Тайна булгарского ожерелья

Выбор сделан

– Что будем делать с этими? – показывая на заложников, спросил один из новгородцев. – Предлагаю заколоть их прямо здесь, ярл от них отказался, зачем нам тут разбойное племя?

– Подождите, – сказал бывший пленник, – вы обещали им свободу и должны сдержать слово. Князю не понравится, если вы убьёте безоружных.

– Так они сами недавно убивали наших людей в Ладоге!

– Это в бою, там каждый за себя, тут плен, вы же дали слово от имени князя Вышеслава.

– И то правда, – сказал боярин, – дадим им лодку, луки со стрелами, чтобы охотиться, ножи, и пускай возвращаются назад в свою Свею. Без мечей и щитов это уже не грозные викинги – дай бог им живыми добраться через земли эстов. Там норманнов не любят, при случае обязательно нападут.

– Я предлагаю другое: пусть эти викинги идут на службу к великому князю и покроют себя славой в походах, как их предки, как мы в своё время. Я ведь тоже когда-то был варягом и грабил побережье. Теперь я дружинник великого князя и сына его Вышеслава, верой и правдой служу ему. Надо обязательно крестить их. Язык они выучат быстро, найдут себе среди новгородских женщин жён, нарожают русичей во славу великого князя.

– Ишь как размахнулся, – покачал головой боярин, – надобно сначала их спросить: любо им служить великому князю Володи-меру?

Бывший пленник перевёл.

– Нет! – в один голос закричали викинги. – Мы веру отцов не оставим, хотим вернуться назад что бы ни стоило, вы обещали отпустить всех, кто был в Ладоге.

– Великий князь своё слово держит, – сказал боярин, – снарядите им лодку, дайте еды на неделю, и пусть убираются в свою Свею.

– Если вдруг будет во мне надобность, запомните: зовут меня Сигурд. Тут меня многие знают, – сказал викингам переводчик.

Бывшие заложники сели в небольшой струг[8], пригодный для плавания в прибрежных водах, и под зорким наблюдением новгородцев двинулись вниз по Волхову. Путь по течению оказался недолгим, и вскоре лодка вошла в холодные воды Ладожского озера. Викинги повернули налево в сторону истока реки Невы и начали движение двумя парами вёсел.

Ночь застала их на полпути к Неве, они развели костёр, поели и только собрались спать, как рядом раздался свист, и сразу две стрелы ударили по варягам. Один был убит наповал, другой ранен. Трое оставшихся заняли оборону. Где в этом тёмном месте враги, они не знали, кроме ножей и стрел у них ничего не было, но метать стрелы в темноту – глупо. Костёр быстро затоптали, чтобы не отсвечивать на его фоне. Всё стихло, только раненый хрипло стонал: состояние его было тяжёлым.

Неожиданно среди ночи раздался шум. Несколько новгородцев выскочили из темноты и кинулись с мечами на викингов. Те отчаянно защищались тем, что под руку попало, но битва была быстро проиграна. Против меча ничто не устоит. Русвальд отразил удар в голову, меч соскользнул с весла, которым оборонялся викинг, и по касательной вошёл в плечо. Перед глазами поплыло, Русвальд упал на землю и потерял сознание. Но кровь на удивление быстро перестала течь, запеклась на линии пореза. Это и спасло воина.

Утром, когда рассвело, новгородцы осмотрели тела викингов.

– Смотрите-ка, один ещё жив. Дышит. Добить его?

– Обожди, у него что-то на шее, явно серебро, надо посмотреть.

Один из новгородцев расстегнул ворот и вдруг замер.

– На нём христианский образ, сам Господь, знамо, защитил его от смерти. Грабить христианина – грех великий. Давайте тряпицу, перевяжем его, авось оклемается.

Русвальд пришёл в себя на следующий день, попросил пить:

– Ge mig en drink!

– Пить просит, немец – не иначе.

– Да нет, варяг, у них языки похожи.

Русвальду дали воды, он облизал пересохшие губы.

– Wie heißt du[9]? – спросил на немецком один из компании. В Новгороде на торгу он продавал товар немецким купцам и даже немного понимал их речь.

– Jag heter Rusvald[10].

– Так ты из русов, которые служат князю Владимиру? Что же ты раньше не сказал, ох, как неудобно, всех твоих товарищей, выходит, зря положили.

