А ты думала, в сказку попала?

Глава 1. Свобода

Под ногами хрустнуло. Энн сжалась и, задержав дыхание, взглянула вниз – она боялась увидеть там росток морнвала. Выдохнула – всего лишь ветка. Сегодня ее не съедят разъярённые родители этого древовидного чудища. Если, конечно, они и правда существуют.

Захлестнули недавние воспоминания. В груди все еще клокотала ярость от слов отца. Конечно, по всем правилам она должна его любить – но как можно испытывать теплые чувства к человеку, для которого ты – лишь средство для достижения  его  целей?

Рука зачесалась. Энн вспомнила, как проснулась на поляне, залитой солнечным светом. Как божья коровка пробежала по коже, щекоча лапками, слетела в высокую траву и потерялась из виду. Она не испугалась большого человека, а смело пошла ему наперекор! Вот и Энн не трусиха. Она шагает через лес с котомкой на спине и не боится приключений. И чего ее все так пугали внешним миром? Да он прекрасен!

Вот доберется до города, начнет общаться с интересными людьми, победит застенчивость и сама выберет путь в жизни. Без папы и мамы.

Энн никогда раньше не возносила молитвы Мальчику, но сейчас отчаянно захотела попросить у него легкой дороги. Чтобы он не посылал невзгоды и не расставлял опасные ловушки на пути. Может, он сжалится над молодой девушкой и подыграет?

Ветер принес с собой дурманящий аромат. Энн не разбиралась в цветах и, чего греха таить, никогда их не любила: все горшки с насильно врученными ей «подопечными» дружно гибли. Она и поливала, и ухаживала, и паразитов изводила,  а цветы все равно сохли. Один такой «счастливчик» не успел добраться от двери до подоконника – как уронил несколько лепестков и грустно склонил бутоны. Тут даже мама смирилась: комнатные растения не для ее дочери. И, к нескрываемой радости Энн, перестала приносить новых подопытных.

А вот животные! Энн всегда мечтала о собаке, но после долгих торгов родители согласились только на попугая – и в семье появился ярко-синий малыш, задорно щебечущий по утрам. Он свободно летал по комнате, наведывался в укромные углы, много гулял. А потом… Ну, не виновата она! Кто мог подумать, что птица сбежит на кухню и… спикирует в кастрюлю с супом? Потом долго еще нерадивой хозяйке чудилось движение за прутьями опустевшей клетки, слышалось призрачное щебетание и шорохи.

Солнце блеснуло золотом и скрылось. Тропинка вильнула вслед за ним и затерялась в сумерках. Вот ноги шагали по протоптанной земле – а вот их уже по колено царапают заросли. Густые, цепкие и очень колючие.

Ветер принес с собой влажный, затхлый запах – кажется, именно так пахнет болото. В животе урчало. Энн старалась не думать о еде, но те горсти ягод, что она съела на свой страх и риск, давно исчерпали себя, а галеты стоило поберечь. Ужасно хотелось мяса. Сочную отбивную и горячую картошку, с которой медленно сползает кусок сливочного масла…

Желудок уже не урчал – он протестующе завывал о страданиях на весь лес. Ноги гудели, не привыкшие к долгим нагрузкам. А по спине бегали мурашки, заставляя тело вздрагивать при каждом дуновении ветра.

На задворках сознания заскребся панический голос. Энн задвинула его как можно глубже, но скользкие щупальца страха настигали. Она пыталась их сбросить, однако хватка становилась только крепче и затягивалась тесным узлом вокруг шеи.

Темные стволы сливались в сплошную стену, не давая ни малейшей подсказки о нужном направлении. Если Энн продолжит брести вслепую, то запросто вернется в начало. Не такими ей представлялись приключения. Где волшебные феи, смелые принцы и карты сокровищ?

Впереди что-то шевельнулось. Энн замерла, не обращая внимания на крапиву, жалящую голени. Кончики пальцев сковал холод. Частые удары сердца отдавали пульсацией в висках. Гигантский темный силуэт качнулся, крючковатые лапы замахали, призывая подойти ближе. Пасть открылась, обнажая длинные зубы – с них что-то бесшумно капало на траву.

Захотелось бежать. Не важно, куда, главное – подальше от чудища. Но ноги вросли в землю, а тело покрылось неосязаемой ледяной коркой. Все, что получалось – это часто дышать и беспомощно хлопать ресницами.

