НеГерой. Повесть о маленьком человеке

В процессе обучения Матвей несколько раз работал в паре с Колей. Тот терпеливо и подробно объяснял ему назначение каждой штуковины.

Их оказалось нереально много. Колины объяснения были неинтересны, как геометрические теоремы. Матвей никак не мог запомнить, чем отличаются фитинги от клапанов, постоянно путал резьбу сантехническую и обычную. Убедившись, что достойного преемника из Матвея не выйдет, его перестали ставить за стойку.

В те смены, когда Коля отдыхал, поработать за стойкой обычно соглашалась Настя Коржова. Это была крупная, рослая и сильная девушка. После Коли она лучше всех знала назначение каждой шалабухи.

С утра сотрудники рассредоточивались по отделу. Иногда Матвею казалось, что они выбирают место для засады, чтобы первыми напасть на мирных покупателей. В глубокий тыл отправлялись Коля или Настя. Шалабухи стоили недорого и долю в общем плане давали совсем небольшую.

На передовой, где располагались гидромассажные ванны, английские компакты и испанские умывальники, работать было геройски почетно. Во-первых, одна успешная продажа могла обеспечить выполнение плана на несколько дней вперед. Во-вторых, покупатели были денежными и серьезными. Если и нападали сами, то без последующих катастрофических потерь.

Не то что за стойкой с шалабухами. Несмотря на глубокий тыл, ее атаковали яростно и беспощадно: строители с помятыми лицами и неразборчивыми списками, сантехники, требовавшие самые дешевые прокладки, замученные женщины, не понимавшие, что конкретно им нужно, потому что кто-то попросил их «это купить». Одержать победу над трудным противником помогало либо Колино терпение, либо Настино добродушие.

Витрины со смесителями и разнообразной душевой гарнитурой находились где-то посередине между тылом и передовой. Работать там было не так увлекательно, как рассказывать о свойствах акрила, поглаживая глянцевый бок дорогой гидромассажной ванны. Но и не так уныло, как демонстрировать какой-нибудь переходник три четверти или шаровый кран. А шалабухи действительно всегда были пыльными. Матвей, например, с детства не любил, когда у него грязные руки.

В свои смены за продажу смесителей отвечал Игорь. С утра он несколько раз важно проходил мимо витрин, заложив руки за спину. Редким утренним покупателям Игорь внушительно говорил: «Если что-то выбрали – обращайтесь». Помочь с выбором он считал явно ниже своего достоинства.

Довольно быстро Игорь перемещался поближе к входу в отдел. Со скучающим видом отодвигал дверцы душевых кабин и через несколько минут оказывался сидящим за компьютером. Если, конечно, отсутствовал Альберт.

Занимая место руководителя отдела, Игорь преображался. Особенно когда рядом не было никого из посторонних. Покупатели, разумеется, не в счет.

Его движения становились плавными. Руку на компьютерную мышку он клал с таким видом, словно это был символ неоспоримой власти. Обозревал местность, откинув голову назад. Подпирал рукой подбородок и принимал позу стратегического мыслителя.

Когда к нему подходил Альберт или кто-нибудь из сотрудников соседних отделов, Игорь застывал, уставившись в монитор. Потом нехотя начинал выполнять какие-то действия. Порой даже вскакивал и подбегал к смесителям, стараясь при этом не попадаться на глаза покупателям, стоявшим у витрин.

Матвей не понимал, почему Игоря не увольняли. Пользы от него не было никакой. Похоже, Игорь и сам это знал, но продолжал упорно ничего не делать. Часто Альберт подзывал его к себе и, судя по его напрягшемуся лицу, делал Игорю замечания.

Тот настойчиво и долго что-то объяснял Альберту, при этом лицо его становилось удивленным и недоумевающим. Выглядело это так, словно третьеклассник попал в детский сад, и его абсолютно серьезно заставляют рисовать палочки.

Среди сотрудников очень выделялась Мила Калинина. Это была стройная невысокая и симпатичная девушка. Ее уверенность в себе подкреплялась наличием хорошей фигуры, а также отсутствием в радиусе ста метров потенциальных соперниц с похожими данными.

Мила всегда работала в самом дорогом секторе отдела. Царственно улыбаясь, она рассказывала покупателям о комфорте использования качественного сантехнического оборудования. Морщилась, если слышала конкретные технические вопросы. Иногда Матвею казалось, что покупатели решают приобрести товар только из-за того, чтобы не отказывать ей.

