Меня зовут Гэсэр

Глава 1 Младенец, разрывающий клюв ворона

«Ё… мать» — вспыхнул в голове русский мат: «Снова?!»

Я лежу в колыбели, и надо мной, раскрыв чёрные крылья и разинув клюв, стоит огромный ворон. Он был больше меня раз в пять и явно хотел меня съесть. Переживать было некогда. Я хватаю его клюв двумя руками и разрываю пасть пополам. Меня заливает его чёрной кровью— и я обмочился. Обоссался не от страха, а просто потому, что ещё не умею сдерживаться. Да,я — младенец. И мне от роду — пара дней.

Я всё ещё держу в руках, в младенческих руках, две части огромного клюва, и только теперь слышу крики и топот ног. Свистит стрела, вонзается в тело ворона и опрокидывает нас на землю. Меня хватают крепкие руки — и я взлетаю вверх. Мокрый от крови клюв скользит, но я его не отпускаю. Кто-то другой, пытаясь вырвать ворона, дёргает его к себе — и мы все падаем на него.

Голосов — два: мужской, тот, что тянул ворона, и женский, что держит меня. Говорят по-бурятски. И называют меня своим сыном. Я не сразу понимаю — говорят на древнем наречии. Женщина уговаривает меня отпустить клюв. Я пытаюсь ответить, но язык меня не слушается. И это моя мать.

Переругиваясь между собой, мои родители наконец отделяют меня от ворона.

— Ты что, старый, так дёргаешь?!

— Это ты падаешь от дуновения ветерка, старуха

Да, мои родители стары. Явно — им за сорок.

Отходя от схватки, они долго молча смотрят на меня, на разорванный клюв ворона. Вдруг старик, упав на колени, начинает шептать молитвы, молясь на меня. Оцепеневшая мать оживает, обходит мужа, заходит в юрту, наливает в деревянное корыто воду и опускает меня туда.

«Холодная» — хочу я закричать, но из горла вырывается лишь младенческий, громкий плачь. Дёрнув попой, я легко опрокидываю лохань. Взвизгнув, старуха отпрыгивает от меня. Выпучив глаза, шепчет:— Болёоб, болёоб… (больше не буду, не буду).

На шум заползает старик и, тоже на коленях, ползёт ко мне, бьётся несколько раз лысеющей головой в грязь от пролитой воды.

Мне в голову снова приходят матерные слова. Я весь в грязи, мне холодно, а эти двое неразумных стариков ничего не предпринимают, чтобы хотя бы согреть воду и отмыть меня.

Глава 2 Зовут меня Бухэ Бэлигтэ, что значит Могучий Счастливец.

А откуда я, двухдневный бурятский младенец, знаю русскую брань? Это долгая история.

Я был молодцом, занимающимся боксом, в 21 веке, был 30-летним повстанцем в 20 веке, хувараком в 19 веке, стрельцом в 17 веке. Я бессмертен. Вновь и вновь перерождаюсь. Конечно,перерождаются все. Только, я помню все мои перерождения. И вот — новое рождение.

А впредыдущей жизни я был богом.

Зовут меня Бухэ Бэлигтэ — что значит Могучий Счастливец. Я — сын верховного бога Хурмаста Тэнгэри.

Но всё — по порядку.

В верхнем мире тоже не всё спокойно. Он разделён на две части: на Западе живут 55 Тэнгэриев, на Востоке — 44. Живут они вечно. Обычно постоянно пируют, ездят друг к другу в гости. А когда наскучит — устраивают войны между собой. Да, так увлекаются, что порой забывают о своих прямых обязанностях — следить за порядком на Земле. Вот и случаются беды: наводнения, засуха, дзут или пожары в тайге.

Но об этом — позже. Если кому-то интересны разборки небожителей.

Яблоком раздора в этот раз стала никчёмная земля между ними — Сэгээн Сэбдэг. Пустая, засушливая. Что взбрело в голову Атай Улаану, главарю восточных тэнгэриев? Почему взбесился Хурмаста Тэнгэри — старший из западных богов?

Не нам судить.

Долго бились два предводителя. Землетрясения, гром и молнии, извергались вулканы.

Победил Хурмаста. Разрубил Атай Улаана на части и скинул с неба на землю.

Пирует Хурмаста. Празднует победу.

