Путешествие на запад, или Как Кощей на свадьбу ходил

Глава 3. Младший сын Соловья-разбойника

Барабаны отбивали частую дробь бодрого ритма, а мелодичное позвякивание многочисленных колокольчиков на одежде танцовщиц дополняло и смягчало мелодию. Чуть позже влился и ещё один инструмент, отдаленно напоминающий балалайку.

А почти прямо за ней, в круг прекрасных девушек влетела ещё одна, самая нарядная, шустрая и талантливая. И, наверное, самая красивая, вот только за вуалью лицо Ивану никак разглядеть не выходило.

Еда была такой же роскошной, как и всё в этом дворце. Савмак – тот самый усатый разбойник, а заодно и правитель этого города, сидел во главе большого стола, и блестел новеньким золотым зубом. По правую руку от него сидел довольный Кощей, следом Иван, а по левую старый колдун, в чёрной мантии, и настолько худой и жуткий, что сильно напоминал ему Кощея, ну до того момента, когда он яблок переел. Ещё чуть левее сидела воительница, и вот на ней вуали не было, так что Иван отлично разглядел и лицо, и то, что чуть ниже пыталось выскочить из нагрудника. Здоровая чистая кожа приятно блестела, черные, словно спелые вишни, глаза загадочно мерцали под пушистыми и такими же черными ресницами. Брови прямыми чертами разлетались от переносицы, и даже небольшая горбинка на носу не портила приятного впечатления. До Мары ей далеко, но воительница была красива, и не отметить этого Иван не мог.

Савмак, к слову, таки и впрямь имел отношение к Соловью-разбойнику, и самое что ни на есть прямое. А именно был его младшим, а главное единственным уцелевшим сыном, и с упоением по второму разу рассказывал им историю, о том, как чудище Муромец поверг Соловья оземь, страшным ударом вбивая его в камень. И как той же булавой, всё ещё капающей горящей кровью сына вещей птицы, да не сходя с места, поубивал и всех его детей. Сел на коня ростом с гору и, выбивая стоны из земли-матушки, уехал, а он малый, но смышлёный спрятался в грязи и конском навозе и дрожал два дня и две ночи. И умер бы там от страха, если бы не Благодетель. Ну, то есть Кощей, который вытащил, накормил, умыл, да разуму научил.

История была Ивану вроде знакомая, но звучала несколько иначе, и он мудро молчал, пока ещё не зная как на неё реагировать. Странное дело, ещё с год назад услышь он такое, устроил бы всем тут развлечение, да так что Муромец рядом с ним бы пушистым зайкой показался, но вот сейчас, после того как не только на троне Кощея посидел, но ещё и в его шкуре, всё было тоже, иначе. И бить даже за такие слова не разобравшись, было как-то уже и неправильно. По крайней мере, сразу. Да и глядя по сторонам злодеев Иван не видел, а лишь довольных и сытых людей, которые открыто улыбались гостям.

Иван в очередной раз покосился на Кощея, пытаясь понять, что ему тут вообще понадобилось, и сделал себе зарубку полюбопытствовать в какое другое подходящее время.

– Ты мне девок привёз? – в который раз перебивая Савмака, спросил у Кощея Гепас. Ивану иногда вообще казалось, что старик спит, а спрашивает, когда выплывает из своих кошмаров.

– На что тебе девки, упырь ты недоделанный? – так же в очередной раз попытался отмахнуться от него разбойник, да не тут-то было.

– Что значит зачем? – приподнял лохматые седые брови, странно смотрящиеся на сероватом крайне худом лице, колдун, – Ты же мне местных таскать запретил! – брюзжа, трясущимся пальцем ткнул он в него, – А мне надо. Вот срочно надо, а то спать уже не могу. Глаза закрываю и сразу холодно. Я даже старую уже видел.

– Даже их горячая кровь тебе уже не поможет, – криво усмехнулся Кощей, – Да и старая так, скорее из любопытства приходила. Не пустят тебя уже даже и за Калинов мост.

– Можно подумать я туда хочу, – опять заворчал колдун, – Мне и тут хорошо. И потом, почему не поможет? Раньше же помогало.

– Раньше это когда? – поинтересовался Кощей, – Лет сто назад? Ты себя в зеркале видел? Ты же, как есть уже лич, а туда же… «мне и тут хорошо». Только магия тебя тут и держит, которую ты для защиты города возвёл.

