Под веткой сирени

4

Я с трудом оставила весь негатив в своей комнате и с фальшивой улыбкой спустилась к родителям на ужин. Не нужно было их тревожить. Как только папа увидел десерты, открыв пакет, его улыбка сразу натянулась до ушей.

— Доча, ну, ты точно знаешь, как меня порадовать! — сказал он и чуть ли не вприпрыжку отошёл ставить чайник греться.

— Нам сейчас необходима небольшая порция счастья, — кивнула я, садясь за стол.

Они с мамой увлечённо о чем-то разговаривали весь вечер, я же ужинала молча, погрузившись в свои мысли, изредка отвечая простыми «да» и «нет» на вопросы родителей. Мысленно я была не с ними и смотрела только в тарелку, вяло ковыряя в еде вилкой.

Слова Лу сидели в моей голове. «Лицемерная тварь». Как она могла так сказать? Эвелин была таким человеком, который без малейшего сомнения придёт на помощь в любое время суток. Человеком, который отдаст последний цент из своего кошелька, и который способен надрать зад любому, кто обидит её родных и близких. А вот эта дрянь сама была не без греха.

Я поблагодарила маму за ужин и со спокойной совестью и чувством выполненного долга на сегодня поковыляла по лестнице в свою берлогу. От усталости это расстояние от кухни до комнаты показалось мне вечностью. Перед тем, как уйти в ванну, чтобы смыть с лица косметику вместе с усталостью этого дня, я скинула всю одежду на кресло и надела любимую растянутую чёрную футболку до колен. Встав у раковины, опёрлась на неё руками с обеих сторон и осмотрела своё изнурённое лицо через заляпанное зеркало.

М-да, без слёз не взглянешь. От изящно нарисованных утром стрелок не осталось и следа, коричневые тени практически полностью забились в складки век и напоминали грязь, а про тональный крем я вообще молчу. Всё-таки в теплую погоду стоит краситься полегче. Будь у меня карие глаза, я бы не стала сейчас использовать ни тушь, ни тени, но серые всё-таки в этом нуждаются, если хочешь сделать взгляд глубоким и выразительным. Перебрав бутылочки с многоступенчатыми уходовыми средствами, я задалась извечным вопросом, вот почему парням не нужно ничего этого делать? Они могут просто завалиться спать, не думая о своей коже. Кто-то, конечно, тоже пользовался гелями и кремами, но хотя бы макияж им смывать не требовалось.

Погасив свет, я с разбега плюхнулась животом на кровать, раскинув руки и ноги. Я схватила подушку, пододвинув к себе поближе, и громко, со звуком мычащего маньяка, простонала в неё, передав ей все накопленные за последние дни эмоции. Моё тело свернулось калачиком и не могло уснуть, постоянно ворочаясь. Совсем скоро моя жизнь изменится, и я прокручивала в голове первые дни после приезда снова и снова. Меня впервые охватывал такой мандраж.

Я не знала, как меня примут одногруппники, смогу ли влиться в их атмосферу. Я никогда не была аутсайдером, легко могла завести разговор, но волнение всё равно окутывало сверху донизу. Новое место и люди — это всегда тревожит. Еще и неопределенность насчёт жилья. Трудно решить, заселиться в общежитие или остаться в новом доме. В общаге меня могут ждать шальные студенческие дни, ведь то и дело слышу дурацкие истории от тех, кто там проживает. Тихий смешок полетел в подушку от воспоминаний о них.

У Тони, друга Эвелин, как-то раз на этаже прорвало трубы в туалете. Это произошло глубокой ночью, и поэтому происшествие было замечено не сразу, а лишь спустя пару часов. Студенты очухались, только когда запах канализации прошелся по всем комнатам, а коридоры по щиколотку плавали в фекалиях. Смешно и невыносимо мерзко одновременно. Отмывать пришлось всей общагой, а запах держался еще около двух месяцев.

