Согретые тобой

Глава 5. Ева

… Вечером в доме разразился настоящий скандал. Олег узнал, что я собираюсь съезжать на съемную квартиру, и его будто подменили. Обычно спокойный, он как с цепи сорвался.

– Ева будет жить с нами! – кричал он на жену. – Она моя сестра! Она скиталась с ребенком на руках несколько лет! Она отсюда не уедет!

Летела на пол посуда, оборонялась Наташа.

– Она подведет нас под монастырь! Пусть уезжает! Наша семья и так на дне! Стоит Марине вынюхать о Еве, и нам конец! Кто тебе поможет?! Аслан?! Много он нам помог, когда вынудил продать за бесценок долю отца на заводе и вышвырнул тебя на улицу?!

– Ева будет жить здесь! Это и ее дом тоже!

– Твой отец выгнал ее! Правильно сделал! Нечего ютить у себя предателей! Она должна была головой думать, когда легла под Аслана, а потом оставила ребенка!

Я сидела с Алисой в своей комнате, и руки дрожали от напряжения и унижения: Ната никогда не скупилась на едкие фразы, и мне было жутко неловко от того, как она отзывалась о нашей с Асланом связи.

Алиса напугалась. Вцепилась в меня и громко расплакалась.

– Тише, тише, милая, – крепко прижимая ее к груди, прошептала я.

– Мам, почему они так страшно кричат? – Дочка испуганно подняла на меня заплаканные глазки.

Я напряженно погладила ее по головке. В Турции мы с ней жили вдвоем, снимали комнату у моей хорошей знакомой, переехавшей в эту теплую страну на ПМЖ несколько лет назад, и у нас всегда царил мир и покой. Вышедшая на пенсию Аида, в прошлом тоже детский врач, жила одна, держала двух роскошных кошек и относилась к моей дочке с нежностью. То, что она приютила меня беременной, а потом помогала с новорожденной дочкой, было настоящим подарком судьбы. В прошлом месяце Аиды не стало, и мы с Алисой оказались здесь, в доме, из которого меня выгнали несколько лет назад.

– Взрослые иногда ссорятся, дорогая, – попыталась успокоить малышку я. – Посиди здесь, я спущусь вниз, попрошу их вести себя потише.

– Нет, не уходи… – Она потерла мокрые глазки.

«У нее глаза Аслана», – мелькнуло в голове, и я с любовью поцеловала дочку в макушку. Как же хорошо, что у меня остался от него ребенок!

– Я быстро, – пообещала малышке. – А ты сиди на кровати, полы холодные.

Что ж, судя по скандалу внизу, брак моего братца трещит по швам уже давно.

.

Спустившись по лестнице, я заглянула в столовую, где затеяли ссору Олег и его жена.

– Пожалуйста, не ссорьтесь! – сорвалось у меня с губ. – Не стоит из-за меня рушить отношения. Как только найдется квартира, обещаю, мы уедем. Я буду спокойно жить и работать. У нас с малышкой уже давно сложилась своя маленькая семья! Поверьте, я понимала, на что иду, оставляя ребенка. Я не могла поступить иначе: если бы я пошла на то, к чему меня склонял отец, я бы предала себя. И не надо говорить плохо о моей связи с Асланом. Мы любили друг друга!

– Ева, ты не уедешь! – вспыхнул Олег.

– Уеду. После того, что Наташа обо мне говорила, вряд ли я смогу спокойно находиться в этом доме. Отец выгнал меня. Он так и не смог меня простить. А значит, мне здесь не место.

– Отца больше нет! Его слова ничего не значат.

– Что, правда глаза колет?! Это ты подговорила Олега со мной поссориться?! Это за то, что я тебе откуп предложила?! – Наташа зло взглянула на меня.

– Откуп?! – Олега захлестнула ярость. – Ты предложила моей сестре деньги, чтобы она уехала?!

– Твоя сестра – угроза для нас!

– Прекратите… Пожалуйста! Я уеду, сказала же! – Чуть не плача, я пыталась успокоить брата и его жену.

Олег покачал головой:

– Ева, ты не представляешь, сколько лет я себя корил за то, что не заступился за тебя в тот день, когда отец приказал тебе уезжать! Теперь, когда ты здесь, я не позволю тебе уйти еще раз! Наташа, а ты успокойся! Постыдись уже! Не важно, какие отношения сложились у Аслана с нашим отцом. Ева имела право его любить. Она имела право сохранить дитя, которое оказалось у нее под сердцем. Я не думаю, что она пойдет к Аслану и начнет умолять его вернуться. Ева не такая!