– Jag är en viking[11].

– Понимаем, что ты варяг, как же вы тут оказались в такой глухомани? Заблудились?

– Давайте его в Новгород к князю Вышеславу отправим, пусть решает, как с ним быть.

В тот же день Русвальда осмотрела какая-то старуха и приложила на рану травы.

– Верное дело, зарастёт рана скорёшенько, будет варяг по-прежнему молодцом.

На следующий день на попутном струге под вёслами и парусом Русвальда отправили в Новгород. Идти против течения небыстро, но за неделю управились. К этому времени викингу стало гораздо лучше. Он внимательно слушал язык этих людей и, кажется, стал понимать отдельные слова: «великий кнез» – конунг, «крошево» – mat, еда, «баба», то есть хозяйка, жена – fru. Новгородцы нравились викингу весёлым нравом, прибаутками, над которыми смеялись все присутствующие. Русвальд, не понимая, о чём речь, тоже улыбался, поддавшись общему настроению.

– Гляди-ка, варяг-от смеётся, видать, дело на поправку пошло. Ничего, болезный, завтра будем в Новом граде, там тебя как следует будут пользовать, быстро на ноги встанешь.

По прибытии в Новгород викинга взяли под стражу и отвели в княжескую темницу. Неведомо, что за человек такой.

– Jag känner Sigurd, han tjänar storhertigen[12], – сказал он человеку, который пришёл, чтобы допросить пленника.

– Сигурда знаешь, откуда?

– Han bjöd in mig att tjäna storhertigen[13].

– Так ты из тех варягов, кто хочет стать дружинником, как Сигурд.

Русвальд согласно закивал:

– Да, да, Сигурд.

– Хорошо, мы пошлём за ним, поклянись, что не врёшь!

Через неделю в темницу пришёл Сигурд.

– Ну что, понадобилась тебе моя помощь?

– Да, воин, я решил, что буду служить князю Володимеру.

– Великому князю, но в Новгороде его нет. Тут сидит его сын Вышеслав и правит отцовым именем. Можешь поступить к нему на службу, я поручусь за тебя. Кстати, где остальные викинги, вас же было пятеро?

– Все погибли, я один спасся из-за амулета, – Русвальд достал из-под рубашки серебряную подвеску с Христом. – Те, кто убил их, убоялись этой штуковины и пощадили меня.

– Видишь, что такое Христос? Это больше, чем просто Бог, это всемогущий Бог и Царь, – сказал Сигурд. – Не зря же великий князь крестил свою землю.

– Ответь мне, Сигурд, почему здесь люди зовут себя русскими, ведь русы – это мы, норманны.

– Ты не знаешь эту историю? – удивился Сигурд. – Разве об этом не пели скальды?

– Нет.

– Ну тогда слушай. Много лет назад жили в этих местах разные люди, в Новегороде – словене, далее – кривичи. Вокруг озера на границе с эстами и в других местах обитала чудь, на Белоозере испокон веку были владения веси, а к югу, где протекает большая река Волга, жили меряне. Всё это разные народы, у всех их свои земли, князи, обычаи. Между собой их мир не брал никогда, всё время кто-то на кого-то войной шёл, и оттуда было разорение великое и нужда.

Однажды собрались князи этих племён – и давай решать, кто из них старший. Ничего не решили, только ругань пошла, а потом за мечи схватились. И тут один человек предложил им идти на север, к варягам руси, просить у них конунга, чтобы всей землёй владел ради общего блага. Среди руси был один ярл именем Рюрик, который согласился, взял с собой братьев, дружину и пошёл на Ладогу, где и стал княжить. Братьев своих посадил одного в Изборске, по рубежу, где эсты и чудь живут, другого определил на Белоозеро в земли веси, сам же потом сел в Новегороде в центре земли своей. И настала тут мирная жизнь.

Русы любую бузу силой побеждали ради мира. Бывало, спросят жителей: «Чьих вы будете?» А они отвечают: «Мы русского князя люди». Так и повелось. Тут каждый русский: и мерянин, и весь, и чудь, и славяне. Но этих больше всего, и потому язык в этой стране славянский. Он тоже стал русским, как и всё тут.

– А не обидно тебе, коренному русу, что разных племён люди носят твоё имя?

