.

– А вы значит мэр?

– А я, понимаете ли, мэр, – ответил тот улыбаясь, и виновато пожав плечами. Толпа засмеялась. Они проходили мимо колонн, от которых в воздухе летала свежая известь. Выйдя из-под навеса, они прошли по красивой аллее с елями. За ними красовалось здание вокзала. Так же как все здесь, оно возникло буквально пять минут назад и сияло новизной. На конце аллеи стояло несколько повозок с лошадьми. Мэр посадил в одну из них Таисию с сыном, сам сел в другую. Кто-то скомандовал вперед, повозки дернулись и покатились, стуча колесами по выложенной камнями дороге.

Они медленно прокатывались по главной улице города. Она была самой широкой среди всех. Небольшие дома, стоявшие по обе стороны дороги тесно друг к другу, иногда разделялись тонкой полосой переулков.

Пешеходы, поравнявшись с повозками, снимали шляпы и радостно махали им вслед. Нижние этажи домов пестрели красиво обставленными витринами. Некоторое время вновь ехали молча.

– У вас здесь красиво, – подметила Таисия. Парень ничего не ответил.

Они подъехали к огромному дому, настоящему особняку с садом на заднем дворе и фонтаном на большой площади, перед самим поместьем. Огромная яблоня перед окнами едва дотягивалась до крыши. Таисия не могла поверить своим глазам. Никогда она еще не видела ничего подобного, разве что на картинке или в кино, но увидеть вживую было чем-то необыкновенным.

– Вы тут живете? – спросила девочка, подавляя в себе приступ удивления.

– Ну да. А что тут еще делать?

– Красивый дом.

Повозки встали. Мэр подошел к Таисии и помог ей спуститься, затем пытался помочь сыну, но тот не принял помощи, пробурчав при этом, что не маленький и сможет спуститься сам. Они прошли внутрь. Там все было еще более волшебно, чем снаружи. Стены были увешаны картинами с массивными позолоченными рамками. Красивая мебель из красного дерева, тяжелые сборки портьер.

Мэр распорядился проводить Таисию в ее комнату, дворецкий указал на лестницу и, вслед за девочкой, поднялся на второй этаж.

Войдя в небольшую уютную комнату, дворецкий раскрыл ставни окон и, откланявшись, молча вышел прочь. Таисия восхищенно огляделась вокруг, на огромной кровати лежало красивое платье. Девочка примерила его на себя и спиной завалилась на кровать. Она была мягкой и прохладной, по телу Таисии пробежала приятная усталость, и она задремала.

В дверь постучали. Это был дворецкий. Он позвал ее к ужину. Таисия быстро переоделась и отправилась за ним. Пройдя по тускло освещенным коридорам, они спустились по лестнице и вошли в столовую. Посреди стоял длинный стол, во главе которого сидел сам мэр, напротив него, упершись локтями, сидел его сын. Дворецкий отодвинул стул рядом с Вениамином, пригласив Таисию присесть.

– Ну, – радостно потер руки мэр. Он сделал короткий жест рукой, и в столовую вкатили многоуровневый столик на колесах. Мужчина, кативший его, услужливо составил все на стол перед гостями, и улыбнулся в предвкушении порции восторга и похвалы.

– Потрясающе выглядит, уверен, на вкус так же бесподобно, мой друг, – похвалил его мэр.

– В жизни ничего подобного не видела, – воскликнула Таисия.

Повар снял колпак, поклонился и вышел за дверь, катя перед собой пустой сервировочный столик.

Мэр неторопливо нарезал кусочки отбивной и отправлял их в рот, тщательно разжевывая. Таисия делала тоже самое, только втрое быстрее. Она не желала показаться бескультурной, но так хотела есть, что еле сдерживалась, чтобы и дальше оставаться при хороших манерах. Вениамин медленно ковырял у себя в тарелке вилкой. "Тоже мне, закормили бедолагу" – подумала Таисия. Ей вдруг стал противен этот глупый мальчишка с недовольной физиономией.

– Надолго вы к нам, Таисия? – обратился к ней мэр. Девочка почувствовала себя крайне неловко, ей оказали столь теплый королевский прием, а она собиралась сказать, что отправляется после ужина, который, кстати говоря, бесподобен. Последняя фраза казалась ей спасительно смягчающей все остальное, и она ответила мэру.

– Я должна ехать, как только это будет возможно. Вы не знаете, как долго еще будет гореть красный сигнал семафора?

– Я?! Пф, такое бывает. Не думаю, что это надолго. Зато вы наверняка успеете на праздник прихода зимы. Это превосходный праздник, вы просто обязаны на него остаться.

Он умоляюще посмотрел на девочку. Чтобы отвести от себя его пристальное внимание, она начала расспрашивать про праздник.

Это оказалось очень действенно, мэр воодушевленно заговорил о празднике, забыв обо всем вокруг. Он рассказал, как они каждый год в это время открывают все окна в городе и к ним в дома влетают воробьи, и что чем больше залетит воробьев, тем радостнее будет зима.

– Разве это не чудесно? – спросил он, улыбаясь.

– И что много залетает? – недоверчиво спросила Таисия.

– К Вениамину в прошлом году залетело почти два десятка! – воскликнул мэр и радостно стукнул в ладоши.

"Какая глупость" – подумала Таисия, но вслух сказала: – Мило.

– А какая была после этого зима, – мэр мечтательно запрокинул голову и принялся описывать чуть ли не всю прошлую зиму.

Заметив, что мэр слишком увлечен чтобы обращать внимания на нее, Таисия взяла кусок хлеба и, обмакнув его в соусе, отправила в рот. Несколько раз она повторила этот нехитрый прием. Потом осторожно стряхнула спаржу с отбивной и съела только мясо. Кусок оказался настолько большой, что еле уместился во рту. Таисия почувствовала на себе пристальный взгляд. Она повернулась – это был взгляд Вениамина. Удивленный и как будто слегка испуганный. Девочка замерла. С уголка ее губ просочилась капля соуса. Она прокатилась по подбородку и упала на стол. Таисия похлопала глазами и, с трудом прожевав кусок мяса, наконец, проглотила его. Парень вдруг улыбнулся. Практически незаметно, но Таисия была готова поклясться, что это, не что иное, как улыбка. Парень взял свой хлеб, хорошенько обмакнул его в соусе и тут же съел. Его глаза заблестели, улыбка стала шире. Таисия улыбнулась в ответ.