Валериан Куйбышев. «Буду отстаивать свою программу»

Глава 2

Красная Самара

После ареста в сентябре 1916 года Куйбышеву вместе с другими арестованными большевиками был вынесен приговор. Часть арестованных, включая Куйбышева и его гражданскую жену Стяжкину, была приговорена к ссылке в Туруханский край. В начале февраля 1917 приговоренные (за исключением Прасковьи Стяжкиной, бывшей на седьмом месяце беременности) отправились по этапу к месту ссылки.

Когда ссыльные достигли села Казачинского, находившегося в 200 верстах от Красноярска, до них долетела весть о произошедшей в Петрограде революции и об отречении Николая II. Ссыльные были освобождены и получили возможность вернуться обратно в Самару. В Самаре тем временем 3 марта толпа ворвалась в тюрьму, чтобы освободить политических заключенных, и тем самым спасла жизнь Прасковье Стяжкиной, которая за час до того родила ребенка и лежала в родильной горячке без всякой помощи. Так у Куйбышева появился сын Владимир.

В Самаре вечером 2 марта был образован Совет рабочих депутатов, а 3 марта – Комитет народной власти, объявивший себя верховным органом городского управления. Во главе Совета оказались меньшевики, а Комитет народной власти возглавлялся сначала кадетом, а с 24 марта – эсером. Понятно, что эсеровско-меньшевистское большинство Совета признало власть Комитета, ориентировавшегося на Временное правительство.

Куйбышев, получив возможность повернуть с этапа обратно в Самару, добрался туда 16 марта 1917 года. Его практически сразу избрали в Совет рабочих депутатов и делегировали в самарский Комитет народной власти. На конференции самарских большевиков 9 апреля он был избран казначеем городской парторганизации, а 15 апреля 1917 года стал гласным Самарской городской думы.

Эти факты подтверждают шаткость умозаключения (разобранного в предыдущей главе), будто в течение 1916 года Куйбышев вел себя в Самаре «тише воды, ниже травы» и никак себя в революционной деятельности не проявил. Вряд ли рабочие выдвинули бы в Совет человека, пусть и знакомого им, но никак себя не проявившего. И столь же маловероятно, что самарские большевики стали бы продвигать совершенно пассивного товарища в Комитет народной власти и в гласные городской думы, избирать на должность казначея парторганизации, да еще и отправлять делегатом на VII (апрельскую 1917 года) конференцию РСДРП(б).

Стоит упомянуть о том, что в биографиях Куйбышева советского периода его нередко объявляли руководителем самарских большевиков чуть ли не с марта 1917 года[27] и, как водится, провозглашали верным ленинцем. На деле же Куйбышев действительно возглавил губернскую парторганизацию, но лишь с 8 октября 1917 года. Да и с «верным ленинцем» не все обстояло гладко.

Если Ленин жестко выдвигал лозунги «никакого доверия Временному правительству!» и «никакого сближения с другими партиями!», то Куйбышев следовал линии, которую в марте – апреле разделяло большинство партийного руководства (Л.Б. Каменев, А.И. Рыков, И.В. Сталин, Е.А. Преображенский, А.С. Бубнов, И.И. Скворцов-Степанов, Г.Л. Пятаков, В.Л. Ногин). Они предлагали тактику давления на Временное правительство слева, приближаясь в этом вопросе к позиции меньшевиков. Лишь после длительной борьбы В.И. Ленину и его сторонникам (Г.Е. Зиновьеву, А.М. Коллонтай, Н.И. Бухарину, Г.Я. Сокольникову) удалось взять верх и провести на VII (апрельской) конференции свою линию на основе «Апрельских тезисов» Ленина. К слову сказать, вопреки мифологии, распространенной со времен «Краткого курса истории ВКП(б)» и некритически воспроизводимой даже в наше время как в публицистике, так и в научных работах[28], в этих тезисах Ленин вовсе не провозглашал курс на социалистическую революцию. Более того, отвечая на критические выпады Каменева, он писал в «Правде»: «Я не только не “рассчитываю” на “немедленное перерождение” нашей революции в социалистическую, а и прямо предостерегаю против этого…»[29].

