Пышное (не)счастье майора по соседству

Сердце ухнуло в пятки и тут же взлетело под потолок. Я глубоко вздохнула, поправила платье (в который раз), одёрнула подол и пошла открывать.

Игнат стоял на пороге. И в руках у него были цветы... Настоящие живые цветы. Откуда? Вокруг ни одного цветочного магазина на километры!

— Это... ты где взял? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Сосед смутился. Совсем чуть-чуть, но я заметила: уголки губ дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Военная тайна! — ответил он коротко.

У меня защипало в носу от внезапно нахлынувших чувств. Игорь за десять лет брака подарил цветы раза три, и то по праздникам, «для галочки».

— Спасибо, — прошептала я, принимая цветы и случайно касаясь мужских пальцев. — Проходи, ужин готов.

Я метнулась на кухню, поставить цветы в воду, а когда вернулась — застала Игната рассматривающим мои семейные фото на комоде. Замерла, боясь спугнуть момент.

— Хорошо у тебя, — сказал он просто. — Уютно. Женщиной пахнет.

Не нашла, что на это ответить, поэтому просто позвала за стол.

Ужин начался в напряжённой тишине: Игнат ел сосредоточенно, почти не поднимая глаз. Я нервно теребила салфетку и пыталась придумать тему для разговора.

— Мясо вкусное, — вдруг сказал сосед, и я выдохнула.

— Спасибо. Бабушкин рецепт. Она меня готовить научила.

— Хорошо научила, — сосед отправил в рот ещё кусочек и, наконец, поднял на меня взгляд. — Слушай, Варь... А как ты с этим... Игорем... жила?

Я поперхнулась чаем.

— В смысле?

— В прямом. Ты красивая, готовишь вкусно, в доме чисто, уютно. — мужчина обвёл рукой комнату. — Глаза добрые. Зачем тебе такой, как он? Пьющий, руки распускает?

Хороший вопрос. Я и сама себе его часто задавала.

— Дура была, — честно ответила я. — Молодая, влюблённая. Думала, переделаю, воспитаю, стерпится-слюбится. А оно не стерпелось. И не слюбилось. Хорошо, хоть детей не успели родить.

Игнат кивнул, не комментируя. Но в его взгляде я прочитала что-то странное: некое понимание, словно эта история была ему близка и знакома.

— А ты? — осмелилась спросить. — Расскажешь что-нибудь?

Мужчина покачал головой и уставился в окно.

— Не сейчас, Варь. Не сегодня.

Я кивнула, принимая его отказ. И правда, неудобно лезть в душу человеку, которого знаешь вторые сутки. Даже если он спас тебя от пьяного бывшего и принёс цветы.

Дальше разговор пошёл легче. Оказалось, что Игнат любит собак, но держать не может — слишком много времени проводит вне дома, вернее, проводил раньше. А ещё он неплохо разбирается в литературе и даже читал мою любимую «Анну Каренину», чего я от брутального мужика с кулаками-кувалдами ну совсем не ожидала.

Мы проболтали часа два. Ели, пили чай, смеялись. Игнат оттаял, перестал хмуриться и даже пару раз улыбнулся вполне искренне. А когда я увидела его улыбку... всё, Варя, пиши пропало.

— Давай помогу убрать, — сказал сосед, когда с ужином было покончено.

— Не надо, что ты, ты гость! — запротестовала я.

Но он уже встал и начал собирать тарелки. Пришлось подчиниться.

Затем мы стояли у раковины. Я мыла посуду, Игнат вытирал. Молчали, но молчание было каким-то... другим: не неловким, а уютным, домашним. Таким, будто мы делали это уже тысячу раз.

Я протянула помощнику мокрую тарелку, он взял её аккуратно, и вдруг наши пальцы встретились.

Мне показалось, что нас ударило током. Даже в воздухе почудился запах озона.

Ох, только бы удержать себя в руках! Я подняла взгляд и вздрогнула: Игнат смотрел на меня в упор, в его серых глазах плескалось что-то такое, от чего у меня подкосились ноги и пересохло во рту. То самое опасное пламя, которое я заметила в первый день, разгоралось всё ярче.

— Варя... — выдохнул он хрипло.

Даже не успела ответить, потому что в следующую секунду его огромные, но такие аккуратные ладони легли на щёки, а губы накрыли мои.

Целовал Игнат так же, как делал всё остальное: основательно, уверенно, но при этом бережно.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, и мир вокруг перестал существовать. Не было больше деревни, проблем, бывшего мужа, прошлого. Был только Игнат. Его запах, его руки, его губы...

Мы оторвались друг от друга одновременно, словно очнувшись от странного, прекрасного наваждения. Дышали часто и сбивчиво, как после марафонского забега. Игнат всё ещё держал моё лицо в своих ладонях, большими пальцами поглаживая скулы, а я смотрела в его глаза и тонула, тонула, тонула в этой серой бездне.

— Варь... — выдохнул он, и в его голосе мне послышалось что-то странное. То ли сожаление, то ли вопрос, то ли предупреждение.

И тут до меня дошло. Что я творю? Мы знакомы всего ничего, он мой сосед, я пригласила его на ужин поблагодарить за спасение, а теперь мы целуемся на кухне, как подростки, и я готова отдаться прямо здесь, среди немытой посуды и остатков пирога.

