- -
- 100%
- +
О благородные предки… Насколько же распространялись возможности настоящих чтецов, если необученная Бланш легко считала отмороженного инспектора?
Смена закончилась, и на проспект высыпали инженеры и специалисты, заспешившие в столовые и кафе, следом за ними – работяги, направляющиеся по домам.
– Я прокололась, – продолжила корить себя подруга. – Он так быстро раскусил меня. Надо чаще концентрироваться, работать над собой, иначе рано или поздно они меня найдут.
К дверям уже приближались инженеры с ткацкой фабрики.
– Лишний раз сконцентрироваться всегда полезно, но сейчас я предлагаю отправиться домой и отдохнуть. Тебе это необходимо.
Скоро здесь курочке будет негде клюнуть, за ткачами придут управленцы с хлебозавода и, конечно, захотят узнать последние новости о повешении Беатрис. Лучше уйти немедленно. Я послала импульс силы в браслет: «Пожалуйста, экипаж к кафетерию на Рабочем».
«Мисс Келерой, экипаж сто пятьдесят два выехал», – немедленно отозвалась диспетчер.
– Как думаешь, Крашель не отругает? Винсент там наверняка зашивается…
К демонам Крашеля. И Винсента. Жаль, конечно, что не удастся послушать разговоры в главном зале. Сплетни – первое, что сейчас требовалось собрать. Если Беатрис действительно кто-то убил, хотя я в это не верила, угрожала ли опасность нам? Или Бланш, например, работавшей в ее отделе? Был ли допрос Ведомства обычной формальностью или они действительно начали расследование убийства? Но кому потребовалось убивать старую деву? Причем на заводе. Не-э-эт… Это глупость. Все знали, какая она любительница выпить… особенно в пятницу вечером.
– Давай собираться.
Группа персонала ткацкой фабрики пересекла проспект. Оставив монеты на столе, мы торопливо вышли на улицу. Из-за поворота уже выкатилась коляска с цифрами один, пять и два на дверце и через несколько секунд остановилась перед нами.
– Миндальный переулок! – бросила я и вскочила на подножку.
Бланш обо всем догадалась и последовала за мной. Лошади рванули вперед, и очень вовремя, ибо ветер донес до нас глухие возгласы желающих узнать горячие новости из первых уст. Мы чинно уселись на диванчик и сделали вид, что их не расслышали.
Колеса мерно поскрипывали, вскоре промышленный квартал ушел налево, а мы поехали по оживленной улице в сторону воздушной гавани, ощетинившейся высоченными башнями из стали и стекла. Коляска миновала подвесной мост, некоторое время потолкалась в пробке на Разворотной площади, где сходились три дороги, а около памятника жертвам последней войны свернула в западный район. Ближе к центру располагались особняки древних аристократических родов, дальше к окраине более современные виллы, городскую черту же размывали поместья с парками. Чем дольше мы ехали, тем уютнее становились улицы. Конечно, все лучшие торговые дома и государственные учреждения находились в центре, зато здесь всегда немноголюдно, приезжие почти никогда не заглядывают в спальные районы.
Проехав мимо булочной, куда часто наведывалась Бланш, коляска свернула в неприметный узкий проулок, ведущий к дому подруги, и там остановилась около фонтана.
Бабуля Лили, высохшая, костлявая старушенция, нарядившаяся в хлопковый костюмчик вековой давности, пребывала на своем посту – сидела на садовом диванчике за низкой оградой, откуда зорко озирала свой маленький мирок, состоящий из десятка соседних домов. Завидев внучку, приехавшую в коляске, она оперлась на клюку и сердито насупилась. Меня бабуля Лили недолюбливала и всегда говорила, что от людей с тягой к авантюрам следует держаться подальше.
– Не буду заходить, – шепнула я подруге. – Отдыхай.
– Прости, что со «Столами» не вышло.
– Ничего. – Проводив взглядом фигурку в безразмерном кардигане, я махнула ручкой и любезно пропела: – Удачного дня, миссис Майлок!
– Домой, мисс? – спросил извозчик.
Дикельтарк. Осенняя, 15
Флориан Келерой
Спустя десять минут я стояла на собственном пороге. Двухэтажный особняк был небольшим и, разумеется, не шел ни в какое сравнение с нашей проданной усадьбой в провинции Берг. Фрэнк ее уже не помнил, а перед моими глазами она возникала каждый раз, когда я открывала эту дверь.