Куйбышев, предлагая общегородской конференции РСДРП(б) резолюцию в духе давления на Временное правительство (каковая и была принята конференцией) и сотрудничая с другими партиями в Комитете народной власти, действовал совсем не в соответствии с ленинским курсом, но вполне в духе партийного большинства. Даже возвратившись в Самару с VII (апрельской) конференции, поддержавшей ленинскую позицию, он не отличился активным проведением в жизнь принятого там курса.

Куйбышев даже подвергся за это критике со стороны самарских большевиков на общем собрании членов РСДРП(б) Городского и Железнодорожного районов Самары 4 июня 1917 года. В принятой на собрании резолюции указывалось на соглашательскую позицию Совета рабочих депутатов и отмечалось, что В.В. Куйбышев не приложил стараний для претворения в жизнь решений апрельской конференции большевиков, хотя был ее делегатом. Однако, учитывая, что на II съезде Советов Поволжья самарский Совет рабочих депутатов поддержал резолюцию с осуждением Временного правительства, доклад Куйбышева о VII Всероссийской конференции РСДРП(б) был одобрен.

Возможно, под влиянием этой критики Валериан Владимирович окунулся в партийную работу, что называется, с головой. Используя свое положение гласного городской думы, он вел активную пропаганду политической позиции большевиков и всячески подчеркивал неспособность и нежелание Временного правительства решать самые насущные проблемы страны. Куйбышев не пропускал многочисленные в то время митинги, конференции и собрания (например, губернские крестьянские и всесословные съезды), разъясняя политику своей партии. Именно Куйбышев разработал Устав рабочей Красной гвардии, взяв за основу Устав красногвардейцев Петрограда, и выступил с докладом об организации Красной гвардии на заседании Совета рабочих депутатов.

В.В. Куйбышев в группе отдыхающих бугурусланского дома отдыха

Бугуруслан, июнь 1917

[РГАКФФД. 2-9258]

В результате такой активной работы авторитет Куйбышева, несомненно, вырос и в партийной организации, и в городе. На первом съезде организаций РСДРП(б) Самарской губернии 6–7 октября 1917 года Куйбышев был избран членом пленума губкома РСДРП(б), а затем, 8 октября, бюро губкома избрало его своим председателем. Итак, накануне Октябрьской революции он становится руководителем большевиков Самарской губернии.

Переход власти в руки Советов произошел в Самаре относительно мирно, хотя в последующие месяцы там отмечались серьезные вспышки гражданской войны. Однако мирный характер перехода происходил (как, впрочем, и повсеместно) не без драматических политических коллизий.

25 октября 1917 года в Самаре была получена телеграмма о начале революционных событий в Петрограде. По этому поводу в 2 часа дня 25 октября было созвано совместное заседание Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, самарского Комитета народной власти, представителей уездных крестьянских организаций, комитетов железнодорожного и почтово-телеграфного союзов, заводских, полковых и ротных комитетов войск Самарского гарнизона. Председателем же этого собрания избрали Куйбышева, и он зачитал телеграмму с сообщением о начале революции. Но до голосования по вопросу о власти Советов дело дошло не сразу. Из-за процедурных разногласий собрание было отложено на 8 часов вечера, и на этом новом собрании вновь председательствовал Куйбышев. Именно ему было доверено зачитать итоги голосования по вопросу об установлении советской власти в Самаре.

Позиция большевиков поддержки не получила – если за них стояло большинство местного пролетариата и Самарского гарнизона, то против выступили представители эсеров и меньшевиков, а также организации «Единство» (сторонники Г.В. Плеханова). При этом члены исполкома Совета крестьянских депутатов заявили об отказе от участия в таком голосовании, что лишило собрание кворума, и оно было перенесено на следующий день.

