Ворон обгладывает кости

© Дарья Быстрицкая, 2022

ISBN 978-5-0056-0221-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения являются случайными.

Пролог

Маги всегда жили среди людей. Их империи существовали параллельно человеческим. Они так же расцветали, так же гибли. Одни империи угасали естественным путём, а другие умирали по вине самих магов, увлекшихся тёмной стороной колдовства.

В начале девятнадцатого века из-за чёрной магии одна из таких империй за Уралом пала. А на исходе столетия в деревне Новоильинка в семье магов Алевтины и Павла Вороновых на свет появился сын по имени Виктор. Этот юный маг вырос с мечтами о возвращении своему роду величия и славы, он жаждал могущества, власти и бессмертия. И вот однажды, когда его родители уже ушли в мир иной, ему удалось добиться желаемого: в неделю, предшествующую дню летнего солнцестояния и считавшуюся языческими славянами временем разгула тьмы, он провёл необходимые обряды и получил небывалую силу, возвысившую его над остальными, а также вечную жизнь.

В борьбу за магическую силу Виктор тогда невольно втянул остальных колдунов, живущих в Сибири, и волколаков, каждый из которых в результате добился своего уровня силы и вечной жизни. Почти все они пошли за Вороновым и вместе образовали новую империю. Они возвели новые селения, обрели влияние среди людей, стали процветать. Но длилась вся эта идиллия недолго. Неподалёку от Новоильинского района, где образовалась империя магов и оборотней, находился Красный район, преимущественно населённый вампирами. Большинство представителей этого вида проживали в трёх древних селениях под названием «Красный Угол», «Красная Мельница» и «Красный Источник», в последнем из которых находился священный для них кровавый источник, бивший прямо из земли. Неприязнь возникла между последователями Виктора Воронова и вампирами из Красного района, они стали враждовать, конфликтовать, вступать в вооружённые столкновения. Уже очень скоро неприязнь переросла в полноценную войну.

Вампиры на волколаков ходили с серебряными пулями, чародеев уничтожали без труда, а на них самих не действовала магия даже самых могущественных колдунов. И стали последние искать способ одолеть вампиров своим колдовством. Организовал Виктор Воронов на разработку такой сильной магии изобретателя Изосимова, тот собрал команду и после долгого научного пути создал то, о чём его просили. Но увы: магия оказалась тёмной. Сам колдовской Сатана явился из своего ада, чтобы предостеречь колдунов от использования такого чародейства, предупредил о наказании за подобные действия. Пришлось магам отказаться от своей блестящей идеи и одолевать вампиров боевым мастерством.

Воевали магические виды долго и тяжко. То одни наступали, то другие. Занимались разведкой, проворачивали целые операции, захватывали земли, освобождали. И в конце двадцатого века заключили перемирие. Целых двадцать лет они прожили без войны, и казалось, что мир в эти земли пришёл навсегда. К тому времени Виктор Воронов уже дважды был вдовцом: первая жена Нина погибла из-за несчастного случая, когда их сыну только исполнилось 8 лет, а вторая по имени Каролина умерла при родах его младшего отпрыска. Жить бы Виктору с сыновьями да жить, но перемирие – это такая хрупкая вещь…

Часть 1. Жертвы

28 июня, суббота

Субботин Владимир, маг

Вова с ненавистью глядел в холодные голубые глаза смазливого парня напротив. Неимоверным усилием воли он сдерживался, чтобы не наброситься на него, дабы, наконец, стереть с противного лица довольную ухмылку. Ира словно догадывалась, какие чувства его сейчас обуревают, и незаметно вцепилась в запястье мёртвой хваткой. Но драться с Владом Вороновым Володя не собирался. И дело не в том, что он опасался отца этого красавчика, – Виктора Воронова молодой Субботин ничуть не боялся, тем более что руководитель Лагеря никогда не закатывал скандалов по поводу того, что его младшему сыну периодически достаётся за его длинный язык. И даже двухлетняя разница в возрасте Вове сейчас не помешала бы: всё-таки они оба уже давно выросли. Просто, как показывала практика, Влад не только умел виртуозно биться в истерике, но и быстро бегал, и отлично лазал по деревьям, – это они все выяснили ещё в детстве. Проще говоря, до этой физиономии надо умудриться добраться.

«Успокойся! – мысленно приказал себе Вова. – Ты слишком бурно на него реагируешь. Ему это нравится».

