Между жизнью и жизнью

– Не особо… В Канаде живут только родственники Сюзанны в Квебеке, к ним же я не поеду… В Ванкувере раньше жил мой дядя, но я был у него только в детстве. Наверное, его и в живых уже нет, он был страшным пьяницей. Но выбора у меня, судя по всему, нет…

– Значит договорились. Ванкувер отличное место, далеко и от Бостона, и от Квебека. Свяжешься со мной, как приедешь, и я буду держать тебя в курсе. Только не звони с автоматов, меня сто процентов будут прослушивать, так что вычислят тебя сразу. Лучше электронная почта. Ну, всё, давай, собирайся, у нас мало времени, мне тоже не желательно долго светиться у тебя во дворе, тут везде глаза и уши.

«Опять входить в эту квартиру. Опять эти вещи, опять эти запахи. Опять эти эмоции? Нет, теперь надо держаться. Обратного пути нет. Теперь только вперёд. Хорошо будет или плохо, но теперь только вперёд».

Поворачивая ключ в замке, Сэм ни о чём не думал. Точнее он думал обо всём и сразу и от перегрузки мозг давал сбой и отказывался отвечать на запросы. Сэм старался глушить эмоции и вести себя хладнокровно и расчётливо. Он взял небольшую дорожную сумку, набросал туда разных вещей первой необходимости, таких как мыло, туалетные принадлежности, нижнее бельё и т. д. Всё, что хотел взять с собой разум, уже лежало в сумке, но душа рвалась и тянулась к другим вещам. Сэм не сдержался и вошёл в спальню… На комоде стояло фото Сюзанны. На нём она была такой беззаботной, в лёгком платьице, и так очаровательно улыбалась. Что он испытывал к ней в тот момент, даже ему самому не было понятно, но фото он взял. Он не мог не взять его. Иначе это был бы окончательный разрыв с женой. Сэм присел на кровать, провёл ладонью по простыни и по подушке так, как будто он гладил нежную шёлковую кожу Сюзанны. Он не хотел вставать с этой кровати и уходить в неизвестность, но старался сдерживать эмоции.

«Может это и к лучшему, что Сюзанна сейчас в больнице. Сцена прощания была бы невыносимой для нас обоих, особенно для неё. Я не могу даже представить себе этого…»

Положив в сумку ещё пару каких-то личных вещей, собрав все свои документы, какие только можно было, Сэм медленно и, стараясь не смотреть по сторонам, направился к двери. Не смотреть по сторонам получалось с трудом, но он изображал вполне правдоподобное хладнокровие, как будто он вор, и не живёт в этой квартире, а грабит её. Это давалось Сэму с трудом. Сейчас он находился на грани нервного срыва, на пороге глубочайшей депрессии…

Майкл терпеливо ждал Сэма на скамейке. Когда тот подошёл к нему, он сказал, что договорился со своим знакомым с железной дороги, и тот будет ждать Сэма через два часа в вагонном депо. Там, как раз в это время, формируется трансконтинентальный поезд в Ванкувер. Майкл говорил и не ждал от Сэма ответов, он понимал его состояние и не давил на него, просто убеждался в том, что тот понимает, о чём идёт речь. Спросив для приличия, всё ли необходимое тот взял с собой, Майкл направился к своей машине. Сэмюэль, оглядываясь по сторонам, покорно проследовал за другом и сел на заднее сиденье.

В депо приехали быстро. Начальник поезда, идущего на запад, сидел в будке охранника на проходной. Майкл остановил машину возле ворот депо и спешно вышел. Он всегда так суетился для друзей. Это итальянский менталитет – относиться к друзьям и приятелям, как семье, как к кровным родственникам. Он подбежал к будке, суетливо заглянул в окно и помахал рукой своему знакомому. Тот также суетливо вышел и довольно почтительно поздоровался с Майклом, как будто был чем-то обязан ему или просто очень уважал.

– Где твой друг?