Или вспомнить ту же Кристен, мою бывшую одноклассницу. После школы она уехала в колледж в Сан-Моне, при котором находилось женское общежитие. Там в принципе обучались только девушки, парней не было, водить их к себе запрещалось, но девчонки всегда находили способы это сделать.

И вот однажды парень Кристен, Уолтер, – довольно щуплый молодой человек, о тренажёрном зале знавший только из рассказов друзей и знакомых, решил забраться к ней через окно. Он подставил лестницу и по карнизу намеревался добраться дальше. Всего нужно было преодолеть метров пять вверх, а потом еще около полутора метров вправо, чтобы добраться до окна Кристен. Делать это вскоре после проливного дождя было совершенно неудачной идеей, поэтому только лишь он поднялся по лестнице и зацепился ногой о выступающий кирпич, лестница со скрежетом повалилась вниз. Бедняга Уолтер еще пару минут пытался держаться, но вскоре кубарем навернулся прямо в кусты, сломав себе копчик. Так он пролежал почти пять часов, поскольку изнутри его, похоже, никто не услышал. Саму Кристен он не предупредил заранее, а после падения первое время Уолтер не мог и слова произнести. Месяц или два ему пришлось восстанавливаться в больнице.

Хоть мне и не очень хочется подобных печальных историй, я всё же больше склонялась к общежитию. Самое важное и главное было то, что мне удалось найти университет. И вот после обмусоливания всех этих мыслей я, наконец, смогла уснуть.

5

В раннюю рань я услышала шорох за дверью. Это папа поднимался ко мне в комнату,.

— Э-э-э-э-эн! — бодро крикнул он, шумно стуча ботинками по ступенькам.

Я еле разлепила сонные глаза, потёрла их руками и, прислушавшись, убедилась в том, что меня действительно кто-то звал. Не могу сказать, что обрадовалась. Раздался короткий стук в дверь.

— Я войду? — вежливо спросил отец. Он редко когда заходил ко мне в комнату и, должно быть, чувствует себя здесь совсем чужим.

— Да, разумеется, — зевая, я привстала, встав на локти, и направила взгляд в сторону дверного проёма в ожидании, пока папа зайдёт.

Дверь открылась, и я увидела, что он принёс мне кружку с чем-то вкусным и дымящимся, а на блюдце рядом лежало несколько кусочков овсяного печенья, которое я всегда ем по утрам.

— Просыпайся, соня, — он сел с краю дивана, — я принес тебе завтрак. Какао будешь?

Идеально выглаженная белая рубашка, брюки с ровной стрелкой посередине. Папа всегда просыпался очень рано, чтобы хорошо одеться и уложить свою густую копну тёмных волос. Обычно в шесть часов утра он уже на ногах.

— Спасибо, конечно, — сказала я с прищуренным глазом, — но будить-то зачем? Я поздно заснула и думала поспать часов до десяти минимум.

— А, да просто вспомнил, как радовалась завтракам в постель твоя сестра, и решил, что тебе тоже понравилось бы. Все-таки последний день мы все здесь, в нашем родном доме, надо завершить на хорошей ноте, — сказал папа, немного неловко похлопав меня по плечу в надежде сгладить утреннее возмущение своей дочери.

Интересно... А что же, если бы не Эвелин, он бы не захотел сделать то же самое для меня? Младшенькая, нелюбимая дочка может обойтись и без родительской ласки. Неприятное ощущение того, что я лишняя в этом доме и лишняя в своей же семье. Это гнетущее чувство возникло много лет назад, периодически возвращаясь вновь.

Я поблагодарила отца, и он отправился с мамой за продуктами в дорогу. У меня же было несколько часов на сборы. Вскоре все мои вещи уже были упакованы и лежали в коробках в грузовике, который отец заказал для их транспортировки до Пенбрука, а мы втроём собрались за столом, чтобы пообедать.

— Скотт, а ты уже заправил машину? — поинтересовалась мама, нарезая нам свежий хлеб от миссис Роуз.

С грузовиком мы отправили большую часть наших вещей, а сами поедем на семейной легковушке.