Молодой маг глубоко выдохнул и разжал кулаки. Так-то лучше. И чего это он так разошёлся? Вова нахмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Что там сказал этот высокомерный тип? Ах, да: что боец из него никакой и что во время драки он обычно сам себе наносит травмы.

«… Стоит ли так позориться? – усмехался Воронов. – Если это не попытка суицида, то я искренне не понимаю, зачем тебе принимать участие в этом испытании! Ты же себя угробишь!..».

– А ты прямо такой эксперт, – ответил, наконец, Вова. – Помнится мне, единственное, что ты делал во время драки, – это визжал как девчонка. Тебе ли судить о чьих-то умениях?

Влад тихо рассмеялся. Только этот парень умел смеяться с такой издёвкой, что, как бы ты ни ответил, а всё равно будешь чувствовать себя униженным. Вова опять начал закипать.

– Слушай, Субботин, – вкрадчиво заговорил снова Владислав, – если вдруг случится невероятное чудо, и ты попадёшь в отряд Алана, то не забывай, что Милесский с ребятами – сущие извращенцы. Все это знают. Так что мой тебе совет: побереги зад, – со смешком закончил красавчик.

Теперь не выдержали и остальные парни: в один голос они возмутились. Услышать такое оскорбление в адрес великого воина Алана Милесского! Наглость младшего Воронова поражала.

Самая хладнокровная из всех Ира, которая, кстати, так и не отпустила запястье Вовы, невозмутимо ответила:

– А мой тебе совет, Воронов: шёл бы ты отсюда, пока цела твоя смазливая физиономия.

– Ого… – довольненько протянул Влад. – А что это ты так печёшься о моей физиономии? Понравилась, что ли? – Ира от злости покраснела. – Что ж, неудивительно: приятели-то твои настоящие гоблины, – усмехнулся парень и, посмеиваясь, пошёл прочь от ругающихся ему вслед парней. – Пока, уродцы!

– Ну и гад всё-таки! – с чувством выдохнула Ира.

– Не то слово, – согласилась Алиса.

– Всё же стоило ему врезать, – подавленно произнёс Вова.

– Не стоило, – твёрдо возразил Дима. – Подобные инциденты перед испытанием тебе ни к чему.

Субботин кивнул, хотя с приятелем согласился не до конца: на испытании ему будет нужна холодная голова, а из-за Воронова он теперь беситься будет ещё долго. Дима как будто это понял и протянул ему нож.

– Представь, что это его голова, – кивнул он на сучок ближайшего тополя, выделявшегося на фоне берёзовой рощицы, рядом с которой они находились.

Вова кивнул и сосредоточился. Все сразу отошли от него подальше. Лёгкое движение руки, и нож воткнулся точно в сучок, войдя в дерево почти по рукоятку. Владимир испытал секундное удовлетворение, быстро сменившееся чувством вины. Вздохнув, он поплёлся к тополю.

Род Субботиных относил себя к так называемым земным магам, которые поклонялись самой Природе. Ранить дерево ножом – не самый достойный поступок для земного мага.

– Прости, – прошептал тополю Вова, вытаскивая нож.

Глаза мага засияли таинственным красным светом, он приложил ладонь к разрезу и скоро исправил содеянное. Дмитрий похлопал его по плечу.

– Пошли. Забудь о Воронове – думай об испытании.

Вова улыбнулся через силу. Вся компания двинулась по Вороново к дому Субботиных. Алиса с Ирой завели разговор о том, что можно сделать в полнолуние, и постепенно все в него втянулись, кроме Субботина. Все мысли мага были о предстоящем отборочном испытании в отряд Алана Милесского. Он готовился к нему целый год.

Уже поступая в университет, Володя знал, что желает связать свою судьбу вовсе не с информационными технологиями. Он мечтал стать настоящим воином, профессионалом. Но не убийцей, а защитником. Лучшего способа стать истинным профессионалом, чем войти в состав отряда великих воинов, просто не существовало. Конечно, Вова предпочёл бы поступить на службу к Арсению Серебренникову, но, во-первых, он – не оборотень, а маг, а, во-вторых, Арсений сформировал свою группу во время войны и новых членов набирать не планировал. А вот Алан уже третий год устраивал отборочные испытания в свой отряд. Два новых члена в отряд были отобраны за два предыдущих года, и Вова твёрдо намеревался стать третьим. Прежде он не мог участвовать в испытаниях, так как учился в университете, и его бы просто не допустили, но в этом году… Выпускные экзамены он сдал на этой неделе, и, хоть диплом ещё не получил, в список претендентов его внесли. Испытание состоится завтра.