В течение дня организация РСДРП(б) в Самаре широко развернула агитацию среди депутатов крестьянского Совета. Кроме того, большевики постарались собрать на следующее заседание как можно больше представителей заводских, фабричных и полковых комитетов, поддерживавших их позицию. И когда 26 октября открылось объединенное заседание Советов, большевики и им сочувствующие получили численное большинство. Председателем собрания снова стал Куйбышев, и когда он поставил на голосование вопрос о переходе власти в городе в руки Советов, «за» было подан 441 голос, а «против» – лишь 140. Свою роль сыграл и тот факт, что 26 октября стало известно о падении Временного правительства и переходе всей власти в столице в руки Военно-революционного комитета Петроградского Совета.

27 октября состоялось первое заседание Самарского ревкома, избран его президиум, председателем которого стал Куйбышев. Ревком тут же разворачивает активную работу по укреплению власти Советов. Был назначен комиссар городского гарнизона, 29 октября создан штаб обороны города, 31 октября издан приказ о переходе всех войск Самарского гарнизона в подчинение ревкома. 3 ноября был создан губернский Совет народных комиссаров. С 30 ноября начинается изъятие у прежних владельцев и передача большинства промышленных предприятий города союзу металлистов.

7 декабря Совнарком Российской Республики обсудил, среди прочих, вопросы

«7) О немедленном телеграфном утверждении подписей членов президиума Революционного Комит. Самары – т.т. [В.В.] Куйбышева, [М.П.] Герасимова и [П.П.] Митрофанова для получения ассигновок из местнаго отделения Гос. Банка.

8) О необходимости немедленной помощи Револ. Комит. города Самары»[30].

На первом губернском съезде Советов 6–11 декабря 1917 года Куйбышев был избран председателем губисполкома, а Самарский ревком декретом Совнаркома Российской Республики от 30 декабря был упразднен.

Таким образом, с марта по декабрь 1917 года можно увидеть впечатляющий политический рост В.В. Куйбышева. Из рядового активиста подпольной РСДРП(б), игравшего пусть и не последние, но никак уж не первые роли в местных парторганизациях, он превращается в лидера губернской организации партии и в главу советской власти Самарской губернии. Почему за долгие 12 лет подпольной революционной работы Валериан Владимирович так и не выдвинулся на передний план, а за несколько месяцев 1917 года это выдвижение состоялось?

Можно, наверное, сказать, что В.В. Куйбышев был подхвачен вихрем революции, проявил чудеса энтузиазма и политической энергии, показал себя хорошим организатором. И это будет соответствовать действительности. Но, пожалуй, то же самое относится и ко многим его товарищам по Самарскому губкому РСДРП(б) – М.П. Герасимову, А.Х. Митрофанову, Н.П. Теплову, А.П. Галактионову, А.А. Масленникову. Да к тому же дореволюционная известность этих товарищей в партийной организации Самары была уж никак не меньше, а, пожалуй, и больше, нежели у Валериана Владимировича.

Удостоверение В.В. Куйбышева об избрании депутатом Учредительного собрания

Самара, 16 декабря 1917

[РГАСПИ. Ф. 79. Оп. 1. Д. 6. Л. 1]

Думается, здесь сыграли свою роль несколько обстоятельств. Прежде всего революция выносит на гребень политической волны людей, способных остро чувствовать специфику момента, которая в революционные периоды подвержена скоротечным и неожиданным изменениям. А Куйбышев, похоже, чувствовал себя в этом революционном водовороте как рыба в воде. Недаром он особенно сильно проявил себя как агитатор и пропагандист, неутомимо выступая на митингах, собраниях, конференциях, бывая то на заводах, то в воинских частях. Но при этом он не ограничивался ролью оратора, не чураясь и организационной работы (например, принял живейшее участие в организации Красной гвардии).

