Бесконечные отражения

– В карты играть, – хохотнул бугай, – и пить!

– Так себе, конечно, умения, – оскалился Тунин и попытался нас подбодрить, – зато в любом трактире сразу как свой будет.

– Всё равно рискуем, – насупился последний из нашей пятерки, старый вояка с острым взглядом и проседью в волосах, – Я слышал, награду хорошую за каждого из нас назначили. Если прознают, что мы дезертиры… как два пальца сдадут.

– Так мы разделимся потом, – пожал плечами Тунин, – а пока…. Лес слишком близко к Топи, тут безопаснее быть не одному.

– Согласен, – кивнул вояка, – лес проходим и потом, каждый сам по себе.

Все дружно кивнули и, взяв хороший темп, углубились в чащу.

Ру.

Мне было страшно! На самом деле очень страшно, хоть я и старалась до конца не подавать вида. Мать сказала, что я должна так сделать, потому что храбрее и смелее всех. И я отвела младших братьев в маленький поселок в лесу, потому что к нам пришел император Крестин с остатками своей армии, и надо было прятаться. Прятаться ото всех, и от волков, которые разжирели и став совсем наглыми, утаскивали детей, чуть ли не из собственных кроватей, и от дезертиров, и от чужих солдат. И кто из них был хуже, я бы не взялась судить. Нет, своими глазами ничего такого я не видела, но мать рассказывала. Да и в трактире много чего можно было услышать. А еще и Макар недавно вернулся. Он вроде как тоже дезертир, но свой. Ну, мама так утверждала.

Чащу пронзил лающий вой и я, вздрогнув, крепче сжала ружьё. Судя по всему, волки были далеко, но стоило поспешить. Я побежала, а ветки и корни словно пытались ухватить меня за ноги, но не в первый раз тут, так что не выйдет у них ничего. Лес постепенно редел, и в сердце разгоралась радость. Я смогла! Я сделала! Мама будет довольна.

Грозный, хриплый рык, раздался совсем рядом. Я резко затормозила и, пытаясь унять дыхание, испуганно осмотрелась. Прямо на тропе в город стоял огромный волк, а из-за дерева выходил ещё один. Я медленно попятилась, надеясь, что жуткие звери уже сыты и просто пройдут мимо.

Но мне не свезло в этот раз. Под ногой совсем тихо хрустнула веточка, и чуткие уши волков в ту же секунду уловили этот предательский звук. Оба зверя одновременно повернули морды и молча, что пугало ещё сильнее, направились ко мне. Трясущимися руками, я положила ружьё на землю и быстро зачиркала кремнием. Огонь надёжнее отпугнет зверей, чем выстрел, к которым эти злобные твари уже привыкли, да и выстрелить можно лишь раз, а волков двое.

Плохо промасленная тряпка никак не хотела разгораться. Я уже почти рядом с собой слышала, как хрустят под лапами волков мелкие веточки, звери и не думали торопиться, явно чувствуя своё превосходство. Я бросила быстрый взгляд в их сторону и зачиркала быстрее, почти онемевшими от страха руками. Получалось плохо, и я даже мысленно уже попрощалась с мамой, но, наконец, пламя вспыхнуло и, схватившись двумя руками за древко, я вскочила на ноги, ткнув в сторону тварей факелом. Сердце гулко колотилось о ребра, грозясь выскочить наружу.

Волки даже не рычали, а всё так же молча и медленно подходили ко мне, а я вдруг поняла, что их скорее гнало любопытство и инстинкт, и что я, возможно, сделала ошибку, вот только поздно я это поняла. Яркий свет огня и пламя, уже вызвали их агрессию, и оба зверя остановились, пригнули головы и низко зарычали.

– Отойди! – послышался сзади мужской голос. Я вздрогнула и быстро оглянулась. Сзади, подняв моё ружьё, стоял незнакомец. Не задумываясь, я резко отпрыгнула в сторону, и тут же раздался звук выстрела. Один из волков хрипло кашлянул и, дернувшись пару раз, свалился на дорогу. Второй остановился, оценивающе глянул на мужчину и ещё дымившийся в его руках ствол, громко клацнул челюстью и свернул в лес. Я облегченно выдохнула, но вспомнила о незнакомце и, развернувшись, уже в его сторону выставила горящий факел. В лесу опасны не только волки.

