Игра в человека: Сага о Виннфледах
- -
- 100%
- +
Эдна презрительно поморщилась.
– Так удиви меня. Расскажи, чего ждать наперёд? Или… – Эдна вдруг напряжённо вгляделась во встревоженное лицо провидицы. Уловила растерянность, что словно плотным одеялом окутывала Сиду. – Что ты скрываешь от меня, предсказательница?
Вёльве сглотнула. Ей бы взять себя в руки, заверить, что Тёмная ошиблась и ничего от неё не скрывается. Соврать. Придумать ответы. Прогнать, в конце концов, демоницу. Вот только в сознании закопошился некто чужой, сдавил тисками голову, опалил тёмной энергией. Сердце испуганно заколотилось в груди.
«Сида, впусти. Отступи в тень и дай поговорить с моим созданием», незнакомый голос раздался в мыслях колдуньи. Она попыталась проигнорировать его. Обхватила голову руками, стиснула челюсти, но некто явно превосходил силами слабую женщину. Глаза вёльвы окрасились в чёрный.
Эдна, до этого с презрением наблюдавшая за телодвижениями провидицы, от неожиданности охнула и подскочила на ноги. Дикий ужас вперемежку с благоговением охватил демоницу. Не находя разумного объяснения собственным незнакомым ощущениям, девушка кинулась прочь из пещеры, но голос низкий и утробный, остановил беглянку.
– Куда ты, Наама? Тебе не убежать от смерти. Она идёт за тобой. Теперь она всегда будет рядом, даже если заперта вдали. Её начало – твой конец.
Фраза оборвалась, вёльва зашлась хохотом, а через мгновение всё переросло в гортанный кашель, что эхом отразился под сводом пещеры.
Эдна, пригвождённая ужасом, застыла на месте. Боясь дышать, чувствуя, как колотится в груди сердце, она попыталась повторить услышанное. Сознание отказывалось воспринимать смысл слов. Пот ручьём катился по спине.
– Ты что мне наговорила? – заставив себя через силу очнуться от страха, сипло прошептала суккуб. Умей она чувствовать полутона эмоций, плакала бы сейчас от растерянности, недоумения, обиды, испуга, отчаяния. И боли, что замаячившая надежда на власть так просто погаснет из-за злого рока. Нет, Эдна не собиралась сейчас умирать. Не после всего пережитого! – Ты лживая сука! – с неприкрытой яростью процедила демоница, беря себя в руки. Мысль, что все старания пойдут прахом, придали Тёмной сил. Она заскрежетала зубами и шагнула к вёльве, отвешивая той звонкую пощёчину. – Решила, что напугаешь меня своими чарами? Я не хуже тебя владею колдовством и не верю ни одному твоему слову и жесту. Ты врёшь, как и твои духи!
– Разве? – тихо обронила Сида, прижимая к пылающей щеке ладонь.
Эдна пренебрежительно фыркнула:
– Ты не изрекла ничего ясного. Твои слова – туманы и лживы.
Но она верила. Знала, что предсказание не игра. Истинное имя не звучало в мире людей несколько столетий, и уж точно смертная не могла ведать о нём. От этого осознания пробирал мороз. Кому понадобилось сулить ей гибель?
– Ты знаешь, что я не выдумала их. Пророческие слова можно трактовать по-разному, – покачивая головой, возразила колдунья и, замечая, что Эдна намерена потребовать, опередила: – Я не поясняю советы духов. Ты вольна сама понять истину.
Сиду мутило от чужеродного вселения, и она жаждала, чтобы демоница покинула пещеру и оставила некоторые тайны скрытыми. Но одним жёстким требованием Эдна разрушила все чаяния провидицы.
– Ты напророчила мне смерть и обязана дать теперь защиту. Мне нужен отвар из полыни. Я знаю, что у тебя такое имеется!
Вёльва медленно закрыла глаза. Вот и всё. Поменять исход было не суждено.