– В машине, сейчас…

Майкл жестом показал Сэму, что нужно подойти. Сэм незамедлительно открыл дверь машины и быстрым шагом, осматриваясь, подошёл к ним.

– Гарри, это Сэм, мой друг детства. Позаботься о нём, как о родном брате..

– Не вопрос, Майк, – понимающе кивал начальник поезда.

– И ещё, у Сэма в свете некоторых последних событий появилось много врагов, поэтому нужно быть осторожными и… ну, сам понимаешь..

– О чём речь, Майк! Я не первый день живу. Всё будет шикарно. Ни одна собака не пронюхает, что Сэм едет в моём поезде.

– А что этот?.. – Майкл показал глазами на охранника, сидящего в будке и разгадывающего кроссворд.

– А.. Санни свой. Он в этой будке сидит уже лет двадцать и многого насмотрелся. Ему уже давно плевать на всё, что происходит с людьми. Тем более он мой давний приятель. Он будет молчать даже с паяльником в заднице! Да и вообще, он настолько увлечён своими кроссвордами, что вряд ли, вообще, нас видит.

– Отлично, во сколько отходит поезд?

– Через час.

– Ок, Сэм, передаю тебя в руки Гарри, можешь ему доверять.

– Хорошо, спасибо, Майк. Я буду скучать. Ты присмотри тут за Сюзанной..

– Ла-адно… Обойдёмся без слёз! Всё будет хорошо. Дело разрулится и вернёшься через пару месяцев. Считай, что поехал в незапланированный отпуск! Ну, всё, удачи тебе, брат! Как доберёшься до места, сразу давай знать. Всё, мне пора, ещё поспать надо, завтра напряжённый день…

– Давай, брат, я буду надеяться, что всё это разрешиться, и мой «отпуск» не продлится долго.

Друзья обнялись так крепко, что казалось, был слышен хруст их позвоночников. Сэм последний раз посмотрел в глаза Майклу, похлопал его по спине и показал Гарри мимикой, что можно идти. Гарри, ни секунды не мешкая, быстрым шагом направился к проходной, Сэм пошёл за ним. Охранник Санни, на секунду оторвавшись от кроссворда, который явно представлялся ему интереснее и увлекательнее происходящего, отдал честь, как старый служака, и нажал кнопку разблокировки турникета…

Глава 4. Тяжело оборачиваться, когда в спину смотрят друзья…

Гарри всю дорогу до поезда рассказывал Сэму «за жизнь», о том, как им мало платят, и приходится зарабатывать «левыми» способами, о том, что начальник депо хочет сжить самого Гарри и его коллег со свету, потому что видит в них конкурентов, мол, руководство давно собирается снять его с должности и посадить на это место кого-то из начальников поездов, кто уже достаточно покатался, а Гарри как раз был в их числе. Но Сэму было всё равно до этих проблем Гарри и отрасли, которой он никогда не касался. В силу своей воспитанности он, конечно, одобрительно и понимающе кивал головой, но мысли его занимались совершенно другим. Вот и головной вагон, в котором, по-видимому, располагается персонал.

Пока шли до поезда, Сэм оглядывался назад в надежде увидеть сквозь ворота и забор Майкла, но забор и ворота, как назло, были глухими, и он так и не увидел его.

В вагоне для персонала оказалось вполне уютно. Несколько отдельных купе с мягкими спальными местами, пара обеденных столиков, телевизор, большой холодильник, два туалета, душевая, кухня. Здесь вполне можно было бы жить. Многие люди в Северной Америке всю жизнь живут в вагончиках с условиями куда менее привлекательными! Всё это немного взбодрило Сэма, и он сел в общем помещении за столик у окна. Он смотрел в окно, но не видел ничего, кроме ангаров для поездов и снующих туда-сюда железнодорожников. Гарри, вальяжно подошёл к Сэму и сказал:

– Скоро тронемся, сейчас ребята займут свои места, и покатимся потихоньку на запад. Вон моё купе, там две полки, я редко здесь бываю, поэтому надоедать тебе не буду, – Гарри головой кивнул в направлении своего купе.