В.В. Куйбышев в Самаре

Вторая половина 1917

[Из открытых источников]

Кроме того, здесь, вероятно, сказалась еще одна черта характера Валериана Владимировича, непосредственно не относящаяся к революционной работе. Как можно было увидеть по сказанному в главе 1, он был человеком, способным становиться душой любой компании, привлекать к себе симпатии, ободрить в трудной житейской ситуации. Можно с уверенностью предположить, что, так же как в Каинске или в нарымской ссылке, в предреволюционной Самаре Куйбышев был известен не только своей подпольной работой, в которой он себя особо ярко не проявил, но и своей общительностью, жизнерадостностью, дружелюбностью, которые притягивали окружающих и могли создавать ему популярность, далеко выходящую за рамки партийной организации. Эти же качества оказалось нелишними в борьбе за симпатии масс в революционные дни 1917 года. Однако последующее развитие событий потребовало от него мобилизации и других качеств, не только способностей пропагандиста и агитатора. Взятие большевиками власти делало его ответственным за все, что происходило в губернии.

Уже в начале декабря над властью Советов в Самарской губернии повисла угроза со стороны Оренбуржья, где атаман А.И. Дутов еще 26 октября издал приказ о непризнании власти большевиков, а на следующий день приказом по Оренбургскому казачьему войску провозгласил себя верховной властью. Казакам удалось арестовать представителей большевиков и разоружить Оренбургский гарнизон, а затем постепенно установить контроль над всей областью Оренбургского казачьего войска. Действия Дутова грозили перерезать сообщения Центра России с Туркестаном и Сибирью.

Между тем в силу фактической демобилизации армии советская власть на местах, по существу, не располагала воинской силой, опираясь на небольшие добровольческие дружины Красной гвардии. Для отпора Дутову был создан сводный отряд самарских и уфимских красногвардейцев, командовал которым В.К. Садлуцкий, а комиссаром был назначен заместитель комиссара Самарского гарнизона В.К. Блюхер. К 3 декабря отряд прибыл в Челябинск, но через неделю был отозван, а Блюхер остался в Челябинске в качестве главы местного военно-революционного комитета. С занятием Челябинска была решена главная задача – не дать Дутову перехватить Сибирскую магистраль и отрезать Центральную Россию от сибирского и южноуральского хлеба.

Дом губернатора в Самаре

Начало XX в.

[Из открытых источников]

На направление, с которого казаки Дутова непосредственно угрожали Самарской губернии, – на Бузулук Куйбышевым были направлены отряды под общим командованием чрезвычайного комиссара ВЦИК и СНК РСФСР в Оренбургской губернии и Тургайской области П.А. Кобозева. На плечи самого Куйбышева легла нелегкая задача по комплектованию, снабжению и вооружению действовавших в разных районах отрядов Блюхера и Кобозева. Куйбышеву удалось организовать разоружение демобилизованных фронтовиков (как солдат, так и казаков), которые продвигались через Самару, вопреки декретам СНК не сдавая ни винтовок, ни даже орудий и пулеметов. Этим одновременно решались две задачи: увеличить запасы вооружения, находящиеся в распоряжении Самарского губисполкома, и предотвратить пополнение оружием казацких формирований Дутова.

Одновременно большевикам Самары пришлось столкнуться с внутренними угрозами. В ночь на 15 декабря в доме губернатора, где проходило объединенное заседание ревкома и губисполкома, произошел мощный взрыв, в результате которого погибли 8 человек и более 30 получили ранения. Мощность взрыва была усилена детонацией склада боеприпасов, который разместила в соседнем крыле здания дружина эсеров-максималистов. Позднее Куйбышев описал в своих воспоминаниях обстоятельства этого взрыва и возникшую после него сумятицу.

Разумеется, глава Самарского губисполкома В.В. Куйбышев не обходил вниманием и хозяйственные заботы. Хозяйственная разруха, вызванная трехлетней войной и выражавшаяся в упадке промышленности, росте безработицы, расстройстве продовольственного снабжения, требовала принятия неотложных мер. Для этого 6 января 1918 года Самарский губисполком за подписью Куйбышева издает постановление об образовании городского Совета народного хозяйства, куда входят представители губисполкома, комиссариатов труда и финансов, продовольственного и земельного комитетов, профессиональных союзов и кооператива Трубочного завода.