– Ты слышишь меня, колдунья? Мне нужно защитное зелье!
– Кто тебе сказал, что я готовлю подобное?
Но Эдна даже не изменилась в лице, давая понять, что её не провести. Тогда Сида вздохнула:
– Тебе не положено нынче употреблять полынь.
– Что за чушь ты несёшь… – суккуб оборвала себя на полуслове. Осознание яркой вспышкой промелькнуло в голове, раздельные куски сложились в цельный образ. Эдну пробрало от правды. – Смерть, которая уже во мне… Её начало – мой конец. Этот приплод и есть то, что ты пыталась скрыть от меня, жалкая лгунья?
Эдне было достаточно понурившегося взгляда вёльвы. Значит, правда… И хоть демоница не могла понять, как понесла, памятуя о способностях своего вида контролировать процесс деторождения, её замутило от одной мысли, что жалкое существо – полукровка – желает навредить её чистому телу.
– Что тебе ведомо об этом чудовище?
«Единственное чудовище стоит передо мной», промелькнуло в мыслях Сиды, но промолчать колдунья не могла: Тёмная взирала на неё с неприкрытым гневом, ожидая ответа. И с тихим вздохом вёльва проговорила:
– Тебе не сулит гибель в родах. Ты не умрёшь в ближайшие годы, но… Руны не открывают точного времени и способа.
– Так откуда ты ведаешь про роды? – не удержалась Эдна, кривя губы в отвращении.
– Просто знаю, – лишь прошептала провидица. – Как и то, что пророчество не есть истина до конца. Его возможно изменить. Полюби малыша, стань ему доброй матерью, и тогда слова утратят смысл.
– Я не просила от тебя совета, как мне поступить с приплодом, – огрызнулась суккуб, поведя плечом. – Полукровки отвратительны и не должны населять миры, – смачным плевком на пол пещеры Эдна поставила точку в беседе с вёльвой. И вскинув подбородок, одарив ледяным взглядом, удалилась. Если колдунья не желает помогать, Эдна сама решит проблему. Вытравит уродца, но не позволит осквернить чистокровное тело. Пусть дом далеко и вход туда впредь закрыт, Эдна помнила закон и не собиралась плодить помесь.
***
Она знала, где раздобыть полынь. В разных пропорциях эта трава, как укрепляла тело и дух, очищая от пагубного энергетического влияния, так и ослабляла. Всё зависело от цели питья, используемой части растения, а главное, посыла-заклинания, произнесённого над отваром. У Эдны было желание, и она твёрдо верила, что навредит лишь мерзкому полукровке.
Но после первого стакана ничего не произошло. Демоница выждала некоторое время, нервно постукивая ногтями по столешнице, а затем потянулась за второй порцией. Мысленно облекла заговор в нужную форму, залпом осушила стакан и сжала зубы, прислушиваясь к ощущениям в теле. Ответом ей была тишина.
Эдна беззвучно выругалась и поднялась на ноги, став мерить комнатушку своего дома скорым шагом. Минуты тянулись томительно долго, переходя в часы.
– Да что я делаю не так?! – с этими словами суккуб схватила с полочки крошечный тканевый мешочек, в котором хранилась собранная полынь, и закинула остатки растения в горшочек, напрочь забывая об осторожности. Дождаться, покуда вода закипит, а после отвар настоится и остынет, было испытанием не из простых для Эдны. Но демоница справилась. И сразу с жадностью припала к горшочку, осушая его содержимое.
Теперь подействовало молниеносно. Живот прорезала острая боль. У демоницы слёзы невольно прыснули из глаз. Она схватилась за низ живота, но тот словно превратился в камень. Ни сделать шагу, ни разогнуться… Эдна попыталась успокоить себя мыслями, что это нежеланный уродец завершает свой жизненный путь. Вот только сердце застучало так быстро, пот проступил на висках, а в груди закололо и подкатил столь неистовый страх, что ужас охватил девушку. Она попробовала вдохнуть, но резь с такой силой прострелила вдоль позвоночника, что ноги невольно подкосились, и суккуб рухнула на пол.