Ивану показалось, что он ослышался. Лич?! Вот так вот в открытую? Да за одним столом с живыми?!! Он тут же захлопал себя по штанам на предмет меча, пусть всё и не так однозначно, как прежде, но это уже явно ни в какие ворота не лезет. И раз они тут не понимают, как это не хорошо, надо бы им помочь.

Кощей задумчиво покрутил в руке бокал, краем глаза наблюдая за засуетившимся героем. Потом тяжело вздохнул и поглядел на правителя.

– Ты уж не серчай, – развёл Кощей руками и резко щёлкнул пальцами, – Но работа она такая.

Ярко полыхнула молния ровно в то место, где сидел колдун, и через секунду не осталось ни старика, ни стула. Только маленькая кучка пепла.

Иван удивлённо хлопал глазами, впрочем, как и остальные. От кого-кого, но вот от самого что ни есть страшного злодея его королевства, такого он не ожидал.

– Ну что ты так на меня смотришь? – поморщился Кощей, – С обычной нечистью и обычные мужики справляются, на ту, что посильнее – богатыри есть, а это…, – злодей вздохнул, – Он уже вообще другое, и давно этому миру не принадлежит. Так что я просто порядок навёл.

– Ты?!! – Иван озадаченно почесал затылок, всё ещё не понимая как так.

– Да что ты вообще про меня знаешь? – снова поморщился Кощей и повернулся к Савмаку, – За город извини друг, но ПОРЯДОК нарушать нельзя.

– А что с городом? – встрепенулся Савмак, косясь на горстку пепла, – И куда ты его?

– В «никуда», – вздохнул Кощей и залпом опустошил рюмку, – Задержался он тут слишком, много куда влез, куда не следовало, так что ни один мир его уже не принимает, вот и пришлось…, – он снова налил и молча выпил, – Хороший мужик был. Когда-то….

– Так что с городом-то? – ещё сильнее забеспокоился разбойник.

– О внук вещей птицы! – влетел в зал помощник Савмака, – Туман исчез! – округлившимися глазами, полными страха, преданно смотрел он на своего повелителя, – И теперь всё войско Аспамизара идёт к нам.

– Ага, – крякнул разбойник и недовольно поморщился, а потом ткнул пальцем в Кощея, – Вот давай сам теперь и реши этот вопрос! Чего ты вообще на старика взъелся? Ему и девок-то не много надо было, ну так пару десятков в год.

– Уверен? – поинтересовался Кощей, – А я вот так думаю, что уже не в год, а в месяц, и запросы только росли. Ты же сам сказал «мёрзнет». Он даже уже и не нежить, чтобы его в навь отправить, а вообще…. Раньше меня позвать не мог?

– Не мог! – стукнул кулаком по столу Савмак, – Да ты и сам меня так учил.

– Так и скажи, что не хотел. Ты же тут так хорошо устроился, что сам царь Аспамизара лично во главе всей свой армии тебя ищет. Поздравить и забрать всё, что, по его мнению, ты тут для него и собирал, – язвительно усмехнулся Кощей, – так что давай сам. А я посмотрю, чему ты научился.

– Так значит? – сузил недобро глаза разбойник, а потом перевёл взгляд на Ивана, – Батыр! Ты же батыр? Ты же людей защищать должен?

– Кому должен, тех давно простил, – буркнул Иван и чуть отодвинулся, а Кощей злобно хохотнул и подпёр кулаком челюсть, очень внимательно рассматривая покрасневшее от злости лицо правителя.

– Ты и его уже испортил?! – возмутился Савмак, и снова обратился к Ивану, – Батыр, я заплачу. Много. Могу даже дочерей тебе в жёны отдать, – Иван упрямо замотал головой, ибо и своего царя за глаза, чтобы ещё и в чужую политику лезть, – Сыном назову, – сделал ещё одну попытку разбойник, – или даже отцом?

Последнее так не понравилось Ивану, что он даже завертел головой в поисках пути для побега. Знал он такие обещания и к чему они приводят. Заметив его реакцию, Кощей рассмеялся уже в голос и подтянул поближе к себе бутылку вина, ибо он такое пропускать точно не собирался.

– Ну, знаете! – затряс пальцем Савмак, переводя его с одного на другого, – а я к вам, от всей души…. Эх! – махнул он рукой и почти бегом двинулся к двери.

С сожалением осмотрев стол, всё еще обильно заставленный едой, к которой они почти не притронулись, Кощей поднялся и, смахнув с себя не существующую пылинку, тоже неспешно пошёл к выходу.