– Ты кто? – требовательно спросила я и решительно сверкнула глазами. Он поймал мой взгляд и вздрогнул. На его лице появилось странное выражение, пока мне совершенно не понятное.

– Человек, – мужчина поднял руки вверх, показывая, что не собирается нападать.

– Ружьё положи, – потребовала я, махнув факелом на землю перед ним.

– Оно больше не выстрелит, – вздохнул мужчина, но положил оружие на землю, – Да ты и сама знаешь. Не для красоты же его взяла.

– Из него можно не только стрелять, – грозно насупилась я и, отгораживаясь факелом, бочком подошла, быстро схватив ствол. Мужчина улыбнулся.

– Потушила бы факел? – попросил он. Я презрительно фыркнула и осеклась. Со спины мужчины вернулся второй зверь и уже готовился для прыжка. У меня был только факел, и я замахнулась им, собираясь кинуть в волка. Мужчина инстинктивно пригнулся. Прочертив яркую линию, факел четко влетел в зверя, шерсть вспыхнула, а следом раздался громкий скулёж.

Незнакомец резко обернулся, доставая шашку, а волк уже успев сбить пламя, поднимался на ноги. И выглядел очень злым. Я даже не успела моргнуть, как резким движением, мужчина рубанул зверя по шее, но тот смог отпрыгнуть в сторону, и рана вышла не такой серьёзной, как хотелось бы. Теперь прыгнул волк, метясь человеку в шею, но тот успел выставить руку, и огромные клыки вцепились в жёсткую кожу куртки, разрывая её словно бумагу. Перехватив клинок другой рукой, незнакомец всадил его в глазницу зверя. Волк дернулся, крепче сжимая пасть, и обмяк. Мужчина осторожно высвободил руку. Куртка была разорвана, а на землю закапала кровь. Я закусила губу, раздумывая, что же делать? Мужчина явно был дезертиром, но он меня спас! И я теперь, вроде как ему обязана.

– Идём, – наконец решилась я, повесила ружьё на спину, и резко кивнув своим мыслям, зашагала к городу, – Рану надо перевязать.

Риз.

Девочка пошла вперёд. Я на мгновение замешкался, глядя на свою руку, а потом просто поднял запястье вверх, перевязать всё равно было нечем. Догоняя девчушку, я непроизвольно отметил, что ружьё, выглядело слишком большим на её худой спине. Сколько ей? Попытался прикинуть я. Лет десять? Даже намеков на взросление ещё не видно. Но её взгляд был такой серьёзный, такой взрослый. И эти пронзительно-зелёные глаза. Почему-то такие знакомые….

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Девочку я видел впервые, но тогда откуда это чувство? А главное, куда мы идём? Выйдя из леса, мы свернули и уже минут десять шли параллельно городской стене.

– Пока не надо, чтобы тебя видели, – пояснила она, уловив моё замешательство, – там, – она ткнула вперед, – есть ещё проход. Для своих.

Я недоверчиво хмыкнул, но проход действительно был, через болото, куда стекали все отходы города. Хорошо, что я не завтракал, а то меня бы там вывернуло. Пройдя по еле заметной тропе сквозь вонючую жижу, мы попали в самую северную часть города. И видимо самую отвратительную?

Серые дома, с дырами вместо окон, небрежно заколоченных старыми досками. Худые, грязные люди, изредка испуганно выглядывающие из старых домишек. Скользкая мостовая забитая всяческим мусором, и это её ещё дождиком помыло.

Девочка свернула в узкий переулок и ловко перебралась через забор на соседнюю улицу. Я тяжело вздохнул, но помогать мне, видимо, не собирались. Кровь уже начала сворачиваться, хоть и всё ещё сочилась по руке. Стараясь её не тревожить, я перебрался на другую сторону. Вышло не особо ловко. Так, что при соприкосновении с мостовой, меня завалило на бок, но тонкая рука подхватила, не давая упасть.