Долго ли, коротко ли — приходит к нему его старшая сестра, Манзан Гурмэ, и рассказывает ужасные вещи. Части тела Атай Улаана, упав на Землю, превратились в шомосов и мангудов.Творят страшные беды, изводят людей. И те взмолились богам.

Сначала Хурмаста сам вознамерился спуститься на Землю, чтобы навести порядок. Видимо, чувствовал свою вину. Но — это не дело верховного бога. Вот и отправили меня. Повелели родиться у престарелой, бедной и бездетной семьи. Уж так сильно они просили о сыне. Больше всех. Сильнее всех.

Глава 3 Не маленькие, полные молока груди опустели быстро

К вечеру, когда всё успокоилось, старики помыли меня и укутали. А я — хочу есть. Жрать. И заявляю об этом в полный голос, как умеют младенцы.

— Сейчас, сынок, сейчас, мой маленький богатырь, — вдруг слышу у себя в голове.

Мама?.. Мама меня слышит? И понимает? А я — её?

— Когда? — пробую спросить мысленно.

— Подожди немного. Управлюсь со скотом.

— Нет! Хочу — сейчас

— Ладно.

— Старый, — уже вслух говорит она мужу, — сын просит есть. Сам управляйся на дворе.

Отец кивает. Улыбается жене. Улыбается мне. И выходит.

Не маленькие, но полные молока груди опустели быстро. Сытость блаженно разлилась по телу— и я уснул.

Проснулся. Темно.

Хочется есть. Ещё больше.

В титьках — почти нет молока. Покусываю — появляются капли, но они только дразнят. Что делать?

Холодное мясо в котле — ещё не для меня. Мал ещё. Грозит несварением желудка.

Согнув ноги, переворачиваюсь. Встаю на четвереньки.

О…Мне уже не два дня от роду — а все два месяца. Чудеса? А что чудесного? Бог я — или не бог?

Ползу к очагу. Пробую мясо. Зубов нет. Рисковать не стоит.

На улице я заметил вечером овец. И ягнят. Ползу на улицу.

Ягнята закрыты отдельно. Десяток овцематок — почти без сопротивления — накормили менясвоим молоком. Там и уснул.

Проснулся снова. Опять хочу жрать. Пуще прежнего. Производительность овец не покрывает моих потребностей.

Встаю на ноги. Иду к единственной корове. Пять — шесть литров молока — и голод наконец успокаивается. Скорее всего — на пару часов.

Уже светает. Нет, с этим ненасытным аппетитом — что-то надо делать.

Открывается дверь юрты. Выходит отец. Увидев меня — замирает лишь на мгновение.

— Отец, — говорю я, — это я. Твой сын.

Старик заглядывает внутрь юрты, убеждается, что там нет второго меня, открывает дверь — ижестом приглашает внутрь.

И тут — я слышу звук самолёта.

Что?... До появления летательных аппаратов — ещё несколько тысяч лет…

Глава 4 Комары, размеров в трехлетнего жеребца

Опрокинув голову, увидел — с сотню летающих объектов.

Приблизив изображение — есть такая опция у богов — увидел: это огромные комары,размером с трёхлетнего жеребца.

Да. Шомосы Атай Улаана хотят разделаться со мной — пока я мал.

— Прячьтесь под скалой — кричу родителям.

И бегу в сосновую рощу — в паре километров от юрты.

А родители — всё поняли. Тоже, пожалуй, не простые люди.

— Захвати серебряную плеть, плетёную в три слоя, — мысленно подсказывает мать.

Смотрю — а отец скачет ко мне на шэрээ, маленькой четырёхногой скамейке.

Догоняет. Укрывает бычьей шкурой. Огромная, выделанная особым способом — не проста. Она укрывает невидимостью. Необходимость бежать под сень соснового бора — отпадает.

Нападающие комары перестают нас с отцом видеть.

Отец берёт в руки серебряную плеть — и хлещет того, что подлетел на десяток метров. Получив волшебный разряд, комар — размером с трёхлетнего жеребца — распадается намиллионы мелких. Та — ещё напасть

— Возьми, — говорит отец, — у тебя получится лучше.

И отдаёт мне плеть, плетёную в три слоя. У меня в руке — невесомая плеть вытягивается до неба. Мне остаётся только раз взмахнуть — и сотни огромных комаров растворяются в воздухе безостатка.

