Меня зовут Гэсэр

Глава 1 Младенец, разрывающий клюв ворона

«Ё… мать» — вспыхнул в голове русский мат: «Снова?!»

Я лежу в колыбели, и надо мной, раскрыв чёрные крылья и разинув клюв, стоит огромный ворон. Он был больше меня раз в пять и явно хотел меня съесть. Переживать было некогда. Я хватаю его клюв двумя руками и разрываю пасть пополам. Меня заливает его чёрной кровью— и я обмочился. Обоссался не от страха, а просто потому, что ещё не умею сдерживаться. Да,я — младенец. И мне от роду — пара дней.

Я всё ещё держу в руках, в младенческих руках, две части огромного клюва, и только теперь слышу крики и топот ног. Свистит стрела, вонзается в тело ворона и опрокидывает нас на землю. Меня хватают крепкие руки — и я взлетаю вверх. Мокрый от крови клюв скользит, но я его не отпускаю. Кто-то другой, пытаясь вырвать ворона, дёргает его к себе — и мы все падаем на него.

Голосов — два: мужской, тот, что тянул ворона, и женский, что держит меня. Говорят по-бурятски. И называют меня своим сыном. Я не сразу понимаю — говорят на древнем наречии. Женщина уговаривает меня отпустить клюв. Я пытаюсь ответить, но язык меня не слушается. И это моя мать.

Переругиваясь между собой, мои родители наконец отделяют меня от ворона.

— Ты что, старый, так дёргаешь?!

— Это ты падаешь от дуновения ветерка, старуха

Да, мои родители стары. Явно — им за сорок.

Отходя от схватки, они долго молча смотрят на меня, на разорванный клюв ворона. Вдруг старик, упав на колени, начинает шептать молитвы, молясь на меня. Оцепеневшая мать оживает, обходит мужа, заходит в юрту, наливает в деревянное корыто воду и опускает меня туда.

«Холодная» — хочу я закричать, но из горла вырывается лишь младенческий, громкий плачь. Дёрнув попой, я легко опрокидываю лохань. Взвизгнув, старуха отпрыгивает от меня. Выпучив глаза, шепчет:— Болёоб, болёоб… (больше не буду, не буду).

На шум заползает старик и, тоже на коленях, ползёт ко мне, бьётся несколько раз лысеющей головой в грязь от пролитой воды.

Мне в голову снова приходят матерные слова. Я весь в грязи, мне холодно, а эти двое неразумных стариков ничего не предпринимают, чтобы хотя бы согреть воду и отмыть меня.

Глава 2 Зовут меня Бухэ Бэлигтэ, что значит Могучий Счастливец.

А откуда я, двухдневный бурятский младенец, знаю русскую брань? Это долгая история.

Я был молодцом, занимающимся боксом, в 21 веке, был 30-летним повстанцем в 20 веке, хувараком в 19 веке, стрельцом в 17 веке. Я бессмертен. Вновь и вновь перерождаюсь. Конечно,перерождаются все. Только, я помню все мои перерождения. И вот — новое рождение.

А впредыдущей жизни я был богом.

Зовут меня Бухэ Бэлигтэ — что значит Могучий Счастливец. Я — сын верховного бога Хурмаста Тэнгэри.

Но всё — по порядку.

В верхнем мире тоже не всё спокойно. Он разделён на две части: на Западе живут 55 Тэнгэриев, на Востоке — 44. Живут они вечно. Обычно постоянно пируют, ездят друг к другу в гости. А когда наскучит — устраивают войны между собой. Да, так увлекаются, что порой забывают о своих прямых обязанностях — следить за порядком на Земле. Вот и случаются беды: наводнения, засуха, дзут или пожары в тайге.

Но об этом — позже. Если кому-то интересны разборки небожителей.

Яблоком раздора в этот раз стала никчёмная земля между ними — Сэгээн Сэбдэг. Пустая, засушливая. Что взбрело в голову Атай Улаану, главарю восточных тэнгэриев? Почему взбесился Хурмаста Тэнгэри — старший из западных богов?

