То, что скрыто

Вместе с водителем он спустился на подземную парковку, где их прямо возле выхода ожидал роскошный премиальный седан «BMW» 7-ой серии, чёрного цвета в удлиненном кузове. Когда Антон открыл заднюю дверь для него, Алекс, садясь в машину, отметил про себя, что, память вновь показывает свои необычные свойства – несмотря на почти полную её потерю в той части, которая касалась его жизни, он с лёгкостью смог определить и марку, и модель автомобиля. Более того, он был уверен, что может так же легко назвать год его производства и примерную стоимость.

Это, как он надеялся, свидетельствовало о том, что не всё так плохо, и, со временем, он начнёт припоминать гораздо более важные детали своей жизни, чем имена героев сериалов или марки автомобилей.

Поездка по городу не заняла много времени. Алекс, внимательно, вглядывался во все здания, улицы, парки и площади, которые они проезжали, пытаясь как-то связать эти места со своими скудными воспоминаниями. Многое казалось ему смутно знакомым. Некоторые здания, он мог с уверенностью сказать, что посещал неоднократно. В целом, у него сложилось впечатление, что этот город ему очень знаком, и что какую-то часть своей жизни он, определённо, прожил в нём.

Через какое-то время пейзажи за окном сменились, и, вместо административных и торгово-офисных зданий, всё больше стало появляться жилых кварталов. Алекс, обратил внимание на то, что чем дальше они отдалялись от центра города, тем более шикарными становились дома, которые они проезжали, и тем больше территории они занимали.

В конце концов, они подъехали к огромным кованым воротам, украшенным весьма искусно выделанными узорами в виде лепестков и веток, местами залитых золотой краской. В самом центре ворот был выкован большой лев с золотой гривой, на груди которого были выведены большие золотые каллиграфические буквы AL.

Ворота являлись центральным элементом массивного, высотой метра в три, кирпичного забора, практически, полностью завитого вьющимися кустарниками и цветами. Лишь изредка можно было в этих невероятных сплетениях уловить взглядом крошечный кусочек неприкрытой кирпичной стены.

Водитель остановил машину возле ворот и махнул рукой в сторону одной из нескольких видеокамер, расположенных на столбике, торчащем из края живого забора.

Через мгновение ворота начали разъезжаться в разные стороны. Когда движение ворот прекратилось, их автомобиль въехал на территорию имения и продолжил путь по дорожке, выложенной декоративной брусчаткой, в сторону большого жемчужно белого особняка, выполненного в классическом стиле.

Алекс даже слегка присвистнул от открывшегося вида, одновременно, удивлённый и восхищённый увиденным великолепием.

Дом был огромным, в два этажа всего, каждый из которых, однако, сам был высотой со стандартный двухэтажный дом, но при этом, смотрелся он очень гармонично и вовсе не казался громоздким.

Он имел прямоугольную форму. Большой парадный вход посередине делил дом визуально на два равных крыла. Фасад дома и кровельные свесы украшало множество лепных декоративных элементов. Сам парадный вход представлял собой массивную конструкцию, состоящую из широкой мраморной лестницы, с двух сторон ограждённой большими пьедесталами, на каждом из которых возвышалась статуя льва, из белоснежного мрамора, с разинутой пастью. Лестничная площадка  плавно переходила в террасу, окружённую двумя рядами широких и высоких, в два этажа, колонн с орнаментальными капителями, упирающихся в треугольный фронтон с овальным чердачным окном. Над окном, под самой крышей красовался такой же золотой вензель с буквами AL, какой Алекс увидел на воротах.

Не доехав несколько метров до входа, водитель остановил машину возле большого овального фонтана, в центре которого стояла изящная статуя в виде обнажённой крылатой женщины, воздевшей руки к небесам. Фонтан также был выполнен из белоснежного мрамора.

Внезапно, Алекса посетила мысль о том, что за все эти дни, которые он провёл, мучительно, стараясь вспомнить хоть что-то из своей жизни, ему ни разу на ум не пришёл вопрос, чем же он занимается. Кто он по профессии? «Может быть я, и вправду, какая-нибудь кинозвезда? – подумал он  – Кем нужно быть, чтобы на всё это заработать? И почему мне раньше не приходило в голову спросить кого-то об этом?»

Выйдя из машины, он увидел, что его встречают все члены его семьи, выстроившиеся в рядочек прямо возле парадного входа в дом. Ближе всех к ступеням с лучезарной улыбкой на лице стояла его жена Юля. Рядом с ней, держа её за руку, стояла их дочь Анна, хрупкая девочка лет 8, чертами лица, как две капли воды, похожая на мать, с такими же золотистыми кудрями на голове. Она тоже улыбалась, но несколько смущённо. Следом за ней стояли близнецы: Александр младший и Алексей, сыновья Алекса. Они были довольно высокого для подростков роста, красивые, крепкого телосложения, с русыми волосами и голубыми, как у матери, глазами. На вид им было лет по 15, хотя по датам, которые Алекс видел на видеофайлах, содержащих разные эпизоды из жизни семьи, он вычислил, что сыновьям не больше 12 лет. Оба стояли смирно с серьёзным выражением на лицах, напоминавшим выражение лиц солдат, выстроившихся перед генеральским смотром войск.