– Вовка, расслабься: ты всех сделаешь, – шепнул ему Стас, и он заулыбался, качая головой.

– Надеюсь.

Навстречу им попалась Яна Самсонова в ярко-жёлтом летнем платье, внучка члена Собрания Лагеря, Родиона Самсонова. Вся компания с ней вразнобой поздоровалась, и она с улыбкой ответила.

– Классное платье, – похвалила Алиса.

– Правда? – подняла брови Яна. – Спасибо.

– А почему такая реакция? – осторожно поинтересовалась Ира.

– Да я только что Влада Воронова видела. Он считает, что в этом платье я похожа на покойницу.

– О-о-ох, – хором выдохнули молодые люди, выражая тем самым своё отношение к упомянутому магу.

– Да, – весело согласилась Яна. – Он – редкий придурок.

Распрощавшись с ними, повеселевшая девушка пошла дальше. Компания же приятелей вскоре добралась до дома Субботиных. Там они выпили чаю, потом поболтали и повеселились в комнате Вовы. Когда спустя 2 часа парень проводил гостей, он вернулся в свою комнату, переоделся в спортивную форму, подвесил к потолку грушу и принялся боксировать.

Мысли мага были о словах Влада относительно Алана и его бойцов. Подобные порочащие слухи возникли из-за неосторожных высказываний Арсения Серебренникова, чьё неприязненное отношение к Алану было известно в Лагере всем. Была ли в них хоть доля правды, никто не знал. Однако даже отец Вовы, хоть и уважал Алана как воина, никогда не говорил, что эти слухи – наглая ложь. Он не считал Арсения способным на подлость. Такие люди, как Арсений: вспыльчивые, порой допускающие в отношениях с окружающими резкость и грубость, – обычно при этом и прямолинейны, откровенны, поэтому на подлость неспособны, а, значит, в свои слова об Алане Арсений искренне верил. Кроме того, Аркадий Субботин любил говорить: дыма без огня не бывает. Всё это порождало в душе Вовы тревогу.

В комнату постучали. Парень обернулся к двери и улыбнулся матери, появившейся на пороге.

– Опять тренируешься? – ласково укорила сына женщина, выглядевшая лет на тридцать с небольшим. – Может, стоит поберечь силы для завтрашнего дня?

– Я совсем немного, – попробовал оправдаться Вова и отступил от груши. – На самом деле, я пытался выпустить пар.

– Вот как?

– Да. Мы сегодня повстречались с Владом Вороновым…

Владимир рассказал матери о коротком диалоге с Владиславом, постаравшись воспроизвести каждое слово. Тамара Никитична сначала нахмурилась, а затем усмехнулась:

– Парень, конечно, наглец. Уж не знаю, как Виктор его воспитывал, но он порядком напортачил. Однако знаешь что: ты никогда не обращал внимания на то, что Влад всегда говорит тебе совершенно абсурдные вещи? Все знают, что ты – отличный боец и у тебя огромные шансы попасть в отряд Милесского. И ты сам прекрасно это знаешь. Володя, родненький мой, не поддавайся на его провокации. Он несёт полную несусветицу и, думаю, сам понимает это. Хорошо?

– Ладно, – улыбнулся Вова и, поддавшись порыву, приблизился к маме. Она его крепко обняла и поцеловала, тоже улыбнувшись ему со всей теплотой, на какую была способна. – Мне стало легче, как всегда. Спасибо, мамуля. Просто знаешь, когда он это всё говорит, у него такой тон…

– Представляю, – кивнула женщина. – Парень – мастер унижать, и это мастерство он оттачивал всю жизнь. Что уж сделаешь?

Вечером, за ужином, Субботины собрались за столом всей семьёй. Аркадий Савельевич (мужчина, которому с виду нельзя было дать больше тридцати шести лет) первым делом осведомился, как провела свой день супруга, а потом обратился к сыну. Вова рассказал о визите друзей и с неохотой сообщил о стычке с Владом Вороновым.

– Ради Бога! – простонал отец. – Не обращай ты внимание на этого глупого парня!

– Я стараюсь!

