Необыкновенное путешествие Таисии

Кувшин. Вода. Маленький человек с пустым кувшином. И все же хочется, чтобы он полон всегда, твой кувшин. Хотя может и легче нести его пустым. Тогда зачем он вообще нужен. Не легче ли идти без него. Или вообще никуда не идти …

В это мгновение, что-то дрогнуло и задребезжало. Трава заколыхалась вокруг, подул ветер. Громадные светящиеся облака внезапно перестали сиять, стали серыми и тяжелыми. Где-то совсем рядом, в траве, слышался треск. Таисия осмотрелась, недалеко от нее моргая, вибрируя, звонил ее телефон, о котором она уже совсем забыла. Она не спеша подошла и осторожно подняла телефон с земли.

– Ты давно не звонила мне, – послышался голос в телефоне, как только девочка приняла вызов.

– Как то времени не было, – неуверенно ответила Таисия. Голос был знакомым, он был глухим и раздавался эхом в ее голове. Последний раз она слышала его, когда сбежала с поезда в пещеру, и там на озере. Только сейчас он казался старше.

– Это же я, Таисия. Ты что не узнаешь меня? – перебил ее размышления голос.

– Как такое вообще возможно? – тихо произнесла Таисия.

– Не знаю, но по-моему это круто.

– И что же здесь крутого?

– Да все. Ты звонишь мне, то есть себе, а я тебе, и опять себе… я запуталась, – девочка тихо засмеялась.

– А по-моему кто-то из нас просто спятил.

– Чур не я, – быстро проговорила девочка и опять засмеялась.

– Если ты это я, то не имеет значения, кто из нас спятил. В итоге спятим обе, – рассудила Таисия.

– Какая ты строгая, совсем как мама.

«Мама» – гулким эхом раздалось в голове Таисии. Она вдруг вспомнила маму, и даже слегка испугалась такой забывчивости.

– А сколько тебе сейчас лет? – продолжил расспрашивать голос.

Таисия вдруг поняла, что не помнит и этого.

– Больше чем тебе, – резко ответила она.

– Ты точно как мама, такая же грубая… – девочка замолчала.

– Не обижайся, это я так, не со зла.

– Ладно, – ответила девочка. – Раз уж ты старше, ты сможешь столько всего рассказать мне.

– О чем?

– Да обо всем. Это ведь так круто – ты там, а я здесь. Расскажи, у тебя есть парень? – спросила она полушепотом.

– Нет.

– Как так? Почему? – возмутилась девочка.

– Нет и все.

– Неужели ты никому не нравишься?

– Почему же, может и нравлюсь, но как то не до того. Все не так просто. Да и не нужно это тебе все знать.

– Почему это? – надулась девочка.

– Потому что всему свое время, вырастешь – поймешь.

– Так не интересно. Вырастешь – поймешь. Вот ты выросла, и что, много поняла?

– Какая ты въедливая! – воскликнула Таисия. Ей становилось не по себе от этого разговора.

– Такая же как и ты, – с обидой произнесла девочка. Наступила неловкая пауза. Таисия знала насколько она бывает неуступчива и была уверена, что дождется от себя на том конце телефона первых шагов, поэтому решила все взять в свои руки.

– Послушай, ведь это не так интересно как кажется – знать, что будет в будущем. Зачем тогда жить? И вообще, ты делаешь свою жизнь сама и, как мне известно – не веришь в судьбу. Потому, у тебя, возможно, все будет иначе.

– Да уж, – недовольно вздохнула девочка. Таисию будто дернуло током. Она задумалась о том, что только что сказала, будто услышала это от кого-то другого и нашла этому практическое применение.

– А ведь и вправду, – сказала она толи вслух, толи про себя.

– Ты что-то сказала? – спросила ее девочка.

– Я… нет ничего. Просто я немного занята сейчас. Хочешь, я тебе позже перезвоню?

– Давай. Только на этот раз обязательно перезвони, – настойчиво попросила девочка.

– Хорошо, – пообещала Таисия. – И запомни, столица Австралии – Канберра.

– Зачем это мне? И разве не Сидней?

– Нет, именно Канберра. Запомни – пригодится, вот увидишь.

– Хорошо, тогда пока.