Её кидало то в жар, то бил озноб. Сил пошевелиться не было, об использовании магии и говорить было нечего. Никогда прежде демоница не чувствовала себя такой беззащитной перед лицом надвигающегося конца. Ни нападение людей в прошлом селении, ни измывательства монахов в стенах монастыря… Ничто не могло сравниться с болью и страхом, что завладели сейчас разумом и телом Эдны. Она открыла рот, чтобы закричать, но вместо вопля провалилась в темноту.
***
Харальд заглянул к наложнице нежданно, словно почувствовал беду.
Всегда приветливая, гибкая и обольстительная; с лукавым взглядом небесных глаз, в этот раз Эдна не встречала любимого в постели среди шкур. Не манила голыми лодыжками и не обнажала призывно грудь.
Сейчас Эдна без чувств лежала на полу в луже крови. Серебряные локоны разметались по сторонам, вымокли в дурно пахнущей жидкости, а бёдра в задранных юбках платья не выглядели притягательно.
Харальд кинулся к девушке – на миг его лицо перекосила гримаса отвращения – и прижался ухом к груди, пытаясь определить биенье сердца. И убедившись, что любимая ещё жива, метнулся к дому знахарок-врачевательниц.
Целительными зельями и напевами-заговорами те не позволили наложнице ярла переступить черту мира богини Хель.
– Знал, что ты не покинешь меня так скоро, моё наслаждение, – заботливо прошептал Харальд, стоило девушке открыть глаза спустя значительное время.
Эдна недоумевающе заозиралась, силясь понять, где находится и почему подле неё сидит ярл, а тот продолжил, бережно касаясь серебряных волос наложницы:
– Я нашёл тебя без чувств, в крови, испугался и призвал в помощь врачевательниц. Они сказали, ты выпила крепкий отвар полыни, а ещё… – Харальд замялся, и Эдна выразительно приподняла бровь, надеясь услышать, что результат стараний не прошёл даром, и плод мёртв.
Но нет, ярл не оправдал надежд.
– Знахаркам показали духи, что ты, моё вожделение, в положении. Поэтому полынь так повела себя. Но малыш крепок и жаждет жить! Истинный сын отца растёт! – Харальд с такой гордостью произнёс последнюю фразу, что Эдна, до этого возненавидевшая каждое слово викинга, вдруг призадумалась, увидав возможности.
– Я в положении? – слабым сиплым тоном поинтересовалась девушка, кидая обеспокоенный взгляд на северянина. Тот закивал, и Эдна охнула, замечая, как недобро зыркнули на неё целительницы. Они уж точно догадались, зачем чужестранка пила отвар! Эдна с радостью бы свернула глупым бабам шеи, да только сил подняться у неё сейчас не было.
– Ты не знала? – теперь удивляться пришёл черёд Харальду. Он переглянулся с врачевательницами, нахмурился и тихо обронил: – Они решили, что ты нарочно…
Эдна не позволила мужчине закончить фразу. Коснулась его руки и, зачаровывая остатками дара, потерянно проговорила:
– Жизнь моя, ты сомневаешься во мне?
Морщинка меж бровей Харальда разгладилась и он, легко поведясь на слабое колдовство суккуба, пристыженно извинился.
– Я пришла к ней за отваром для защиты. А она… знала и всё равно дала его мне, – чуть ли не со слезами на глазах пролепетала Эдна, вдруг отвернувшись от мужчины и уставившись в стену.
Ярл взволновался.
– О чём ты говоришь, моя пылкая? Кто она?
– Вёльва Сида, – безжалостно назвала имя демоница, вдруг находя возможность избавиться и от провидицы, и себя обелить.
– Сида, что обитает в пещерах на окраине фьорда?
Эдна кивнула.