Миллионы мелких комаров вьются вокруг нас — но не могут найти. Что-то сделать с ними скопом — ни у отца, ни у меня — не получается. А ловить их по одному — не по силам и богу. Так они — до сих пор летают в тайге. В поисках свежей крови.

Сколько раз, во всех своих перерождениях, я пожалел, что не взял у отца бычью шкуру,выделанную им особым способом.

Отделались от них — лишь выбравшись на пригорок, где хиус, лёгкий ветерок, сдувает всёлетающее и кусающее недоразумение.

У юрты мать уже встречает нас — варившимся в котле мясом. Благодаря своему аппетиту — всего барашка я съел в один присест. Родителям досталось — лишь по паре рёбер.

На этот раз я спал беспробудно — до ночи.

Глава 5 Тянусь губами к соскам. Мне Пятнадцать лет.

Тянусь губами к соскам. Молоко — приторное, сладковатое. Странно. Такого голода, как весь предыдущий день, у меня нет. Посасываю. Белые груди перед глазами. Сосок во рту.

И вдруг — прилив крови в паху. Явно, мне уже не пять лет — как тогда, когда я убегал от комаров. Пушок, стояк намекают: мне уже лет пятнадцать.

Сколько же мне лет? Хоть и родился три дня назад — этому сознанию — сколько?Пятьдесят? Сто? Тысячу?

Вспомнился мой первый бой на ринге.

Точнее — второй. Первый был вчера. Я его выиграл. Что выиграю — понял с первых секунд. Соперник был откровенно слаб.

А тут — в противоположном углу стоит амбал. На голову выше меня. Как он попал в мой вес? За неделю до соревнований я весил 60 кг. Надо было скинуть 6 кг, чтобы попасть в категорию до 54 кг.

Было трудно. А как этот Гулливер попал в мой вес?

— Просто иди вперёд и бей — говорит мой тренер.

Я так и делаю. Бью двойкой в голову — попадаю в перчатки. Но видно, что соперник ощутил удары. Секунд через десять пробиваю защиту левой — чётко в челюсть.

Вижу — глаза у него поплыли. Руки немного опустились.

— Правой — кричит мой секундант.

Вот она — челюсть. Если попаду правой — нокаут обеспечен. Но над замешкавшейся правой, готовой уже лететь, — прилетает ответ.

В глазах — на мгновение темнеет.

— Правой — кричат уже с другого угла.

Соперник тоже не добивает. Но тот бой я проиграл.

А здесь — мне никто не даст второй шанс. И не пожалеет.

Атай Улаан во всех своих ипостасях попытается уничтожить меня — раньше, чем я его. Ведь моё предназначение — рождение среди людей, чтобы избавить их от порождений АтайУлаана.

Сколько их? В каком они виде? Мне должны это подсказать. Опять эти верховные боги тормозят. Не ожидали, что мой враг начнёт так быстро.

А пока — спать.

А потом — жениться.

Мне приснился колдун. Он придёт утром. Под видом лекаря.

Бой будет не простой.

Глава 6 Бой с медведем

Просыпаюсь от голосов на улице.

— Как поживаете? Здорова ли ваша супруга? Здоровы ли ваши кони и остальной скот? Я слышал, у вас родился сын. Я хожу по аилам и лечу людей. Могу посмотреть на вашего дорогого первенца. Вылечу его от всех хворей. Настоящих… и будущих.

Вскакиваю. Бросаюсь к двери.

Перед моими родителями стоит сгорбленный старик. И заискивающе улыбается.

Вместо беспомощного младенца — он видит летящего на него подростка. Колдун теряется. Успевает только выпрямиться.

Посох — на конце которого начинает расцветать огненный цветок — отлетает в сторону. Я налетаю на него — подобно быку. Хотя силы мои — вряд ли сильнее барана или козла. Тем не менее — сбиваю его с ног. Ещё не приземлившись — его голова трансформируется в медвежью. На пальцах вырастают десятисантиметровые когти.

Уже в полёте — успеваю погрузить руки в его грудь. И разорвать сердце.

Его когти смыкаются у меня на затылке. Сдирают кожу — с волосами. Стягивают скальп на глаза.

Затем — моя голова оказывается в его медвежьей пасти. Но сжать челюсть — он не успевает.

Я откусываю его язык. И теряю сознание.