– Ма-ам! – Алиса, рыдая, ковыляла по лестнице в моих домашних тапочках. – Мама!

– Гордая, да! Знаем таких! – с презрением фыркнула Наташа и громко хлопнула дверью ванной комнаты.

Мы с Олегом остались вдвоем. Я подхватила дочку на руки и растерянно подняла глаза на брата.

– Это твой дом, – твердо произнес он и коснулся моей руки. – Твой, как и мой! И не важно, что мы на дне. Деньги не самое главное в жизни. Главное – семья. Ты и моя маленькая племянница не должны отсюда уходить. Мама бы меня не простила, Ева! Она так тебя любила…

– Любила, да. Но отец меня так и не простил… – Я понуро сглотнула непрошеный ком в горле, и брат привлек меня к себе.

– Отца больше нет. Мы справимся, Ева. Ты здесь не чужая, – сжав мои плечи, тихо, но уверенно произнес он.

В тот вечер я не нашла в себе сил в очередной раз покинуть родной дом. Я осталась.

Глава 6. Аслан Тураев

– Аслан, дорогой, я прислала тебе фото трех платьев! Загляни, пожалуйста, в телефон. Я хочу, чтобы ты одобрил мой наряд. Фотосессия для журнала «Русский Бизнес» так много для меня значит! Мы будем на обложке!

Тураев усмехнулся, открыл мобильник. По дороге в офис все равно нечем заняться. Платья были одно прекраснее другого: бежевое миди, бордо длиной в пол и небесно-голубое с открытой спиной. Аслан призадумался. Голубое шикарно, но на выходные у них назначен ужин с родителями. На ужин лучше взять строгое бежевое. Его мать придерживалась современных взглядов на семью и брак, но вульгарность не любила. А вот для фотосессии подойдет бордо. На фотографии они будут очень хорошо смотреться – сегодня Аслан выбрал галстук такого же цвета.

Он отправил сообщение невесте:

«Бордо, однозначно».

Ахмет уверенно лавировал в образовавшейся из-за скользкой дороги пробке. Утро пятницы, все водители торопились: кто в офис, кто вез детей в школу, а кто опаздывал на занятия— на заднем сиденье голубого минивэна красовалась большая труба в чехле.

Уже неделя, как город попрощался с промозглой осенней сыростью и нарядился в белоснежное покрывало. Снег всех оживил, и сидящие за рулем люди нетерпеливо сигналили друг другу.

Фыркнув, Ахмет нажал на тормоз и в очередной раз застрял в заторе из машин.

Какой-то нахальный таксист перегородил всем дорогу, высаживая женщину с ребенком возле садика.

– Ты смотри, наглец! Как будто одному ему надо вовремя успеть добраться до места! – Ахмет сурово взглянул на такси и нетерпеливо просигналил.

Когда он оторвал взгляд от экрана мобильника, что-то больно кольнуло в груди: женщина с ребенком у калитки садика была копией Евы. И профиль, и походка – он до сих пор все это помнил. Еву он бы узнал из тысячи.

Аслана обожгло. Грудь сдавило, и стало нечем дышать.

– Ахмет, та женщина… Ну-ка, посмотри на нее! – вцепился он крепкой рукой в плечо начальника охраны.

Хлопнула калитка, мелькнули собранные в аккуратную прическу темные волосы женщины, и она повела ребенка в розовом комбинезоне в сторону центрального входа в детский садик.

– А что с ней не так? Ну, кроме того, что из-за нее мы встряли в пробку? – Ахмет погладил густую черную бороду и с интересом взглянул вслед удаляющимся женщине и ребенку.

– Это же не может быть Ева? – неуверенно спросил Аслан.

– Ева?.. Аслан, я знаю, ты ее очень любил, но вряд ли это Ева. Скорее всего, просто похожа.

Тяжело вздохнув, Аслан вернулся к мобильнику. И вправду, что он себе придумал? Но память зафиксировала название и номер садика. Зачем? Они и сам не знал. Отогнал от себя наваждение и уткнулся в экран.

«На ужин с родителями отложи бежевое, а голубое купи для нашего с тобой совместного выхода в свет», – отослал второе сообщение Марине и получил в ответ восторженный стикер с сердцами: стоимость платьев была заоблачной, и покупка сразу трех нарядов от известного бренда вознесла Марину до небес.