Не нам судить.

Долго бились два предводителя. Землетрясения, гром и молнии, извергались вулканы.

Победил Хурмаста. Разрубил Атай Улаана на части и скинул с неба на землю.

Пирует Хурмаста. Празднует победу.

Долго ли, коротко ли — приходит к нему его старшая сестра, Манзан Гурмэ, и рассказывает ужасные вещи. Части тела Атай Улаана, упав на Землю, превратились в шомосов и мангудов.Творят страшные беды, изводят людей. И те взмолились богам.

Сначала Хурмаста сам вознамерился спуститься на Землю, чтобы навести порядок. Видимо, чувствовал свою вину. Но — это не дело верховного бога. Вот и отправили меня. Повелели родиться у престарелой, бедной и бездетной семьи. Уж так сильно они просили о сыне. Больше всех. Сильнее всех.

Глава 3 Не маленькие, полные молока груди опустели быстро

К вечеру, когда всё успокоилось, старики помыли меня и укутали. А я — хочу есть. Жрать. И заявляю об этом в полный голос, как умеют младенцы.

— Сейчас, сынок, сейчас, мой маленький богатырь, — вдруг слышу у себя в голове.

Мама?.. Мама меня слышит? И понимает? А я — её?

— Когда? — пробую спросить мысленно.

— Подожди немного. Управлюсь со скотом.

— Нет! Хочу — сейчас

— Ладно.

— Старый, — уже вслух говорит она мужу, — сын просит есть. Сам управляйся на дворе.

Отец кивает. Улыбается жене. Улыбается мне. И выходит.

Не маленькие, но полные молока груди опустели быстро. Сытость блаженно разлилась по телу— и я уснул.

Проснулся. Темно.

Хочется есть. Ещё больше.

В титьках — почти нет молока. Покусываю — появляются капли, но они только дразнят. Что делать?

Холодное мясо в котле — ещё не для меня. Мал ещё. Грозит несварением желудка.

Согнув ноги, переворачиваюсь. Встаю на четвереньки.

О…Мне уже не два дня от роду — а все два месяца. Чудеса? А что чудесного? Бог я — или не бог?

Ползу к очагу. Пробую мясо. Зубов нет. Рисковать не стоит.

На улице я заметил вечером овец. И ягнят. Ползу на улицу.

Ягнята закрыты отдельно. Десяток овцематок — почти без сопротивления — накормили менясвоим молоком. Там и уснул.

Проснулся снова. Опять хочу жрать. Пуще прежнего. Производительность овец не покрывает моих потребностей.

Встаю на ноги. Иду к единственной корове. Пять — шесть литров молока — и голод наконец успокаивается. Скорее всего — на пару часов.

Уже светает. Нет, с этим ненасытным аппетитом — что-то надо делать.

Открывается дверь юрты. Выходит отец. Увидев меня — замирает лишь на мгновение.

— Отец, — говорю я, — это я. Твой сын.

Старик заглядывает внутрь юрты, убеждается, что там нет второго меня, открывает дверь — ижестом приглашает внутрь.

И тут — я слышу звук самолёта.

Что?... До появления летательных аппаратов — ещё несколько тысяч лет…

Глава 4 Комары, размеров в трехлетнего жеребца

Опрокинув голову, увидел — с сотню летающих объектов.

Приблизив изображение — есть такая опция у богов — увидел: это огромные комары,размером с трёхлетнего жеребца.

Да. Шомосы Атай Улаана хотят разделаться со мной — пока я мал.

— Прячьтесь под скалой — кричу родителям.

И бегу в сосновую рощу — в паре километров от юрты.

А родители — всё поняли. Тоже, пожалуй, не простые люди.

— Захвати серебряную плеть, плетёную в три слоя, — мысленно подсказывает мать.