– Ты ведь знаешь, как ко мне относятся в поселении. Люди не любят меня, считают, что я разрушила твою семью и морочу тебе голову. Я с трудом научилась вас понимать, но вместо сочувствия слышу лишь злые слова, да ощущаю дурную энергию, идущую ото всех. А потому пошла за помощью к колдунье, но и она оказалась против меня, – закончила жалобную речь слезами Эдна и поджала губы, искоса наблюдая за мрачными злыми лицами знахарок. Их ненависть Эдна поймала и с трудом сдержала злорадную ухмылку. Бестолковые бабы знали, чем сулят печальные слова чужестранки.
Харальд отреагировал, как Эдна и предполагала. Вскочил на ноги, с трудом подавляя ярость.
– Эта лживая дрянь пожалеет, что посмела навредить тебе! – в сердцах бросил мужчина, хватаясь за топор на поясе. – Она подняла руку не только на тебя, но и на моего наследника!
Эдне понравилось, как прозвучало последнее слово. Значит, ярл твёрдо намерен отослать жену подальше. Смертная бабёнка разочаровала викинга, да и детёнышей подарить ему не сумела, уж здесь демоница постаралась…
– Я разберусь с вёльвой, не волнуйся. Эта женщина больше не посмеет тебя обидеть! – поклялся ярл, а после наклонился, запечатлевая на лбу девушки поцелуй, и спешно покинул дом наложницы.
Эдна изогнула губы в довольной ухмылке и прямо посмотрела на целительниц. Те лишь скривились и отвернулись.
Эдна победила. Опустив руку на живот, прикрыла глаза и мысленно обратилась к малышу, чьё сердце так отчаянно билось у неё под рёбрами:
– Может, ты и выжил сегодня, мерзкая дрянь, вот только не жди, что я буду мириться с тобой. Ты ещё пожалеешь, что не сгинул. А пока, я получу то, что заслуживаю – власть. И ты мне в этом поможешь.
***
Харальд казнил Сиду перед всем людом селения. В назидание.
Вёльва не противилась, смиренно приняв свою участь. Лишь перед смертью обратилась к кому-то, прося прощение за всё, что предстоит ему пройти из-за её слабости. А потом позволила делать с собой всё, на что хватило выдумки разъярённого, очарованного демоном, ярла.
Народ урок понял, принял к све́дению и возненавидел двуличную чужестранку пуще прежнего, научившись лучше скрывать свои чувства к ней.
Эдне было всё равно. Она была выше всех этих смертных и теперь обладала истинной властью.
Глава 3 Младенец
Тишину ночи разрезал жалобный плач младенца.
Кроха сначала негромко кряхтел, барахтаясь в тряпках, устилавших дно люльки. Мать не отреагировала. Тогда малыш захныкал чуть громче, засучив крошечными ручками. Родительница снова осталась безучастна к жалобам дитя. И наконец ребёнок истошно зарыдал, срывая горло и голос. Он звал маму, не в силах понять, почему та, кто прежде была всем; кто долгие месяцы была связана с ним, бросила его. Холод и голод одолели мальчика. Он был так беззащитен перед огромным, страшным миром вокруг и так нуждался в родном плече, но…
У Эдны были иные планы на эту ночь. Харальд отплыл в очередной поход, и девушка облегчённо выдохнула, рассчитывая на глоток свободы. Ярл надоел ей до зубного скрежета своей заботой и беспокойством о наследнике. Он постоянно вертелся рядом, переселил наложницу к себе в дом – благо жену догадался отправить восвояси – и по первому недомоганию Эдны призывал знахарок. Демоница, до этого никогда прежде не носившая ребёнка, поначалу радовалась настойкам врачевательниц – те снимали утреннюю тошноту и облегчали тяжесть в животе. Но суккуб не могла смириться с тем, что ей запретили близость с мужчиной. Целительницы следили за этим строго, а Эдна изнывала от желания и жажды. Тело демона и так страдало от человеческого приплода, а уж лишиться важнейшего источника питания было выше сил девушки. Эдна поначалу лукавила и умудрялась соблазнять любовника, уговаривая на долгие прогулки наедине. Но после живот округлился, и даже чары демоницы не могли заставить Харальда переступить через себя. Он так боялся навредить мерзкому выродку в животе…
– Эдна, ребёнок плачет! – светловолосый норг убрал руки с обнажённой груди девушки и выразительно указал на дверь.