Овладевшее им тяжелое настроение никак не отступало. Оно преследовало его всю дорогу до управления.

Мрачный, как самая черная туча, у входа в главное управление Аслан встретил отчима своей будущей жены, Федора Лебединского.

– Доброе утро, Асланчик! – Лебединский бодро пожал руку будущему зятю и панибратски похлопал Аслана по крепкому плечу.

Несколько мгновений Тураев в упор рассматривал Лебединского, потом хмуро кивнул в ответ и быстро скрылся в дверях главного управления. Ему очень не нравилось такое панибратство на работе. Ну какой он Федору Асланчик?! Мальчик он, что ли?! У Лебединского есть доля в бизнесе, но это не дает ему права разговаривать с Асланом, как с мальчишкой. Надо будет поговорить с Мариной, пусть приструнит своего любвеобильного отчима, иначе Аслан сделает это сам. Его методы ни Марине, ни Федору не понравятся.

Аслан был загружен работой до самого вечера. К концу рабочего дня в его кабинете стояло два роскошных букета осенних цветов для невесты – она хотела фото с цветами. Назначенная на пять часов вечера фотосессия неумолимо приближалась.

«Аслан, а что с датой свадьбы? Мы ведь так и не определились», – пришло сообщение от Марины.

«Выбери любую», – оторвавшись на миг от экрана компьютера, отмахнулся он.

«Как тебе февраль?»

«Отлично, пусть будет февраль».

«Я уже освободилась в телецентре, жду тебя. Адрес фотостудии скинула».

«Скоро буду».

Потом роскошный служебный автомобиль вез его по ночному городу в сторону телестудии. Там он должен был встретить Марину и отправиться с ней на фотосессию.

Аслан погрузился в свои мысли. Утренний инцидент с такси никак не шел у него из головы.

– Ахмет, надо будет проверить детский сад, – поглаживая гладко выбритый подбородок, медленно произнес он.

Начальник охраны скептично вздохнул, но спорить не стал. Аслан знал, что Ахмет думает о его безумной идее проверить садик. Ахмет лично занимался поисками Евы несколько лет назад и отлично помнил, каких усилий стоила каждая добытая информация. Ева исчезла. Растворилась.

– Ну, предположим, нам повезет. Предположим, сбудется твое самое безумное предположение, и это действительно Ева. – Притормаживая у светофора, Ахмет напряженно пригладил черную бороду. – И что дальше? У тебя свадьба на носу, она вела в садик своего ребенка. Ты не думал, что она может быть счастлива в браке?

– В браке? – эхом повторил Аслан, и его мощную грудь сдавило болью. О том, что его Ева могла за это время выйти замуж, он даже не подумал. Она была его! Его Ева. Только его…

– Брось, Аслан! Ева мертва. Если бы она осталась в городе, мы бы тогда ее нашли. Но я выполню твое поручение. Завтра же свяжусь с заведующей садиком. Что надо выяснить?

– Надо выяснить, есть ли в садике девочка с фамилией Новицкая.

– А если твоя Ева сменила фамилию? Дети ведь не из воздуха получаются. У ребенка запросто может быть фамилия отца! – уже начиная верить в безумное предположение Тураева, бурчал Ахмет.

– А если… – Аслана обожгло. – Если ребенок без отца?

– Прости, брат, ты меня пугаешь. – Ахмет нахмурился. – Я тебя понимаю: предсвадебная лихорадка кого угодно заставит поверить в призраков. Сам таким был. Но я выполню твою просьбу. Завтра предоставлю тебе список детей из детского садика с фамилией Новицкая.

– Спасибо.

Тураев хмуро кивнул и отвернулся к окну. Самые безумные предположения вертелись у него в голове, не давая спокойно дышать.

Роскошный автомобиль притормозил у входа в телестудию, и Аслан вернулся в реальность. В свете его тревожных размышлений она казалась ему странной: ожидающая в холле невеста, вспышки фотокамер, надоедливая работа стилиста перед съемкой… Все же хорошо, что Аслану не требовалась дополнительная работа с внешностью. Он всегда выглядел дорого и стильно. Классический образ хищного бизнесмена с ястребиным взглядом не могли испортить никакие камеры.

Зато Марина была в своей стихии. Вертелась у зеркала, восторженно обсуждала со стилистом последние веяния в моде, и та рассыпалась в ответных любезностях. Шутка ли дело – в этот вечер у нее в клиентках сама Марина Лебединская!