Как потом я узнал — отец с матерью ещё полчаса отбивались от крыс размером с кабана. Они всё норовили прорваться ко мне — лежащему в объятиях мёртвого медведя.

Устав до изнеможения — ведь они не молоды — они лишь смогли вынуть мою голову из пасти медведя, чтобы я не захлебнулся от его крови.

Пришли в себя мы почти одновременно. Они с трудом натянули мой скальп на место. Как-то его закрепили.

— Ох, мой мальчик, — вздыхает мать, глядя на моё обезображённое лицо, —кто же пойдёт за тебя замуж?

А я радовался обилию мяса —убитых моими родителями кабанов и огромного медведя, убитого мной.

Жалко же овец и коровы —которые скоро кончатся с моим-то аппетитом.

Глава 7 А теперь, я в середине 90х двадцатого века. Ваучеры.

Удар ногой пришёлся мне в нос. Я упал навзничь, на спину. Ноги привязаны к ножкам стула, руки — за спиной, к спинке.

Удачно я проснулся. Только что был в бедной юрте, у заботливых родителей, правда, полуживой. А теперь — в середине 90-х, в двадцатом веке. Жёсткое было время, но не сравнится ему с тем, откуда меня выбросило — с летающими комарами размером с коня, крысами, как кабаны, и колдунами, превращающимися в медведя.

— Миха! Я же говорил, чтобы в лицо не бил. Нам ещё к нотариусу надо, бумаги переписывать.

— Давно хотел испортить обличье этому фую. Он мою Маринку пер.

— Дурак ты, Миха. Щас мы хату с него выбьем — все девки твои будут.

— Сука, он ещё улыбается. Ты че, лыбишься? — пинок прилетел в правый бок.

Ситуация, в общем, понятна. Эти убивать не будут. А усмехнулся я потому, что вспомнил, как выворачивалась эта Маринка, натянув колени чуть ли не до ушей.

— Сколько я за ней бегал? А этот— разок улыбнулся, и она с ним, — снова пинает в печень.

Так не пойдёт. Цирроз печени мне ненужен.

— Прав, Николаич, дурак ты Хоть и блядь она, что же ты за груди её хватаешь при всех и в туалете зажимаешь в углу? Бабы ласку любят, — провоцирую, чтобы он бил в глаза, в лицо, не надо показывать, что печень мне важней. Кулак прилетает в скулу, ещё раз и ещё раз. А сломанным носом и синяками улан-удэнца не удивишь. Не знаю ни одного пацана с не сломанным носом. Пройдёт через пару недель.

А ситуация серьёзная. На кону — три квартиры. Об одной они знают. Кто за ними стоит? Или это просто глупость из-за жадности?

Николаич с Вовкой выталкивают Миху в дверь.

— Ну, теперь побазарим? — стул, к которому я привязан, ставят на ноги.

— О чём, Николаич? — а почему они лица не прячут? Всё-таки, хотят кончать, как добьются своего?

— Не придуривайся. Ты меня обманул!

— Не обманывал я тебя! Была честная сделка. Ты продал мне ваучеры, я их купил, сразу отдал все деньги.

— А ты на эти ваучеры квартиру купил. А на деньги, что ты мне дал, что можно купить? Стул, на котором ты сейчас сидишь, и всё?

— Подожди, Николаич. Я купил у тебя ваучеры по цене дороже, чем они тогда стоили. Я продал акции. На эти деньги купил квартиру.

— А акции ты купил на мои ваучеры.

— Подожди. Смотри. Ты же мог сам вложить эти ваучеры в аукцион. Вспомни, я намекал. Говорил же?

- Говорил, вроде.

- А ты выбрал синицу в руке. Наварился в три раза. Почем ты их купил в Таксимо? И почем мне продал? Я рискнул. А сколько я ждал, и сколько я сделал, чтобы привлечь больших покупцов? Разговаривал с людьми, объяснял перспективы. Не, ну, поговорить же всегда можно. Не держусь я за эту квартиру. Ещё заработаю.

— Заработаешь? Наспекулирую, скажи.

— Наспекулирую. Не важно. А вот так, связывать и бить? Не дело, мужики!

— А это Миха. Мы не хотели бить.

— Давай, Николаич, просто поговорим спокойно.

— Ну, поговорим.

— Развяжи.