– Кар-р-р! – гаркнуло над головой. Огромная птица, взмахивая крыльями, снялась с места и полетела в сторону страшной тени.

Энн вскрикнула. Тут же зажала рот руками, подавляя очередной возглас. Из глубин памяти всплыл синий попугай. А ведь он погиб из-за нее. Это она виновата! Если бы не беспечность и легкомысленность… Оцепенение и слабость исчезли. Энн не думала и не понимала, что делает – перед взором все еще стояли перья, медленно кружащиеся на поверхности бульона.

Она бросилась вперед. Неважно, что с ней сделает чудовище. Мысли занимало одно: спасти птицу. Спасти эту глупую, дурацкую птицу, летящую в раскрытые объятия смерти.

Ворон покружился, выбирая место, и сел прямо на голову монстра. Скрипнуло. Тень качнулась, назидательно погрозила пальцами. Птица неотрывно наблюдала за Энн, склонив голову набок. Черный блестящий глаз, не мигая, следил за каждым движением.

Страх вернулся. Энн встала, не в силах сделать ни шага, закрыла лицо трясущимися руками. Не справилась. Пропала.

Она взглянула сквозь щель между пальцами. В груди зародилось клокотание. Оно набирало силу, подпитывалось увиденным,  пока, наконец, не вылилось в безудержный хохот. Очень скоро от смеха заболел живот, Энн повалилась на землю и скрючилась. Когда дышать стало совсем трудно, а слезы пропитали ночную рубашку, приступ веселья отпустил.

«Монстр» взмахнул ветвями, и птица взмыла в воздух. Это было дерево. Узловатое, кривое, страшное – но всего лишь дерево.

Энн потерла обожженные крапивой ноги, поднялась с земли и огляделась. Если так будет продолжаться и дальше, то она сойдет с ума быстрее, чем доберется до города.

Тропинки не было. Энн отыскала поляну, поросшую густым мхом – идеальное место для ночлега. Вытащила из котомки тонкий плед, свернулась на земле калачиком и закрыла глаза.

Мох обволакивал тело, принимая в свои объятия. Но холодный ветер никуда не делся, а скрипы деревьев заставляли вздрагивать. Энн представила, что ее обнимает прекрасный принц. Как он греет своим теплом, сильные руки обхватывают талию, а теплое дыхание щекочет ухо.

Спина зачесалась. По всему телу появилось ощущение крохотных иголок. Воображение вежливо нарисовало тучи комаров – и зуд усилился, став почти нестерпимым. Над ухом прожужжало. Девушка набросила плед на голову и застучала руками и ногами по мху, стараясь отогнать насекомых. Стало нечем дышать, и из-под пледа пришлось высунуть кончик носа. Глубокий вдох. Выдох через рот. Посчитать до десяти.

Все еще пахло болотом. Вдалеке послышалось кваканье, затем всплеск. Воцарилась тишина. Ни шелеста листвы, ни стрекотания насекомых, ни скрипа стволов. С непривычки заложило уши, и девушка поняла, что за весь день лес ни на секунду не замолкал. Зато сейчас отчего-то притаился. Словно боялся чего-то. Или кого-то.

Затылок стало покалывать. Словно позади кто-то стоит и буравит взглядом. Ноги и руки похолодели, в ушах зашумела кровь. Хотелось перевернуться на другой бок, но тело оцепенело, отказываясь слушаться. Энн зажмурилась и снова стала считать до десяти, на этот раз в обратном порядке.

На цифре «7» ощущение посторонних глаз исчезло. Девушка выдохнула, стараясь не издавать ни звука. Но слежка вернулась – на этот раз чувство исходило от воздуха возле лица. Стоило лишь открыть глаза – и непрошенный гость показал бы себя.

Веки изнутри зажглись красным,  будто резко взошло солнце. Энн не выдержала и разлепила глаза.

Перед ней в воздухе маячили желтые огоньки. Девушка начала было их пересчитывать, но быстро сбилась – они постоянно двигались, кружились, перепрыгивали друг через друга. Огоньки то сжимались в плотное сияющее облако, то рассеивались, словно дышало волшебное существо. Вдох. Выдох. Энн поняла, что не в силах оторваться от этого танца.

– Приветствуем тебя в Сильва́рии! Наш чудесный лес рад гостям, но каждый путник, проходящий через него, должен заплатить нам как преданным слугам природы.