– Спасибо, Гарри… – устало поблагодарил Сэм.

Он прошёл в купе и точно так же сел у окна. В вагон забежал кто-то из сотрудников, видимо, проводник, и принялся рыться в буфете. Сэм сначала не обращал внимания, но, когда послышался звон падающей посуды, он не выдержал и вышел в общее помещение вагона. Этим сотрудником оказалась девушка-проводник, очень приятной внешности, чего Сэм, конечно, не смог не заметить. Она что-то искала в шкафу, стоя на табурете и шёпотом бормотала что-то, скорее всего ругательное. Сэм растерялся на какие-то секунды, но затем воспитанность и инстинкты джентльмена в нём возобладали и он, кашлянув, сказал:

– Простите, Вам помочь?

Девушка замерла, затем резко обернулась, чуть не рухнув с табурета.

– Здравствуйте… А Вы кто?..

– Простите, я не представился. Я Сэмюэль, ээ… друг Гарри.

– Начальника? Понятно! Вы поедите с нами до самого Ванкувера? Я надеюсь, Вы не настолько сошли с ума?!

Девушка улыбалась и выглядела очень наивной.

– Может быть, Вас это удивит, но я сошёл с ума именно настолько.

– Ой, простите…

Она засмущалась и, кажется, забыла уже о цели своего визита.

– Да! Совсем забыла! Я Диана! Я проводник пятого вагона.

– Очень приятно, Диана.

Сэм улыбнулся и на мгновение забыл обо всех проблемах, свалившихся на него.

– А! Вот он!

Диана резко наклонилась под стол и подняла с пола какой-то предмет, похожий на тот жезл, которым проводники сигнализирую машинисту о готовности. Как раз в этот момент поезд слегка дёрнуло, по всей видимости, машинист включил двигатели или что-то в этом роде, и она спешно выскочила из вагона, в самый последний момент, бросив Сэму, необычайно светлую ангельскую улыбку. Совершенно точно эта улыбка не могла оставить его равнодушным. И не оставила… Проводив ангела Диану глазами, он прошёл в своё купе и сел у окна. Поезд уже тронулся и, не спеша, катился к выезду из депо в сторону железнодорожного вокзала. Оглядываясь по сторонам, Сэм заметил, что поезд двигается как раз мимо автомобильного въезда на территорию депо и той проходной, через которую он попал сюда. Не ожидая, конечно, увидеть Майкла, но в глубине души, надеясь на это, Сэм поднялся и всмотрелся в темноту. Майкл стоял, опёршись на машину, и курил. О чём он думал, одному Богу было известно в тот момент. Сэм вскинул руку, чтобы помахать Майклу, но поняв, что тот всё равно не увидит, медленно опустил её, но успел заметить, как блеснули большие глаза его лучшего друга.

«Эх, жаль, он не видит меня…» – с досадой подумал Сэм.

Он не знал, что Майкл в этот момент подумал то же самое. Настоящая дружба… Священные узы мужского братства…

Семья Бонетти жила в пригороде Бостона в собственном доме, недалеко от лодочной станции, в которой Сэм имел небольшой домик с лодкой. Жили они достаточно скромно, но имели всё, что было необходимо молодой семье. Они были достаточно неприхотливыми людьми и не предъявляли к жизни особых требований. Майкл был хозяйственным, семейным человеком, который прекрасно знал, чего хочет от жизни. Он любил музыку и театр, но в целом окружающие находили его приземлённым человеком. Он был, можно сказать, Сюзанной, только в мужском обличии. Даже внешне они были похожи, как кузены. Когда они встречались семьями, Майкл больше общался с Сюзанной, чем с собственной женой. Хотя, конечно, свою жену он безумно любил, и она его, видимо, тоже, но у них скорее была взаимная необходимость, нежели любовь.