– Добро пожаловать домой, – произнесла супруга, когда он добрался до верхней ступени крыльца, и, закинув руки ему за шею, легонько поцеловала его в губы.

Девочка, оставшись без мамы, смущённо спрятала руки за спину и, подняв на него свои небесно-голубые глаза, тихонько произнесла: – Привет, я Аня. Помнишь меня?

– Конечно помню, – соврал Алекс, боясь увидеть обиду и ещё большее смущение на этом красивом детском личике, и нежно поцеловал её в лоб.

Затем, он повернулся к сыновьям, которые уже стояли с, протянутыми для рукопожатия, руками. Он по очереди пожал им руки, а они, в ответ всё с тем же серьёзным выражением лица, проговорили слово в слово:

– Добро пожаловать домой, отец.

В этот момент у Алекса в голове мелькнула мысль о том, что прежде чем остаться с сыновьями наедине, неплохо было бы выяснить у жены, как она их различает. Для него самого они представлялись идеальной копией друг друга, даже сила рукопожатия у них была одинаковой.

Словно прочитав его мысли, Юля тихонько прошептала ему на ухо: – Меня до сих пор не покидает мысль о том, что тогда, 8 лет назад, ты специально уронил Лёшу с детской горки, чтобы у тебя была возможность их хоть как-то различать, – и, повернувшись к детям, громко сказала: – Ну всё, дети, давайте не будем держать папочку на крыльце. Все в дом!

Когда сыновья проходили мимо Алекса, он заметил, что у одного из них над левой бровью виднеется небольшой бледный шрам.

Поймав его взгляд, жена громко расхохоталась и сказала: – Ну вот, преступление, наконец-то, раскрыто!

А он, смущённо, последовал за ней в дом.

Внутри дом оказался именно таким, каким и ожидал его увидеть Алекс. Интерьер был поистине великолепным. Будучи и без того изрядно нагруженным огромным количеством, нахлынувших на него, новых впечатлений, Алекс старался, до поры до времени, не сильно заострять внимание на окружающей обстановке, боясь, тем самым, усилить начинавшуюся головную боль, которая в последнее время непременно начинала его изводить к концу дня. Тем не менее, пока он следом за женой направлялся в столовую, где, по её словам, их ожидал праздничный ужин в честь его возвращения, он не мог не заметить всю ту роскошь, с которой были обставлены абсолютно все помещения в доме, через которые он проходил. Шикарная мебель ручной работы из благородных пород дерева; выполненная в стиле времен Людовика XIV; огромные картины в золотых резных рамах и яркие красочные фрески, украшавшие стены и потолки; широкие мраморные колонны и огромная мраморная лестница с потрясающей красоты коваными перилами золотого цвета; белоснежные статуи и декоративная лепнина по периметру всех потолков – всё это было выполнено в едином стиле дворцовой классики, создавая невероятное сочетание одновременно и потрясающего великолепия, и домашнего уюта.

Как и всё в этот вечер, ужин оказался обильным и весьма разнообразным. Поначалу, изрядно изголодавшийся Александр, с жадностью набросился на всё, что попадалось под руку, но как только он почувствовал, что желудок его больше не может принять ни грамма пищи, откинулся на мягкую спинку стула и с некоторой грустью наблюдал, как прислуга приносила из кухни всё новые и новые, аппетитные на вид, блюда, заменяя ими те, что уже забили до отказа массивный стол.

Так как его, всё ещё, не оставляло чувство неловкости от того, что его собственные дети кажутся ему не более знакомыми, чем, одетая в пышное платье дама бальзаковского возраста и, держащий её за руку, молодой человек в густо напудренном парике, которые были изображены на громадной фреске за их спинами, Алекс решил принять на себя роль внимательного слушателя, чтобы лишний раз никого не обидеть своими крайне скудными воспоминаниями. Долго искать уважительных поводов, чтобы не участвовать в разговоре ему не пришлось. Он схватил стоящую на столе бутылку виски 21-летней выдержки, налил себе полный стакан, откинулся на мягкую спинку стула и, медленно потягивая восхитительный напиток, стал прислушиваться к семейной беседе, лишь изредка улыбкой либо кивком отвечая на, обращенные к нему, взоры.

В итоге, ему удалось узнать кое-что, показавшееся ему полезным для дальнейшего восстановления памяти, хотя, по большей части, услышанное вызвало довольно противоречивые чувства. Например, выяснилось, что супруга его, как он и подозревал, оказалась бывшей моделью, в настоящее время работающей ведущей новостного обзора на местном телевидении; сыновья, по настоянию отца, учились на первом курсе кадетского училища, что объясняло их военную выправку и постоянное стремление казаться взрослее, чем они были на самом деле. Также по разговорам он понял, что сам он имеет какое-то отношение к компании под названием «ФармЛаб», которая практически всецело занимала всё его внимание и время, не оставляя возможности вот так же, как сейчас, проводить время в непринуждённой семейной обстановке. Вообще, насколько он понял, такие вот семейные посиделки были крайне редким событием в их жизни и, обычно, предполагали наличие какой-нибудь важной причины, вроде чьего-либо дня рождения или ещё какого-нибудь праздника, который обычно празднуют в кругу семьи.