Смотрю — а отец скачет ко мне на шэрээ, маленькой четырёхногой скамейке.

Догоняет. Укрывает бычьей шкурой. Огромная, выделанная особым способом — не проста. Она укрывает невидимостью. Необходимость бежать под сень соснового бора — отпадает.

Нападающие комары перестают нас с отцом видеть.

Отец берёт в руки серебряную плеть — и хлещет того, что подлетел на десяток метров. Получив волшебный разряд, комар — размером с трёхлетнего жеребца — распадается намиллионы мелких. Та — ещё напасть

— Возьми, — говорит отец, — у тебя получится лучше.

И отдаёт мне плеть, плетёную в три слоя. У меня в руке — невесомая плеть вытягивается до неба. Мне остаётся только раз взмахнуть — и сотни огромных комаров растворяются в воздухе безостатка.

Миллионы мелких комаров вьются вокруг нас — но не могут найти. Что-то сделать с ними скопом — ни у отца, ни у меня — не получается. А ловить их по одному — не по силам и богу. Так они — до сих пор летают в тайге. В поисках свежей крови.

Сколько раз, во всех своих перерождениях, я пожалел, что не взял у отца бычью шкуру,выделанную им особым способом.

Отделались от них — лишь выбравшись на пригорок, где хиус, лёгкий ветерок, сдувает всёлетающее и кусающее недоразумение.

У юрты мать уже встречает нас — варившимся в котле мясом. Благодаря своему аппетиту — всего барашка я съел в один присест. Родителям досталось — лишь по паре рёбер.

На этот раз я спал беспробудно — до ночи.

Глава 5 Тянусь губами к соскам. Мне Пятнадцать лет.

Тянусь губами к соскам. Молоко — приторное, сладковатое. Странно. Такого голода, как весь предыдущий день, у меня нет. Посасываю. Белые груди перед глазами. Сосок во рту.

И вдруг — прилив крови в паху. Явно, мне уже не пять лет — как тогда, когда я убегал от комаров. Пушок, стояк намекают: мне уже лет пятнадцать.

Сколько же мне лет? Хоть и родился три дня назад — этому сознанию — сколько?Пятьдесят? Сто? Тысячу?

Вспомнился мой первый бой на ринге.

Точнее — второй. Первый был вчера. Я его выиграл. Что выиграю — понял с первых секунд. Соперник был откровенно слаб.

А тут — в противоположном углу стоит амбал. На голову выше меня. Как он попал в мой вес? За неделю до соревнований я весил 60 кг. Надо было скинуть 6 кг, чтобы попасть в категорию до 54 кг.

Было трудно. А как этот Гулливер попал в мой вес?

— Просто иди вперёд и бей — говорит мой тренер.

Я так и делаю. Бью двойкой в голову — попадаю в перчатки. Но видно, что соперник ощутил удары. Секунд через десять пробиваю защиту левой — чётко в челюсть.

Вижу — глаза у него поплыли. Руки немного опустились.

— Правой — кричит мой секундант.

Вот она — челюсть. Если попаду правой — нокаут обеспечен. Но над замешкавшейся правой, готовой уже лететь, — прилетает ответ.

В глазах — на мгновение темнеет.

— Правой — кричат уже с другого угла.

Соперник тоже не добивает. Но тот бой я проиграл.

А здесь — мне никто не даст второй шанс. И не пожалеет.

Атай Улаан во всех своих ипостасях попытается уничтожить меня — раньше, чем я его. Ведь моё предназначение — рождение среди людей, чтобы избавить их от порождений АтайУлаана.

Сколько их? В каком они виде? Мне должны это подсказать. Опять эти верховные боги тормозят. Не ожидали, что мой враг начнёт так быстро.

А пока — спать.

А потом — жениться.

Мне приснился колдун. Он придёт утром. Под видом лекаря.

Бой будет не простой.

Глава 6 Бой с медведем

Просыпаюсь от голосов на улице.