– Надеюсь. – Глава семьи вздохнул. – Честно сказать, я вообще не понимаю этого Влада. Разве обычно у насмешников вроде него не бывает группы поддержки, которая смеётся над всеми его шутками? А у него совсем нет друзей. Он всегда один.

– Наверное, ему хватает Дениса и его компании, – предположила Тамара Никитична.

– Или не нашлось тех, кто готов смеяться над его идиотскими шутками, – мрачно добавил Вова.

– А, может быть, он просто привык к одиночеству, – задумчиво проговорил Аркадий Савельевич. – Он никогда не отличался общительностью. Не знаю.

– Да уж, – вздохнула Субботина. – Ну да Бог с ним. Много чести. Лучше расскажи, как ты провёл день.

Весь день глава семьи провёл в офисе Собрания: Субботин-старший входил в состав Палаты Старших Собрания Лагеря и был уважаемым человеком. Его рассказ много времени не занял. Под конец отец упомянул, что видел Дениса Воронова.

– … В кабинете у себя был. Весь в делах. На дворе суббота, а ему никак не отдыхается.

– Бедный Денис, – вздохнула Тамара Никитична. – Хоть бы женился ещё раз. Жаль всё-таки, что они с Настенькой развелись. Такой хороший парнишка…

– Парнишка! – хохотнул Вова. – «Парнишке» уже под девяносто лет!

Вся семья разразилась смехом.

– Ну и что! – упрямо ответила мама, улыбаясь. – А для меня он всегда будет парнишкой!

– Понятное дело, – кивнул Владимир. – Для тебя и я – вечный младенец.

– Ну уж не младенец…

Вскоре ужин подошёл к концу. Мама стала убирать посуду, а отец поднялся из-за стола.

– Папа, стой! – вскочил Вова. – Я хотел поговорить с тобой. Это насчёт завтрашнего испытания.

– А что такое? – поднял брови Аркадий Савельевич.

– Ты считаешь… мне не стоит вступать в отряд Алана? Эти слухи про него… Что он за человек?

– Ах, ты об этом… Да, когда ты попадёшь в отряд Алана, я буду беспокоиться о тебе, но, если бы ты попал в группу Арсения, я бы тоже за тебя переживал, хоть и чуть меньше. Алан действительно странный человек, но и Арсений – не более понятный, как и Денис Воронов, как и многие другие. Ни про кого нельзя сказать ничего с уверенностью. У каждого есть свои скелеты в шкафу и скрытые мотивы, поэтому тебе придётся самому выяснить, что он за человек. В любом случае, ты всегда сможешь уйти с этой работы. Верно?

– Верно, – кивнул парень, успокоившись.

– Давай, мы не будем полагаться на сплетни, а думать только своей головой. Хорошо?

– Хорошо.

Отец похлопал его по плечу и покинул кухню.

Утром, волнуясь, Вова вошёл в спортивный зал, где должно было проходить испытание. Целая толпа претендентов на место в отряде Алана уже находилась здесь. Возраст у желающих был самый различный – среди прочих Субботин узнал Леонида Левицкого, двоюродного брата Дениса Воронова по линии матери. Оглядев всех и поздоровавшись, парень встал с краю, поближе к окнам. Мимо прошла группа оборотней под предводительством Арсения. Серебренников махнул Владимиру рукой и с улыбкой показал большой палец, словно подбадривая. Молодой маг удивился, поэтому улыбнулся в ответ не совсем уверенно и помахал рукой. Он почему-то не думал, что Арсений одобрит его выбор и был приятно поражён.

Спустя 3 часа Вова словно в тумане пожимал руку Алану Милесскому, который поздравлял его с приёмом на работу. Аплодировали Субботину члены отряда Алана (особенно самые молодые – Дима и Максим) и даже многие соперники, а он только растерянно улыбался, с трудом веря в свершившееся.

– Я знал, что ты – отличный боец, но даже не подозревал, насколько, – перекрикивая шум, признался Алан. – Добро пожаловать в мой отряд. Мы сработаемся. Я уверен.

Володя смотрел на своего будущего начальника: высокого, стройного красавца с каштановыми волосами и серо-голубыми глазами, который доброжелательно ему улыбался, – и приходил к выводу, что сделал правильный выбор. Этот мужчина выглядит вполне нормальным человеком.