***

С высокой стены видно теперь было далеко. Пропал и туман, и рощица, и даже дорога стала выглядеть попроще. Вот только смотреть уже никому не хотелось, ну окромя Кощея. Судя по тому, как горели его глаза, царю нечисти было всё это в сплошное удовольствие. Сидя на стуле с высокой спинкой, на самой высокой башне крепостной стены, он отпивал вино с золотого кубка и отщипывал спелые виноградины с подноса, что держала самая прекрасная танцовщица, попутно комментируя происходящее.

Ивану же это никакого удовольствия не доставляло, ибо он конечно на пока отнекался, но Савмак был прав, он богатырь – его дело людей защищать. Вот только проблема в том, что люди были и на той стороне, и на этой. И уж если кого в злодеи записывать так Кощея и этого самого Савмака, а не царя Мизара с его дружиной. Тот тут как раз полноправный властитель и представитель народа. Так что было над чем призадуматься.

Поначалу, сильно обрадовавшись открывшейся цели, дружина сходу попёрла на город, но атака так же скоро и прекратилась. Стены были крепкими, были высокими, а защитники город свой любили, и дремать не собиралась. Так что Мизар отступил и стал лагерем вокруг города. Осадные машины в этой части света никогда в почёте не были, а ждать пока в городе запасы еды кончаться долго и не выгодно. Тем более что разбойники на то и разбойники, что их сила в скрытых атаках и тайных подлостях. Ситуация выходила патовая.

Савмак грозился всех сдуть посвистом, Мизар всех сжечь, а малых и старых на кол посадить. Но было в этом и нечто странное. Ругаться-то они ругались, но уж больно «по-семейному».

Малые группки переговорщиков так и сновали между городом и лагерем. Ни Савмак, ни Мизар уступать не хотели, а с упоением торговались как склочные бабы на ярмарке.

– Заметил? – поинтересовался у него Кощей.

– Что именно? – вопросом вернул ему Иван.

– Что это не война, а торговая сделка? – прямо выдал Кощей и покосился на правителя города. Усач поморщился, насупился и снова укоризненно ткнул пальцем в костлявого.

– Я и о твоём золоте пекусь, между прочим! Которое ты мне на хранение оставил. И которое я не только не…, – Савмак запнулся, подбирая слово, – потратил на нужды великие, но и приумножил во славу учителя.

– Да, ну?! – искренне удивился Кощей, – Почти верю. Вот только скажи друг, сколько тебе этот Мизар приплачивает за помощь с неугодными подданными? Уж не на этом ли ты капиталы свои увеличиваешь? А под магией Гепаса совсем обнаглел и делиться перестал? Потому вы и брешетесь, как старые супруги?

– Вот ты завсегда о самом плохом! – заворчал разбойник, но даже Иван видел, что Кощей в самую точку попал.

Царство может уже и не тридевятое, а интриги и повадки всё те же. И страдают от этого люди, как раз те самые, простые и очень простые. От злости богатырь даже зубами скрипнул и сплюнул в сторону свистуна. Тот чуть сдвинулся, внимательно посмотрел, как слюна быстро исчезает в песке и вдруг в упор уставился на Ивана, расплываясь в улыбке.

– Слышь, батыр? Вижу что не по нраву тебе происходящее, – начал вкрадчиво Савмак, – да и самому мне как серпом. Мне ж весь город, что дети родные. Да и за стенами народ не чужой, – Иван снова напрягся, а градоправитель продолжил, – мы тут с царём поговорили, и он предлагает поединком всё порешать. Пять боёв, – разбойник придвинулся и заулыбался ещё слаще, – За каждую победу мне год отсрочки, за поражение мешок золота сверху дани.

– Хороший выход, – медленно кивнул Иван, напрягаясь всё больше.

– Особенно для народа, – поддакнул Савмак и снова придвинулся, – Только понимаешь, у царя Айдолище, а у меня только я, да Ора.

– Идолище? – уточнил Иван, удивившись странному акценту.

– Ай, какой батыр неопытный, – покачав головой, попенял разбойник Кощею, – До стольких годов дожил, а всё верит, что зло не истребить. Мрут все. Тем более если в этом сам Муромец помогать взялся, так что именно как сказал. Но внук не слабее деда. А биться с женщиной они брезгуют.

– А с тобой? – повёлся Иван, чем заслужил «масляный» взгляд градоправителя и презрительную усмешку от Кощея.

– А ежели со мной, то я уже брезгую. А тебе в самый раз супротивник, дабы и славу, и честь, и размяться. И я сам от себя чего сверху добавлю. Мм?