– Пока, – ответила Таисия и отключила телефон. Мысли ее занял данный ей самой совет. Что если она изменит что-то в прошлом? Это непременно повлияет на будущее. Возможно ей удастся вернуть папу. Но как? Она не может сказать себе, что родители разойдутся. Это ее убьет. Она встала и огляделась. Все вокруг показалось ей глупым. И это розовое небо и синеватая зелень деревьев и травы, дети, бесцельно бегающие по полю, и Вениамин с его незатейливыми делами. Все это было пустым и бездушным, но красивым и беззаботным. Таисии стало грустно и даже немного страшно. Она захотела увидеть маму, узнать, что с ней все в порядке, возможно даже о чем-нибудь поговорить. Ведь раньше у них это получалось, значит и сейчас получится. Это так просто.

Небольшая тень пробежала у ног Таисии. Она вскинула голову. В небе летел буревестник. Он снижался, направившись в сторону леса. С тех самых пор, как Таисия очутилась здесь, она ни разу не видела буревестников. Она подозвала Рыжика, тот податливо опустил свою длинную шею и, взобравшись на него, устремилась следом за птицей.

Рыжик был хорош в погоне. Он лавировал мимо деревьев, оставаясь при этом незамеченным, бежал мягко и быстро, вслед за скользящей по траве тенью птицы. Тень становилась меньше и ярче. Буревестник спикировал вниз, чуть ли не до самой земли, устремившись к бурлящей воде под водопадом. Еще мгновение и он исчез, пронзив поток воды словно стрела. Жираф не отставал. Он ловко просунул длинную шею сквозь воду, и Таисия, спешившись, побежала по темной пещере. Птицы не было видно, но вдалеке отчетливо слышались взмахи крыльев. Стараясь не отставать в полумраке, она бежала почти на ощупь. Она бежала, будто хорошо знала эту дорогу, каждую ее кочку, неровность. Туда, вглубь пещеры, где стены растворились во мгле, где не было ничего, кроме биения ее сердца, звонких шагов и шороха крыльев буревестника.

В одно мгновение все это исчезло. Она закрыла глаза, но продолжала бежать, не чувствуя под собой земли. Послышался визг, она ощутила как падает, и снова захлопали крылья.

Все произошло очень быстро, и в следующее мгновение она уже лежала на мокрой траве. Под тяжестью воды и постоянным давлением ветра, трава ковром прижалась к земле. Серые и черные сухие листья кружились вокруг. Таисия подняла голову и обнаружила, что лежит перед тем самым цветущим домом. Только теперь, обвивавшая его зелень пожухла и облетела, оголив пошарканные стены серого бетона. Высохший фонтан перед крыльцом молчал, а фигуры вокруг него были разбиты. В нос ударил резкий запах. Этот запах, она узнала сразу – запах мандаринов, от которого во рту мгновенно собиралась слюна, и слегка щекотало в носу. Она внимательно вглядывалась в полумрак окон дома. В одном из них что-то моргнуло, и за ним возникла фигура мальчика. Окно было раскрыто настежь, так что она хорошо его разглядела. От его пристального взгляда по телу Таисии пробежал холод. Мальчик постоял еще немного и, отступив назад, растворился во мраке комнаты.

– Стой! – крикнула вдруг Таисия.

Она бросилась к двери, но та не поддавалась. Тогда она крепко ухватилась за обвивавшие стены дома стебли и, взобравшись вверх по стене и влезла в открытое окно.

В комнате было темно. Постепенно привыкнув к темноте, она сумела различить очертания некоторых предметов, как и разглядеть через густой мрак серые стены из голого бетона, которым пропах воздух в комнате. У стены стояла кровать, рядом стол, напротив – шкаф и кресло. Все вокруг было ей знакомо, и запах, и темные силуэты мебели. В их очертаниях она увидела свою комнату. Таисия дернула ручку и вышла. За спиной захлопнулась дверь. Она обернулась, но двери уже не было. Лишь голые стены и коридор ведущий неизвестно куда.