Элизабет Бонетти, или просто Лиззи, как называли её окружающие, не спала в ту ночь, когда Майкл провожал Сэма. Она сидела на кухне и ждала мужа. Думала она о нём или о ком-то, или чём-то другом никому, кроме неё самой, не известно. Она, при внешних расчётливости и хладнокровии, была очень импульсивна в душе и очень авантюрна в мыслях. Ей было скучно в этой стабильности и в этом порядке, хотя они были необходимы ей для обеспечения, так сказать, тыла. Вершиной её айсберга являлась её семейная жизнь и поведение среди знакомых и родственников. Но истинный характер её и истинная жизнь скрывались в чёрной глубине океана её бескрайней души. Она хотела бы писать стихи, рисовать картины, играть в кино, но наряду с остальными, у неё была ещё одна ключевая черта – она боялась что-то менять. Пусть даже это могло избавить её от душевных страданий, она боялась делать смелый шаг. При этом она имела какое-то количество постоянных любовников, и вела довольно насыщенную жизнь на стороне, постоянно заводя новые романы и балансируя на грани разоблачения собственным мужем-детективом. Но Майкл из всех людей на земле подозревал Элизабет менее всего.

Лиззи и Сэм познакомились давно. Поскольку Сэм и Майкл были друзьями с детства, девушек они друг от друга не скрывали. Сэм с Сюзанной как раз объявили о свадьбе, когда Майкл познакомил их со своей девушкой Элизабет. Она была очень молода, свежа и обаятельна. Конечно, такая девушка не могла не произвести впечатление на Сэмюэля, но он не показывал этого, как и положено солидному адвокату, хоть и молодому. Потом они виделись ещё и ещё, и вот уже Майкл объявляет, что женится на Лиззи. Так шли годы, а Сэм и Элизабет украдкой поглядывали друг на друга и не подавали вида. Только когда встречались глазами, между ними пробегала какая-то искра, говорящая им обоим о чём-то взаимном. Сэм старался не позволять себе никаких намёков и непристойных взглядов, он считал Лиззи очень скромной и порядочной и не хотел покушаться на её честь, тем более, что она была женой его лучшего друга, да и сам Сэмюэль никогда не изменял жене и старался ограждать себя от подобных искушений. Он не знал, он даже понятия ещё не имел о том, кто такая на самом деле эта скромница Лиззи…

Она была хрупкой девушкой с большими зелёными глазами, всегда одевалась немного вызывающе, знаете, так наивно вызывающе, будто сама того не понимая. Но это было обманчивое впечатление. Лиззи превосходно владела искусством обольщения мужчин, и она брала от них всё, она получала любого, при этом страшно боясь этого, смущаясь, и как бы самой себе тихонько говоря: «Это плохо, Элизабет, ай-ай-ай, какая ты плохая девочка…» Сэма она привлекала именно этой своей похотливой скромностью или скромной похотливостью, если угодно. Она была для него запретным плодом, таким сладким и таким греховным. Слушая откровенные рассказы Майкла об их супружеской жизни, он немного завидовал ему, но, как обычно, не подавал вида. Эти две семейные пары существовали уже много лет и одному Богу известно, на чём держалось это существование. По-хорошему, им надо было бы поменяться партнёрами…

Лиззи сидела на кухне и ждала мужа. Когда Майкл наконец-то приехал домой, было уже около трёх часов ночи. Лиззи ничего не спрашивала у него, она всё понимала. Ведь в эту ночь провожал близкого человека не только Майкл, Лиззи мысленно была там же. Она обняла мужа и вернулась на кухню, чтобы накрыть на стол. В отличие от Сюзанны, она плохо готовила и делала это скорее из формальности и нужды, чем из удовольствия и женских инстинктов. За минуту до того, как Майкл задумчиво сел за этот ночной стол, там появилась тарелка жареной картошки и пара сосисок с кетчупом. Такой ужин мог бы приготовить и сам Майкл, а может быть даже и лучше.