— Топлива в баке хватит километров на триста, может, чуть больше. Остановимся по пути. Сколько там? Чуть больше тысячи километров? Нормально. — ответил папа выглядывая из-за огромной утренней газеты.

До Пенбрука придётся ехать около тринадцати часов по лесной и местами пустынной дороге, но это при условии хорошей погоды. Я с нетерпением предвкушала еду в придорожных забегаловках, которые нам встретятся. Там она всегда вкуснее, чем в городе.

— Пап, а мы будем останавливаться в отеле пока едем? — спросила я, цепляя из тарелки листья салата с маминого огорода.

— Ночью ехать не будем, поэтому переждём ночь где-нибудь в отеле.

— Главное найти приличный, — поморщившись, добавила мама. Чистота и опрятность у нее всегда были на первом месте. Абы где она спать не станет, её гордость и самомнение не позволят спать в простом, житейском логове.

Затем отец встал, поцеловал маму в щёку и направился в гараж проверять шины и наличие запаски на всякий случай, а я принялась мыть посуду. За окном бегали соседские детишки, кто-то катался на самокатах. Воспоминания многолетней давности и детства вновь всплыли в голове. Мы с Эвелин постоянно ребячились и дрались за последнюю дольку шоколадки во время прогулок. Повзрослев, мы, конечно, уже не дрались, но часто ругались из-за того, что я утаскивала её украшения, чтобы похвастаться красивой безделушкой перед Лу.

Меня вдруг осенило, и я отпрянула от мойки, застыв на пару секунд.

— Боже! Украшения! — взвизгнула я и рванула в свою комнату.

Впопыхах я поднялась по лестнице и ворвалась к себе, чтобы достать из тумбочки важную вещь. Я совсем забыла про неё… настолько эта вещь была небольшой, что забилась практически к стенке.

Когда год назад Эвелин приезжала домой, она в очередной раз поссорилась со своим психованным парнем и после телефонного разговора с ним швырнула в мусорку их парный браслет. Мне было жалко эту плетёную лавандовую безделушку, и в итоге незаметно выудила её и спрятала к себе в тумбочку. Эвелин её купила во время поездки в Тайланд для учебной практики в Бангкокском университете, в который сестру направили трудиться лаборантом как лучшую студентку в группе. Её знания в химии всегда поражали меня и оказались полезными в разборе состава косметики, когда мы сидели и ковырялись в баночках, сидя на ковре в её комнате. С тех пор я знаю, что нужно покупать, а чего лучше оставить на полке магазина.

Я легла поперёк кровати и перевернулась на спину, с интересом вертя в руках её браслет. Эвелин всегда любила лавандовый оттенок, да и мне он кажется интересным. Симпатичная вещица… Интересно, где сейчас второй браслет? Лежит у той сволочи или же давно выкинут, доживая свои сотни лет на городской свалке?

При мыслях об Эвелин и её парне в голове непроизвольно пронеслись сестринские всхлипывания в телефонную трубку, а картинка в глазах размывалась от слезинок. Практически каждый вечер моё сердце разрывалось на миллион кусочков от жутких рассказов. Жаль, что мы жили на расстоянии, и меня не было рядом, дабы поддержать её, тепло обнять и сказать Эвелин о том, какой она прекрасный человек и заслуживает всё счастье этого мира. Может быть, тогда не случилось бы то, что случилось.

Сестра всегда твердила, что, приключись с ней что-либо, то это наверняка дело рук её парня. Однако же, полицейское заключение не подтвердило насильственную смерть. Нисколечко не удивлюсь, если представители закона закинули папку с делом моей сестры на верхнюю полку в кучу к остальным.

Я нещадно и с нажимом потёрла глаза, чтобы отогнать с них вновь подступившие слёзы. Порой человеческая скорбь прекращается спустя несколько месяцев, но потеря нашей семьи останется моей болью навсегда. Теряя единственную родную душу и человека, которому единственному из всей родни и друзей на тебя не плевать, частичка самого себя откалывается и теряется где-то за пределами обыденной жизни. Сколько раз одногруппники обвиняли меня в излишнем страдании… Ну, конечно, откуда им знать, каково мне жилось это время. Самой большой заботой у этих ребят было решение о выборе места для вечеринок.