Соседские дома примыкали к моему вплотную, и пряничный фасад ничем особо не выделялся в ряду однотипных строений, даже площадка перед окнами, засеянная травой, была такой же, как у остальных. Цветочки разводить я не любила, поэтому тут орудовал садовник, следивший за порядком на всей улице. Его услуги стоили недорого для лордов и леди, проживающих здесь, но мне – обычной ассистентке на ФЭП, работавшей на полставки, – приходилось отдавать половину жалованья на оплату подобных услуг, вторая половина тратилась на обучение Фрэнка, ибо сбережения, переданные матушкой на это дело, давно закончились. Действительно, откуда ей было знать, что цены так взлетят после войны?!
Дверь распахнулась, и я вдохнула запах родного дома, купленного еще моей прапра… сколько-то раз прабабкой, чтобы приезжать в столицу на зиму. Прабабка была особой крайне одаренной, служила в армии целительницей, участвовала в первой рорской войне, там же ее супругу пожаловали графский титул и те самые земли в Берге, которые по иронии судьбы забрала у нас вторая рорская война. Мой отец скончался за пять лет до начала противостояния с колдунами, мать во время него – целителей в столице осталось мало, и однажды они просто не приехали вовремя.
Мама принадлежала другой эпохе, не верила, что женщина когда-либо сможет стать главой рода. Работать, служить в Ведомстве, в армии – да. Но возглавить семью… Ха! Посмотрела бы она, как живу я, как живут другие леди и мисс. После одобрения закона о равном наследовании все изменилось. Наверное, и не могло быть по-другому, ведь лучшие мужчины погибли на севере, иначе куда бы им подеваться? Сейчас достойного кандидата в супруги не сыскать, сама быстрее всего добьешься, чем эти, с позволения сказать, «мужчинки», готовые с удовольствием ухватиться за обеспеченную юбку. Мы работали сами, сами платили по счетам, сами воспитывали детей или даже собственных братьев. И… научились ценить себя.
Императрица жаловала сотни титулов и грамот отставным военнослужащим-женщинам, героям войны. Где такое видано, мамочка? Ты не верила, а оно случилось. Ты мечтала, чтобы Фрэнки стал магом, возглавил род Келерой, а я бы вышла за какого-нибудь одаренного, лучше знатного юношу, настрогала ему троих детей и сидела бы дома, как ты. Но теперь… Не-э-эт. Если задуматься, даже работа на ФЭП лучше такой судьбы. Фрэнка я, так и быть, дотяну, все же этот гаденыш мой брат, но остальное…
Я скинула туфли, бросила ключи на столик и вошла в гостиную. Ставни открылись автоматически, и солнечный свет разорвал сумрак. В центре помещения находился старый камин, которым мы не пользовались со дня смерти отца, справа книжные стеллажи до потолка. Тома по структурной магии я по понятной причине зачитала до дыр, а вот экономические трактаты меня не вдохновляли и пылились на верхних полках. Там же блестел закрепленный на подставке меч отца. Когда, точнее, если Фрэнки окончит курс Шепарда, этот клинок достанется ему. Впрочем, еще в возрасте десяти лет я добралась до него первой и едва не отрезала себе палец. Не ожидала, что лезвие настолько острое. Наверное, если сверху на кончик упадет перо, получится… два пера. Тогда-то отец и убрал его наверх.
Скользнув взглядом по угловой лестнице, я увидела разбросанный на ступеньках картон. Фрэнки – свин! Скривившись, прошла босиком в столовую. Когда-то у нас была кухарка, сейчас еще и такая роскошь нам точно не по карману. Но готовить я не умела, несмотря на все попытки Бланш научить меня, поэтому предпочитала либо обедать в кафетерии и ресторане, либо заказывать еду на дом.
На кухне царила первозданная чистота. Открыв холодильник, я достала молоко и печенье. К демонам заветы всяких пансионных наставниц, питаться бульончиком после двенадцати я не собиралась. Подогрев содержимое стакана легкой структурой, запила им печенье с джемом. Мм… пальчики оближешь.
Вот теперь можно расслабиться и осознать, НАСКОЛЬКО близко мы с Бланш были от разоблачения. Нет! Нас уже разоблачили. Вот так просто. Я усмехнулась, ощутив, как риск снова щекочет нервы. Вспомнила инспектора, рванувшего за подругой, и то, как лихорадочно придумывала способы избежать подозрения, вывернуться и на этот раз. Не разоблачили. И поэтому… в принципе, день начался просто шикарно! Стоило закрепить это и все же пойти в «Столы», как я и планировала, потому что деньги уже почти закончились.