Было непонятно, откуда доносится этот мягкий, искрящийся голос. Казалось, светлячки поют в унисон, и в то же время слова возникали прямо в голове, минуя уши. Музыкальность речи напоминала журчание горного ручья – по крайней мере, именно таким Энн представляла его бурные потоки. Девушка осторожно пошевелилась и поняла, что снова может двигаться. Она оттолкнулась от упругого мха и поднялась на ноги. Голова кружилась от стремительного движения, свет в глазах померк. Качнувшись, Энн пришла в себя и пролепетала:

– Доброй ночи вам, чудесные светлячки! Меня зовут Энн, и я с радостью бы вам заплатила – но у меня нет денег…

Огни сгрудились в кучку, словно что-то обсуждали. Энн попыталась разглядеть крылья – и не смогла. Создания парили сами по себе, не издавая звуков. Они вновь разлетелись, собрались в силуэт человека и прошелестели:

– Мы – Лесные Духи. Нас не интересуют материальные блага. Однако каждый, кто обладает речью, способен нас порадовать.

Энн просияла:

– Ой, тогда вы по адресу! Я целый день ни с кем не разговаривала, готова болтать хоть до самого утра!

Удивительное дело: ей совсем не было страшно или хоть сколько-нибудь волнительно. Все происходящее походило на сон, в котором не могло случиться ничего плохого.

– Мы принимаем истории.

В голове зароились сказки, которые мама с трепетом и любовью рассказывала перед сном. С ними кружились и рассказы, которые девушка читала сама, только-только научившись складывать буквы в слова. Что же выбрать? Легенду о единорогах, покинувших мир? Слишком банально. Сказка о слишком взрослом коте? Нет, юмор Духи не оценят. Не успела Энн как следует зацепиться хоть за одну идею, как губы сами собой зашевелились.

В далекой-далекой стране, где урожай собирают ровно три раза в год, жила прекрасная принцесса. Ее отец – сильный и строгий король – души не чаял в дочке и нежно любил свою жену. Он так сильно переживал за семью и так отчаянно хотел защитить ее ото всех опасностей мира, что возвел из прочных булыжников гигантский замок. Он обнес его высокой каменной стеной со сторожевыми башнями и строго-настрого запретил девочкам покидать жилище. В замке не было привидений или звенящих цепей, не было воющих на луну волков или свистящего ветра. Окна были совсем крошечными, и за огнем в камине следили слишком тщательно, боясь пожаров. Темно и скучно было в том замке.

Принцесса с самого детства любила сидеть на подоконнике и читать книги. Изредка она поглядывала на крохотный город за густым лесом, сияющий огнями. Она представляла, как к башне подъезжает принц на коне с роскошной гривой, вызволяет ее из каменного плена и увозит далеко-далеко. А там, за поворотом, ждет настоящая жизнь, полная приключений, испытаний, наград и любви. Девочка так отчаянно рисовала эти картинки у себя в воображении, что начинала верить в них. И горько разочаровывалась, когда приходилось возвращаться в реальность.

Однажды за ужином принцесса, стукнув по столу кулаком, сказала:

– Я хочу наружу.

Ее неокрепший голос дрогнул от страха, но не сломился. И сверкнул король глазами так грозно, как сверкает ими на изменников. Он со звяканьем отложил приборы и ответил:

– Мы это уже обсуждали. И я был уверен, что тема закрыта. Мир слишком опасен. Споткнешься – разобьешь голову. Съешь не ту ягоду – отравишься. Потеряешь бдительность – попадешь под колеса пьяного возницы. Снаружи только Тьма и Страх. А в замке есть все, что нужно. Здесь вкусная еда, сотни книг, которыми ты так дорожишь, учителя и сокурсники. Разве этого мало?!

– Да. Мало. Жизнь взаперти – это не жизнь! Папа, мне здесь тесно, скучно и одиноко, – в сердцах воскликнула принцесса.

– Твое будущее предопределено. Ты поступишь в университет управления, чтобы пойти по моим стопам и сменить на троне, когда я уйду на пенсию. Уверен, ты с легкостью сдашь экзамены и пройдешь практику на месте. А уж подданные, привыкшие ко мне, с радостью изберут тебя.

– Я любви хочу. И друзей. Настоящих.

– Насчет любви можешь не беспокоиться. Я посоветовался с Фродтом и подобрал тебе достойную партию. Хороший молодой человек из достойной семьи.