Тем временем продолжалась борьба с выступлением оренбургского казачества. Хотя 16 декабря 1917 года атаман Дутов объявил мобилизацию казаков, она шла не слишком успешно (хлебнувшие тяготы мировой войны казаки не рвались снова воевать). Впрочем, даже малочисленные казачьи отряды представляли собой реальную силу, одолеть которую было нелегко. Но все же сторонникам советской власти сопутствовал успех. Отряды под командованием Блюхера разбили казаков Дутова и 31 января заняли Оренбург. Дутов отступил в Верхнеуральск, но и он был занят в начале марта отрядами Блюхера при поддержке восстания в самом Верхнеуральске. Дутову с остатками казачьих войск пришлось отступить в Тургайскую степь.

В марте 1918 года Куйбышев был отправлен от самарских большевиков в Петроград делегатом на VII (экстренный) съезд РКП(б) (6–8 марта), имея на руках позицию губисполкома, принявшую резолюцию «левых коммунистов» с призывом к «священной войне» против германского империализма[31]. На съезде он в числе 12 делегатов голосует против предложения Ленина, призывавшего к заключению мира. Затем он едет в Москву на IV Всероссийский съезд Советов (14–16 марта) и там зачитывает с трибуны «Декларацию 63-х», которую подписали 55 делегатов и 8 членов ВЦИК. Они призывают к обороне социалистической революции, но при этом не голосуют против мира, а предпочитают воздержаться. Итог голосования: 784 голоса за мир, 261 – против, 115 – воздержавшихся.

После возвращения Куйбышева в Самару он не сразу признает правильность мирного договора с Германией. Самарская губернская парторганизация выносит резолюцию с одобрением политики Совнаркома РСФСР в вопросах войны и мира, и Куйбышев в конце концов также присоединяется к поддержке ратификации Брестского договора.

Казалось бы, вспышки Гражданской войны в Поволжье и Приуралье подавлены, на германском фронте заключен мир, и Самарскому губисполкому во главе с Куйбышевым можно приступать к мирному хозяйственному строительству. Но передышки практически не получилось. И внутреннее положение в Самарской губернии, и внешние условия не дали этой передышке состояться.

В марте 1918 года губернский съезд Советов образовал в Самарском губисполкоме меньшевистско-эсеровское большинство. В то же время в Самарском городском Совете большевики имели прочные позиции, и в результате в Самаре сложилось своеобразное двоевластие. Губисполком образовал собственную боевую дружину, опираясь на недовольные советской властью слои крестьянства. Ухудшилась и внешняя ситуация – в апреле вновь активизировались отряды казаков Дутова, а одновременно и независимо от них стало разрастаться восстание казачества в других районах, приведшее к блокаде Оренбурга и даже к кратковременному (на несколько часов) захвату города.

Это заставило Куйбышева обратиться за помощью в Москву, к председателю Совнаркома РСФСР. Состоялся его разговор с Лениным:

«У аппарата председатель Совдепа Куйбышев, из Самары.

– Товарищ Ленин, в Оренбурге снова подняла голову дутовщина; получено донесение, что за 20 верст от Оренбурга наступают казачьи отряды. Илецк окружен казаками, казаки мобилизуют все станицы, чинят страшные зверства, убиты три члена исполкома, председатель казачьей секции совета [Н.П.] Захаров[32]. Оренбургская буржуазия принимает активное участие. Оренбург просит Совет Народных Комиссаров помочь уничтожить в корне авантюру Дутова, иначе снова образуется пробка, которая погубит с голоду 12 000 000 жителей Туркестанского края. Один отряд, посланный из Оренбурга к Илецку, окружен и поголовно уничтожен; полагают, что погиб правительственный комиссар [С.М.] Цвиллинг. Самара напряжет все силы, чтобы помочь Оренбургу, но для окончательной ликвидации дутовщины местных сил недостаточно, необходима помощь из центра. Я окончил, жду ответа.

