Я всё исправлю

Глава 13. А вдруг?

Мне понадобилось несколько часов, чтобы мало-мальски привести себя в порядок и спрятать последствия слёз. Бегу в офис. Уже одиннадцатый час, и я припозднилась. Рисую на лице спокойствие и выдержку. В душе теплится мизерная, безумная надежда, что я приеду в офис, в кабинет войдёт Эрик, крепко прижмёт к себе и утешит добрым словом. Скажет что-то типа: «Ну что ты, Сашенька, с кем не бывает! Прорвёмся», а я позволю себе непрофессионально порыдать на его плече.

Однажды такое уже бывало, когда я спустила неприличную сумму на мегаакцию по стимулированию сбыта. Я уверовала, что активность станет венцом продвижения Life-трекера и войдёт в анналы истории. Мне хватило наглости затребовать у Эрика дополнительный бюджет, объясняя, как важно не упустить момент. А потом случился грандиозный провал – первый в моей карьере. Акция не дала ничего, кроме восьмизначных убытков. Увидев катастрофические цифры, на меня напала истерика прямо на рабочем месте. В тот момент Эрик спас меня и мою уверенность. Подошёл, обнял своими сильными руками и долго успокаивал, как маленькую, объясняя, что это всего лишь деньги – сегодня проигрываем, завтра выигрываем, а побеждать всегда невозможно. Я разрыдалась ещё сильнее. Тогда утешитель напомнил, каких крутых результатов я к тому времени достигла. Сказал, что безоговорочно верит в меня. Пообещал, что отрицательный опыт сделает меня сильнее. После чего я доплакивала на его плече по другой причине – что у меня нет и, наверное, никогда не будет такого необыкновенного мужчины. Я содрогалась от боли из-за того, что на Эрика у меня нет никаких прав. Что он тут, рядом, и в то же время совершенно мне недоступен.

Вот и сейчас я наивно верю в хорошее.

Пробегаю мимо коллег. Знаю, что они уже знают. Всё знают. Игнорирую их сочувственно-любопытные взгляды. Каждому приветственно киваю и, не останавливаясь, добираюсь до кабинета. Через минуту без стука раскрывается дверь, и на порог врывается Маша. Деловитым шагом пробирается к моему рабочему месту и плюхается на стул напротив, а потом крепко-крепко меня обнимает.

– Только не вздумай плакать, – строго предупреждает Маша.

– Нет, конечно, нет, – говорю жалобно.

– Мы всё исправим, не сомневайся. Про эту Ульяну завтра никто и не вспомнит.

– Если ты скажешь ещё хоть слово, я точно расплачусь.

– Ты права, – Маша быстро отстраняется. Секунду молчит, а потом как будто что-то вспоминает. – Утром такое было! Жуткий скандал. Я думала, стёкла повышибает. Эрик с Марком так орали друг на друга! Вот тебе и долгожданная встреча друзей.

Удивляюсь. Такое поведение совсем не в характере Эрика. Не помню, чтобы за три года он хоть раз на кого-то кричал.

– А что случилось?

– Да кто ж их знает. Мне не доложили, а по губам я читать не умею. Кстати, подобный навык мне бы весьма пригодился. Может, есть курсы чтения по губам? – Маша смеётся своей неостроумной шутке. – Наверное, что-то не поделили.

Подруга накрывает мои ладони своими и бодрым голосом продолжает:

– Ты бери сейчас себя в руки. Потом сядем вместе, поколдуем над пресс-релизом и захлопнем варежку мерзкой Голицыной. Видела, как она пишет? Как десятиклассница, ей-богу. Кто ее вообще читает?

– Ты, я, все? – непроизвольно улыбаюсь. Маша закатывает глаза.

– Ай, да ну её к лешему. Ты же понимаешь, что мы на твоей стороне?

– Спасибо, дорогая моя, – стараюсь говорить как можно спокойнее. Я позволяю Маше ещё минутку мне посочувствовать, а после завершаю разговор. – У меня сейчас кое-какие дела. Можем поговорить позже?