– Нет, ведь они не русы, а русские, русы только мы, которые из Свейской земли вышли. Дети наши тоже русы, а внуки – русичи. Мы у князя русского на особом положении, храбрее нас воинов нет. Вы, викинги залива, ведь тоже русы, брат Рюрика был Сине-рус, да и ты сам – Русвальд, что значит «лесной рус».

– Почему же князья русские утратили свои родные имена?

– Не сразу, сын Рюрика носил имя Ингвар, здесь его звали Игорь, и жена его Хельга звалась Ольгой. Сын же их имя имел славянское, понятное каждому – Святослав, то есть несущий свет и славу. Это был великий воин, он расширил границы земли Русской до реки Дунай. Нынешний князь наш Владимир – сын его, а новгородский Вышеслав – внук. Слава – главное, что чтят славяне, с этим словом они идут в битвы, слава для них – это гордость победы, и потому в имени князя оно так часто. Володимер же значит «владеющий миром», ведь его земли огромны, а власть равна цареградскому императору.

– Почему же Володимер крестился и предал старых богов?

– Он не предавал, это не его боги, а славянские, их было много, в каждой округе свой бог, других они не боялись. Христос же Бог, силы которого боятся все и каждый. Он всемогущ. Приняв его на Руси, Володимер стал равен другим великим конунгам в германских, франкских, английских и прочих землях. Тебя же защитил Христос?

– Получается, да!

– Значит, ты уже принял его.

– А как же О́дин?

– О́дин живёт далеко на севере среди норвежских фьордов. Здесь у него силы нет. Но никто тебе не может запретить хранить его в своём сердце, отдав разум Христу.

– Складно говоришь, Сигурд, откуда у тебя это?

– Я был с великим князем Володимером в Киеве, когда там принимали новую веру. Там было немало знающих людей из Болгарии, Царьграда. Я говорю их словами. Много лет здесь жил нынешний король Норвегии Олаф, они братья с великим князем – и по крови, как норманны, и по духу.

– Наш вик случился из-за Олафа, он изгнал ярла Эйрика с престола, и тот решил отомстить, разграбить города русские. Ладога была первым на нашем пути.

– И последним, – сказал Сигурд. – Где одному вику на трёх драккарах совладать с войском великого князя? Ваша удача была в Ладоге, но больше ей не бывать. Эйрик ваш – трус, бросил своих заложников и уплыл.

– Он не трус, он пожертвовал малым во имя большого, и вы о нём ещё услышите!

– Мне сказали, что ты желаешь остаться и служить Вышеславу в Новгороде?

– Разве у меня есть выбор? Други мои убиты, вернуться домой в Свейские земли я не могу.

– Верное решение, я расскажу о тебе князю Вышеславу.

Разговор двух варягов

Варягов в Новом городе было немало: одни служили в войске князя, другие торговали, третьи пили и гуляли. Новгородцы не трогали иноземцев. Есть на что пить – пей. Есть что прогулять – бога ради. Однажды, правда, случилась беда. Одурев от безделья, норманны стали приставать к новгородским мужним жёнам, чьих мужей дома не было. Те пожаловались князю, и он велел побить варягов. Пролилась кровь.

С тех пор новгородцы старались в городе бездельных иноземцев не держать: отправляли их на службу в дальние города, поручали привычное дело – сбор дани. Десятину сборщик оставлял себе. Варяги были рады стараться, но не обошлось без злоупотреблений. Не один и не два сборщика не вернулись в Новгород – пропали в диких лесах вместе с собранной сверх меры данью. Верно же сказано: на чужой каравай рот не разевай.

Когда великий князь Володимер собирался в поход, лучше варягов войска не было. Один свейский рус стоил трёх и более воинов-кочевников, а если взять цареградских, то и пяти. Поэтому им прощали многие вольности, знали: придёт время – своё отвоюют.

Сигурд служил князю новгородскому уже давно. Лет десять назад он прибыл с севера с ватагой таких же викингов искать счастья на чужой стороне, и один из немногих прижился в Новгороде, ибо был честен и храбр. Когда князь решил переменить веру, бывший викинг, не задумываясь, признал Христа, получил доверие и право крестить сколько сможет людей по всей земле Русской. Сделать это было непросто: предавать веру предков люди не желали. Пришлось делать силой: каменных идолов бросали с круч, деревянных сжигали, народ силой сгоняли в реку и кропили водой, как и следовало при крещении.