Припомнив нужную сигнатуру, послала вызов. С Марго мы учились в колледже, как и с Бланш, и последняя недолюбливала первую, поэтому вместе я их не выгуливала, а вот по отдельности – пожалуйста. Марго Гилейн не была моей подругой, скорее полезной знакомой с кучей еще более полезных знакомых. После колледжа она сразу вышла замуж за высокопоставленного лорда преклонных лет, приняла графский титул и ворвалась в высшее общество Дикельтарка. Супруг удачно умер через год, а молодая вдова получила в наследство солидное состояние, часть которого положила в банк, а часть просаживала в лучших клубах столицы. И если бабуля Лили считала меня вертихвосткой, то это только потому, что Марго не видела. Вообще-то, я даже завидовала ей, это же надо такую аферу провернуть. К сожалению, я не крутилась в столь высоких кругах, чтобы отхватить себе какого-нибудь богатенького старичка при смерти, готового отписать мне все свои заводы и пароходы. Да и рискованно лишний раз светиться перед ними, не приведи боги, раскусят во мне какого-нибудь уникального мага, как Арклин в Бланш сегодня. Но идея была заманчивой… Однажды можно так и поступить. Наверняка даже придется это сделать. Потому что роду Келерой нужны деньги. Много денег.
«Марго? Доброе утро, дорогуша. Ты уже вернулась домой или…»
Или все еще проводишь время в компании очередного дамского угодника?
«Оу-у-у! – Меня окатило волной радостного предвкушения. Она уже догадалась, зачем ее вызвали. – Леди Келерой. Давно от вас ничего не слышно. Давно… Нужна компаньонка на вечер?»
«Нужна».
«А где крыска, так удачно оттеняющая твою красоту?»
За Бланш стало обидно, но я не позволила эмоциям просочиться в эфир.
«Я собираюсь в «Столы». Пойдешь?»
Марго мысленно поморщилась, словно мое предложение оскорбило ее в лучших чувствах.
«Не советовала бы тебе там показываться в ближайшее время. Сплетни о ваших прошлых достижениях еще не улеглись, поэтому… Затаитесь. Давай так. Я проведу тебя в клуб «Изумруд», но половина выигрыша моя».
«Изумруд». Клуб держала не Гильдия, как «Столы», а сам мэр столицы, и публика там обитала соответствующая. Ставки начинались с трехсот шегов, вход – сотня. При условии, что сотня – это все, чем я сейчас располагала, идея была сомнительной. Но, с другой стороны, там меня еще не видели…
«Предлагаешь мне проиграться по-крупному?»
«Не прибедняйся. Кто хвастался, что знает двести комбинаций в рейшихе? Пока богатенькие мануфактурщики не разъехались по поместьям, стряхни фабричную пыль, и они будут смотреть только на тебя, а не на доску».
Да, но Марго не знала, что большинство наших с Бланш побед были одержаны благодаря эмпатии моей подруги, легко определявшей блеф соперников. А играть в одиночку, пусть и умея просчитывать партии наперед, это… Хм. Но если путь в «Столы» мне закрыт, где еще заработать на жизнь? Ехать в Берг?
«Ладно, но с тебя последние сплетни».
«А… что-то произошло?»
«Все потом. Заеду за тобой в восемь».
«Эй! – возмутилась она. – Я же умру от любопытства!»
Послав ей мысленный светский поцелуйчик, я отключила связь. Отлично! Едем в «Изумруд», и до вечера еще довольно времени, чтобы расслабить беспокойный ум и подготовиться к игре с высокими ставками.
Вымыв стакан, я отправилась на чердак. Каскадная крыша раскалилась, жаркий воздух висел под коньком. Распахнув окно, я впустила в помещение шум улицы. Солнечные лучи упали на деревянный пол. Я закрыла вишневую шторку, и все вокруг окрасилось в теплые оттенки. Встав посередине тонкой циновки, оглядела себя в зеркале антикварного серванта, убранного сюда кем-то из моих предков. И принялась раздеваться.
