Воры лунного города. Книга первая

Глава 5. Сосед по клетке.

Я пришёл в себя не сразу.

Сначала вернулся холод.

Он лежал на мне, как мокрая тряпка: просачивался под одежду, въедался в кожу, в суставы, в зубы. Потом пришла боль — не резкая, а тяжёлая, вязкая, разлитая по всему телу. Больше всего — в голове. Так, будто кто-то всю ночь бил меня изнутри по вискам тупым молотком, а под утро просто забыл остановиться.

И только потом я снова почувствовал подвал.

Сырая солома. Пыль. Камень. Железо. Стоячая вода. Воздух, слишком долго не видевший солнца.

Я с трудом разлепил глаза.

Темнота уже не была полной. Откуда-то сверху — может, из-под двери, а может, через узкий продух — тянулся вялый серый свет. Ни утро, ни вечер по нему было не понять. В подвале время быстро теряло форму и распадалось на отдельные пробуждения.

Я сглотнул и сразу пожалел об этом.

Горло саднило так, будто я наглотался песка вперемешку с пеплом. Во рту стоял старый вкус крови. Затылок ломило. Шея затекла. Бок ныл глубоко и тупо, и от одной попытки шевельнуться у меня на секунду потемнело в глазах.

— Живой, значит, — донёсся сбоку тихий голос.

Я медленно повернул голову.

Торн сидел у прутьев своей клетки, подтянув колени к груди. В тусклом свете его лицо казалось ещё худее, чем ночью. Щетина стала заметнее. Под глазами залегли серые тени. Но смотрел он внимательно — не с жалостью и даже не с простым любопытством. Скорее так, как смотрят на человека после бури: оценивают, цел ли, в сознании ли, не придётся ли вскоре звать тех, кто уносит тела.

Я хотел ответить, но из горла вышел только сиплый хрип.

Торн кивнул куда-то в сторону.

— Там вода. Оставили у решётки. Немного.

Я перевёл взгляд.

Глиняная кружка стояла у самых прутьев, всего в паре локтей от меня. Расстояние было смехотворным. Сейчас оно казалось дорогой через весь город.

Я перекатился на бок и пополз, опираясь на ладони.

Медленно.

Глупо.

Унизительно.

Солома шуршала под руками. В боку при каждом движении отзывалась горячая тупая боль. Стоило мне чуть поднять взгляд от пола, как голова начинала плыть.

Когда пальцы наконец сомкнулись на ручке кружки, я задержал дыхание, будто и это сейчас могут отнять.

Вода была тёплой, затхлой, с привкусом подвала.

Я всё равно выпил почти половину залпом.

Желудок тут же сжался предупреждающе, но я удержал воду в себе и только потом прислонился плечом к стене, переводя дыхание.

Мир немного отступил от краёв.

— Полегчало? — спросил Торн.

— Нет, — честно сказал я.

Он хмыкнул.

— Хотя бы говорить можешь.

Я сел, привалившись спиной к камню, и взял кружку обеими руками, будто от неё можно было получить не только воду, но и немного тепла. Пальцы всё ещё подрагивали.

Несколько секунд мы молчали.

Слева, дальше по коридору, кто-то кашлянул — сухо, с надрывом. Потом послышался слабый скрежет, словно по камню протащили цепь. И снова всё стихло.

Я невольно прислушался.

Торн заметил это.

— Да, — сказал он тихо. — Они ещё здесь.

— Кто?

— Те, кого пока не забрали.

От этих слов в подвале стало холоднее.

Я медленно провёл языком по разбитой губе и почувствовал шершавую корку засохшей крови.

— Сколько я был без сознания? — спросил я.

— Ночь. Может, часть дня. Тут трудно понять. Сначала тебя трясло. Потом ты просто лежал.

Я кивнул и сразу поморщился: в висках тупо вспыхнуло.

— Они ещё приходили?

— Нет. Один раз открывали дверь наверху. Кто-то посмотрел вниз и ушёл. Не спускались.

Я задумался.

Значит, или им пока не к спеху, или они уже выжали всё, что могли, и теперь решают, что делать дальше.

В голове тут же вспыхнуло: лампа. Стол. Голос Ирвина. Его пальцы у меня на виске. Давление, ввинчивающееся внутрь, как тонкое раскалённое жало.

Кто такой Кай?

Я резко втянул воздух.

Комната на секунду дрогнула. Свет посерел. Мне показалось, что я снова сижу наверху, а не на мокрой соломе.

— Эй, — сказал Торн уже внимательнее. — Спокойно. Ты опять побелел.