– Проводил? – глядя на Майкла, но как-то задумчиво спросила Лиззи.

– А?.. Да.. Проводил…

– Всё нормально? Надолго он?..

– Да.. нормально.. Не знаю. Надо решить все проблемы…

Поужинав, супруги посидели минут пятнадцать и отправились спать…

Элизабет не могла уснуть. Она думала о Сэме. Она представляла, как он сидит в тёмном и холодном вагоне и смотрит вдаль сквозь грязное окно своего купе, а мимо снуют проводники, бродяги и полицейские с собаками, и все эти люди хотят поймать Сэма, хотят сделать ему больно, хотят навсегда отнять его у неё! Она не могла уснуть. Она вспоминала его глаза, их тайные взгляды друг на друга, наполненные желанием. Его голос, от которого внутри её включались какие-то странные процессы. Но не могла она вспомнить его прикосновения и поцелуи, его горячее дыхание на своей шее и признания в чувствах. Очень хотела, но не могла. Потому что ничего этого не было…

Бессонница мучила не только Элизабет Бонетти. Не спал и объект её желаний, главный герой её мыслей этой бессонной ночи. Он сидел ровно так же, как в её представлении, у окна, уставившись вдаль, и уже свыкшийся с назойливым бесконечным стуком колёс. Поезд удалялся от железнодорожного вокзала Бостона в темноту. Сэму тяжело было уезжать отсюда, и он старался не думать об этом. Но в то же время ему хотелось, чтобы поезд поскорее увёз его дальше в эту тьму и неизвестность, чтобы никто его не нашёл. Жаль, что поезда не ходят на другие планеты…

Сэм старался не представлять своих близких, не думать о них, чтобы не было так больно. Уже проехали несколько десятков миль, и панорамы уже не бостонские и вообще ничего вокруг не напоминает о побережье. Сэм хотел быстрее уснуть, чтобы скорее наступило завтра, чтобы поскорее доехать хотя бы до Кливленда, и никто не нашёл бы его уже. Он, естественно, никого не предупредил там, в Ванкувере. Он сто лет не общался с дядей. У него был только адрес «1129, Проспект-авеню, Ванкувер, БК, Канада», который вместе с адресами других родственников был записан у Сэма в блокноте. Этот блокнот он всегда имел при себе, для него это была сакральная вещь. Не просто записная книжка, а как бы бортовой журнал, если сравнить Сэма с кораблём. В нём были адреса, телефоны друзей и родственников по всему миру, были стихи, которые Сэм писал иногда, были какие-то записи, мысли, наблюдения. И вот в данный момент эта «книга жизни» лежала между ним и холодной стеной вагона, который уносил Сэма всё дальше от Бостона в дремучие леса страны Великих Озёр, на запад, разрезая североамериканский континент и жизнь Сэма на две половины своими железными колёсами. Утром он проснётся и увидит в окно пар, поднимающийся над зеркальной гладью озера Эри от Баффало до Кливленда, манящую силу и опьяняющую прохладу этого величественного края. Но сейчас он спит… Спит сидя, сложив ладони между коленей, и опёршись плечом и головой на тёплую пластиковую рамку, обрамляющую холодное окно. Что ему сниться?.. Нам остаётся лишь догадываться об этом, но вряд ли чарующая туманная красота Озёр и туманное будущее. Будущее, которое, несомненно, будет у Сэма, и о котором он ещё ничего не знает. Но в этом и прелесть будущего. За это мы его и любим…

В эту ночь Сэм спал, наверное, дольше обычного, а может ему это просто казалось. Вообще, сон в поезде – это необычный сон. Это время, когда ты ничего не делаешь, но при этом преодолеваешь и время, и расстояние. Это как бы пространственно-временная дыра. Ты закрываешь глаза и проваливаешься в неё, душа твоя на время отделяется от тела, которое, в свою очередь, тоже путешествует. Оно преодолевает огромные расстояния и время. И это прошедшее время воспринимается совсем иначе, нежели при обычном сне. И в такие моменты обычно и происходят интересные метаморфозы в человеческом сознании. Особенно, если это долгая поездка. Тогда есть время и возможность подумать, поразмышлять, покопаться в себе и, что особенно важно, посмотреть на мир, на свою жизнь немного по-другому. Ведь ты как бы отделён сейчас от всего этого. И не зависишь ни от чего.