Мила одевалась так, чтобы ни одна соблазнительная округлость ее тела не осталась незамеченной. Она носила очень обтягивающие вещи. Настолько тесные, что, казалось, сквозь ее одежду проступают даже родинки, которыми, кстати, Мила щедро была наделена.

Она выглядела упругой, словно сутками не покидала спортзала. Однако, как позже узнал Матвей, Мила совсем не занималась спортом. Она была ленивой, как жена миллионера.

Сначала Матвей подумал, что Мила ищет себе обеспеченного мужа. На покупателей-мужчин, выбирающих ванну или душевую кабину по цене, равной трем годовым зарплатам Матвея, она смотрела с интересом и уважением, была с ними милой и приветливой, помогала совершить покупку особенно заботливо и чутко.

Но, как выяснилось, Мила уже состояла в браке и даже имела ребенка. Хотя была буквально года на два старше Матвея.

Она не носила обручального кольца. Никогда не упоминала о семье в разговорах. Однажды ее муж заехал за ней вечером. Матвей как раз выходил из магазина, когда Мила садилась в машину. Водитель вышел и нагнулся, что-то рассматривая под колесами. Это был неприметный парень с простым лицом. Машина оказалась старой изношенной иномаркой.

Такой антураж совсем не подходил Миле. В сиянии акрила она была похожа на Снежную королеву, красивую и холодную. В этом неприглядном автомобиле Мила превращалась в обычную молодую женщину, отягощенную верностью и супружескими обязанностями. Тяжело казаться хотя бы принцессой, садясь не в карету, а в тыкву.

– Кто это заезжал за тобой вчера? – поинтересовался Матвей на следующий день.

– Муж, – равнодушно ответила Мила.

– Не знал, что ты замужем, – удивился Матвей. – И кольца нет.

– Его вообще не должно было быть, – ответила Мила и посмотрела на него с таким видом, что Матвей понял: встреча сперматозоида с яйцеклеткой, которая привела к созданию семьи, была случайной.

С первых дней Мила разговаривала с Матвеем снисходительно, как с ребенком. Наставляла его, рассказывая то, что он уже знал. Постоянно давала мелкие поручения, в основном что-нибудь принести, протереть или вымыть.

Матвей выполнял. Он хотел быть старательным и нужным. Его не волновала иерархия отдела. Матвей с готовностью делал всё, что ему говорили.

Но быстро вмешался Альберт. Однажды он разговаривал с Милой, когда Матвей был неподалеку. По нескольким словам, которые донеслись до Матвея, он понял, что Мила просто скидывала на него свою работу.

После этого она прекратила давать Матвею поручения, но разговаривала с ним всё так же снисходительно, иногда с какой-то особенной, вежливой и едва уловимой издевкой.

По завершении обучения Матвея часто отправляли консультировать покупателей по смесителям. Мало-помалу эта часть отдела закрепилась за ним.

Матвей научился разбираться в моделях и марках. Мог рассказать, как устроен каждый из выставленных экземпляров. У него даже появились любимчики среди них – те, что продавались особенно быстро и легко.

Все смесители были привинчены к вертикальным витринам. Матвею нравилось смотреть на это хромированное великолепие. В начале каждой смены Матвей натирал смесители сухой тряпкой до блеска. Так полагалось по инструкции для подготовки товара. Когда утром он входил в отдел, его подопечные словно узнавали Матвея. Смесители для ванны требовательно протягивали длинные изливы к его рукам. Краны для умывальников приветливо изгибались. Кухонные смесители дружелюбно поворачивали изогнутые шеи.

В те смены, когда Мила отдыхала, ее место занимала Лена Лобок. Это была ее настоящая фамилия и ежедневная причина поупражняться в остроумии, разумеется, только для мужской части коллектива.

Однажды, еще стажируясь под руководством Андрея, Матвей отпросился у него передохнуть. Просто посидеть.

В отделе было всего два стула. Один – Альберта. Второй – чтобы предложить покупателям, если вдруг кто-то пожалуется на усталость. Продавцам-консультантам сидеть не полагалось. Они должны были стоять, ходить или летать. К концу смены ноги Матвея жили, казалось, отдельной жизнью и становились почти неуправляемыми. Порой желание посидеть было настолько сильным, что он отпрашивался в туалет и малодушно отсиживался на унитазе. Но Матвей не наглел и позволял себе отдых не дольше легкой диареи.