Эвелин никогда не называла имя своего молодого человека. Просто говорила «мой парень» или «мой мужчина». Видимо она не хотела, чтобы мы его искали в социальных сетях. Нас с ней серьёзно контролировали, и маме жизненно необходимо знать всё на свете, поэтому Эвелин не любила делиться подробностями личной жизни, а мне было противно от одной мысли об этом человеке, что я даже слышать о его личности хотела как можно меньше. Столько боли он причинил ей… А ведь со слов сестры этот человек был истинным джентльменом, примером в обществе. Мне не удалось ни разу его увидеть. Случись это, я бы добивалась признания до конца его дней. Или же своих.

Сестра встретила своего мужчину на первом курсе университета, а спустя несколько месяцев отношений уже зародились страшные ссоры. Эвелин рыдала, звонила, рассказывая мне не самые приятные вещи. Подруги в её окружении надолго не задерживались, вечно резко обрывали свои контакты с сестрой, а потому её поддержкой была лишь я. Так же, как она у меня. Дома в упакованных коробках с вещами для переезда лежал её личный дневник, хранящий в себе небольшое количество заметок о тайнах, спрятанных от родительской заботы.

А что касается браслета… Я закинула его в свой спортивный рюкзак, ведь там он будет в сохранности, и частичка Эвелин всегда будет со мной. Кинув рюкзак на кресло, я посмотрелась в зеркало, висящее напротив меня: помятое лицо и грустная улыбка были моей визитной карточкой в последние месяцы.

6

До отъезда оставались считанные минуты. Мама уже сидела внизу в заведённой машине и слушала новости по местному радио, папа укладывал пакеты с продуктами в багажник. В то время как во мне бурлили тоска и тревога, по поведению и эмоциям родителей не понятно, волнуются ли они хотя бы чуточку. Будут ли они скучать по нашему родному дому, и не выбивает их из колеи тот факт, что с Пенбруком нас связывают не самые приятные факты семейной истории?

Я в это время блуждала по дому, с печалью осматривая каждый его уголок на прощание и ступая по едва скрипучему деревянному полу. Мы уже отключили электричество, поэтому из освещения в комнатах было только жаркое летнее солнце, выглядывающее из окон и озаряющее своим светом внутреннее пространство. В доме жара стояла такая же, как и на улице, ведь, несмотря на то, что сейчас был уже вечер, солнце отдавало своё тепло на максимум. Даже мне в майке и шортах из лёгкого хлопка было тяжеловато. Насколько я знаю, в Пенбруке с погодой немного легче, что не может не радовать, ведь прохладу я переношу лучше.

— Дорогая, ну ты где там? — прокричала мама с улицы.

— Сейчас, погодите пару минут, мне нужно кое-что сделать! — выглянув в окно, я крикнула ей в ответ и продолжила свою прощальную прогулку.

Я оттягивала момент, вдыхала родной запах, которым пыталась на максимум заполнить свои лёгкие. Так, чтобы хватило до самого Пенбрука, а, выдохнув, оставить частичку родного города там. Возле каждой комнаты в памяти всплывали кадры из прошлого: как в гостиной в детстве мы с папой рисовали вместе красками, сидя на полу, как в коридоре я бегала от Эвелин, пока та пыталась кинуть в мою пятую точку тапком за испорченный лак для ногтей, как на кухне мама пекла со мной и сестрой печенье, стараясь научить меня аккуратно вырезать фигурки из теста.

Вокруг пахло папиным парфюмом, которым пропитался угол гостиной, старой бумагой от многолетней коллекции книг, берущей начало еще с бабушкиной юности, и землистым запахом горшочных растений. Все эти ароматы навсегда запечатались в этих стенах, в этой мебели и в этом воздухе. Моя душа была прикована к семейному дому, а сердце молило не уезжать, но, тем не менее, решение о переезде мы приняли единогласно. Хотя едва ли меня кто-то послушал бы, будь я более настойчивой в выражении личного мнения…

Закончив свою прогулку, я медленно, как бы всё еще колеблясь, переступила порог дома и еще раз обернулась, киванием головы попрощавшись с этим местом, и двинулась в сторону машины, где меня ждали родители.