Сон Сэма

На носу огромного океанского лайнера стоит дом. Это старый кирпичный дом с окнами и подъездом. С одной его стороны стены чистые, сухие и светлые. На некоторых подоконниках растут цветы в горшках, из одного окна выглядывает добродушная старушка, видимо, собирающаяся полить эти самые цветы. А с обратной стороны дом представляет собой сырые и поросшие плесенью и мхом тёмные стены старого замка и ровно в центре самой сырой стены, находится большое окно квартиры Сэма. Эта стена как бы фронтальная и она выдаётся вперёд над носом лайнера. Шквальный встречный ветер врезается в эту стену и пытается выдавить окно внутрь, но оно на удивление прочное, и только занавески и изящные шторы колышутся от его натиска. Сэм, как бы, не зная о том, что происходит за стенами квартиры, сидит на кухне с Сюзанной и пьёт пиво, а она смотрит на него и улыбается. Затем между ними разгорается неимоверная страсть, и они бросаются в объятия друг друга, но тут раздаётся телефонный звонок и голос звонящего говорит, что если Сэм сейчас не подойдёт к окну и не повлияет на то, что там внизу происходит, то пострадают невинные люди. И ещё голос говорит, что Сюзанна должна обязательно это видеть иначе она ни за что не поверит ему потом. Сэм, как и сказал голос, берёт Сюзанну за руку и подбегает к закрытому окну в гостиной. И тут окно с грохотом распахивается, и в комнату врывается ураганный морской ветер. Супруги кружатся в вихре, после чего Сэма выносит в распахнутое окно мощным порывом ветра. И, вылетая из окна, как будто в огненном взрыве, он успевает только увидеть Сюзанну, которая в слезах подбегает сквозь ветер к окну, чтобы последовать за ним, но створки окна с треском захлопываются, навсегда разлучая влюблённых…

От этого Сэм вздрагивает и просыпается.

Глава 5. Диана

Сэм проснулся от лёгкого удара. Это на станции Кливленда прицепили дополнительный вагон, как раз между тем, в котором ехал Сэм и остальным составом. Первым делом он по привычке посмотрел на часы. Стрелки показывали 11—00. Он судорожно огляделся по сторонам. Начинался такой солнечный и тёплый день. На платформе суетились пассажиры, из вагонов выглядывали проводники. Торговцы пирожками сновали по перрону туда-сюда. В общем, стандартная вокзальная картина. Сэм ощупал карманы, проверил на месте ли его блокнот. Всё было на месте. Затем он встал и подошёл к двери. Та оказалась заперта. Вероятно, Гарри специально запер её, чтобы важного пассажира никто не беспокоил. Сэм повернул защёлку, и дверь открылась. В вагоне было светло и уютно. Иногда забегали проводники, что-то брали и выбегали на улицу, некоторые из них останавливались и приветствовали Сэма, некоторые интересовались, кто он такой, на что Сэм отвечал, что он приятель Гарри. Узнав это, проводники удалялись, демонстрируя добродушную улыбку.