– Спасибо, – глухо поблагодарил я.

Из-под светлой челки сверкнули зелёные глаза, и я снова вздрогнул, а сердце больно защемило. Девочка кивнула и, снова поправив тяжелое ружье, зашагала по улице. Эта явно была чище, но такая же пустая, хотя чуть дальше, впереди нас, я услышал и гул голосов.

Худые, но на удивление сильные пальцы, схватили меня за рукав, затаскивая в очередной переулок, и толкнули в ближайшую обшарпанную дверь. Война сказывалась плохо на всей стране.

– Сюда, – она протащила меня на кухню и посадила на лавку. Печь была холодная, но стол и полки чистые, так что место было явно жилым, – Я сейчас.

Она повесила ружьё на крюк на стене и, взяв нож, подошла, а я непроизвольно напрягся. Нет, не то чтобы я испугался ребенка, да ещё и девочки, просто это уже инстинкт. Она распорола рукав до запястья и осторожно потянула, стаскивая с меня куртку. Я поморщился, когда грубая кожа, процарапала края раны, и сдавленно зашипел.

– Терпи! – она очень серьёзно на меня посмотрела, – Ты же вон какой большой!

Девочка осмотрела руку. Рубашка тоже была разодрана. Она быстро метнулась в соседнюю комнату и притащила корзину с бинтами и склянками. Осторожно срезала рукав рубашки по локоть и, схватив пузатую бутылку, откупорила. В нос ударил резкий запах спирта, а она подняла на меня глаза.

– Не кричи, – тихо, но очень строго предупредила она. Я кивнул, и руку тут же обожгло болью, когда на рану попала едкая жидкость. Я закусил губу, чтобы не нарушить обещание, но из глаз всё равно брызнула влага. Пока я промаргивался, мелкая уже намазала рану какой-то вонючей пастой и обматывала руку бинтом. Закончив, снова полезла в корзинку, а я с удивлением рассматривал работу. Добротно и явно со знанием дела. Тяжко им тут, раз даже дети так умеют.

– Выпей, – она протянула мне пузырек.

– Что это? – я взял и осторожно принюхался, пахло какими-то травами и спиртом.

– Лекарство, – буркнула она, – не травить же тебя теперь.

Я ухмыльнулся и выпил. Девочка удовлетворенно кивнула, забрала опустевший флакон и, уперев руки в бока, сердито на меня посмотрела.

– А теперь уходи! – она ткнула пальцем в дверь, а я поперхнулся от неожиданности и одновременно нелепости ситуации. О как?

– Даже водички не дашь? – она молчала, а я чуть надавил, – Гостю в твоем доме?

– Да, блин! – она взмахнула руками, но пошла в угол кухни к большому ведру на лавке. Зачерпнула ковшиком и, подойдя, протянула мне, – На!

– Ага, спасибо, – я выпил и вернул ей ковшик. Она хмуро глянула и резким движением руки убрала чёлку за ухо.

– Еды нет, – предупредила она, и я снова крякнул от неожиданности. Желание рассмеяться стало просто невыносимым.

– Скоро ночь, – тихо констатировал я.

– Угу, – кивнула она, и снова ткнула в дверь, – Тебе бы поторопиться.

– Да брось, – я посмотрел ей прямо в глаза, – Куда я сейчас пойду? Утром, хорошо?

Она закусила губу, снова быстро на меня зыркнув. В голове явно мелькали разные мысли, наконец, она что-то решила, и очень тяжело вздохнула.

– Ты ведь дезертир?

Я поморщился, слово неприятно резало, но отрицать очевидное было глупо, так что вместо этого я спросил.

– А где остальные? – она вылупилась на меня в немом удивлении, и я пояснил, – Родители твои?

– Где надо, – буркнула она, снова бросив хмурый взгляд, – Считай, тебе повезло, что их сейчас нет.

– Да ну? – я хмыкнул, – А тебе не страшно? Одной?