Демоница раздражённо зашипела и попыталась проигнорировать слова, призывно прижимаясь голыми бёдрами к паху мужчины.
Северянин отрицательно покачал головой.
– Он сбивает меня. Пусть умолкнет, – приказал, отстраняясь от пышногрудой красавицы.
Эдна закатила глаза, поднялась с настила и, наскоро накинув на себя накидку, поспешила выбраться из помещения.
Люлька с малышом Финном стояла у входной калитки и плохо закрывалась от ветра. Эдна вцепилась в бортик кроватки и безжалостно затрясла её, со злобой глядя на плачущего кроху.
– Ты заткнёшься? Сколько можно требовать к себе внимания? Отец возле тебя постоянно вертится, знахарки… Тебе ещё и меня надо? – процедила Эдна, полоснув малыша пустым взглядом. Врачевательницы говорили, что как только она возьмёт кроху на руки, так сразу испытает к нему непередаваемые чувства… Глупые! Этот ребёнок всё только портит, как можно его любить? Да и что значит любить, Эдна не понимала. Суккубы только желают обладать! И Эдна в эту самую секунду хотела прижиматься губами ко рту викинга, высасывая его энергию и заполняя пылающую пустоту внизу живота.
Малыш вдруг замолчал. Мать попала в поле зрения, и кроха радостно загугукал. Крошечные губки изогнулись в милейшей улыбке, и мальчонка потянул ручку к маме, пытаясь ухватить пальчиками прядь волос.
Эдна безжалостно шлёпнула малыша по ладошке и откинула локоны назад.
– Не тебе их таскать, – сердито буркнула и ещё несколько минут потрясла люльку, убеждаясь, что мальчик успокоился и стал засыпать, так и не дождавшись еды. – Спи, а то отнесу в самый дальний угол двора, там тебя точно никто не услышит, – нехотя Эдна всё-таки посильнее укутала мальчика в одеяльце и на мгновение засмотрелась на столь соблазнительный дальний угол. Нет, завтра эти наседки-знахарки прибегут – и так с трудом удалось уговорить их отпустить в прежний дом – ещё увидят, где мальчишка спал, а если залихорадит… Потом не скрыться от их надоедливых носов.
– Уснул? Надо было оставить его врачевательницам. Я видел, как они ладно заботятся о малыше, – викинг полулежал на настиле, ленивым любопытством оглядывая убранство дома, что Харальд в своё время выделил Эдне.
– А как бы я объяснила своё желание уйти? – поинтересовалась Эдна, кидая взгляд на мужчину и с досадой отмечая, что все её прежние старания сошли на нет.
– Как и любое своё поведение, – пожал плечами викинг. – Думаешь, я глупый и не вижу, как ты вертишь нашим ярлом, а он делает всё, что пожелаешь, и не задаёт вопросов?
«Глупый или нет, но болтливый однозначно», подумала Эдна, прикидывая, сколько забрать жизненной энергии у норга, чтобы он дошёл до своего дома и уже там отдал душу богам.
– Кстати, как ты это делаешь?
– Ты пришёл беседы вести? – уточнила демоница, сбрасывая накидку и словно невзначай прикусывая нижнюю губу.
Северянин рассмеялся.
– Умная же ты баба, Эдна. И коварная. Повезло Харальду! И наследника подарила, и знаешь, как наслаждение доставить. Чего стоишь, садись, покажи, что умеешь!