С каждым пройденным шагом, пол под ногами все сильнее наклонялся, так что Таисии приходилось идти в гору. Становилось все труднее удержаться и не упасть обратно. Вскоре девочка выбилась из сил. Мимо пролетал белый блестящий снег. Откуда-то доносился приглушенный голос. Таисия так устала, что ей хотелось упасть. Идти совсем не было сил. Она присела, спиной к стене, ощущая ее холод, и холод таящих на лице снежинок. Больше всего на свете ей хотелось домой. Но не туда, где она одна и никому не нужна, а туда, где мама и папа вместе … вместе с ней … и они счастливо живут своей беззаботной жизнью. Она видела их лица, их глаза наполненные любовью, их тесные, крепкие объятия, объятия в которых хочется утонуть. Она знала, что это все неправда, и что раскрыв глаза, она не увидит ничего кроме черного космоса внутри себя. Черной, изрытой, ничем не заполненной ямы. Она внутри, она вокруг, она больше, чем страх и сильнее, чем любовь. От нее глаза наливаются слезами и закладывает уши. От нее сбивается дыхание, слабеют и опускаются руки. Черным вороном она клюет изнутри, заставляя тебя ненавидеть. И ехидно улыбается, добившись своего. Таисия уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала. Она лежала в своей кровати и морозный зимний воздух растрепал ей волосы. Снова она почувствовала запах нового года, и эти ощущения неминуемого разочарования, когда занавес опускается и пустеет зал. И то время, сказочное, волшебное, беззаботное время, называемое детством, заканчивается. Оно исчезает. Резко, как обрыв. В одно мгновение, ты летишь вниз и, упав смотришь на небо. А оно пожирает тебя своим презренным взглядом, показывая тебе всю твою ничтожность и крохотность.

Таисия услышала, как за стеной зазвонил телефон. Услышала мамин голос, прервавший звонок. Она поднялась с кровати и направилась к маме. Ей ничего не хотелось так сильно, как прижаться к ней, щека к щеке, как в детстве почувствовать ее тепло. Ощутить ее горячее дыхание на шее. Она тихо вошла в комнату. Мама сидела в кресле, закрыв лицо руками. Ее плечи слегка подергивались, тяжелое дыхание прерывалось. Таисия подошла совсем близко. Она видела, как на маминых пальцах, блестели и падали на коленях слезы. У Таисии перехватило дыхание. Раскрыв рот, она жадно хватала им воздух. Она пыталась сказать что-нибудь, но не смогла произнести ни звука. Голова закружилась. Все вокруг поплыло. Комната перевернулась. Таисия, цепляясь руками за воздух, оторвалась от пола, который в одно мгновение поменялся местами со стеной, и, перелетев через стол, вылетела в окно. Будто волной, осколки выплеснулись вслед за ней. С огромной скоростью она падала вниз. Ветер свистел у нее в ушах, обжигал холодом лицо и руки. Время при этом, казалось, было неподвижным. Секунды свободного падения, превращались в минуты. Минуты тянулись, растягивались и лопались, разбиваясь на миллионы маленьких осколков секунд. Они замирали в ледяном воздухе, рассыпаясь по нему кристаллами воспоминаний, и вспыхивали над Таисией все новыми и новыми окнами. Она видела каждое из них настолько ясно, словно снова переживала эти моменты жизни. Обида, грусть, тоска, злость. Все вспыхнуло в ней с новой силой. На глаза навернулись слезы, новые слезы старых обид. Все такие же соленые, как море, такие же быстрые, как река, холодные, словно лед. Она закрыла глаза, стало тихо, как и должно было быть, когда закрываешь глаза, и мир вокруг, все что ты не хочешь видеть, исчезает.

В темноте послышались шаги. Мягкие, неуверенные шаги. Таисии было плевать, что это за шаги. Они затихли совсем близко. Девочка открыла глаза. Над ней стоял мальчик. Сейчас он казался еще меньше чем в окне или вагоне поезда, где они впервые повстречались. Он сел рядом.

– Ты упала прямо с неба. Тебе не больно? – спросил он, внимательно разглядывая ее.

– Я всегда так делаю. Ни капли, – ответила Таисия поднимаясь. Мальчик смотрел все тем же холодным взглядом. Чувства юмора у него нет, подумала она. На руке у него блеснула серебряная нить. Она маленькой молнией сверкнула до самого неба, с которого послышались взмахи крыльев буревестника.

– Это твоя птица? – спросила девочка.

– Это мой друг.

– Друзей не привязывают на… что бы там ни было, – указала Таисия на серебрянную нить на руке мальчика.

– Привязывают, если не хотят чтобы они поранились.

– Интересная у тебя дружба. Где ты его нашел?

– Он сам меня нашел. Была сильная буря, он упал, и я помог ему.

– Что ты делал один в такую сильную бурю?

– Я прятался.

– От кого?

Мальчик указал рукой в сторону неба. Тонкая серебрянная нить вновь сверкнула в полумраке.

– Хочешь, я тебе что-то покажу, – предложил мальчик и, махнув в сторону, двинулся прочь.