– Ну-у, – протянула она и хитро посмотрела на меня, вдруг очень ловко завертев в руках ножом, – Я кое-что умею. Так что даже не думай, с тобой справлюсь.

Я лишь покачал головой, на такую самоуверенность, и потянулся за сумкой. Нож тут же уперся мне в лицо.

– Эй, ты чего это? – настороженно спросила она.

– Сама же сказала, что еды нет, – пожал я плечами, продолжая развязывать узел и не обращая внимания на нож, – А я голодный.

В её глазах засверкало любопытство, нож дрогнул и исчез. Я усмехнулся, доставая из сумки хлеб и сверток бумаги. Она дернула носом и с удивлением глянула на меня.

– Бери, бери, – я придвинул к ней сверток, разворачивая. Там был кусок шоколада. Она ахнула и осторожно протянула руку, но тут же отдернула и подозрительно посмотрела на меня.

– Правда, можно?

– Можно, – очень серьёзно кивнул я. Девочка взяла маленький кусочек и положила в рот, тут же расплываясь в довольной улыбке, – И дрова тащи.

– Дрова? – переспросила она испуганно и замотала головой, – Дрова нельзя сейчас.

Я многозначительно обвел комнату, в которой стало заметно темнее. Солнце почти село. Она грустно вздохнула и снова закусила губу, потом посмотрела на шоколад, и вдруг встрепенулась.

– Я сейчас! Не уходи, – крикнула она, и выскочила за дверь, та с тихим шуршанием вернулась на место.

– Да вроде не собирался, – шепнул я в пустоту комнаты и подумал, что ведь так оно и есть. И дело не в том, что идти было некуда, а именно что не хотелось.

Ру.

Странный человек, а теперь и мой гость остался в доме. Мне следовало бы его бояться, но вот чего не было, того не было. Так что я решила не заморачиваться по этому поводу, а просто принять, что оно вот так.

Печь, действительно, нельзя было разжигать. Мать сказала, что и так тепло, а дым может привлечь ненужное внимание. Меня саму темнота не смущала, но вдвоем сидеть в потемках было странно, и я вспомнила, что видела в саду светлячков. Иногда, с соседскими детьми, мы собирали их в банки и прятались в подвале. Особенно было хорошо в Митькином, его родители торговали мочёными яблоками. Вспомнив их вкус, я непроизвольно облизнулась. А почему бы и нет? Митька с семьей уже ушли в тайный поселок, у них недавно ребенок родился, так что их отправили одними из первых. И до какого-то подвала им сейчас точно нет дела.

Насобирав светлячков, я шустро проскользнула в дырку на соседний двор. Подвал, к моей радости, был не заперт. Спустившись по узкой лестнице, я огляделась и печально вздохнула. Было очень пусто, ни тебе банок, ни яблок. Пошарив по ларям, я нашла кусок сала и небольшую головку старого сыра. Ну и ладно, выбравшись наружу и подхватив свой светильник, направилась домой.

Мать рассчитывала, что я пойду в трактир, как обычно, и Макар меня покормит. Я резко остановилась. Дядька Макар! Он же наверняка уже волнуется. Надо бы как-то ему сообщить, что всё хорошо. Вот только гостю скажу, что отлучиться надо. Я со всех ног припустила к себе. Осторожно открыла дверь и заглянула. Гость, уронив голову на руки, всё ещё сидел за столом.

– Эм, – я вдруг поняла, что даже имени не спросила и не знаю, как позвать.

– Риз, – вскинул он голову и, поняв в чем трудность, представился. Я кивнула, а он мягко улыбнулся.

– Риз, – я осторожно села напротив и поставила на стол банку, светящуюся слабым зеленоватым светом, – Вот. Так можно. Я это…, – выложив сало и сыр, я встала и снова направилась к двери, – Ещё схожу, ненадолго.

– Куда это? – он подозрительно приподнял бровь.

– Дядьке надо сказать, что я вернулась, – не стала я врать, а он хмыкнул, рассматривая кусок сала, и махнул рукой.