Вовка развязал сначала руки. Нагнулся, чтобы развязать ноги. Я разминаю занемевшие кисти. Как только он развязал вторую ногу, согнутым ребром ладони бью под затылок — не сильно, чтобы позвонок не сломать. Вовка падает кулем. Николаич отходит к стене. Подпрыгиваю и пяткой вподдых. Выскакиваю в дверь, а Миха уже сверкает пятками вдали. Не было теперь у меня серебряной плетки, плетённой в три слоя, но бить руками и ногами я могу неплохо. Всякому времени — подобающие ему опции.

— А теперь поговорим, — Николаич сидит под стеной. Вовка — без сознания, пришлось стул сломать об его голову. — Знаешь, Николаич, почему я тебя в тюрьму не посажу? Ты уедешь на Север, к сестре, на тот же срок. Северные себе заработаешь. На пенсию рано выйдешь. Научу я тебя зарабатывать. Спекулировать. Слышал о нефрите? Не одну квартиру купишь!

А Вовка мне здесь нужен — водилой будет у меня. И Миху тоже пристрою к делу. Не спрошу я снего за мои синяки. Чуточку. Только.

Глава 8 Сопливый Уродец

Прослышал о чудесном мальчике Саргал нойон, верховный правитель этой местности. Знаю, что он стал причиной бедственного положения моих родителей. И ещё — он старший брат моего отца. Его беспринципность, помноженная на корысть, говорит не только о жестокости, но и об уме. А как иначе стать главным богатеем и старшим начальником?

Вот и решил он приблизить меня к себе. Наверное, наслышан о моём божественном происхождении. Скорее всего, боится, что я стану мстить за отца. Но месть — удел человеков. Моё предназначение — избавить средний мир от порождений Атай Улаана.

Пока мне ещё рано выходить на главных врагов. Слабоват. Буду набираться сил. А битвы предстоят грандиозные. Первую волну атак я уже отбил. Мой главный враг, видно, догадался: со мной будет не просто. Я-то знаю — невозможно.

Мне нужны союзники. Если стану сильным, Саргал нойон будет помогать. У него растут два сына. Конечно, родители всегда будут со мной — и уже показали свои умения и преданность.

Нужна жена. Своя семья, куда я могу возвращаться, чтобы она мне иногда полоскала душу от треволнений окружающего мира.

К тому же, в других моих ипостасях, в других временах, грядут существенные события. Придётся поднапрячься.

Лицо моё было безобразным: разорванные рот и нос не держали сопли, глаза гноились. Поэтому в стане Саргала меня назвали Нюсата Нюргай — Сопливый Уродец. Не обращаю внимания на уничижительный смех Саргала и его приспешников. Сопливый — так Сопливый.

Потренировался с сыновьями Саргала. Мои кузены, Алтан Шагай и Мунгэн Шагай, — выдающиеся умницы и богатыри. Ну, что значит их ум и сила перед умом и силой сына бога? Чтобы не обидеть их отца и самих их, я кидаю на землю в борьбе, стреляю на дальность и меткость в четверть силы, отгадываю загадки на минуту дольше.

Задумано — сделано.

На Северо-Западе у Тэмээн Улаан хана — на выданье дочь Тумэн Жаргалан, что значит — ДесятьТысяч Счастья. А на полпути к нему — Шаазгай Баян хан с дочерью Урмай Гоохон — Блистающая Нежность. Оба хана объявили великий турнир для всех, кто посмеет претендовать на их руку и сердце.

Поехал на смотрины. Обе девушки запали в душу.

Статные богатыри в крепких доспехах, с мощными роговыми луками, сидели на красивых конях. Обе девушки, глядя на этих красавцев, не скрывали радостного предвкушения сладостной женитьбы с одним из них.

Богатыри метко стреляли, мощно боролись, блистали остроумием. Никто из них даже не брал в расчёт Сопливого Уродца. Каким же было их удивление, когда один за другим они смотрели в небо, оказавшись на спине после моих приёмов. Когда их стрелы, усеявшие мишень, казалось, без свободного места, вдруг разлетались вдребезги от моего точного выстрела. Когда они замолкали после моих речей, не в силах ответить красноречивее!

Чтобы упрочить победу, я закидывал большие камни за гору и отстреливал хвосты у бегущих сусликов, показывая силу и точность.

Соперники признали мою победу. Лишь Хара Зутан, третий брат моего отца, затаил зависть.