– А я типа не из брезгливых, – заворчал Иван, но все уже поняли, что он согласился. Савмак довольно хлопнул его по плечу, а Кощей достал свой двуручник.

Снова вздохнув, Иван принял оружие и покрутил в одной руке, чем тут же заслужил восхищенные вздохи защитников, и заинтересованный взгляд той самой Оры. Что ещё и та самая прекрасная воительница, с которой он за одним столом не так давно сидел.

– Ладно, уговорили, – Иван положил меч на плечо и повернулся к выходу, – Но награду я сам потом выберу.

– Непременно батыр, – довольно потёр руки разбойник, – Непременно.

Глава 4. Великий поединщик

Густая тень, отбрасываемая Айдолищем, покрывала не только самого Ивана, но и ещё троих бы таких запросто бы уместила. Задрав голову так, что чуть ли не упёрся затылком в спину, Иван пытался посмотреть этому в глаза. Глаза были маленькие, как и сама голова, хотя это может просто ракурс такой. Зато дубинка, что держал этот «сын степей» в руках, была очень даже внушительной. И держал он её одной рукой, словно прутик ивовый, а в другой руке звезда булатная на цепи.

Иван нервно вздохнул и, поведя плечом, стряхнул меч, воткнув его острием в песок прямо перед собой. Ничё, Горыныч тоже большой, а головы так вообще три! Поплевав на руки, он взялся за рукоять. Двумя руками! Ибо если ввёл врага в заблуждение, значит, почти победил.

Чуть сгорбился, тяжело поднимая оружие, и неловко ушёл из-под первого удара. От пролетевшей мимо него звезды, песок взметнулся на метр вверх, а со стороны царской дружины послышались оскорбления и обидные советы.

Кощей поморщился, а Ора презрительно фыркнула и наморщила нос.

– И это батыр?! Да он и с мечом-то, похоже, случайно угадал с какой стороны за него держаться надо.

– Да погоди ты, – обеспокоенно заглядывал со стены вниз Савмак, – Не разогрелся просто ещё. Человек же северный, там завсегда всё долго.

Разбойник задумчиво потрогал челюсть, припоминая удар богатыря. Должно было всё пройти, как задумано. В лёгкую. Вот только «в лёгкую» не очень получалось. Иван прыгал, но не как зайчик, а скорее как старый медведь, с тяжелым свистом из груди, и натужными взмахами двуручником. Звезда, попеременно с дубиной, неплохо так уже взрыхлили землю перед воротами, но попасть по батыру так и не смогли.

Айдолище злился, и бил всё быстрее и быстрее, заодно и увеличивая мощь ударов. Но попасть всё равно не выходило. И если поначалу это вызывало весёлые смешки, то сейчас уже в воздухе висело лишь озадаченное непонимание.

Все напряжённо вглядывались в поединщиков и всё равно чуть всё не пропустили. Буквально в одно мгновение расклад сил резко поменялся. Увернувшись от очередного удара, Иван перехватил меч одной рукой и, придержав второй дубину, запрыгнул великану на спину, чиркнув накрест мечом. Волна удара, со свистом рассекла воздух. Поединщики замерли, как и все прочие, а потом Иван спрыгнул со спины Айдолища и неспешно двинулся к воротам, снова вернув огромный меч на плечо.

Великан продолжал стоять, но недолго, сначала на песок упала его лысая голова, потом звезда, а потом и всё остальное, с грохотом обрушившейся скалы.

– Ага!! – заорал со стены Савмак и показал в сторону Мизара пару неприличных жестов. Потом, широко улыбаясь, поманил к себе переговорщика и жарко что-то ему зашептал на ухо.

Заметив Ивана, градоправитель тут же метнулся к нему, заискивающе заглядывая в глаза.

– Ай батыр, ай силён. Внукам рассказывать буду, – пообещал Савмак.

– Это просто меч хороший, – скромно потупился Иван, на что тут же получил неожиданную реакцию.

– Хочу батыра! – закричала Ора, выпрыгивая поперёд отца и тоже заглядывая Ивану в лицо, который совсем растерялся, да ещё и покраснел. Кощей хохотнул, зато градоправитель отчего-то раздраженно зашипел.

– Да уймись ты, девка, – попытался он её отпихнуть, – Сума сошла с ним поединок устраивать. Голова лишняя появилась?

– Э-э, – почесал затылок Иван, совсем переставая понимать происходящее, – поединок?

– Да! – радостно закричала Ора, снова кидаясь к нему, но в этот раз богатырь был готов и чуть отступив, ушёл из неожиданных объятий.