– Конечно.

Маша ещё раз заглядывает в мои глаза. Видимо, хочет убедиться, что я не намерена делать глупостей. А затем поспешно удаляется.

Несколько минут бессмысленно пялюсь в окно. На улице уныло и пасмурно. Успокоившись, включаю ноутбук и просматриваю почту. Прилетает встреча от Марка – 16.00, кабинет CEO. Чувствую болезненный укол в груди. Там и решится моя судьба. Да уж. Вчера я представляла, как буду рулить маркетингом всей Европы, а сегодня даже текущая позиция висит на волоске. Я слишком раздавлена, чтобы переживать сильнее. Подтверждаю встречу. Всё ещё надеюсь на чудо и жду Эрика.

Полчаса прокрастинирую. Ничего не происходит. Чертовски болит желудок. Надо подкрепиться прямо сейчас, а то я уже забыла, что такое еда. Кажется, в последний раз я ела… Не помню когда.

Спускаюсь в кафе. Непроизвольно бросаю взгляд на "наш" столик, за которым мы с Эриком провели столько приятных часов. И… моё сердце сжимается от боли. За столом сидит человек, которого я ждала всё утро. Он не один, с Алиной. Встречаюсь взглядом с ассистенткой – её лицо на секунду задерживается на мне и возвращается к Эрику, растекаясь в сладострастной улыбке. Не знаю, что говорит ей директор. Наверное, что-то очень приятное, потому что девица не скрывает удовольствия. Эрик сидит спиной, и мне не узнать выражение его лица. Впрочем, мне совсем этого и не хочется.

Становится дурно. Аппетит пропадает напрочь. Семеню к бару и заказываю чёрный кофе с собой. Еда во мне теперь не задержится. Нетерпеливо жду, барабаня пальцами по барной стойке. Желание одно – скорее сбежать. Кофе готов. Хватаю стакан и случайно ловлю взгляд Эрика. Смотрит на меня угрюмо, Алина рядом с ним – само олицетворение счастья. Директор поднимает ладонь в заурядном приветствии. Автоматически растягиваю губы и поднимаю руку в ответ. Мужчина возвращает взгляд на Алину и дарит ей улыбку. Вот значит как… Мне полагается угрюмость, а Алине – улыбка. Похоже, дружеское отношение Эрика базировалось исключительно на моих профессиональных успехах, и теперь я недостойна его внимания. Ну и поделом мне после вчерашнего. Ускоряю шаг, чтобы скорее развидеть травмирующую сцену. К горлу подступает тошнота, а глаза застилают слёзы. Эрик не придёт. Он больше никогда ко мне не придёт. Нашей профессиональной дружбе настал конец.

Глава 14. Ссылка

Я отменила на сегодня все встречи. Пора выдвигаться к кабинету Эрика. Именно там через пять минут мне вынесут приговор. Иду на ватных ногах. Казалось, я смирилась со своей участью. Но нет, не смирилась. От мысли о потерянном будущем сводит живот. Или, может, это из-за того, что я так и не съела за день ни крошки? Неважно.

Захожу в знакомый кабинет. Вроде всё по-прежнему, только сейчас современный и модный интерьер не восхищает, а пугает меня: картины на стене с изображением кубов и плоскостей слишком давят на нервы, а металлическая лампа в форме многоугольника нависает, словно суровый комендант. Шумно сглатываю.

В кресле за широким столом восседает Марк. Выглядит столь же мрачным, как погода за окном. Эрика в кабинете нет.

– Привет, присаживайся, – произносит президент, указывая на стул справа.

Понимаю, что сегодня обниматься не будем. Сажусь. В молчании проходит минута. Похоже, даже твердолобому Марку требуется время, чтобы начать. Или это какая-то манипуляция, чтобы окончательно вывести меня из равновесия? Не выдерживаю первой.

– Марк, я хотела извиниться за вчерашнее.