Аслан, вальяжно откинувшись назад в кресле из кожи, листал ленту в телефоне и иногда бросал в сторону невесты слегка раздраженные взгляды.

– Готовы? Пора в зал. – В гримерку заглянула фотограф. Работами Анны Гриневой восхищались. Она делала самые сложные фотосессии, и клиенты всегда оставались довольны. В журнале «Русский бизнес» Гринева работала внештатником, но на Аслана поглядывала с профессиональным предвкушением: она обожала делать фото красивых и уверенных в себе мужчин. А тут Аслан Тураев, один из самых богатых людей в стране попался в ее фотографические сети!

Заказанная для фотосессии студия была светлой и просторной, с двумя диванами, и золотистой аркой по центру. У арки стояли большие вазы с искусственными цветами. Панорамные окна с погруженными во мрак заснеженными пейзажами создавали сказочную атмосферу, и фотосессия получилась шикарная. Аслан и Марина. Хрупкая красавица в объятиях мужественного бизнесмена на фоне заснеженного вечернего города.

– В понедельник свежий выпуск журнала будет украшать ваша пара, – пообещала Марине и Аслану уставшая, но довольная Анна Гринева. – Все ваши фото после обработки я вышлю на почту. В течение недели, думаю, успею их подогнать.

– Спасибо! – Марина тоже была в восторге от проделанной работы. Ей казалось, что рядом с Асланом она стала еще красивее. Пусть же завидуют ей все соперницы! А таковых на пути у Марины было немало. Капризная, тщеславная, Марина обладала вздорным характером, и рядом с ней удерживалась только ее помощница Наташа Новицкая, которая от безысходности вынуждена была терпеть выкидоны Марины, а та терпела ее…, впрочем, сегодня это не важно. Не имеет смысла погружаться в глубь своего сознания и вспоминать того, ради кого она платила Наташе хорошую зарплату.

– В «Колизее» заказан столик, – сообщил Марине Аслан, помогая ей надеть шубу. Возня с камерами утомила его: ему не по душе было публичное позерство.

– Теперь это будет наш с тобой ресторан? – поправляя меха, с улыбкой поинтересовалась она.

Он кивнул:

– Можно и так.

Сверкающая роскошью предновогодняя атмосфера ресторана дарила хорошее настроение, но Аслана всё ещё преследовало тревожное чувство, вспыхнувшее утром из-за создавшего пробку такси. Марина что-то рассказывала ему о съемках, но он почти ее не слушал.

«Что, если… если у ребенка нет отца? – крутилась у него в голове безумная мысль. – Если Ева жива?! Если мы просто плохо искали? Смог бы я принять ее с чужим ребенком?»

К счастью, Марина рассказывала о себе и не замечала, что Аслан мрачнее обычного и совсем ее не слушает.

Пока готовился заказ, раздался телефонный звонок. Звонил отец.

– Аслан, мама заболела.

– Мама? – Тураев помрачнел. Его мать болела очень редко, а тут такое событие – Аслан приведет в дом Марину, и уже официально. К родителям приехали две его сестры, обе с детьми, все ждали семейного ужина, и родительский дом был полон гостей.

– Да, Аслан. У нее высокая температура. Мы вызвали врача. Не переживай, сейчас сезон простуд, с кем не бывает. – Отец пытался шутить, но его голос оставался напряженным. – Только наш семейный ужин, на который мы пригласили тебя с будущей женой, придется отложить на неделю.

– Скинь мне список нужных лекарств, я скоро приеду! – озабоченно отрезал Аслан. Близких людей осталось так мало, и мама была ему дороже всех. И хотя вокруг нее крутятся его сестры, Аслан все равно рвался ей на помощь.

– Все отменяется? – Марина взглянула на него и с сочувствием коснулась его руки.

– Да. Прости, сегодня Ахмет отвезет тебя домой. Я должен быть рядом с мамой.

– Как скажешь…

Немного разочарованная из-за того, что ей придется провести вечер в одиночестве, Марина, тем не менее, быстро взяла себя в руки.

Аслан испытующе взглянул на невесту: слишком быстро та перестала печалиться. А еще он все ждал от нее предложения поехать навестить мать вместе. Но нет. Марина отчего-то решила тактично молчать. Это его задело. Он бы не повез Марину с собой, но из чувства долга она должна была предложить свою помощь. Однако она этого не сделала, и этот факт был тревожным звоночком, как и с ее отчимом у входа на завод. Но сейчас ему меньше всего хотелось рассуждать над поведением будущей супруги.