Принцесса сжала кулаки и перевела взгляд на маму. Та едва заметно пожала плечами и уткнулась в тарелку. Она гоняла вилкой кусок свеклы, выводя на фарфоре розовые узоры, и лишь едва дрожащая рука выдавала волнение.

«Вот значит как!» – подумала девочка. В тот момент она была зла, как никогда в своей жизни, и поняла: пора воплощать в жизнь план, который обдумывала бессонными ночами.

– Ну уж нет! Ненавижу эти мерзкие унылые стены! – закричала принцесса, схватила тарелку и швырнула ее в стену. Подлива растеклась пахучей слизью, осколки брызнули в стороны. Засуетились слуги, приводя обеденный зал в порядок.

– Марш в свою комнату! И только посмей хлопнуть дверью! – закричал король, указывая на выход тонким пальцем, унизанным перстнями. Его лицо покраснело, щеки дрожали от гнева. Отец набрал в легкие больше воздуха и с той же жесткостью добавил: – Утром жду с извинениями. Неблагодарная девчонка!

Это ей и было нужно. Принцесса вскочила, с грохотом опрокинув стул, и выбежала из столовой. Добравшись до комнаты на верхушке высокой-превысокой башни, она тихо прикрыла дверь и бросилась к кровати. По пути она стянула пышное вечернее платье, и на хрупкой фигуре осталась лишь ночная сорочка – не нарядно, зато удобно и сойдет за одежду простолюдинки. Руки нащупали под кроватью связку простыней, один конец которой уже был прочно закреплён на резной ножке.

Девочка забросила на спину котомку – та больно хлопнула по лопаткам – схватила второй конец простыней и распахнула окно. Ее не пугала высота – лишь неизвестность впереди. А еще щекотало сладостное предвкушение приключений и новых впечатлений.

Перекинув ноги через подоконник, девочка села на самый край. Под мягкими туфлями разверзлась настоящая пропасть. До земли – так далеко! Но принцесса не отступила. Щекочущее чувство разливалось от низа живота до кончиков пальцев. Горячее, сильное и опасное – но такое приятное! Оно заставляло сердце биться так часто, что удары сливались в сплошной гул. Все существо кричало: «Давай! Сделай это!».

И девочка доверилась чувствам. Шаг за шагом, вцепившись пальцами в накрахмаленные простыни, стала спускаться. Она шла по башне, как цирковой артист. Руки перехватывали ткань, пальцы белели от напряжения – и очень быстро устали. Держаться становилось труднее с каждой секундой. В страшные моменты отчаяния перед глазами вспыхивали картинки мечты: шумный лес, ароматные крендели на городской площади, объятия новых друзей. Ноги упорно продолжали двигаться, ведь не зря в придворной школе она покорно ходила на занятия по телесному укреплению.

Камень подозрительно хрустнул. Нога соскочила. Вниз полетела горсть осколков, и принцесса испуганно сглотнула – на крик не хватало воздуха. Она потеряла равновесие, закачалась и больно ударилась о башню плечом. Руки съехали ниже, кожу обожгло. Болели не только мышцы, но и ободранные ладони.

Принцесса взглянула вниз. Еще так далеко! Глаза предательски щипало – готовились брызнуть горячие слезы. Но перед взором всплыло лицо отца, красное и злое. Еще немного, и он ударил бы дочь – она в этом не сомневалась. Осознание ужасной несправедливости придало сил. Принцесса глубоко вдохнула, вновь ощупала каменную кладку и продолжила спуск.

Когда она оказалась на лужайке, ноги дрожали, а колени подгибались – пришлось сесть прямо на землю, чтобы успокоиться. Подумать только, она впервые касалась травы! Девочка не удержалась и запустила в зелень пальцы, поглаживая и ощупывая травинки. Они казались такими хрупкими и нежными! Но принцессе было рано расслабляться.

Она поднялась на ноги и встала под тенью ближайшего дерева, не упустив возможности погладить шершавую кору. Ладони саднило.

В башнях по обе стороны от ворот по стойке «смирно» стояли рыцари. Их спины, облаченные в латы, отражали лучи заходящего солнца и отбрасывали блики на камни.

Рыцари рассредоточились: часть двинулась на винтовые лестницы, часть взялась за луки и копья, а часть осталась наблюдать за лесом снаружи. Движения были привычными, отточенными за годы службы.