Шефер поднимает руку, призывая меня замолчать.

– Александра, не стоит. У всех бывают чёрные полосы. Вот и тебе сегодня не повезло. – Марк говорит спокойным, ровным голосом. – Я не собираюсь тебя отчитывать. Ты профессионал и сама прекрасно всё понимаешь.

Опускаю голову. Он прав. Я профессионал, который повёл себя непрофессионально и подвёл всю компанию.

– Скажи, как мне следует поступить? – с каким-то неискренним сочувствием произносит Марк.

Молчу. Через десять секунд говорю прямо глядя в глаза и пытаясь сохранить хоть каплю достоинства:

– Уволить меня.

Марк размышляет.

– Такой вариант имеет место быть, не скрою. Но ты же понимаешь, что мы – не такая компания. Мы не можем тебя бросить, – Марк делает паузу. – Но и оставлять как есть ситуацию нельзя. Думаю, правильнее всего тебе будет передохнуть.

– Передохнуть?

– Передохнуть, – как неразумной повторяет Марк. – Предлагаю на время отойти в тень. Ты займёшься маркетингом для новой ниши. Отработаем программу на одном городе, а затем, если всё пройдёт гладко, масштабируем на весь рынок.

– Новой ниши?

– Новой ниши, – терпеливо втолковывает Марк. Я не понимаю, о чём он говорит и на что намекает. – В Пушкине.

Наконец, в голове проясняется. А ведь как красиво сказал! Я даже подумала, что не всё потеряно. Но нет. Меня хотят сослать в ссылку в Пушкин, по всей видимости, на место ненайденного маркетолога.

– В Пушкине? – в третий раз повторяю, испытывая терпение.

Марк удивляется моей непонятливости. Он устал от разговора и на этот раз не дублирует слова.

– Мы тебя не увольняем. Маркетингом пока займётся Маша в качестве исполняющей обязанности. А ты наберёшься сил, поправишь здоровье, поднимешь LB, а там мы с тобой снова побеседуем.

Смотрю на Марка. Пытаюсь разогнать все ранящие мысли, чтобы ни в коем случае не разреветься. Плакать при президенте нельзя ни при каких обстоятельствах. Марк не Эрик и примет такое поведение за слабость.

– А Эрик не будет участвовать в обсуждении? – перевожу тему, чтобы взять паузу.

– Нет. Эрик уходит в отпуск на пару недель. Не стоит сейчас его беспокоить.

– Ясно, – мрачным голосом подвожу итог.

– Саша, понимаю, ты в смятении. Это нормально в текущей ситуации. Но подумав, ты согласишься, что и для тебя, и для LifeLab это самый правильный шаг. Давай возьмём паузу до понедельника. Ты переспишь с мыслью пару ночей и дашь мне ответ. – Марк пытается завершить разговор на красивой ноте. – Но и тянуть тоже не стоит. Молчание сейчас играет против нас. Договорились?

– Конечно. Спасибо, Марк.

Я прощаюсь, пытаясь с достоинством дойти до двери. Марк уже погрузился в дела и притворяется, что забыл обо мне. Надо скорее покинуть этот кабинет.

Я сильная. Я справлюсь.

Глава 15. Вдох – выдох

Мне надо взять себя в руки и успокоиться. В конце концов, на LifeLab свет клином не сошёлся. Я звезда, пусть немного и падшая. Я крутой специалист. Я востребована на рынке. И если LifeLab этого не понимает, я уйду к тем, кто будет меня ценить. Кто действительно хочет видеть меня в своей команде.

Качаюсь на рабочем кресле, схватившись за подлокотники и откинув голову на подголовник. Глаза закрыты. Стараюсь выровнять дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Спустя десять минут нахожу в себе силы действовать. Набираю Веронику. Ту самую, которой я позавчера отказала. Ну что ж, у «Спектры» появился вполне реальный шанс меня заполучить. Вероника так долго обхаживала мою персону, что вряд ли посмеет мне отказать.