Аслан постарался как можно скорее покончить с ужином и попрощаться с Мариной. Отправил ее с Ахметом, а сам сел за руль. Гнал машину вперед, к ближайшему торговому центру, нарушая правила дорожного движения.

А в голове, минуя беспокойство о матери, вертелось одно и то же: если это Ева, сможет ли он пойти против правил своей семьи, которая готовится к свадьбе? Сможет принять Еву с чужим ребенком?

«Бред какой-то! Еву похоронили. Не может быть, чтобы она снова появилась в городе, да еще с ребенком. Откуда у нее ребенок? Если бы она вышла замуж, ее родные были бы в курсе. Мы искали Еву вместе с ее братом. Он бы не стал мне лгать. Я обознался. Конечно, я обознался! Или… ее брат солгал?»

Его сердце рвалось на части, и он никак не находил ответа.

Отец встретил его в холле. Из гостиной выглянула Джамиля, старшая сестра Аслана, а за ней следом младшая, Адиля, и в глазах сестер вспыхнула неподдельная радость. Аслан улыбнулся: он скучал по родным. Вручил сестрам пакеты со сладостями и подарками для детей.

– Прости, что на час позже, – протягивая отцу пакет с лекарствами, посетовал он и тут же заволновался: – Как мама?

– В спальне. Температуру сбили, и она сейчас спит.

– Я к ней поднимусь?

– Пусть спит, сын. Не тревожь ее сейчас. Время позднее, ей нездоровится.

– Я останусь у вас.

Отец приобнял его за плечи.

– Мне кажется, твое беспокойство излишне. Пойдем, выпьем по чашке чая. Твой дядя Эльдар передал свой мед с пасеки. У него такой мед – нигде такого больше нет! Вмиг маму на ноги поднимет! Как только она проснется, отнесем и ей чай с медом.

Аслан криво усмехнулся: если Эльдар Тураев передал свой мед, значит, придет на поклон. Пасека требовала постоянных материальных вложений, а продажи ее продуктов не всегда покрывали расход.

Аслан был не голоден, но не отказался от приглашения отца.

– Что ж, раз дядя передал мед, его надо попробовать, – улыбнулся он родным и отправился в ванную комнату.

В столовой, скромно улыбаясь, хлопотали сестры. Накрывали на стол, делились новостями. Очень уж всех взбудоражила помолвка Аслана. Сестры ждали семейного ужина, на котором им представят красавицу Марину, которая до этого сияла лишь с экранов.

Аслан любил свою семью. Понимал, что родители рано или поздно уйдут и он останется совсем один: сестры каждая при своей семье. Свободного времени у него было слишком мало, поэтому он так ценил каждую минуту живого общения.

Когда Аслан показался в столовой, Джамиля и Адиля уже успели достать из холодильника нехитрые угощения: блины, домашний сыр и мед. Закипал чайник. У Аслана в груди медленно растекалось тепло, оттого что сейчас все было, как в далеком детстве, когда все дети Тураевых жили под одной крышей.

Чай в семье любили. Готовили его по-особому, с любовью, медленно заливая кипятком душистые листья смородины и черного чая.

Сестры ушли в комнату, к детям, разбирать привезенные Асланом подарки, а они с отцом остались за столом вдвоем.

Потом Аслан долго сидел у постели матери. Держал ее за руку, и все не уезжал.

– Ты так ведешь себя, будто в чем-то провинился передо мной, сынок. – Мать озабоченно взглянула на него, протянула к нему руки. – Что случилось? Почему ты так мрачен?

– Ты простудилась, и я волнуюсь, – покачал головой он.

– Брось! Мои дочери рядом, обо мне есть, кому заботиться. Лучше расскажи мне, как поживает твоя невеста. Мы так ждем ее в наш дом! Отец вчера возил нас в торговый центр, твои сестры волнуются! Марина же у нас телезвезда, они очень хотят выглядеть достойно. Такие платья купили – загляденье! Целое состояние за наряды отдали. В торговом центре я, наверное, и подхватила простуду.

– Все хорошо, мама. Марина передавала тебе привет. Расстроилась, что не увидится с вами в воскресенье.

– Ах, Аслан, все расстроились! Твои сестры так хотели познакомиться с той, которая станет твоей женой!

Аслан вздохнул. Сегодня утром что-то изменилось. Что-то пошло не так. Марина ускользала, мама заболела, а главное – из такси вышла женщина, которая была копией его Евы.