Принцесса бросилась через лужайку к воротам, пригибаясь, словно под обстрелом. Она старалась быть неприметной. Раздался страшный скрип, заворочались тяжелые механизмы, заскрипели толстые веревки. Открылся проем между сторожевыми башнями, и выехала телега, груженная продуктами – значит, досмотр уже завершили. Девочка припала к стене у прохода. Мысленно она просила у Мальчика остаться незамеченной. Взвизгнули колеса, телега проехала мимо, и принцесса шмыгнула в сужающийся проем. Дверь за спиной захлопнулась.

Девочка оказалась за стенами родного замка. Одна, без семьи, друзей и слуг. Но ей не было страшно. Она раскрыла объятия приключениям, ждущим за порогом.

Пока Энн рассказывала, Лесные Духи заключили девушку в светящийся кокон. В отличие от комаров, они держались на расстоянии вытянутой руки.

Наступила тишина. Кокон завращался, искры стали яркими тонкими полосками. Они сливались в сплошной поток, и в самом центре столба света стояла Энн. Глаза слезились от мелькающих «светлячков», ресницы слиплись от соленой влаги, но оторвать завороженного взгляда было невозможно.

Не останавливая кружение, Духи заговорили:

– Тебе нас не обмануть! История не окончена.

– Пока что я не знаю, что будет дальше. Скажу только, что перед принцессой было две тропинки: надежная каменная, ведущая напрямую в город, и земляная, ведущая окольными путями, через лес и поля. В страхе погони она выбрала вторую. Но сказка не дописана.

Огоньки остановили безумное движение и, отлетев в сторону, сгрудились в плотное облако. Оно возбужденно искрило и потрескивало, казалось, еще немного – и полетят молнии, сопровождаемые раскатами грома. Энн смотрела на это совещание, боясь дышать. Понятно было одно: сделай она неверное движение, и Духи расценят это как побег. И что будет тогда?

Наконец, Духи Леса вновь заговорили:

– Не в наших правилах отпускать путников без полной оплаты, но за тебя замолвили слово. Мы пропустим при одном условии.

Энн склонила голову. Хотела сделать реверанс, но передумала – неизвестно, как волшебные существа оценят такой жест. Интересно, кто и почему за нее заступился?

Духи продолжили:

– Ты обязана вернуться в Сильварию через двенадцать урожаев и завершить рассказ.

Искрящееся облако рассыпалось, перестроилось в яркую стрелку. Ее конец нетерпеливо подрагивал, указывая направление. У Энн вырвалось:

– А что будет, если я не вернусь?

Стрелка опустилась ниже, будто склонила голову. Помолчала, покачиваясь в воздухе, и прошептала:

– Мы поможем завершить историю так, как посчитаем нужным. И заберем ее другим путем. А теперь – ступай.

Энн бросило в жар. А ведь Лесные Духи казались такими милыми и добрыми слушателями…

Рассвет тронул верхушки деревьев. Косые лучи, пробившиеся сквозь кроны, упали на поляну. Стрелка растаяла, а прямо под ней появилась тропинка. Настоящая, хорошо протоптанная. Такая долгожданная.

Девушка не знала, что ждет впереди – будущее маячило так далеко, что даже его очертаний было не видно. Но она твердо знала:ей нужно в город, в этот чудесный мир возможностей и путей. И даже не догадывалась, к каким обретениям и лишениям приведет эта дорожка.

Глава 2. Страх

Тропинка уверенно вела сквозь чащу, виляя меж холмов. Неожиданно она раздвоилась – и никаких табличек с указаниями «направо пойдешь – приключения найдешь, налево пойдешь – дурака встретишь». Энн закрыла глаза, раскрутилась и, остановившись, ткнула пальцем в случайную сторону. Пожала плечами: направо – так направо.

Вскоре показался широкий ручей. Энн облизала пересохшие губы и подошла к берегу. Нагнувшись, она мельком заметила свое отражение и ахнула:все лицо усыпали веснушки, которых не было раньше! Энн зачерпнула ледяную воду ладонью и сделала глоток. Зубы тут же заломило, но как было вкусно! В замке воду отстаивали, пропускали через песок и кипятили – в сказках такую бы назвали «мертвой».

На противоположном берегу виднелись крыши домиков. Девушка огляделась в поисках бревна или узкого места, которое можно перепрыгнуть, но не увидела ничего похожего. Значит, вброд.