Эдна обольстительно улыбнулась и опустилась на викинга сверху.
Детский плач снова раздался с улицы. Эдна, вытирая рот, метнула в сторону двери задурманенный взгляд и пропустила мимо ушей крик Финна. Подождёт, осталось немного.
Викинг даже не отреагировал. Его пустой безжизненный взгляд блуждал по белоснежной коже обворожительной наложницы ярла. Эдна приподнялась с бёдер мужчины и сжала в руке его опадающее достоинство, улавливая последние вздрагивания тела. До этого мгновения она и не знала, что так голодна! Бестолковый Харальд «заботился» о ней, не подозревая, как сильно Эдна желает свернуть ему шею. Будь проклят этот мир и его люди! Она не должна была понести, но организм, непривычный к соитию со смертными, дал сбой.
– Там твой плачет, – слабым голосом произнёс викинг, неопределённо указывая в сторону улицы.
Эдна поморщилась и всё же поднялась на ноги, вновь облачаясь в накидку.
– Какой же ты мерзкий, Финнвард! Покоя от тебя нет, – выбираясь на улицу и подходя к малышу, процедила суккуб. Взяла кроху на руки, и тот мгновенно завертел головой, тыкаясь носиком в тело матери и ища грудь.
Нашёл. Ухватился и жадно засосал. Эдна покосилась на ребёнка и скривилась. Когда так делали мужчины, это вызывало экстаз, а сейчас она чувствовала лишь пустоту там, где знахарки обещали обожание.
– Но хоть какая-то польза от тебя есть. Пока сосёшь, подобные тебе больше не появятся. А потом придётся что-то делать… – задумчиво протянула девушка.
Дверь дома отворилась, и на пороге появился мужчина. Выглядел он дурно, что, впрочем, неудивительно.
– Пойду я. Завтра ещё зайду. Харальд на несколько месяцев уплыл, так что моё лицо тебе ещё долго лицезреть, – негромко обронил, шлёпая девицу по заду. – Оставь только завтра его на нянек, – прозвучало как приказ, – я не намерен больше прерываться и слушать его нытьё. Поняла меня?
Эдна приподняла бровь и снисходительно уставилась на викинга. Ему бы хватило сил сначала дойти до кровати, прежде чем ей указывать, что делать.
– Прощай, – кивнула, даже не пытаясь вспомнить, как мужчину зовут. Зачем? Завтра его всё равно найдут мёртвым в собственной постели.
Малыш Финн наелся и отпустил грудь матери. Потянулся ручкой к её лицу, но Эдну от этого жеста передёрнуло.
– Строишь из себя невинного? А сам уже думаешь, как меня убить! Не надейся, у тебя ничего не получится, выродок! Я вас всех переживу. И папашу твоего, и глупых знахарок, и всех в поселении, кто думает, что может мной помыкать, – змеёй прошипела девушка, возвращая малыша в люльку. – Почему вы, смертные, такие бесполезные? Я снова голодна! Всё из-за тебя, Финнвард! – кинув совсем уж неоправданное обвинение, Эдна с сожалением затащила кроватку с малышом в дом и вернулась к настилу.
До возвращения Харальда оставались месяцы, и Эдне требовалось решить проблему с пропитанием.
Глава 4 Еще дети
1.
– Тужься, глупая девка! Ты же делаешь хуже не только себе, но и малышам! – одна из повитух-знахарок хлёстко ударила Эдну по щеке, приводя в чувства.
Девушка охнула и дёрнулась, метнув на врачевательницу злой потерянный взгляд. Боль изнутри выламывала Эдну, и демоница с трудом удерживала себя в коленно-локтевом положении, больше всего на свете желая сейчас рухнуть на спину, и чтобы всё прекратилось. Но живот сжимало лишь сильнее, а сознание туманилось.