Я открыла нагретую от солнца пассажирскую дверь и снова затормозила на пару секунд, обвела взглядом всё вокруг, чтобы запечатлеть эту картинку у себя в голове. Привычные глазу соседские дома, голубое и ясное небо, в котором каждое облачко было родное, до боли знакомые лица на улице, занимающиеся обыденными делами: кто-то выгуливал собаку, кто-то стриг газон в попытках сделать себе идеальный двор или шёл с кучей пакетов из магазина, еле волоча покупки. У этих людей жизнь продолжалась здесь и будет дальше идти своим чередом. Для них наш отъезд не значит ровным счётом ничего, тогда как для меня это выбор, с ног на голову переворачивающий жизнь.

— Господи, благослови, — услышала я папины слова, сев в машину.

— Господи, благослови, — подхватили мы с мамой, и все пристегнули свои ремни безопасности.

После этих слов машина, наконец, тронулась, и до меня окончательно дошло осознание того, что мы уже едем, и вот-вот начнется новая глава нашей жизни.

Я удобно обустроилась и развалилась на задних сиденьях в окружении своего рюкзака и сумки-холодильника. Выехав за черту города, в течение следующих часов за окнами виднелись то зеленый, дикий лес, то пустынные поля, напоминающие места из телевизионных триллеров. Я периодически вклинивалась в родительские беседы, чтобы разбавить болтовнёй время в дороге, проведённое в наушниках. Уже было около десяти часов вечера, поэтому мой вопрос был весьма актуален:

— Когда начнём искать ночлег? — спросила я, возникнув между передними креслами.

— Кхм. Думаю, через час можно присматриваться к отелям, которые начнут попадаться по дороге, — решил отец, сосредоточенный на дороге и не спускающий с неё глаз.

— Скотт, еще ведь рано. Ты часа четыре точно сможешь ехать, иначе такими темпами путь затянется на трое суток, — пробурчала мама.

Она всегда так пеклась о папе, и эти слова меня неприятно удивили. Ей важнее приехать целыми и невредимыми или примчаться быстрее? Отец сидел с сухими, красными от жары и усталости глазами, с напряжённой и затёкшей шеей, не желая лишний раз отдохнуть во избежание потери времени. Руки напряжены и вцепились в руль так, что испарись сейчас машина, папа остался бы в той же позе.

— Мам, вообще-то уставший водитель хуже пьяного. Ты посмотри на папу.

— Мэри, вообще-то сейчас я согласен с Эв… Энн, — тем же тоном спародировал меня он, а мелкую оговорку никто не заметил. Кроме меня.

Мама не ответила и молча пожала плечами. Она старалась избегать семейных перепалок, а потому старалась контролировать свои слова. Я откинулась назад на мягкую спинку сиденья, прикрыв глаза, поскольку меня уже успело укачать. Мы ехали в непонятной глуши, и вдвоём с мамой высматривали в окнах попутные отели или гостиницы, пока папа наблюдал за дорогой. Искали хотя бы что-то приличное, но даже неприличного не наблюдалось. На горизонте не виднелось абсолютно ни-че-го. Такое чувство, что мы попали в замкнутый круг и застряли в каком-то промежутке дороги, который не позволял выехать за его пределы, сделав нас своими пленниками, вечно скитающимися в поисках ночлега. Прямо как в ужастиках.

— Я уже закипаю от этих гляделок с дорогой, — разражалась мама, ёрзая на сидении. На этот раз я не могла не согласиться с ней.

Наконец-то где-то в ста метрах от нас сквозь высокие, но редкие деревья мелькнули слабые и переливающиеся разными цветами огни. Мы увидели старых лет здание, блёкло напоминающее мотель.