Аня в разговор вступала очень редко, каждый раз, при этом, бросая косые подозрительные взгляды в сторону отца. Она, вообще, производила впечатление довольно замкнутого ребенка.

В результате услышанного, Алекс пришел к неутешительному выводу, что идеальной их семейные отношения можно назвать с большой натяжкой. Судя по всему, работа в его системе ценностей занимала гораздо более высокое положение, чем жена и дети.

«Мда, я, оказывается, тот еще «примерный семьянин», – думал Алекс, с грустью, слушая своих домочадцев. – «Надо же додуматься отдать собственных сыновей в кадеты какие-то! А дочка! Та вообще смотрит на меня как на чужого дядю. Наверное, Юля не очень-то и шутила, когда говорила, что было бы неплохо, если бы кое-что из своей жизни я и, вовсе, не припомнил».

Теперь ему уже не казалось таким уж удивительным то чувство отчуждённости и неестественности, возникавшее в нём каждый раз, когда он, находясь в клинике, просматривал видеозаписи из семейного архива.

От этих мыслей головная боль Алекса начала усиливаться и он решил, что нужно поскорее добраться до спальни и прилечь, пока она вовсе не стала нестерпимой.

Отложив свой бокал с напитком в сторону, Алекс поднялся и, улыбнувшись в ответ на обращённые к нему взоры жены и детей, произнёс:

– Мои дорогие, мне бы очень хотелось побыть с вами подольше, вечер был очень приятным, но я боюсь, что ещё не полностью оправился после операции и мне нужно немного передохнуть. Сейчас я хочу пойти к себе и постараться поспать, чтобы унять головную боль, но завтра, думаю, что было бы здорово нам всем вместе снова собраться и поболтать. Что скажете?

По изумлённым лицам детей Алекс догадался, что раньше предложения такого рода от горячо любимого родителя они слышали очень не часто.

Молчание нарушила Юля:

– Отличная идея! Правда, дети? Давайте завтра устроим вечеринку у бассейна.

И, после неуверенных кивков детей, тоже встала из-за стола и, взяв Алекса за руку, сказала:

– Пойдем, милый. Я проведу тебя в нашу спальню.

Эта мысль показалась Алексу крайне удачной, так как самостоятельно найти свою спальню он был явно не в состоянии.

Спальня располагалась на втором этаже и оказалась, под стать всему остальному дому, роскошно обставленной дорогой мебелью и другими предметами интерьера, выполненными в том же классическом стиле.

Подведя Алекса к массивной кровати из темного дерева с широким балдахином, Юля развернула его к себе лицом и начала осторожно стягивать с него одежду. От этого, несмотря на ужасную головную боль, Алекс резко встрепенулся и, схватив жену за руки, отодвинул их от себя. При этом, ему подумалось, что со стороны это должно выглядеть ужасно нелепо. Он, наверное, ведёт себя как юнец, которого пытается соблазнить искушённая хищница.

И вновь, будто бы прочитав его мысли, Юля сказала, слегка усмехнувшись:

– Не переживай, милый. Твоя непорочность останется сегодня нетронутой. Пока ещё рано давать твоему организму такие нагрузки. Да и выглядишь ты, если честно, так, будто вот-вот рухнешь в обморок. Если хочешь, могу принести тебе что-нибудь болеутоляющее.

– Нет – нет, не переживай, – поспешил ответить, Алекс, – Я уже почти в порядке. Думаю, что хороший сон – это всё, что мне сейчас нужно, – хотя у самого в этот момент было ощущение, словно голова решила расколоться надвое.

– Ну, тогда ложись и постарайся хорошенько выспаться. Я сегодня не буду тебя тревожить, переночую в гостевой спальне или у Анюты.

И, чмокнув его легонько в щёку, вышла из спальни и оставила мужа гореть от стыда из-за своей глупости и непонятного смущения, от, казалось бы, совершенно естественного поведения любящей жены.

Не потрудившись снять с себя оставшуюся одежду, он завалился на кровать и, зажав ладонями виски и крепко зажмурив глаза, постарался унять своё волнение и побыстрее уснуть.

Наконец, после бесконечно долгих мучительных минут или даже часов, ему удалось провалиться в глубокий сон, который принёс ему чувство облегчения и радости…

Стоя на коленях и углубившись на несколько сантиметров в слегка влажноватый морской песок, рядом с громко смеющейся дочерью Лизой, он пытался двумя руками вырвать сильно истрёпанный, красного цвета, резиновый мяч из пасти большой коричневой собаки породы Ротвейлер, которая, в свою очередь, зажав его зубами мёртвой хваткой, вертела головой из стороны в сторону, стараясь не дать людям забрать свою добычу. А в нескольких метрах от них, стоя на, украшенной множеством ярких цветов, веранде, которая располагалась на втором этаже небольшого, но ухоженного домика, улыбалась своей теплой и безумно красивой улыбкой и громко подбадривала собаку его любимая жена Мария…