Мало кто поначалу в Христа поверил. Тогда в Новгород пришёл дядя князя, богатырь Добрыня, и мечом побил непокорных. Тысяцкий[14] же князя, Путята, поджёг дворы тех, кто закрылся на засовы и не хотел креститься в воде. После того новгородцы покорились и приняли новую веру. Не так давно это было, прошло с тех пор без малого десять лет.

Конечно, за пределами Новагорода и ещё нескольких поселений старая вера была повсюду, и не замечать этого было нельзя. И тогда великий князь решил: пусть веруют во что хотят, лишь бы не бунтовали и дань платили исправно. Так и случилось. Кто давал сборщикам вдоволь меха, тому прощали все грехи веры, а кто не давал – правили по всей строгости.

Зиму Русвальд провёл в Новгороде с Сигурдом, исправляя всякие княжьи службы, учил русский язык, слушал певцов-баянов – таких же, как на его родине скальды, только славянских. Они играли на гуслях и пели былины – это как саги, только о подвигах русских князей и богатырей.

– Присматривай себе зазнобу, – учил Русвальда Сигурд, – без семьи нельзя, ты должен сыновей иметь, чтобы было кому княжью службу после нас править.

– Так где её присмотришь? У меня ничего нет, ни двора, ни денег – один только меч и жажда славы. Никто за меня свою дочь не отдаст.

– Это дело поправимое, – заметил Сигурд, – весной, как реки вскроются, поедешь дань собирать – и князю хорошо, и тебе прибыток.

– Много ли берут дани у вас?

– Смотря по достатку, с дыма[15]. Ежели плох дым, дают векшу[16], справные люди платят по куньей шкурке, с некоторых, кто может, берут дорогим горностаем. Главное – чтобы княжьей казне прибыль была. Ну и себя обижать не след.

Опасное это дело – сбор дани – немало воинов на этом погибло. Князя Игоря древляне за дань сверх меры убили.

– Мечом? – спросил Русвальд.

– Куда там, привязали меж двух согнутых деревьев за руки, потом деревья отпустили, те распрямились и разорвали деда нашего князя Володимера пополам.

– Виновных покарали смертью?

– Ещё какой, княгиня Ольга за мужа мстила четыре раза: бросала в яму одних знатных древлян, сожгла в бане других, напоила и умертвила третьих, а четвертых – уничтожила город их, Искоростень, с помощью птиц и огня.

– Злая какая! – удивился Русвальд.

– За мучения мужа и не на такое жёны способны.

– А где сейчас древлянское племя?

– Где и были, в своих пределах, только теперь у великого князя они в почёте.

– За какие заслуги?

– Жила у древлянского князя мала юница именем Малуша, нашему богатырю Добрыне сестра. Как начал править на Руси князь Святослав, так и приказал он от каждого племени привести ему в наложницы лучших дев. Древляне подумали и привели к нему Малушу. Прижил Святослав с ней сына Володимера. А опричь Малуши у него были ещё жёны и наложницы. От законных жён родились два сына – Ярополк и Олег. Они повздорили меж собой, и старший брат убил Олега. Володимер же убоялся гнева старшего брата и бежал к нам, русам, за море, собрал там вик, вернулся и убил Ярополка, став великим князем киевским. Новгород же оставил своему первенцу Вышеславу, нашему нынешнему князю.

– Получается, что Володимер – сын рабыни?

– Так и есть, у нас половина знатных русов рождены от пленниц. Мать не важна, главное – кто отец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко загнутыми носом и кормой.

2

Древнескандинавский поэт-певец.

3

Представитель знати, высший титул (после конунга) в средневековой Скандинавии.

4

Верховный правитель.

5

Узкий и глубоко вдавшийся морской залив со скалистыми берегами.

6

Знамя

7

Парусно-гребное судно.

8

Плоскодонное парусно-гребное судно.

9

Как тебя зовут? – нем.

10

Меня зовут Русвальд. – швед.

11

Я викинг. – швед.

12

Я знаю Сигурда, он служит великому князю. – швед.

13

Он приглашал меня служить великому князю. – швед.

14

Военачальник, должностное лицо княжеской администрации.

15

Подворная подать.

16

Белка.