– Алло, Вероника слушает, – растягивает слова хедхантер. Кто вообще говорит о себе в третьем лице? Честное слово, эта Вероника не от мира сего.

– Вероника, добрый вечер. Это Александра Лаврова.

– Ах, Александра, – слышу в голосе насмешливые нотки. Неужели это действительно так? – Чем обязана?

– Вероника, ваше предложение от «Спектры» ещё в силе?

– А что такое? Оно вдруг стало вам интересно? – нет, точно не послышалось. Девица знает про мой провал и сейчас позволяет себе издеваться надо мной.

– Да. Я готова его принять, если вы ещё не передали мой отказ Дмитрию Ивановичу.

– Забавненько, – протягивает собеседница, делая демонстративную паузу. Я лично не вижу ничего забавненького и нелестные выводы о профессионализме Вероники напрашиваются сами собой. – Боюсь, Александра, предложение более недействительно.

Набираю в грудь воздух, чтобы не выплеснуть наружу истинные эмоции. Я профессионал. Я уравновешена и спокойна.

– Вы сделали предложение кому-то другому?

– Нет, – произносит Вероника голосом невинной овечки, но я-то понимаю, что за маской скрывается шакал. – Мы с Дмитрием Ивановичем больше не готовы делать предложение вам.

– Вот как? – едва сдерживаюсь. – Видимо, мои навыки и умения как-то пострадали за последние двое суток?

– Ну вы же сами хотели сохранить верность LifeLab? Не смеем вам в этом мешать.

– Вероника, надеюсь, вы не пожалеете о своих словах спустя полгода.

– О, что вы. Наш разговор всегда будет греть мне душу, – смеётся в ответ хедхантер.

Кладу трубку. Эх, Вероника, Вероника. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Как можно не понимать элементарные вещи? Мой провал забудется, а вот испорченные отношения – никогда.

Сейчас не буду об этом думать. Надо действовать. У меня в запасе ещё трое директоров, которые готовы были пойти на всё, чтобы заманить меня к себе. Кому из них сегодня повезёт?

Мне отказали. Они все мне отказали. Директор номер один уже нашел человека на позицию, директор номер два вакансию закрыл. А директор номер три сказал неприятную правду – конкретно сейчас я персона нон грата, и он не рискнёт взять меня в команду.

Вот так. Можно годами трудиться ради результата. Подняться высоко. Но достаточно разок оступиться, и те, кто вчера восхищался тобой, вмиг отвернутся и сделают вид, что вы незнакомы. В деловом мире каждый сам за себя. Это бизнес. Здесь нет места личному.

Глава 16. Пострадавшие

Дверь хлопает. Я дома. Наконец, можно дать волю слезам. Надеюсь, в квартире хорошая шумоизоляция, потому что я вою как раненый зверь.

Пиликает трекер. В ярости сдираю браслет с руки и закидываю в самый дальний угол. Хватаю с серой банкетки мирно лежащего Харари, преподнесённого Эриком как будто не позавчера, а в прошлой жизни. Со всей дури дубасю «Краткой историей будущего» по ненавистной скамье. Вряд ли несчастным вещам удастся уцелеть в урагане моего бешенства. Слёзы трансформируются в истерику. Ко мне сейчас нельзя подходить, я опасна для общества. В агонии начинаю орать:

– Будущего? Нет у меня никакого будущего! Я профукала его из-за собственной глупости!

Силы на исходе. Передо мной двое пострадавших: Юваль Ной Харари и бархатная банкетка. С ненавистью отбрасываю обоих и в прыжке заваливаюсь на кровать. Тело сотрясают неистовые рыдания, которые я отчаянно пытаюсь спрятать в подушку. Окончательно обессилев, устремляю взгляд в потолок.

Всё ужасно.

Я прилюдно унижена. Меня понижают в должности. Мне придётся с позором уехать в Пушкин. Никто из работодателей больше меня не хочет.

Но самое страшное другое. Меня больше не хочет он, Эрик. И эта мысль убивает похлеще любого отказа.