— Как поживаете? Здорова ли ваша супруга? Здоровы ли ваши кони и остальной скот? Я слышал, у вас родился сын. Я хожу по аилам и лечу людей. Могу посмотреть на вашего дорогого первенца. Вылечу его от всех хворей. Настоящих… и будущих.

Вскакиваю. Бросаюсь к двери.

Перед моими родителями стоит сгорбленный старик. И заискивающе улыбается.

Вместо беспомощного младенца — он видит летящего на него подростка. Колдун теряется. Успевает только выпрямиться.

Посох — на конце которого начинает расцветать огненный цветок — отлетает в сторону. Я налетаю на него — подобно быку. Хотя силы мои — вряд ли сильнее барана или козла. Тем не менее — сбиваю его с ног. Ещё не приземлившись — его голова трансформируется в медвежью. На пальцах вырастают десятисантиметровые когти.

Уже в полёте — успеваю погрузить руки в его грудь. И разорвать сердце.

Его когти смыкаются у меня на затылке. Сдирают кожу — с волосами. Стягивают скальп на глаза.

Затем — моя голова оказывается в его медвежьей пасти. Но сжать челюсть — он не успевает.

Я откусываю его язык. И теряю сознание.

Как потом я узнал — отец с матерью ещё полчаса отбивались от крыс размером с кабана. Они всё норовили прорваться ко мне — лежащему в объятиях мёртвого медведя.

Устав до изнеможения — ведь они не молоды — они лишь смогли вынуть мою голову из пасти медведя, чтобы я не захлебнулся от его крови.

Пришли в себя мы почти одновременно. Они с трудом натянули мой скальп на место. Как-то его закрепили.

— Ох, мой мальчик, — вздыхает мать, глядя на моё обезображённое лицо, —кто же пойдёт за тебя замуж?

А я радовался обилию мяса —убитых моими родителями кабанов и огромного медведя, убитого мной.

Жалко же овец и коровы —которые скоро кончатся с моим-то аппетитом.

Глава 7 А теперь, я в середине 90х двадцатого века. Ваучеры.

Удар ногой пришёлся мне в нос. Я упал навзничь, на спину. Ноги привязаны к ножкам стула, руки — за спиной, к спинке.

Удачно я проснулся. Только что был в бедной юрте, у заботливых родителей, правда, полуживой. А теперь — в середине 90-х, в двадцатом веке. Жёсткое было время, но не сравнится ему с тем, откуда меня выбросило — с летающими комарами размером с коня, крысами, как кабаны, и колдунами, превращающимися в медведя.

— Миха! Я же говорил, чтобы в лицо не бил. Нам ещё к нотариусу надо, бумаги переписывать.

— Давно хотел испортить обличье этому фую. Он мою Маринку пер.

— Дурак ты, Миха. Щас мы хату с него выбьем — все девки твои будут.

— Сука, он ещё улыбается. Ты че, лыбишься? — пинок прилетел в правый бок.

Ситуация, в общем, понятна. Эти убивать не будут. А усмехнулся я потому, что вспомнил, как выворачивалась эта Маринка, натянув колени чуть ли не до ушей.

— Сколько я за ней бегал? А этот— разок улыбнулся, и она с ним, — снова пинает в печень.

Так не пойдёт. Цирроз печени мне ненужен.

— Прав, Николаич, дурак ты Хоть и блядь она, что же ты за груди её хватаешь при всех и в туалете зажимаешь в углу? Бабы ласку любят, — провоцирую, чтобы он бил в глаза, в лицо, не надо показывать, что печень мне важней. Кулак прилетает в скулу, ещё раз и ещё раз. А сломанным носом и синяками улан-удэнца не удивишь. Не знаю ни одного пацана с не сломанным носом. Пройдёт через пару недель.

А ситуация серьёзная. На кону — три квартиры. Об одной они знают. Кто за ними стоит? Или это просто глупость из-за жадности?

Николаич с Вовкой выталкивают Миху в дверь.