Запись разговора В.В. Куйбышева с В.И. Лениным по прямому проводу

Апрель 1918

[Из открытых источников]

– Сейчас же приму все меры для немедленного извещения военного ведомства и оказания вам помощи.

Ленин»[33].

В ночь на 8 мая по решению Самарского горкома РКП(б) была разоружена эсеровская дружина. А в ночь на 11 мая казаки перерезали железнодорожное сообщение между Самарой и Оренбургом. 15 мая границу Самарской губернии пересекли казачьи отряды атамана Дутова.

В тот же день, 15 мая, было принято решение Самарского губкома РКП(б) о вступлении всех коммунистов в боевые отряды. Горисполком объявил Самару на военном положении. Штаб охраны города издал распоряжение о мобилизации всех имевшихся в Самаре лошадей для нужд Красной армии. Это было явно непродуманное решение, поскольку реквизиция лошадей у частных извозчиков, по существу, лишала их основного средства заработка. Извозчики стали оказывать сопротивление мобилизации лошадей. Горисполком 17 мая принял решение об отмене мобилизации, но было поздно – разгоряченная толпа встретила присланных для переговоров представителей штаба выстрелами.

Группа самарских партработников. Сидят слева направо: М.М. Хатаевич (1-й), В.В. Куйбышев (3-й), Ю.К. Милонов (4-й), Е.С. Коган (5-я), М. Беженковская (4-я справа); стоят во втором ряду: Б.Ф. Василевская (крайняя справа), в центре – А.А. Масленников и другие

Самара, конец 1917 – начало 1918

[РГАКФФД. 0-270480а]

Толпа двинулась к штабу охраны города, попутно громя лавки и магазины. Штаб был захвачен повстанцами. Эсеры и максималисты возглавили восстание, и к утру 18 мая после боя с отрядами вооруженных коммунистов были захвачены почта, телефон, телеграф, тюрьма и ряд милицейских участков. Из тюрьмы освободили заключенных, и в результате 18 мая погромами был охвачен весь город.

Вновь созданный губернский ревком под председательством Куйбышева вызвал из пригородов Самары расквартированные там красноармейские части, и в ночь на 19 мая они взяли штурмом штаб восставших, обосновавшийся в прежнем штабе охраны города.

Но оставалась еще внешняя угроза со стороны казачьего восстания.

23 мая отряд В.К. Блюхера, двигавшийся через Самару по железной дороге к Оренбургу, установил связь с осажденным казаками гарнизоном города. Но в этот момент над советской властью в Самаре нависла угроза куда более серьезная. 23 мая началось организованное выступление растянувшихся в эшелонах вдоль всей Сибирской магистрали от Пензы до Владивостока частей Чехословацкого корпуса. Чтобы понять природу и степень серьезности этой угрозы, с которой пришлось напрямую столкнуться Куйбышеву, необходимо на время отвлечься от его личности и разобраться с тем, как развивались события вокруг Чехословацкого корпуса.

Созданный на территории России в годы Первой мировой войны из военнопленных чехов и словаков, этот корпус после заключения большевиками мира с Германией перешел под французское командование, и его решено было эвакуировать во Францию через Владивосток. Условием эвакуации была сдача тяжелого вооружения и части легкого стрелкового. В течение марта – мая 1918 года произошел ряд конфликтов военнослужащих корпуса с представителями советской власти на местах, вызванных, с одной стороны, нежеланием чехословаков придерживаться согласованных с ними условий разоружения (им оставлялось 168 винтовок и один пулемет на эшелон) и произвольными захватами ими продовольственных запасов, а с другой – попытками властей задержать эшелоны в соответствии с отдававшимися несколько раз в течение апреля противоречивыми указаниями из Центра. Отчасти неразбериха вносилась предложениями союзных миссий (англичан и французов) перенаправить часть чехословацких эшелонов на Мурманск и Архангельск, для чего не было реальных условий.