Марго права, я красива, как нетронутый, только что распустившийся цветок. Бело-золотистые волосы не вились и ровным шелковым полотном укрывали плечи, лицо у меня аристократическое – носик аккуратный, щечки без единой веснушки, губы идеально пухлые, а глаза… Глаза – моя настоящая гордость, не серые, не зеленые, а… яркие, небесно-голубые, обрамленные густыми пушистыми ресницами. Скинув белье, оглядела чудесную фигуру, доставшуюся от матери. Отец был тучен до невозможности, и Фрэнки уже скрипел зубами от зависти, когда я спокойно ела шоколад на ночь. Взгляд задержался на груди – великолепной, затем на талии – тонкой. Кому-то со мной весьма повезет. Пока еще никому не везло, но повезет. Сознаюсь, вопрос с девственностью уже давно беспокоил меня. Если раньше невинность считалась добродетелью, то в наше время все должно случаться вовремя. И моя неосведомленность в некоторых вопросах, точнее, теоретическая осведомленность, не добавит шансов на успех, когда этот успех потребуется.
Сквозняк холодил упругие бедра. Наслаждаясь свободой и собственной грацией, я подошла к граммофону, поставила часовую пластинку с шумом прибоя и закрыла глаза.
Какой у меня потенциал, я понятия не имела, но здраво полагала, что невысокий, а значит, его требовалось развивать. Знаю, что существовали специальные энергокомплексы, но мне о них ничего не было известно, и я придумала свой «комплекс» – объединила концентрацию с танцами, преподаваемыми в колледже. Я следовала за своим телом, плавно двигаясь по чердаку, позволяя силе течь в тонких телах, как той вздумается. Поворот, наклон, прогиб в спине. Еще раз. Снова и снова. Постепенно мир отдалялся. Опустившись на пол, я растянулась в шпагате, покачалась из стороны в сторону и легла на полированный паркет. Энергия текла неспешно, тихонько вибрировала, теперь набегающие на далекие берега волны казались абсолютно реальными. Кувыркнувшись назад, я вышла в стойку на руках. Мышцы напрягались, суставы растягивались, отзываясь приятной болью. Удерживая баланс, я ощущала, как дует ветерок. Разделенное сознание загружало ауру силой. Вокруг кричали чайки, в голове пульсировало. Подтянув колени к груди, я перекатилась назад. Затем поднялась и легко исполнила несколько сальто вперед, наклонилась и, снова встав на руки, медленно развела ноги и подняла их вверх, а потом осторожно отвела одну руку в сторону. Есть. Напряжение достигло предела, разделенное сознание гудело в мыслях, мышцы подрагивали… Коротко вдыхая и выдыхая, я удерживала эту позу, а внутри ширился восторг. Тонкие оболочки, энергия, сила мышц пребывали на пике – тело распирало от внутренней мощи и той неуловимой женской изящности, которую не ощутишь просто так в любое другое время. Только сейчас, в этот самый момент, созданный для меня. Магический треск поглощал окружающий мир, волнения испарились. Время больше не имело значения. Существовала я, существовала энергия и абсолютная уверенность, что все получится. У меня все получится, что бы я ни задумала. Так было и так будет…
Динь-динь…
Я медленно вернула руку на место, рывком вскочила на ноги и открыла глаза. Воздух вокруг едва заметно дрожал, над головой плавали искрящиеся облака силы. Они быстро таяли, но зрелище заставило замереть и возгордиться собой. Прежде такого не случалось, а значит, резерв растягивался вместе с мышцами и связками.
Динь-ли-динь…
Стерев со лба пот, я обратила внимание на этот перезвон, покосилась на пластинку, но та уже не крутилась.
Динь-ли-динь-ли-динь…
Что за… Я замерла, наконец догадавшись, откуда шел странный звук. Пиликало заклинание нарушения периметра – структура, сигнализирующая о том, что кто-то посторонний вошел в дом. Не кошка, не мышка, а именно чужой человек. И не через дверь.
Вмиг нервы натянулись до предела. Кто тут?! Воры? Убийцы? Узнали, что меня нет дома, и решили обчистить особняк?! Сердце застучало быстрее, силу разбавил адреналин. Может, это как-то связано со смертью Беатрис? На носочках я подлетела к куче одежды, впрыгнула в белье, натянула нижнюю майку.
Бегло осмотрела помещение. Что бы такое потяжелее прихватить? Внизу послышались осторожные шаги. Гадкий вторженец! Сейчас… сейчас! Здесь же, на чердаке, лежали деревянные клинки, с которыми я иногда тренировалась. Сойдет! Выхватила один из корзины, прикрыла им плечо и начала бесшумно спускаться вниз. Хорошо, что мамочка когда-то постелила на лестнице ковер! Заглянув за угол гостиной, я никого не увидела. В ушах больше не звенело, значит, мерзавец уже внутри.