Краска залила мои щёки так, что, кажется, даже уши запылали.

— Прости, — прошептала я, отступая на шаг. — Я не знаю, что на меня нашло. Я не... мы не...

Игнат убрал руки. Лицо его снова стало непроницаемым, но в глазах всё ещё плясали тёплые искры.

— Не извиняйся, — сказал он тихо. — Я сам... не ожидал.

Повисла неловкая пауза. Я смотрела на свои руки, на тарелки в раковине, на остатки пирога на столе — куда угодно, только не на мужчину.

— Мне, наверное, пора, — Игнат провёл рукой по коротким волосам и направился в прихожую.

— Да, конечно, — затараторила, семеня следом. — Уже поздно, да, завтра рано вставать, спать пора, конечно...

Я несла какую-то околесицу, пока он натягивал куртку.

— Спокойной ночи, Варя, — сказал он и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Обессиленно прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, обхватив колени руками. Господи, что это было? Зачем я это сделала? А главное — почему мне сейчас так пусто и холодно без рук соседа?

До постели я добралась через полчаса. Выключила свет, укуталась в одеяло, закрыла глаза. Но сон не шёл. Я ворочалась с боку на бок, пинала подушку, считала овец, мысленно пережёвывала каждую секунду нашего поцелуя.

Его губы. Его руки. Его запах. Его глаза, когда он смотрел на меня...

В комнате было темно и тихо. Слишком темно. Слишком тихо. И вдруг, как гром среди ясного неба, меня накрыло осознанием.

Мне одиноко! Не просто грустно или скучно, а по-настоящему, до дрожи, до боли одиноко. Десять лет брака с человеком, который меня не ценил. Развод, унижения, побег в эту глушь. И всё это время я была одна. Даже когда Игорь был рядом — я была одна. А сейчас, после этого поцелуя, после того, как почувствовала себя живой, желанной, нужной... возвращаться в это одиночество невыносимо.

Я хочу тепла. Хочу любви. Хочу, чтобы меня обнимали по-настоящему, а не для галочки. Хочу засыпать и просыпаться с кем-то рядом. Хочу Игната.

Эта мысль обожгла, но не испугала. Я резко села на кровати и посмотрела на часы. Полвторого ночи.

Дура, Варя, ты полная дура. Что ты собираешься делать? Пойти к Игнату среди ночи? А если он спит? А если он не захочет? А вдруг он решит, что ты слишком доступная?

Внутри меня боролись разум и чувства. Разум кричал: «Сиди на месте, не позорься!» А чувства шептали: «Вставай и иди. Игнат ждёт. Ты же чувствуешь, что он ждёт».

Не в силах выносить эту какофонию в голове, вскочила с кровати, накинула тот самый тулупчик прямо на ночную рубашку, сунула ноги в валенки и вылетела на крыльцо, даже не успев испугаться собственной смелости.

Ночь была тёмной, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, и я почти на ощупь двинулась к калитке. Сердце колотилось так, что заглушало все ночные звуки. Я открывала створку трясущимися руками и уже сделала шаг на улицу, когда...

— Варя?

Я вздрогнула и подняла глаза. Прямо передо мной, в двух шагах, стоял Игнат. В той же куртке, в которой ушёл пару часов назад, с растрёпанными волосами и бешеным блеском в глазах.

— Игнат? — выдохнула я. — Ты куда?

— К тебе, — ответил он просто. — Не спалось. Думал о тебе. Решил... ну, ты понимаешь. А ты?

— Я тоже к тебе, — прошептала я и вдруг рассмеялась.

Игнат смотрел на меня секунду, другую, а потом на его лице появилась та тёплая улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Дураки мы, — сказал он и шагнул ко мне.

В следующую секунду я уже была у него на руках. Он подхватил меня легко, будто я ничего не весила, прижал к себе и развернулся в сторону своего дома.

— Игнат, ты чего? — пискнула, инстинктивно обвивая его шею руками.

— Нечего тебе по ночам мёрзнуть, — буркнул сосед, но в голосе звучала усмешка. — Сама пришла — теперь не отпущу.

Замирая от счастья, уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый уже запах, и чувствовала, как по телу разливается тепло. Страха не было, — только предвкушение и дикое, первобытное желание быть с ним.

Игнат нёс меня через свой двор, легко открыл ногой дверь, которая, оказывается, даже не была заперта, и внёс в дом. В комнате горел свет — видимо, действительно не спал, метался, думал.

Он осторожно опустил меня на диван, на котором ещё сохранилось тепло, и навис сверху, опираясь на руки.

— Варя, — его голос сел до хрипоты. — Ты понимаешь, что сейчас произойдёт?

Я смотрела на него снизу вверх, гладила пальцами его колючую щёку, тонула в этой серой бездне глаз и чувствовала, как счастливо замирает сердце.

— Понимаю, — ответила я твёрдо. — Я хочу этого. Я хочу тебя.

Игнат выдохнул так, словно я сняла с его плеч неподъёмный груз, и накрыл мои губы поцелуем.

Вокруг нас рушились стены, сгорали мосты, исчезал весь мир. Оставались только мы двое. И эта ночь, которая обещала быть долгой и жаркой.