— Ну, теперь побазарим? — стул, к которому я привязан, ставят на ноги.

— О чём, Николаич? — а почему они лица не прячут? Всё-таки, хотят кончать, как добьются своего?

— Не придуривайся. Ты меня обманул!

— Не обманывал я тебя! Была честная сделка. Ты продал мне ваучеры, я их купил, сразу отдал все деньги.

— А ты на эти ваучеры квартиру купил. А на деньги, что ты мне дал, что можно купить? Стул, на котором ты сейчас сидишь, и всё?

— Подожди, Николаич. Я купил у тебя ваучеры по цене дороже, чем они тогда стоили. Я продал акции. На эти деньги купил квартиру.

— А акции ты купил на мои ваучеры.

— Подожди. Смотри. Ты же мог сам вложить эти ваучеры в аукцион. Вспомни, я намекал. Говорил же?

- Говорил, вроде.

- А ты выбрал синицу в руке. Наварился в три раза. Почем ты их купил в Таксимо? И почем мне продал? Я рискнул. А сколько я ждал, и сколько я сделал, чтобы привлечь больших покупцов? Разговаривал с людьми, объяснял перспективы. Не, ну, поговорить же всегда можно. Не держусь я за эту квартиру. Ещё заработаю.

— Заработаешь? Наспекулирую, скажи.

— Наспекулирую. Не важно. А вот так, связывать и бить? Не дело, мужики!

— А это Миха. Мы не хотели бить.

— Давай, Николаич, просто поговорим спокойно.

— Ну, поговорим.

— Развяжи.

Вовка развязал сначала руки. Нагнулся, чтобы развязать ноги. Я разминаю занемевшие кисти. Как только он развязал вторую ногу, согнутым ребром ладони бью под затылок — не сильно, чтобы позвонок не сломать. Вовка падает кулем. Николаич отходит к стене. Подпрыгиваю и пяткой вподдых. Выскакиваю в дверь, а Миха уже сверкает пятками вдали. Не было теперь у меня серебряной плетки, плетённой в три слоя, но бить руками и ногами я могу неплохо. Всякому времени — подобающие ему опции.

— А теперь поговорим, — Николаич сидит под стеной. Вовка — без сознания, пришлось стул сломать об его голову. — Знаешь, Николаич, почему я тебя в тюрьму не посажу? Ты уедешь на Север, к сестре, на тот же срок. Северные себе заработаешь. На пенсию рано выйдешь. Научу я тебя зарабатывать. Спекулировать. Слышал о нефрите? Не одну квартиру купишь!

А Вовка мне здесь нужен — водилой будет у меня. И Миху тоже пристрою к делу. Не спрошу я снего за мои синяки. Чуточку. Только.

Глава 8 Сопливый Уродец

Прослышал о чудесном мальчике Саргал нойон, верховный правитель этой местности. Знаю, что он стал причиной бедственного положения моих родителей. И ещё — он старший брат моего отца. Его беспринципность, помноженная на корысть, говорит не только о жестокости, но и об уме. А как иначе стать главным богатеем и старшим начальником?

Вот и решил он приблизить меня к себе. Наверное, наслышан о моём божественном происхождении. Скорее всего, боится, что я стану мстить за отца. Но месть — удел человеков. Моё предназначение — избавить средний мир от порождений Атай Улаана.

Пока мне ещё рано выходить на главных врагов. Слабоват. Буду набираться сил. А битвы предстоят грандиозные. Первую волну атак я уже отбил. Мой главный враг, видно, догадался: со мной будет не просто. Я-то знаю — невозможно.

Мне нужны союзники. Если стану сильным, Саргал нойон будет помогать. У него растут два сына. Конечно, родители всегда будут со мной — и уже показали свои умения и преданность.

Нужна жена. Своя семья, куда я могу возвращаться, чтобы она мне иногда полоскала душу от треволнений окружающего мира.

К тому же, в других моих ипостасях, в других временах, грядут существенные события. Придётся поднапрячься.