Этот способ передохнуть он начал использовать чуть позже. Сначала Матвей честно отпрашивался посидеть, буквально на несколько минут. К концу дня с непривычки постоянно находиться на ногах он чувствовал себя словно приколоченным к полу.

Когда Матвей подошел к столу, у которого стояли два заветных стула, он увидел, что оба заняты. Первый, как всегда, Игорем. На втором лежала женская одежда – кофта или что-то вроде того.

– Чьи это вещи? – спросил он у Игоря.

– Лобковые, – нехотя ответил тот, продолжая сосредоточенно выводить курсором на экране какие-то замысловатые фигуры.

Матвей подумал, что Игорь шутит, и на его светловском сленге это означает что-то вроде «ничьи» или «ненужные» вещи.

– В смысле? – всё же решил уточнить Матвей.

Видимо, Игорь понял, что Матвей не в теме.

– Ленки Лобок вещи, – вяло пояснил он. – Не знаком еще?

– Нет.

– Вон… подползает, – Игорь кивнул головой в сторону входа в отдел.

К ним подошла девушка невысокого роста, полноватая и коротконогая, с неожиданно большой грудью. У нее были пышные волосы и наивное лицо старшеклассницы. Она выглядела бы довольно привлекательной, даже несмотря на пухловатость и небольшой рост, но ее портил нос.

За него, как за крючок, сразу же цеплялся взгляд. Длинный и острый, нос был вырезан явно для какой-нибудь склочницы, но по ошибке достался доброму и бесхитростному лицу Лены Лобок. В принципе, для женщины не такая уж плохая фамилия. И даже вполне органичная. Вот ее отцу наверняка приходилось несладко.

– Привет! Ты Матвей? – улыбаясь, задала она типично женский вопрос. – Альберт про тебя рассказывал.

– Хорошее или плохое? – поспешил уточнить Матвей.

– Хорошее. Говорил, что старательный, – успокоила Лена.

И продолжила:

– Старательные нам нужны. А то не справляемся. Постоянно людей не хватает.

– Что-то ты сама мало стараешься, – проворчал Игорь. – Где продажи? Давно волшебного пендаля не получала.

Лена потянула Матвея за рукав. Так непосредственно, словно они были знакомы много лет.

– Пойдем… Пойдем отсюда, – затараторила она. – Игорь у нас всегда такой бука.

Они отошли. Лена живо и с удовольствием расспросила, как Матвей попал к ним в отдел, где учился, чем занимается, как она выразилась, «по жизни». Матвей сначала не понял. Оказалось, Лена имела в виду хобби, которого у него никогда не было. Ну, разве что книги Матвей любил читать с детства. Но какое же это хобби. Это так же естественно, как есть или дышать.

Лена рассказала, что в свои смены работает «на ваннах», в отделе уже больше двух лет, увлекается скалолазанием и даже входит в какую-то сборную группу – то ли района, то ли области. И периодически они лазят на всякие близлежащие возвышенности. Для тренировки.

Лена рассказывала сумбурно, перескакивая с темы на тему, словно прыгала по льдинам на вскрывшейся реке. Чувствовалось, что ей не хватает общения и она очень любит поговорить.

В столовой мужчины часто предлагали угостить Лену бананом. Она посмеивалась, но не соглашалась. Матвей не понимал, в чем дело, пока однажды не увидел, как Лена ест банан. Через несколько дней эта сцена повторилась, потом еще и еще, и каждый раз Матвей с трудом преодолевал желание купить Лене целую связку бананов.

Лена ела банан так, что у окружающих мужчин, несомненно, пропадал аппетит. Невозможно было оставаться равнодушным, глядя на то, что вытворяли ее губы, то вбирающие, то отпускающие белую плотную сердцевину. Словно подразнивая, ее язык плавно скользил по увлажнившейся поверхности очищенного банана. Парни, сидевшие за соседними столами, когда видели данное действо, словно по команде, переставали жевать. Мужские глаза смотрели в одну точку. Наверное, все думали о том, что вот-вот над бананом торжествующе и победно взовьется белая струйка.

Но этого, конечно, не происходило. Лена доедала банан. И только вялая кожура напоминала о неотвратимости завершения, о том, что слабость – неизбежная расплата за временную мощь…