Я моргнул, заставляя подвал собраться обратно: прутья, камень, кружка в руках, сырая солома.

— Ничего, — выдавил я.

— Плохой из тебя лжец.

— Я не стараюсь.

Он немного помолчал.

— Что они делали? — спросил наконец. — Не просто били, верно?

Я поднял на него глаза.

В полутьме его лицо читалось плохо, но голос был серьёзным. Без насмешки.

— С чего ты взял?

— Я видел людей после побоев, — сказал он. — Они возвращаются иначе. Или злые. Или сломанные. Или полумёртвые, но понятные. А ты вернулся как после лихорадки. Будто тебя не били снаружи — будто из тебя что-то вычерпывали.

Я невольно усмехнулся. Усмешка вышла кривой.

— Хорошее сравнение.

Торн выдохнул через нос.

— Маг?

Я не ответил.

— Значит, маг, — заключил он. — Паршиво.

— Не то слово.

Он поёрзал, устраиваясь удобнее у стены, и продолжил уже тише:

— После такого люди иногда забывают куски. Или начинают слышать то, чего нет. Или говорят во сне.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Откуда знаешь?

— Долго живу, — отрезал он. — И не только в подвалах.

Я это отметил, но давить не стал.

Сначала нужно было разобраться с тем, что осталось у меня в голове.

Я посмотрел в кружку. На дне оставалась мутная полоска воды.

Добились ли они чего-нибудь?

Имя — да.

Реакцию — да.

Несколько образов — наверняка.

Настоящий ответ — нет. По крайней мере, я на это надеялся.

Но даже этого хватало, чтобы чувствовать себя так, будто меня обчистили изнутри.

— О чём спрашивали? — снова подал голос Торн.

— Ни о чём.

Он чуть улыбнулся.

— Понятно. Значит, о важном.

Я устало прикрыл глаза.

— Что-то выяснили? — не отступал он.

— Я не уверен.

Голос дрогнул, и это разозлило меня сильнее, чем хотелось бы. Слишком слабо. Слишком честно.

Потому что правда была именно такой: я ничего не сказал по своей воле, но кое-что всё равно отдал. Иногда этого бывает достаточно.

Торн тихо присвистнул.

— Тогда, возможно, ты всё ещё нужен. По подвальным меркам это даже хорошая новость.

— Если мерить по подвальным меркам, — сказал я, — то да.

Он кивнул.

Сверху что-то стукнуло. Мы оба замолчали и прислушались. Но звук не повторился. Просто дом жил своей жизнью, как живут все дома: скрипят доски, ходят люди, где-то ставят на стол посуду, где-то открывают ставни. Всё это происходило в нескольких локтях над нами, будто мир наверху и не подозревал, что под его полом держат людей.

Или подозревал слишком хорошо.

Я осторожно поставил кружку на пол.

— Кто такой Кригг? — спросил я.

Торн нахмурился не сразу. Сначала слишком быстро поднял глаза, потом уже изобразил, будто пытается вспомнить.

— Кригг?

— Во время допроса кто-то упомянул это имя, — сказал я. — Похоже, один из тех, кто здесь всем заправляет. Не знаешь его?

Торн помолчал.

Слишком долго.

— Никогда не слышал, — сказал он наконец.

Ложь.

Не грубая. Не явная. Но я почувствовал её почти сразу — в том, как он повторил имя, как на секунду отвёл взгляд, как выбрал слишком ровный ответ.

Грам когда-то вбивал в меня простую вещь: если человек тянет время перед «не знаю», значит, знает хотя бы то, что говорить не хочет.

Я отметил это и пока не стал давить.

Сейчас у меня были проблемы поважнее.

Я прокашлялся, пытаясь прочистить горло. Оно всё ещё саднило, будто по нему прошлись наждаком.

— Нужно выбираться, — сказал я.

Торн поднял бровь.

— И как ты это собираешься сделать?

— Пока не знаю.

Я провёл взглядом по клетке.

Прутья толстые. Каменная кладка старая, но крепкая. Замок новый. Петли снаружи. Если здесь и есть слабое место, то не в железе.

— Ты слишком тихий для человека, которого всю ночь вытаскивали наизнанку, — заметил Торн.

— А как надо?

— Обычно после такого либо клянутся всех перебить, как только выберутся, либо стонут, либо молятся.

— А смысл? — Я посмотрел на него. — У меня и так сил немного. Не хочу тратить их на крики, если ими нельзя открыть замок.

Он хмыкнул.

— Разумно.

Мы снова замолчали.