28 июня, суббота

Галина Егоровна, ведьма

Галина Егоровна работала уборщицей в особняке Вороновых около двадцати лет. В нынешней команде, отвечающей за порядок внутри дома, она была самым давним работником.

Обычно по выходным дням уборщицы отдыхали, но, так как вчера Галина Егоровна из-за плохого самочувствия отпросилась у главного Воронова, то сегодня пришла всё-таки выполнить работу, хотя её к этому никто не обязывал. Сначала она зашла и поздоровалась с «девочками» из кухни, а потом переоделась в подсобке и, взяв весь инвентарь, поднялась на четвёртый этаж.

Время было послеобеденное, солнце стояло высоко и хорошо освещало коридор. Первым делом Галина Егоровна вошла в святая-святых – покои Виктора Воронова. Убирала там очень тщательно, дабы порадовать дорогого начальника. Когда протирала пыль с окна, увидела, как из здания, где располагались кабинеты членов Собрания, вышла Яночка Самсонова в жёлтом платьице. Очень вежливая, кстати, девочка.

Галина Егоровна уже мыла пол в комнате Виктора Павловича, когда по коридору пулей пролетел Владислав и хлопнул дверью своей комнаты. Женщина расстроилась, представив, как придётся просить дерзкого мальчишку разрешить помыть в его комнате.

Закрыв покои Виктора Павловича, ведьма услышала звон битого стекла из комнаты Владислава и против воли сжалась и притихла, но ни ругани, ни криков, ни других звуков разрушения не последовало. Чуть успокоившись, Галина Егоровна пошла убирать у Дениса Воронова, но между делом прислушивалась в надежде, что голубоглазый красавчик уйдёт из своей комнаты. Напрасно тратила силы.

Медленно женщина прошла в конец коридора и в нерешительности остановилась у двери ненавистной комнаты. Конечно, можно было пока убрать в остальных пустующих комнатах, предназначенных для важных гостей, но она привыкла сначала обходить жилые комнаты, требующие по-настоящему тщательного ухода, а уже потом заниматься оставшимися. Постояв минуту, Галина Егоровна всё-таки не нашла в себе сил обратиться с просьбой к высокомерному Владиславу и уже решила изменить заведённому порядку, как вдруг дверь перед её носом так резко распахнулась, что она отшатнулась от испуга. Злой как чёрт парень наградил её коротким колючим взглядом и, не сказав ни слова, вернулся в комнату. Только спустя мгновение женщина осознала, что дверь он открыл специально для неё: разрешил войти и убрать. Неуверенно она переступила порог.

Комната казалась светлой за счёт стен, выкрашенных в кремовый и песочный цвета, линолеума цвета светлого ореха и мебели из выбеленного дуба. Плинтусы и гардины в противоположность стенам были тёмно-коричневыми. У левой стены стояли стеллаж, небольшой рабочий стол с изогнутым деревянным стулом, высокий комод. Справа от входа, вдоль стены, в которой находилась дверь, стоял шкаф. В правой стене располагалась дверь, ведущая в ванную, к этой же стене изголовьем впритык стояла просторная кровать, а следом за ней туалетный столик с большим зеркалом. Всю противоположную входу стену занимало высокое и широкое окно, занавешенное полупрозрачной белой шторой.

Никаких разрушений Галина Егоровна при беглом осмотре не обнаружила. Тем временем Влад схватил с комода книгу, быстро открыл створки окна и, вскочив на подоконник, выпрыгнул наружу. Ведьма невольно схватилась за сердце – четвёртый этаж всё-таки! – и поспешила к распахнутому окну. К её облегчению, парень преспокойно подбежал к растущему во внутреннем дворе тополю, залез на него и с удобством устроился среди ветвей.

Женщина сама себе покачала головой. Стоило ли переживать? Ни один маг не разобьётся, спрыгнув с четвёртого этажа! Однако тех, кто решится проверить это, найдётся немного, и Владислав один из них. Наверное, он твёрдо верил, что останется после этого жив-здоров, когда совершал свой первый прыжок, а иначе бы вряд ли решился: о его трусости в Лагере ходили чуть ли не легенды.

Галина Егоровна отошла от окна и принялась за дело. Против воли она думала о хозяине комнаты.