Лицо моё было безобразным: разорванные рот и нос не держали сопли, глаза гноились. Поэтому в стане Саргала меня назвали Нюсата Нюргай — Сопливый Уродец. Не обращаю внимания на уничижительный смех Саргала и его приспешников. Сопливый — так Сопливый.

Потренировался с сыновьями Саргала. Мои кузены, Алтан Шагай и Мунгэн Шагай, — выдающиеся умницы и богатыри. Ну, что значит их ум и сила перед умом и силой сына бога? Чтобы не обидеть их отца и самих их, я кидаю на землю в борьбе, стреляю на дальность и меткость в четверть силы, отгадываю загадки на минуту дольше.

Задумано — сделано.

На Северо-Западе у Тэмээн Улаан хана — на выданье дочь Тумэн Жаргалан, что значит — ДесятьТысяч Счастья. А на полпути к нему — Шаазгай Баян хан с дочерью Урмай Гоохон — Блистающая Нежность. Оба хана объявили великий турнир для всех, кто посмеет претендовать на их руку и сердце.

Поехал на смотрины. Обе девушки запали в душу.

Статные богатыри в крепких доспехах, с мощными роговыми луками, сидели на красивых конях. Обе девушки, глядя на этих красавцев, не скрывали радостного предвкушения сладостной женитьбы с одним из них.

Богатыри метко стреляли, мощно боролись, блистали остроумием. Никто из них даже не брал в расчёт Сопливого Уродца. Каким же было их удивление, когда один за другим они смотрели в небо, оказавшись на спине после моих приёмов. Когда их стрелы, усеявшие мишень, казалось, без свободного места, вдруг разлетались вдребезги от моего точного выстрела. Когда они замолкали после моих речей, не в силах ответить красноречивее!

Чтобы упрочить победу, я закидывал большие камни за гору и отстреливал хвосты у бегущих сусликов, показывая силу и точность.

Соперники признали мою победу. Лишь Хара Зутан, третий брат моего отца, затаил зависть.

Увёз Тумэн Жаргалан и Урмай Гоохон домой — к родителям. Будут помогать матери у очага, отцу — с умножившимся стадом. Саргал нойон вернул своё расположение младшему брату и одарил его скотиной. (Вернул, я бы сказал.) И ханские дочки прибыли не с пустыми руками.

Глава 9 Теперь меня зовут Гэсэр

Чтобы жены не ссорились, их надо поселять отдельно — чтобы как можно меньше видели друг друга. Какие бы раскрасавицы ни были мои царевны, женская ревность порождает удивительную изобретательность. Пока у меня такой возможности нет: юрта одна, и та - родителей. Конечно, в обличье Сопливого Уродца понравиться им я не мог. Но всё же, выйдя замуж, они хотели нести и тяжёлую обязанность исполнять роль жены — и ночью тоже. Шанс насилованной любви я им не предоставил. Я не прикасался ни к одной из них.

Они по вечерам сидели рядышком, косясь своими лучезарными глазами в своем уголке. Мать с отцом не слишком их напрягали — всё-таки, принцессы. Соломенное вдовство, похоже, пошло им на пользу: они сдружились, стали всё делать вместе. А с кем ещё? Рабов у меня не было. Скот я весь объединил, наказал родителям, чтобы не выделяли привезённого ими с собой. Впрочем, это трудно. Оставил только коней, с которыми они вместе выросли.

Между тем мои постоянные тренировки — собственно, то, чем я занимался вместо любовных утех и разборов надуманных капризов моих прекрасных жён — приносили свои плоды. Тело налилось силой. Казалось, я могу перевернуть эту землю. Окружающие это чувствовали. Собрать молодцев для своего войска я уже смогу. Осталось накопить жирок имущественный. А за этим делом я обратился к своему небесному отцу.