В голове оставалось мерзкое ощущение пустых мест. Не настоящих провалов — скорее царапины на памяти, будто кто-то залез грязными пальцами в ящики, всё перерыл и ушёл, оставив вещи вроде бы на месте, но уже не так, как было.

И всё же сквозь эту вязкость пробивалось главное.

Кай мёртв.

Я жив.

И это не ощущалось как удача.

Я уткнулся затылком в стену и медленно выдохнул.

— Кстати, кто ты? — спросил я, повернув голову к Торну.

Он коротко усмехнулся. Без радости.

— Поздно ты решил познакомиться.

— Раньше было не до этого.

— А сейчас, значит, самое время? Здесь? — Он чуть повёл плечом, и где-то внизу тихо звякнул металл. — В подвале, после магического допроса, с разбитой головой и без понятия, доживёшь ли до вечера?

— Сейчас у меня не так много занятий.

Торн посмотрел на меня внимательнее.

На секунду мне показалось, что он просто отвернётся. Но он только выдохнул через нос и сел поудобнее.

— Моё имя ты уже знаешь, — сказал он. — А в остальном… скажем так: я человек, который брался за грязную работу, пока за неё платили достаточно.

— Наёмник?

— Иногда.

— И за что тебя сюда притащили?

— За ошибку.

— Удобный ответ.

— Зато честный.

Я ждал.

Наконец он продолжил:

— Один человек хотел, чтобы я доставил кое-что другому человеку. Без стражи, без посредников и без лишних глаз. Я согласился. Потом понял, что вещь слишком ценная, а люди вокруг неё — слишком нервные. Решил выйти из игры.

— И не успел.

— Как видишь.

— Что за вещь?

Он перевёл на меня взгляд.

— А вот теперь ты задаёшь вопросы так, будто это снова допрос.

— Привыкаю к местным порядкам.

Торн тихо фыркнул.

— Неважно, что это было. Важно, что я не донёс груз. И кто-то решил, что лучше запереть меня здесь, чем убить сразу. Значит, рассчитывали, что я передумаю. Или что у меня найдётся то, чего не нашли при обыске.

Я нахмурился.

— Обыскивали?

— Трижды. Первый раз сразу. Второй — злее. Третий — молча. После третьего я понял, что ищут уже не деньги.

Это я тоже запомнил.

История Торна звучала достаточно правдоподобно, чтобы не отбрасывать её сразу, и достаточно гладко, чтобы не верить ей до конца.

— А Кригг? — спросил я снова. — Ты соврал.

На этот раз Торн не сделал ни одного лишнего движения. Только глаза у него стали холоднее.

— С чего ты взял?

— С того, как ты повторил имя. Люди так тянут время, когда решают, сколько можно сказать.

Он помолчал.

Потом нехотя кивнул.

— Хорошо. Я слышал это имя.

— Уже лучше.

— Но я не знаю, кто он на самом деле. Хозяин дома, управляющий, человек, которому носят отчёты, — для нас разница небольшая.

— И всё же ты его знаешь.

— Я слышал, как один из людей наверху сказал другому: «Криггу это не понравится». И ещё раз — «Сначала доложим Криггу». Этого хватило, чтобы понять: если он и не хозяин всего этого, то стоит выше тех, кто носит ключи.

Это совпадало с тем, что я уже успел собрать по обрывкам.

— Почему сразу не сказал?

— Потому что в подвале любая лишняя правда может стоить зубов, — спокойно ответил он. — И потому что я тебя не знаю, Нэйл. Или как тебя там на самом деле зовут.

Я не отвёл взгляда.

— Справедливо.

— Вот именно.

Слева снова донёсся кашель — на этот раз надсаднее. Потом слабый голос что-то пробормотал. Слов было не разобрать, только ритм: не разговор, а молитва или бред. Через несколько секунд всё стихло.

Я посмотрел в темноту коридора.

— Их часто уводят? — спросил я.

Торн ответил не сразу.

— Достаточно часто, чтобы замечать тишину, когда кто-то не возвращается.

Я сжал челюсти.

— И никто никогда не возвращался?

— Один вернулся. Однажды. Ему выбили половину зубов и что-то сломали в руке. На следующий день его снова увели. После этого — нет.

Холод снова пополз по спине.

Подвал всё меньше напоминал место ожидания и всё больше — промежуточную яму. Склад. Отстойник для людей, чья ценность ещё не до конца определена.

Я снова окинул взглядом клетку.

Прутья — в ладонь толщиной. Крепления в камне старые, но не расшатанные. Замок новый. Продух под потолком слишком высоко. Пол неровный, один угол влажнее другого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.