Внезапно в столовой скрипнула половица. Ага! Ну, держись! Закусив губу, я заставляла себя дышать ровно и красться дальше. В памяти всплывали наставления Шепарда многолетней давности. Кровь стучала в висках, я затаилась за креслом, совсем позабыв, что почти голая и босиком. Мое преимущество – внезапность. Главное – действовать быстро. Этот негодяй уже хлопает ящиками. Что ищет, спрашивается? Вынырнув из укрытия, я приблизилась к дверному проему. Магия потекла по локтям.
Около разделочного стола спиной ко мне стоял широкоплечий незнакомец в куртке. Капюшон прикрывал голову. Ворюга! Я затаила дыхание. Шаг, еще шаг. Отвела палку в сторону. Заявился голубчик на мою чистейшую, блестящую кухню в своих грязных ботинках! Сейчас! Высокий гад! Массивный. Если не получится оглушить, придется силой добивать! Не убить бы! Еще таких проблем мне не хватало…
Негодяй звенел посудой, фамильный сервиз, что ли, нашел?! Меня он не слышал. Тихонечко! Тихонечко! Еще шажок. Когда расстояние сократилось до пары метров, я замахнулась и…
БАЦ!
– Ау-у-у!!!
Я отскочила назад. Ворюга дрогнул, покачнулся, но… не упал. Проклятье! Еще немного – и чистая сила сорвется с пальцев! Негодяй сгорбился, коснулся головы и резко развернулся. За его спиной что-то разбилось!
Из-под капюшона показалось перекошенное от боли широкоскулое, покрытое недельной щетиной и… слегка знакомое лицо.
Ноги «вора» не удержали, и он сполз на пол, открыв взору мелкие красные цветочки, вывалившиеся из разбитой вазы… По кожаной куртке потекла вода.
– Хайдер?! – Я не поверила собственным глазам.
Напряжение стремительно откатывалось. Отбросив палку, я гневно выпучилась на него.
– С ума сошел?!
Негодяй скинул проклятый капюшон, потер голову и с упреком зыркнул из-под густых бровей.
– Я?! Это ты, похоже, тут ополоумела, Флорька!
Может, я все же ошибаюсь? Пять лет назад этот парень был тощим сморчком с дурацкими пушистыми усиками. Теперь передо мной сидел жгучий брюнет, стриженный на военный манер, с выбритыми на висках молниями, одетый в серо-зеленую майку, обтянувшую рельефный торс. Право, ах какой! А вот мозгов, судя по всему, не прибавилось. Надеюсь, это не из-за моего удара. Офигевший юноша покосился на дрожащий вокруг моей ладони воздух.
– Ты влез в мой дом! Забыл, где дверь?!
Он уже бесстыдно пялился на мои бедра.
– Миленькие трусики! Это что? Незабудочки? Мм…
Точно, сильно его приложила. Едва удержалась, чтобы не прикрыть руками то самое место. Щеки запылали от злости.
– Совсем охренел?! Да?!
Хайдер рассмеялся, сдвинул брови домиком.
– Что за лексикон, миледи? Когда мы виделись в прошлый раз, вы изъяснялись культурнее. – Он поднялся, продолжая лапать меня взглядом и одобрительно кивая. – А ты ничего так стала.
Я предупреждающе повела палкой.
– Зачем. Ты. Влез. В мой. Дом?!
Юноша пожал плечами, схватил со стола поломанные розочки и протянул мне.
– Хотел подарить, чтобы ты не поняла от кого. Я соскучился.
У меня челюсть отпала, а этот наглец явно радовался производимому впечатлению. Придурок! Закатив глаза, я развернулась и побежала обратно на чердак одеваться.
Мэтью Хайдер, друг детства, с которым я играла в догонялки, кому подставляла косички и возмущалась, если за них дергали, с кем убегала в парк кататься на каруселях и есть мороженое. Время шло, и с ним случился первый поцелуй, тот, который на спор… А потом уже второй, настоящий. Возможно, дошло бы и до третьего, если бы Мэтт не был, во-первых, сыном управляющего соседского особняка, а во-вторых, младше меня на два года. Взрослея, я становилась критичнее. Тем не менее принимать дешевенькие подарки от единственного в то время воздыхателя было приятно и забавно. Порой я с готовностью включалась в эту игру, то отталкивая его, то выказывая расположение. Мальчишка догадался, что над ним издеваются, только когда я поступила в колледж для одаренных. Новые подруги и занятия занимали меня больше, чем верный пес Хайдер, и настала его очередь упражняться в злорадстве. Друг цеплялся к моим одноклассницам, высмеивал их ум, фигуры и наряды. В то время я постоянно общалась с Карлой Райф, самой родовитой девочкой в классе, дочерью начальника личной курьерской службы императора, и ей особенно доставалось от Мэтта. Возмущенная, я требовала оставить подругу в покое, а Мэтт лишь смеялся и продолжал сыпать ядовитыми шуточками.