Хурмаста Тэнгэри встретил меня благосклонно, хоть и чувствовалось, что Атай Улаан его тревожит. Я получил всё, что просил. Хурмаста не торопил, но чётко напомнил о моём предназначении.

И вот ранним утром я подскакал к юрте родителей в своём небесном облике. Бэлгэн — мой конь — подобен молнии: из-под копыт, казалось, искры летят, глазами, как будто, мог молнии кидать, серебряная сбруя якутской работы сверкала ярче солнца. Следом за мной — тридцать три могучих богатыря.

Порадовались мои родители. Убедились: не простого человека родили и вырастили. А уж жёнушки — как были рады. В миг забыли все свои разочарования судьбой. Теперь они стали женами Абай Гэсэра — героя, который спасёт землю от всех напастей.

Не долго собиралось и войско. Триста командиров со своими тремя тысячами воинов встали под моё начало.

Глава 10 В подводном царстве нашел третью жену

Три тысячи воинов требуют слаженности. А что так тренирует, как не облавная охота? Первая облава проходит неплохо. Воины крепки и сноровисты. Круг сужается, звери метаются от одного строя к другому, добыча растёт. Я стою немного в стороне, на возвышенности, замечаю огрехи. Вдруг из круга вырывается изюбр и, оторвавшись от погони, мчится прочь. Это — моя добыча.

Догоняю зверя, натягиваю лук. И в тот миг с другой стороны прилетает стрела, свалившая изюбра наземь. Охотник на гнедом жеребце подскакивает, на ходу закидывает добычу на коня и скачет прочь. Кто посмел? Да, парень не прост — в одно мгновение он превращается в маленькую красную точку на зелёном фоне.

— Ну, Бэлгэн, — кричу я своему коню, — покажи свою волшебную прыть.

Бэлгэн включает форсаж, перепрыгивает с вершины одного холма на другой. Вот парень на гнедом уже кажется размером с зайца, ещё скачок — не больше волка, ещё пара прыжков — и он будет у меня в руках, наглец. Не догнал. Парень прыгает со скалы в море и исчезает.

Привязываю Бэлгэна к орешнику, подпираю копьём и сам прыгаю в море. А на дне — не тьма, не пучина. На дне моря — как на суше: светит солнце, летают птицы, стоит дворец. Дворец владыки моря Уса Лосона.

А парень на гнедом жеребце оказывается его дочерью — Алма Мэргэн, которая пришла к отцу доказать, что он обманул, сказав, будто с её скакуном не сравнится ни один конь на земле. С характером дева.

Уса Лосон удивлённо раскрывает свою волшебную книгу. Да, никакой конь не сравнится с её жеребцом — кроме коня сына небесного тэнгэри Хурмасты, с которым они когда-то обменялись кушаками в знак обручения своих детей. А зовут этого жениха — Бухэ Бэлигтэ.

И вот — появляюсь я.

Прекрасна моя суженая, да капризна. Не сразу согласилась выйти замуж. Через десять дней её взгляд подобрел. Общее ложе примирило.

Алма Мэргэн с виду покорилась — да не совсем. В перерывах между буйным сном подпаивала меня отваром, что отбивал память. И божий сын бывает очарован женскими прелестями, если напоить его волшебным питьём. Это был уже не я — Абай Гэсэр. Это был послушный, заезженный муж несравненной и своенравной жены.

Сколько времени так прошло — не мог вспомнить впоследствии. Днём занят хозяйством, ночью — женой. Так и жил, пока не родилась дочь.

А небесные боги вновь заметили моё отсутствие, только когда порождения Атай Улаана вновь активизировались. Не слышно громкого голоса Гэсэра. Не слышно топота его коня Бэлгэна.

Хурмаста посылает сестёр Бухэ Бэлигтэ на поиски брата. Они находят Бэлгэна — привязанного к орешнику на берегу моря. Спускаются в страну Уса Лосона и находят меня, потерявшего память, пасущего жеребят. Устыдился Уса Лосон. Приструнил дочь. И отправились мы все домой.