Таисия последовала за ним. Только теперь она разглядела лес вокруг, темный и непроглядный. Высокие деревья с пышной зеленой листвой казались мрачными и неживыми. Такое же небо, без единого движения и света. Они вышли на голую равнину, где небо казалось еще более отвратительным, а посредине, раскинув свои извилистые корни и изрыв ими землю вокруг себя, стоял большой дуб. Мальчик прытко проскакал по его корням и, взобравшись вверх по дереву, исчез в тени. Таисия пробралась ближе, но его так и не было видно.

– Эй, ты где? – тихо спросила она.

– Я здесь, – послышался голос над Таисией, и из зияющей черной дыры в стволе выглянула голова мальчика. Таисия уцепилась за ветку и влезла в расщелину. Внутри было еще темнее, но она отчетливо видела мальчика, сидящего напротив.

– Это твой дом? – спросила она.

– Нет, – неохотно ответил он.

Таисия не рискнула продолжить разговор. Они сидели молча какое-то время.

– Зачем ты привел меня сюда? – нарушила тишину девочка.

– Ты сама пришла.

– А как же та карета и прочее?

– Я лишь исполнил твою волю.

– Не было у меня такой воли – попасть невесть куда. Что это вообще за место?

– Разве тебе не нравится?

– Нравится, но здесь все иначе, чем дома.

– Это может стать твоим домом, если ты захочешь.

– Я думаю, что буду скучать по дому.

– Невозможно скучать по тому, чего нет.

– У меня есть дом.

– Почему тогда ты ушла?

– Я … – Таисия попыталась вновь что-то сказать, но замолчала.

– Ты думаешь, что никому там не нужна? Поэтому и ушла? Тебе некуда возвращаться. Поэтому ты и здесь. Больше никто тебя не обидит и не предаст. Ты сломалась, когда ушел папа. И больше никогда не будет как раньше.

Таисия опустила голову в пол. В ее глазах заблестели слезы. Они прокатились по щекам и упали на пол.

– Ты должна остаться здесь. Ты теперь принадлежишь этому миру, и только ему. А он принадлежит тебе. Никто не в праве войти в него, если ты этого не захочешь. И он может быть каким угодно, но он всегда будет оставаться твоим.

Таисия подняла голову и посмотрела на мальчика.

– Кто ты? – спросила она, пристально глядя в его серые глаза.

– Ты пришла не за тем, чтобы узнать, кто я, ты пришла за тем, чтобы узнать кто ты.

Он указал рукой вглубь дерева. В темноте, на полу, засияла гладь воды.

Вода светилась изнутри. Темнота над ней по-прежнему была непроглядной. Таисия подошла ближе. Гладкая как зеркало поверхность слегка подрагивала от ее дыхания и биения сердца. Девочка опустилась перед ней на колени, вглядываясь вглубь, откуда исходил свет. Вода покрылась мелкой рябью, закружилась голова. И там, на дне, она увидела себя. Так отчетливо, так ясно, словно она стояла рядом. И даже когда она закрывала глаза, или ей только казалось, что она их закрывала, она по-прежнему видела себя.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла мама. Она была чем то очень рассержена. Таисия испугалась и хотела было бежать, но поняв, что ее никто не видит, продолжила наблюдать. Невозможно было разобрать то, о чем они говорили. Все плыло, переливалось, бурлило. Слова терялись в потоке подводных звуков. Таисия вслушивалась в гул, она с головой погрузилась в воду. Мама прошла совсем рядом, едва не задев ее. Видно было как играют ее скулы, и по тому как она слегка ссутулившись, уперла руки в бока, можно было с уверенностью сказать, что она ужасно зла.

– Мама… – невольно вырвалось у Таисии.

Это была минутная слабость, во время которой ей хотелось обнять ее, простив все, за что так злилась. Но быстро одернув себя, она высунула голову из озера и кинулась в тень, привычную и такую желанную тень под деревом. Под ногами сочная зелень травы, вокруг деревья, а над головой все те же розовые облака заката. Не было ни тьмы, ни болот, окружавших гигантский дуб, изрывший корнями болотистую почву вокруг, ни мальчика, настойчиво пытавшегося не давать ответов на вопросы. Журчала вода, шептались листья на деревьях. Где-то вдалеке резвились дети. Таисия лежала в траве. Она больше ничего не чувствовала, ни тоски, ни обиды, лишь приятную усталость во всем теле, от которой хочется вытянуться и зевать.