Отрицать бесполезно. Я безумно, всепоглощающе, невыносимо влюблена в этого человека. И сейчас безответная любовь отравляет каждую клеточку моего исстрадавшегося тела.

Как я могла влюбиться в женатого мужчину, нарушить все незыблемые жизненные принципы, плюнуть на собственные ценности? Принимать желаемое за действительное, годами жить в иллюзиях, довольствоваться ничем? Трактовать в свою пользу знаки, в действительности ничего не значащие? Вообразить особое отношение к своей персоне – а ведь это была только работа! Эрик грамотно манипулировал моей привязанностью, а я собственноручно вручила ему ключи от собственной жизни, лишь бы слышать очередную сладкую похвалу и наслаждаться его обществом.

Мне больше не хочется есть, спать, дышать, жить.

Мне больше вообще ничего не хочется.

Я сейчас повернусь на бочок и тихо умру в этой уродливой одинокой синей постели.

Часть 2. С чистого листа

Глава 18. Пуффендуец

Если бы я не заглянула с утра в календарь, не поверила бы, что на дворе середина октября. Солнце припекает так сильно, что я расстёгиваю пальто нараспашку. Неспешно цокаю каблуками по Оранжерейной улице, застеленной листвой дубов и клёнов.

Вдали виднеется старинное двухэтажное здание светло-персикового цвета, мимо которого я миллион раз пробегала в детстве. Теперь это пушкинское царство LifeLab. На первом этаже красуется просторный шоурум, на втором расположились рабочие помещения.

Меня, словно школьницу, охватывает щекочущее волнение. Какой будет моя новая трудовая жизнь? Захватывающей? Разнообразной? Я воодушевлена и готова к покорению самых крутых вершин. Пусть и местного масштаба.

Поднимаюсь на второй этаж и переступаю порог офиса. На часах без пяти девять. Слышу, как до меня доносится… молчание? Невероятно. Я так привыкла к вечному гулу в московском офисе, что гробовая тишина режет слух.

Стою у входа. Осматриваюсь. Мне нравится, как оформлено рабочее пространство – современно и стильно. Спокойный светлый тон стен, аккуратные белые столы с невысокими перегородками, пальмы в белоснежных горшках. За столами тихонечко работают люди, человек сорок, не больше. Кто-то с любопытством приподнимает голову и разглядывает меня. Изучаю стеклянные переговорки и кабинет, в котором чинно расхаживает с телефоном в руке какой-то мужчина. Подозреваю, что это и есть Павел. Гипотетический будущий начальник тоже меня замечает. Выходит из кабинета и направляется в мою сторону.

Боюсь, мне сложно оценить потенциального руководителя, ведь всё моё внимание захватывает ядовитое, жёлтое пятно на его груди. Пятно в полоску. При ближайшем рассмотрении пятно превращается в галстук. Где-то я видела нечто подобное. Ломаю голову – глупая загадка не даёт покоя.

Тем временем субъект приближается, всё ещё согревая телефоном ухо. Натягиваю улыбку, готовая приветствовать коллегу. Однако мужчина не заканчивает беседу и не пожимает мне руку. Вместо этого возможный босс взирает на меня с важным видом, слегка склоняет голову и показывает указательный палец, означающий, по всей видимости, «минутку, дорогуша».

Ну что же, оригинальное знакомство. Зато у меня есть время, чтобы получше разглядеть управляющего. Помимо галстука, на нем всё же присутствует чёрный костюм, сидящий мешковато, и белая рубашка с каким-то невнятным огуречным рисунком. Мужчине от тридцати до сорока – лёгкая полнота мешает точно установить возраст. Он невысокого роста, голову украшают волнистые тёмные волосы. Лицо гладко выбрито, но мне так и хочется припечатать ему усы. Такие пышные, как в старину, которые раньше ещё так эффектно подкручивали. После галстука это вторая нелепая мысль, будоражащая обезумевшее воображение.