– Макару? – моё лицо вытянулось от удивления, а гость продолжил, – Он заходил, и я уже сказал, что всё хорошо.

Я села обратно, не понимая как так? Дядька Макар просто ему поверил? И ушёл? Я лихорадочно пыталась сообразить, врёт он или нет? И почему так? Но как он мог узнать имя? Видимо заметив на моем лице бурные переживания, гость снова заговорил.

– Мы с ним знакомы, по службе, – он подвинул ко мне сверток, – так что да, поверил, и да, просто ушёл. А это тебе просил передать.

Я заглянула в посылку, там был кусок холодного печёного мяса и несколько вареных картошин. Риз ткнул в кусок сала и сыр.

– А говорила еды нет, – он укоризненно поцокал языком, – Взрослых нехорошо обманывать.

– А я и не врала! – возмутилась я, – Это я у соседей взяла.

– Украла? – ахнул он, но его глаза улыбались.

– Взяла, – насупилась я, – Мне можно.

– Да даже бы если украла, – он широко улыбнулся.

– Ты вон жуй лучше, что дали, – я ткнула в стол, а Риз захохотал.

Мы ели нехитрый ужин, под таинственным светом светлячков, и мне почему-то было так хорошо. И так странно, будто я всегда знала этого человека. Наверное, так бывает.

Когда всё закончилось, он постучал пальцем по стеклу.

– Интересные насекомые, да? – я кивнула, – А хочешь, сказку расскажу?

Я осторожно кивнула, хотя глаза предательски сверкнули, выдавая интерес, и он явно это заметил. Риз достал из кармана что-то блестящее и протянул мне. Это была фигурка птицы, очень хорошо сделанная и с петлей для нити, наверное, это амулет. Я вопросительно посмотрела на него и он снова улыбнулся.

– Это Ворон, птица такая.

– Да знаю я! – вот что он думает, совсем я что ли тупая?

– Да не перебивай ты, – он потрепал меня по голове. А потом рассказал историю, про ворона, который на самом деле и не ворон, а душа солдата, который умер, но так сильно хотел домой, что судьба дала ему крылья. Я слушала затаив дыхание, и не заметила, как тихо открылась дверь, а внутрь зашел чужак.

– Какие знакомые лица, – совсем рядом прохрипел сухой голос.

От этого голоса у меня на голове зашевелились волосы, а от страха, я словно прилипла к стулу. Риз резко встал, доставая шашку, но потом насупился и выдохнул. Похоже, чужак был ему знаком.

– А я думал, нет тут никого, решил спрятаться, а тут оп…, – продолжил болезненного вида худой незнакомец.

– Ну, раз оп и занято, – Риз смотрел очень зло, и сдвинулся ко мне, явно стараясь прикрыть от незнакомца, – Так и иди дальше.

– Ой, да ладно тебе, – он осмотрел стол, – На ужин я опоздал, но водички-то попить можно?

Вот это у них что? Все так говорят? Я всё же смогла встать со стула, и снова пошла к ведру. Ещё одного гостя мне только не хватало? Хотя, этот внушал мне дикий страх. Он был… не правильным?

Я зачерпнула воды и резко обернулась на грохот позади. Странный худой мужчина лежал на полу, а его голова, отсечённая от туловища, закатилась под стол. Риз упирался о шашку, с трудом стоя на ногах. В его груди торчал кинжал. Я выронила ковшик и с ужасом прижала руки к лицу. Риз рухнул на колено. Кинжал со звоном упал на пол, а из груди хлынула кровь. Я кинулась к нему, но Риз уже заваливался на бок. Рука выпустила шашку и слабо царапала пол. Он смотрел на меня, что-то явно хотев сказать, но лишь смог слабо улыбнуться.

Мой странный гость растянулся на полу и затих. Я, застыв, смотрела, как под ним расплывается красная лужа, смешиваясь с кровью чужака, почему-то чёрной. Я попятилась к двери и выскочила наружу. Меня трясло. Что делать-то? Голова не соображала, но ноги уже сами несли меня к трактиру.