Увёз Тумэн Жаргалан и Урмай Гоохон домой — к родителям. Будут помогать матери у очага, отцу — с умножившимся стадом. Саргал нойон вернул своё расположение младшему брату и одарил его скотиной. (Вернул, я бы сказал.) И ханские дочки прибыли не с пустыми руками.

Глава 9 Теперь меня зовут Гэсэр

Чтобы жены не ссорились, их надо поселять отдельно — чтобы как можно меньше видели друг друга. Какие бы раскрасавицы ни были мои царевны, женская ревность порождает удивительную изобретательность. Пока у меня такой возможности нет: юрта одна, и та - родителей. Конечно, в обличье Сопливого Уродца понравиться им я не мог. Но всё же, выйдя замуж, они хотели нести и тяжёлую обязанность исполнять роль жены — и ночью тоже. Шанс насилованной любви я им не предоставил. Я не прикасался ни к одной из них.

Они по вечерам сидели рядышком, косясь своими лучезарными глазами в своем уголке. Мать с отцом не слишком их напрягали — всё-таки, принцессы. Соломенное вдовство, похоже, пошло им на пользу: они сдружились, стали всё делать вместе. А с кем ещё? Рабов у меня не было. Скот я весь объединил, наказал родителям, чтобы не выделяли привезённого ими с собой. Впрочем, это трудно. Оставил только коней, с которыми они вместе выросли.

Между тем мои постоянные тренировки — собственно, то, чем я занимался вместо любовных утех и разборов надуманных капризов моих прекрасных жён — приносили свои плоды. Тело налилось силой. Казалось, я могу перевернуть эту землю. Окружающие это чувствовали. Собрать молодцев для своего войска я уже смогу. Осталось накопить жирок имущественный. А за этим делом я обратился к своему небесному отцу.

Хурмаста Тэнгэри встретил меня благосклонно, хоть и чувствовалось, что Атай Улаан его тревожит. Я получил всё, что просил. Хурмаста не торопил, но чётко напомнил о моём предназначении.

И вот ранним утром я подскакал к юрте родителей в своём небесном облике. Бэлгэн — мой конь — подобен молнии: из-под копыт, казалось, искры летят, глазами, как будто, мог молнии кидать, серебряная сбруя якутской работы сверкала ярче солнца. Следом за мной — тридцать три могучих богатыря.

Порадовались мои родители. Убедились: не простого человека родили и вырастили. А уж жёнушки — как были рады. В миг забыли все свои разочарования судьбой. Теперь они стали женами Абай Гэсэра — героя, который спасёт землю от всех напастей.

Не долго собиралось и войско. Триста командиров со своими тремя тысячами воинов встали под моё начало.

Глава 10 В подводном царстве нашел третью жену

Три тысячи воинов требуют слаженности. А что так тренирует, как не облавная охота? Первая облава проходит неплохо. Воины крепки и сноровисты. Круг сужается, звери метаются от одного строя к другому, добыча растёт. Я стою немного в стороне, на возвышенности, замечаю огрехи. Вдруг из круга вырывается изюбр и, оторвавшись от погони, мчится прочь. Это — моя добыча.

Догоняю зверя, натягиваю лук. И в тот миг с другой стороны прилетает стрела, свалившая изюбра наземь. Охотник на гнедом жеребце подскакивает, на ходу закидывает добычу на коня и скачет прочь. Кто посмел? Да, парень не прост — в одно мгновение он превращается в маленькую красную точку на зелёном фоне.

— Ну, Бэлгэн, — кричу я своему коню, — покажи свою волшебную прыть.

Бэлгэн включает форсаж, перепрыгивает с вершины одного холма на другой. Вот парень на гнедом уже кажется размером с зайца, ещё скачок — не больше волка, ещё пара прыжков — и он будет у меня в руках, наглец. Не догнал. Парень прыгает со скалы в море и исчезает.

Привязываю Бэлгэна к орешнику, подпираю копьём и сам прыгаю в море. А на дне — не тьма, не пучина. На дне моря — как на суше: светит солнце, летают птицы, стоит дворец. Дворец владыки моря Уса Лосона.

А парень на гнедом жеребце оказывается его дочерью — Алма Мэргэн, которая пришла к отцу доказать, что он обманул, сказав, будто с её скакуном не сравнится ни один конь на земле. С характером дева.