И сейчас, заглядывая в глаза матери, он искал в них успокоение. Его изрезанная шрамами душа нуждалась в целительном бальзаме, который могли дать только материнские руки.

Мать улыбнулась, прижала его руки к своей щеке, и на некоторое время ему стало легче.

Семейный ужин, на который был приглашен Аслан с невестой, отложили.

Выходные Аслан провел со своими племянниками и племянницей. По его приказу на несколько часов был арендован новый городской аквапарк, и под зорким надзором личной охраны Тураева все большое семейство резвилось у воды. У Аслана подрастали три племянника и одна маленькая племянница. Мальчишки были детьми старшей сестры, Джамили, а вредная капризуля – дочка младшей, Адили. Малышка забавляла Аслана больше остальных детей. Он веселился с мальчишками на самых опасных горках, а маленькой Гузель покупал все, что она просила.

Обратно в сопровождении машины с охраной возвращались уже под вечер. Уставшие дети тихо сидели на заднем сиденье, а утомившаяся Гузель заснула на руках у матери.

– Знаешь, я бы хотел, чтобы у меня родилась дочь, – признался Аслан Джамиле.

– Баловал бы ее, да? – рассмеялась та.

– Еще как! – следя за дорогой, усмехнулся он.

– Вырастишь эгоистку! – поддразнивала его сестра.

– И что? Можно подумать, вас с Адилей родители вырастили не эгоистками! – смешливо фыркнул Аслан.

До своего дома Тураев добрался уже почти ночью. Забрал из машины пакет с подарками от сестер – те всегда привозили ему подарки из родных мест.

За выходные он ни разу не позвонил Марине, не послал ей цветов, и почему-то ему совсем не хотелось этого делать. Но он чувствовал себя жутко виноватым перед матерью и приехавшими погостить сестрами: они так ждали знакомства с его невестой! Они не виноваты в том, что Аслан стал таким. Не виноваты, что ему мерещатся призраки.

Оказавшись в своей роскошной квартире, Аслан заглянул в пакет. Сестры были в своем репертуаре: подарили ему длинный теплый халат на восточный манер и широкие полотенца. Черные, с золотым тиснением, полотенца и халат – все, как всегда.

Аслан заперся ванной комнате и долго стоял под горячими струями душа. Кажется, его отпустило. Не было больше безумия, заставляющего искать Еву. Ева мертва, он обознался. Надо послать Марине букет и приглашение поужинать вместе в понедельник вечером.

Выбравшись из ванной комнаты и облачившись в длинный черный подарок с золотым тиснением на рукавах, он устроился на диване в просторной гостиной с телефоном и отправил заказ на цветы и сладости для невесты. Оплатил и уже хотел было переслать чек за услуги курьера, как вдруг раздался звонок от Ахмета.

– В садике есть три ребенка с фамилией Новицкий, – без приветствия начал тот свой отчет, и у Аслана неприятно засвербело в солнечном сплетении.

– Меня интересовала девочка. Ребенок был в розовом комбинезоне, – чувствуя досаду от того, что заставил своего сотрудника заниматься ерундой, отозвался он. – И, знаешь, ты прав: я просто обознался. Давай закроем эту тему с Евой Новицкой раз и навсегда.

– Девочка с такой фамилией только одна, – продолжал монотонно докладывать Ахмет. – Она новенькая, прибыла от сотрудников медицинского центра имени Остапенко.

Горло перехватило странным спазмом, и Аслан перестал дышать.

– Остапенко, говоришь? – хрипло переспросил он.

– Предвосхищая твой вопрос, отчитываюсь: на ресепшене наотрез отказались давать информацию о сотрудниках.

– Твою ж мать! – напряженно поглаживая гладко выбритый подбородок и чувствуя, как рушится с таким трудом восстановленный покой в душе, выдохнул Тураев.

Глава 7. Ева

– Ох, и не нравится мне твой лобик…

Понедельник. Шесть часов утра, а я хлопочу у постели Алисы. Держу электронный градусник у нее под мышкой, нервничаю. И так все ясно: мой ребенок горит. Немудрено, что она подхватила простуду: в ее жизни еще ни разу не было таких сильных холодов. А еще в доме очень прохладно. Полы ледяные. Поиграла на снегу, сходила несколько раз в новый садик, побегала босиком по полу, и результат не заставил себя долго ждать.

Вот только, что мне делать, не ясно. У меня сегодня полный рабочий день. И больничный взять проблематично: всем нужен доктор. Детей болеет видимо-невидимо.