— Па-а-а-п! Сворачивай, — воскликнула я, тыча пальцем направо в сторону строения.

Мы потихоньку приближались к территории и сразу увидели небольшое коричневое, каменное двухэтажное здание, выстроенное буквой «П», с небольшим двориком, в котором располагались места для пикника. Как только машина заехала на парковку, автомобиль задребезжал, и под колёсами послышался стук мелких камней от засыпанной гравием дороги. Густой пыльный туман образовался прямо вокруг нас. Вскоре вид вокруг стал яснее, и я заметила лишь два легковых автомобиля помимо нашего, что явно не являлось показателем популярности сего места. Можно ли тут остановиться? В то же время малое количество людей радовало, у меня не было ни малейшего желания толпиться среди посетителей.

— «Пустынный оазис», как оригина-а-ально, — протянула мама, вылезая из машины и ткнув в сторону вывески.

— Ты бы назвала лучше? — ответил папа, и она закатила глаза. Тем самым он отсёк дальнейшие мамины упрёки касательно будущего ночлега. Она вновь не хотела спорить, а потому смиренно смолчала.

Пока родители копошились в багажнике, я в полутемноте и в сопровождении попеременно мигающих уличных фонарей накинула на плечо рюкзак и побрела по территории. Казалось, с чего бы мне идти в одиночку в темноте в сторону абсолютно неизвестного мне места, где велика вероятность нахождения людей сомнительного типа? Вот и я не знаю. Несмотря «уставший» и старый вид вокруг, территория оказалась довольно ухоженной, и лишь слепой бы не заметил, что за ней старались следить: на земле не валялось ни единого мусора, а вдоль дорожек росли цветущие, пушистые растения бледно-оранжевого и жёлтого цветов. Такие растения не растут в дикой природе, их точно высаживали здесь специально.

–– Пусть это и не отель, а мы находимся Бог знает на каком отшибе вселенной, –– шептала вслух я, оглядываясь вокруг, –– едва ли это можно назвать сараем.

На улице влажно, безветренно и совершенно тихо. Лишь какие-то насекомые слышны среди кустов, но это меня никак не пугало, ведь я стойкий солдат и смогу выдержать атаку этих маленьких существ. Главное, чтобы они действительно были маленькие. Я побрела дальше, стараясь разглядеть активность в окнах, но света в них не было, поэтому мои попытки были тщетны, а родителей я всё еще не наблюдала.

На лбу образовалась испарина, а майка на спине неприятно липла к коже, я мечтала о прохладном и освежающем душе. Наконец-то спустя пару минут скитаний вокруг здания я увидела несколько мужчин средних лет, которые сидели на пластиковых стульях возле входа в сам мотель. Они пили нечто, по бутылке напоминающее пиво, и громко хохотали, увлечённо разговаривая друг с другом, периодически хлопая друг друга по плечу.

Как только меня заметили, один мужчина отдал свою бутылочку собеседнику и встал, двигаясь в мою сторону. Он встречал меня доброй улыбкой, видимой сквозь его густую, тёмно-рыжую бороду.

–– Должно быть, вы работаете здесь? –– обратилась я.

На меня дружелюбно глядел слегка полный мужчина среднего роста и лет сорока. Его джинсовая жилетка поверх жёлтой майки немного испачкана, но стиль работника гармонировал с мотелем, словно был частью здешнего интерьера и атмосферы. Русые, едва золотистые и чуть взлохмаченные волосы выбивались из-под кепки, которая выдавала свой приличный срок службы этому мужчине. Как только я подошла к нему, тот поспешно вытер руку о шорты и протянул её мне в знак приветствия.

— Привет! Я Альфред, хозяин этого прекрасного мотеля, — представился он и гордо окинул взглядом свои владения.

— Добрый вечер. Энн. Рада познакомиться, — я пожала ему руку в ответ, — мы с родителями искали место для ночёвки и вот наткнулись на вас. Найдутся ли свободные комнаты?

–– Ну разумеется! Проходи скорее. А родители-то твои где? У нас тут славненько, но вот в других местах лучше не броди одна…