– Когда это кончится?! – взревела Эдна, когда очередная волна разъедающей боли огнём охватила нутро. В это самое мгновение она до безумия ненавидела малышей, что с такой силой рвались в мир. Если бы не про́клятый Харальд… Нет, знахарки! Они клялись, что пока Эдна будет кормить малыша Финна грудным молоком, новых приплодов не завести. Но каков был ужас демоницы, когда Финнварду ещё и полтора года не минуло, а дурное самочувствие по утрам подсказало суккубу, что дело – дрянь!
Тогда она сорвалась. Швыряла миски, деревянные ложки, даже лавки и те не убереглись от ярости демоницы. Досталось и вернувшемуся с тинга (народное собрание – прим. автора) Харальду. Эдна накинулась на викинга с кулаками и угрозами, проклинала за плодовитость и, мужчине пришлось применить силу, дабы усмирить разбушевавшуюся девушку. Она так и не простила ярлу оплеухи, хоть он после и умолял его извинить.
– Тужься! Я уже вижу головку. Постарайся хотя бы ради себя, если тебе всё равно на дитя, – недовольно пробурчала одна из повитух, взмахом руки подзывая помощницу. – Стой тут и лови малыша, я помогу ей: надавлю на живот, иначе от этой, – с презрением прошипела женщина, кивая на роженицу, – мы ничего не дождёмся. Не только ребёнка доведёт, но и сама отдаст Хель душу, а Харальд с нас потом шкуру спустит.
И повинуясь собственным указкам, повитуха подобрала юбку и подошла к стоящей на коленях Эдне. Наклонилась и, обхватив за талию, с силой надавила на живот.
– Давай!
Первый мальчик выскользнул из демоницы, оповещая собравшихся громким плачем.
– Ой, смотри, какое чудо! Он держит второго за ногу и не хочет его отпускать! Защищает, славный маленький воин! – умилилась одна из молоденьких знахарок мальчишке, что не прекращал плакать, но при этом продолжал цепляться за пятку следующего крохи.
– Какое же это чудо? Это беда! Ребёнок ножками вперёд идёт! – всплеснула руками более опытная повитуха. – И переворачивать поздно… Отцепи ты уже дитя, второго спасать надо! И пуповину перережьте!
Эдна от боли взвывала и на своём родном наречье запричитала, как ненавидит всех этих детей и людей.
– Бредит уже, – решили врачевательницы. – Здесь только на волю богов полагаться остаётся. Несите травы и амулеты, а я попробую руками вытащить. И первого вытрите, тряпки вон, да положите на пол.
И повитухи забегали, пытаясь спасти мать с детьми.
***
– С этой бабой всё неладно. Как привезла с собой дурное, так и продолжается беда. Ярлу голову вскружила, молодую красавицу жену из поселения выжила…
– Вот чем мешала Арнгурд Харальду? Будто до него никто несколько жён не содержал? Но нет, эта пожелала быть единственной! А сама, сама то! Это, конечно, только слухи, но говаривают, пока Харальд в походах, чужестранка мужчин к себе водит! Не зря постоянно из дома ярла к себе убегает.
– Цыц вы, болтливые! Да вам за такие слова голову с плеч топором снесут! Неужто забыли, как вёльву нашу, Сиду, из-за этой казнили? Хотите следом пойти?
– Но ведь гнусная женщина! Так и веет от неё мерзостями. Не зря боги карают её сейчас!
– Да цыц вам сказала! Что за бабы такие глупые?! Ярл сюда идёт, на детей смотреть, вердикт выносить, а вы под домом стоите и такое языком своим чешете! Совсем страх потеряли? – старая седоволосая женщина с испещрённым морщинами лицом подняла палку и пригрозила молодым соседкам.
Те отмахнулись и продолжили обсуждение, благо на шёпот перешли.
– А я слышала, знахарка наша, Амма, божилась самим Одином, что у второго мальчишки глазёнки светились оранжевым, когда его вытаскивали! Я говорю, от этой девки одни горести! Духа нечистого родила! Беду на наши головы кличет!