Ещё в самом начале, когда Влад только появился в Вороново в возрасте пяти лет, он здоровался с ней и даже обращался по имени-отчеству. Его явно этому учили, но очень скоро всё это куда-то подевалось. Попытки поговорить с ним мальчик воспринимал в штыки, постепенно начал грубить, а уж прикоснуться к себе – тем более не давал, словно прикосновения женщины её положения оскорбляли его до глубины души. Вскоре он уже на весь персонал смотрел свысока, а к подростковому возрасту начал вести себя порой по-хамски. Похоже, что первоначально Владислава воспитывали как обычного ребёнка, а здесь он узнал, что является членом едва ли не королевской семьи, и возомнил о себе невесть что.

Пятилетний Влад был невероятно хорошеньким мальчиком, но при этом имел отталкивающую манеру вести себя. У него был странный испытующий и даже как будто расчётливый взгляд. Смотрел он на всех холодно и равнодушно – отсутствовала у него нормальная детская живость. Никакого любопытного огонька в глазах, ни смены эмоций, ни смеха, ни улыбок, ни желания общаться. К сверстникам его не слишком-то тянуло, участвовать в групповых играх он не стремился, не любил играть по правилам – одному ему нравилось больше. Он словно с самого детства корчил из себя взрослого, который выше всей этой ребяческой возни. И, кстати, очень быстро он облюбовал тот самый тополь, на котором сейчас читал книгу.

Галина Егоровна аккуратно выглянула в окно и убедилась, что Владислав всё ещё восседает на своём дереве. Замкнутый он всё-таки парень. Себе на уме, как говорится. И вруша, кстати.

Женщина как раз собиралась ему поменять бельё и вспомнила почему-то, как утром после его шестого дня рождения обнаружила, что его свежее постельное бельё в каких-то коричневых пятнах: то ли в засохшем томатном соке, то ли в сладкой газированной воде, то ли в мороженом или креме. А когда она спросила его, что это такое, он с обмороженным лицом заявил, что понятия не имеет, что это не он сделал. Тогда его ложь всерьёз возмутила Галину Егоровну: ведь ему только-только 6 лет исполнилось, а он уже со спокойной совестью врёт! Она попробовала всё же добиться от него правды, но лишь нарвалась на грубость. В тот раз Денис Воронов услышал, как они ругаются, и увёл Влада, чтобы образумить. После этого мальчик некоторое время женщине не грубил. А вот пятна вроде тех она периодически обнаруживала на его постельном белье, но уже не спрашивала, откуда они взялись. Она уже и сама догадалась, откуда: Влад по ночам, видимо, поедал в постели сладости, хотя перед всеми делал вид, что сладкое его не интересует, и ни разу не похвалил поваров за старание.

Галина Егоровна закончила менять бельё, заправила постель, домыла пол и с облегчением покинула комнату. Что Влад разбил, она так и не поняла.

Через 3 часа ведунья убрала во всех комнатах на этаже, кроме двух запертых, ранее принадлежавших жёнам Виктора Воронова. Эти комнаты невольно привлекали Галину Егоровну, как и всё недоступное. Однако они были заперты много лет, и в них никто не входил после смерти хозяек. Так решил Виктор Павлович. Он слишком болезненно переживал кончины обеих своих супруг.

– Галина? – послышался удивлённый голос. На этаже показался руководитель Лагеря – мужчина с седыми волосами, тёмно-карими глазами, изогнутыми губами и, в целом, некрасивым лицом, в котором однако были видны интеллект и сила. – Здравствуй. Что ты здесь делаешь?

– Здравствуйте, Виктор Павлович, – заулыбалась женщина. – Да вот: в комнатах у вас прибрала.

– Ну зачем же ты? – мягко укорил её Воронов. – Совсем необязательно было. Но спасибо, конечно. Как себя чувствуешь?

– Много лучше. Благодарю.

Маг ей улыбнулся, но, бросив взгляд в конец коридора, помрачнел.

– С ним проблем не было? – спросил он.

Галина Егоровна сразу поняла, что Воронов имеет в виду младшего сына, и спокойно ответила:

– Нет, Виктор Павлович. Он даже сам мне комнату открыл сегодня и ушёл.

– Не грубил?

– Нет. Ни слова не сказал.

– И не поздоровался? – догадался проницательный мужчина.

– Ах, это! – Женщина легко махнула рукой. – Он уже много лет со мной не здоровается. Я и внимание обращать давно перестала.

Виктор Павлович сокрушённо покачал головой.

– Совсем не меняется парень, – тихо сказал он. – Надо с ним что-то делать. Надо делать. Я подумаю об этом.