Ничего из того, что окружало Сэма в этот момент, не говорило об опасности, нависшей над ним, над всею его жизнью. Но он был очень осторожным. Ему нельзя было расслабляться ни на минуту. В любой момент в двери вагона вместо добродушного и весёлого проводника мог войти полицейский или даже несколько, и тогда в жизни Сэма Робертса будет поставлена жирная точка. Это состояние хрупкого равновесия между жизнью и смертью. Эта тонкая грань между прошлым и будущим. Стоит прикоснуться к ней грубыми пальцами и всё, она лопнет, как тонкая стенка мыльного пузыря. И не будет больше никакой гармонии, не будет никакого будущего, не будет никакой жизни…

Несмотря на обстановку и обстоятельства, Сэм выспался достаточно хорошо и ощущал себя бодрым. Он осмотрелся по вагону и, наткнувшись на вполне сносную уборную, тут же вошёл в неё, но поняв, что это не его ванная, вернулся в купе за туалетными принадлежностями. Затем, стоя там перед зеркалом и чистя зубы, Сэм, было, задался привычным вопросом, но тут же одёрнул себя. Ведь в его жизни что-то начало меняться. В лучшую или худшую сторону, этого он пока не знал, но однозначно прежней его жизнь уже не будет, и в глубине души это не могло не радовать его.

Приведя себя в порядок, Сэм вышел в общее помещение, уже одетый по-утреннему в брюки и майку. Держа в одной руке туалетные принадлежности, а второй перекидывая полотенце через плечо, он замер на какой-то момент. За столиком у окна сидела та самая девушка-проводник – Диана. Она завтракала, вначале глядя в окно, но затем обратила взор на Сэма. Она пила такой ароматный кофе, что благовоние его заполнило весь вагон и пробуждало в Сэме такой нечеловеческий аппетит, что он, едва не забыв о манерах, хотел уже присесть рядом с Дианой и присоединиться к её нехитрой трапезе. Но он сдержал порыв, лишь улыбнувшись ей. Она улыбнулась в ответ и приложила пухлые губки к фарфоровой чашке.

На секунду забыв обо всём, кроме её губ и миндального аромата мокко, он замер, и Диана, заметив это, немного смутилась и сменила нежную улыбку на коварный взгляд пантеры. Сэм немного пришёл в себя и поспешил удалиться в своё купе, по дороге несколько раз ударившись плечами о перегородки и поручни.

Войдя в купе, он не смог больше думать ни о чём и ни о ком, кроме этой прекрасной девушки. Не сказать, что он был влюбчивым, но против такого обаяния он устоять не мог. В ней было то, чем, наверное, должна была обладать его муза. Большие светлые глаза, немного хитрая и чарующая улыбка, длинные шёлковые волосы и божественная фигура. В неё невозможно было не влюбиться. «Кто-то из её предков-женщин, наверное, был ведьмой или колдуньей, – подумал Сэм. – Что-то такое в ней есть, околдовывающее… Наверное, она очень коварная, завлекает наивных мужчин в свои сети, а потом съедает их сердца!»

Переодевшись в ту немногочисленную одежду, которую он смог взять с собой, а именно рубашку-поло и джинсы, Сэм на выдохе вышел в вагон. Диана так и сидела возле окна за столиком и соблазнительно наслаждалась горячим утренним мокко с миндалём. Она, конечно, сразу увидела Сэма и улыбнулась. Совершенно точно между ними возникла взаимная симпатия. Иначе не могло быть. Иначе не должно быть! Им обоим это надо было. Сэм, не стал изображать неуместные любезности и сразу подошёл к ней.

– Разрешите присесть…

– Да-да, конечно, Сэмюэль, – она улыбнулась и обнажила свои белоснежные зубки.

– Вы помните моё имя, это приятно.

– Конечно, помню, у меня хорошая память на имена, – она снова улыбнулась.

– Угостите меня кофе? Я к сожалению абсолютно налегке… Простите за наглость, – Сэм как бы застенчиво опустил глаза, но потом резко поднял их и из-под бровей выстрелил взглядом в Диану, как он умел это делать. Тут же Сэм поймал себя на мысли, что впервые за последние десять лет он по-настоящему флиртует с девушкой. И она так близко и нет причин, мешающих этому. Это первый глоток свободы! Этой вынужденной и незапланированной свободы.