Влажные камни блестели на солнце – даже издалека было видно, насколько они скользкие. Поэтому Энн сосредоточилась только на том, чтобы не упасть. Сняла туфли и, подобрав подол ночной рубашки, спустилась с невысокого берега в ручей. Пальцы тут же свело судорогой – они изогнулись под странными углами,  а икры пронзила резкая боль. Энн закусила губу, сдерживая крик. Пора учиться справляться с трудностями и держать себя в руках.

Пришлось несколько минут постоять в ручье, привыкая к температуре и ожидая, когда пройдет судорога. Казалось бы, в восемнадцать лет здоровья должно быть на всю семью. Но «молодежь уже не та», как часто говорил дворцовый лекарь. Постепенно пальцы вернулись в привычное положение, боль отступила. И только зубы продолжали выстукивать неровный ритм.

Энн двинулась к противоположному берегу, выбирая крупные камни. Задача оказалась легче, чем думалось на первый взгляд. Правая нога уже зависла над последним выступом, когда левая предательски заскользила. Энн покачнулась. Размахивая руками, вновь поймала равновесие, постояла в полной неподвижности, глубоко вдохнула. Слишком поспешно двинулась дальше – и полетела в воду. Нога нарисовала широкий полукруг, а бедро обожгло болью при ударе о булыжник. Вода брызнула высоким фонтаном.

Кто бы мог подумать, что ледяная ванна так бодрит? Энн выскочила из ручья и даже не запомнила, как карабкалась на другой берег.

Отдышалась, с опаской ощупала ногу – синяка не избежать, но кости были целы. Отжала, как могла, подол рубашки и порадовалась, что на ней нет громоздкого платья с сотней юбок – в таком она бы, пожалуй, в один миг утонула. Вспомнила о туфлях и огляделась. Одна – лодочкой качалась у самого берега, и Энн ловко выловила ее веткой. А вот второй не было видно.

Тропинка, которая так верно вела через лес, на этом берегу обрывалась. Девушка побрела вниз по течению, стараясь двигаться как можно быстрее и выбирать дорогу так, чтобы чаще находиться на солнце. Выходя из тени леса, она с наслаждением жмурилась и замедляла шаг, стараясь вобрать в себя все возможное тепло. Волосы превратились в противные сосульки, мурашки бегали по коже дружными табунами, ноги мелко дрожали. Даже сердце, успевшее изрядно промерзнуть, не досчитывало ударов.

Вторая туфля вскоре нашлась – из воды торчала коряга, за которую та и зацепилась. Но Энн заметила и кое-что еще. С одного берега на другой был перекинут мостик, сколоченный из хороших, толстых досок. И тропинка, ведущая на него, как ни в чём не бывало продолжалась дальше. Предательская развилка! Если бы только Энн выбрала тот, другой путь! Если бы раскрутилась сильнее или пальцем ткнула чуть левее…

Стараясь изничтожить гадкие мысли, пожирающие душу, Энн вернулась на тропу и тут же вздрогнула.

– Ой, девчонка! Откуда выползла такая мокрая? Уж не завелись ли русалки в нашей речушке?

В десяти шагах стоял молодой парень в коротких ярко-желтых штанах и соломенной шляпе. Энн с трудом подавила желание опустить глаза и уставилась в лицо наглеца – тот тоже рассматривал ее без зазрения совести. Когда его взгляд остановился на губах девушки, та резко опустила голову и стала изучать камни под ногами с таким интересом, словно это были ма́ргисы. А она бы не отказалась от парочки этих кристаллов – вдруг без всякого обучения научится колдовать и станет, например, невидимой?

– Замерзла, поди. Речка-то с самых ледяных гор стекает! Давай чаем отпою, – снова заговорил парень, прерывая размышления. А потом спохватился: – Та ты не боись, я не обижу. А то, шо вид у меня не нарядный – так ведь в поле вышел работать. Как иначе, на солнце да в жару?

Энн очень хотелось ему поверить. Она замерзла, устала и жаждала человеческого тепла. Но перед глазами всплыло лицо мамы: «Энн, запомни. Люди злые, а ты наивная. Никому не позволяй слишком легко заслужить твое доверие».

Девушка уже прокрутила в голове все, что будет дальше: как она вежливо отказывается от помощи, как благодарит и отправляется дальше, целая и невредимая. Но настойчивость фермера выдернула из фантазий:

– Ау, есть кто в домике?

Энн собралась с силами.