Когда случилась война, все навалилось сразу: умерла мама, пропала Карла, и только отец Хайдера помог с похоронами. Тогда наступил третий период в наших отношениях, мы позабыли обиды, и Мэтт стал мне как брат. Но и он вскоре покинул меня. Окончив городскую школу, юноша выбрал свое будущее и отправился служить в кадетский корпус в Вартаку, перед отъездом пообещав вернуться и жениться на мне. Кажется, я тогда надулась, но даже обида длилась недолго – было не до нее, требовалось решить кучу вопросов с даром, Фрэнком, работой… Мы сошлись с Бланш, и я почти не вспоминала о парне из соседнего дома.
И вот прошло пять лет, и Хайдер здесь. Возмужавший молодой жеребец, пышущий тестостероном, но все такой же наглец и… неаристократ.
Он дождался меня в гостиной, окинул восторженным взглядом и сгреб в объятия. Я не противилась. Мэтт до сих пор был как брат, даже больше. С Фрэнки-то мы толком и не общались и уж тем более не обнимались.
– Флорька, ну ты такая, просто глаз не отвести! – С видимым нежеланием оторвался он от меня.
– Ты тоже не зря в армии служил, теперь все девочки твои.
Мэтт засиял, как начищенная монета, провел руками по молниям на висках, фыркнул и продемонстрировал мне бицепсы.
– А? Погляди! А? Хорош же стал, да? Ну, скажи, скажи! Я ведь теперь крутой! Не то что раньше!
Я прыснула в кулак. Атлет на подиуме!
– Рада тебя видеть, Хайдер, но в следующий раз, уж пожалуйста, заходи через дверь. Я ведь могла тебя чистой силой ударить.
– У меня крепкая башка, выдержал бы! – рассмеялся он. – Ты кто? Деструкторша? Как думала?
На секунду я растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Нет. Бытовая магия.
Мэтью нахмурился, попытался что-то прочитать по моему лицу, но потом махнул рукой.
– Ну и отлично! Ты всегда была оторвой, а эти инженеры только и могут, что корпеть над своими формулами и чертежами.
– Ну да. – Я посмотрела на часы. – Знаешь, я бы пригласила тебя выпить чаю, кофе, что ты теперь пьешь, но…
Уперев руки в боки, он настороженно прищурился и строго поинтересовался:
– С кем? Куда? Кто такой?
И снова я рассмеялась.
– Так как ты помешал мне заниматься концентрацией, а время еще есть, я собираюсь проконтролировать Фрэнка и убедиться, что он дойдет до мастера Шепарда. И если я сейчас не вызову экипаж, то опоздаю туда.
Хайдер самодовольно изрек:
– Значит, мужчины нет. Меня ждала, да? Хорошо-о-о… – В следующую секунду он подался вперед, желая поцеловать меня в губы, но я успела среагировать и зажала его рот ладонью.
– Нет, мой хороший. Я леди Келерой, не забывай, а не какая-то девка из армии.
– А… ну да… Действительно, и как я мог забыть? – скуксился он. – Ты не против, если один отставной армеец составит тебе компанию? Буду рад увидеть Фрэнка и мастера Шепарда.
Я передернула плечами. Почему бы и нет?
– Ладно.
И вызвала экипаж по браслету.
* * *Коляска подъехала быстро. Хайдер вздумал помочь мне взобраться по ступеньке, но, пока выбирал, за что уцепиться: за локоть, ручку или талию, – я уже расположилась на диване.
Мимо поплыли соседские фасады.
– Ты давно вернулся? – нарушила я молчание, одновременно достав сигарету.
– Вчера. Все, Фло, моя служба закончилась. Я теперь свободный человек! Не придется жить в казарме. Я так торопился домой, надеялся найти тебя там, где оставил. И счастлив, что рядом не вертится никакой упырь, а ты хранишь мне верность.
Какая милость. Что-то я начинаю утомляться.
– Как отец?
– Живет в Берге, его здешний угол отошел мне. В квартале у воздушной гавани. Я уже забыл, как там шумно. Зато платить надо всего двадцать шегов.
– В Берге сейчас возможностей побольше. Что привело тебя в Дикельтарк?