- -
- 100%
- +
А я не позади. Я не хуже. Не слабее.
Я – Яра. Я не просто сестра моего брата, одна из дочерей моего клана, несостоявшаяся жена Микана, лишенная магии напрочь тень моей сильной подруги.
Я – Яра. Лишенная магии, но не сил. Не имеющая родителей, но имеющая жизнь. Не имеющая знаний о своем прошлом, но не лишенная сердца. Все было, как было. Это МОЯ история. Такая, какая есть. Я приняла ее. И вопросы «За что мне это» отпали сами собой. Теперь я по-настоящему понимаю, что значит чувствовать это принятие. Разум мой бесконечно удивлялся тому, насколько оно глубокое. Словно пловец, до этого плескавшийся на поверхности моря, вдруг нырнул и увидел под собой целый мир. Другой мир. А этот мир просто жил. Существовал всегда. По-своему правильный. По-своему выстроенный. По-своему прекрасный. В нем все едино и взаимосвязано друг с другом. Хранилище бесконечной силы. Моей силы.
Не смотря на то, что Микан не оценил моей любви, я глубоко и полностью принимаю себя.
Не смотря на то, что я не могла найти себе места в моем клане, я глубоко и полностью принимаю себя.
Не смотря на то, что я иногда раздражаюсь, сержусь, веду себя некрасиво и испытываю желание сделать что-то нехорошее в ответ, я глубоко и полностью принимаю себя.
Несмотря на то, что я ошибаюсь, я глубоко и полностью принимаю себя. Ведь ошибки не делают меня хуже. Я учусь, я делаю выводы и двигаюсь дальше. Тетушка Ула говорила, что каждый приходит в этот мир, чтоб учиться. У каждого существа в мире свои уроки, свой путь, который он должен пройти. Чтоб обрести себя настоящего. И если урок усвоен, жизнь преподносит следующий. Новое испытание. Более сложное, более серьезное. И этот процесс бесконечен. И в этом его ценность. Теперь я ее понимаю. По-настоящему. И все, что было в моей жизни – это мои уроки, чтоб я чему-то научилась. Они даны были именно МНЕ и именно такие. И я бы снова прошла их – эти уроки, если бы это дало мне возможность почувствовать то, что я ощущала сейчас. Собственную силу. Собственную глубину. Глубину моего «Я».
Слова тетушки вдруг дошли до меня здесь и сейчас. Эти и многие другие. Все, что я слышала с детства, все, что проходило мимо моей души как нечто, что не про меня, вдруг осело в моем сознании. Все правда. Все про меня. Словно глаза открылись по-новому. И это нравилось.
Принятие себя успокоило все до глубин души. Ниже уровня чувств. Ниже уровня тела. Глубже той моей части, где обитала та вспыльчивая, ревнивая и уязвленная часть меня, которую я называла змеей. Поверхность сущности может волноваться. Может переживать, впадать в уныние или в состояние счастья. Может менять эмоции, чувства, обстоятельства, действия. А в глубине все остается неизменным. Сильным. Спокойным. И это тоже Я. Все мои переживания, волнения, терзания, огорчения – это тоже я.
И моя змея обижалась и подбивала меня на злость именно потому, что я не чувствовала себя достаточно сильной. Не чувствовала себя собой.
Я правильно поняла ее. Она – это сигнал. Она указывала на место, где болело. А за этой болью была Я. За болью всегда прячется сокровище. Это еще один урок тетушки Улы, который вдруг прояснился в моей голове.
И со змеей не нужно было разговаривать. Нужно было ее просто полюбить. Ведь она – это я. Любить нужно было себя. Это тоже были слова тетушки Улы. И я думала, что любила себя. А сейчас я поняла, что на самом деле я любила то, какой видели меня окружающие. Милой веселой ласковой старательной девочкой. Чтоб по-настоящему полюбить себя, нужно было себя принять. А этого делать я даже не пыталась.
Зато, кажется, смогла сейчас. Потому что чувствовала в груди спокойное тепло. Свое собственное. И наконец-то чувствовала себя целой.
Я чувствовала свою змею. Ту часть меня, которая обижалась и злилась. Из нее исчез мрак. Там стало мирно. Рассосался комок боли и я вдруг почувствовала желание вздохнуть полной грудью. В моем теле что-то тоже изменилось. В моем теле свободно текла сила. В груди и в спине где-то между лопатками вдруг стало легко и свободно. Словно пропали тиски, сдавливающие мою грудь. Я к ним настолько привыкла, что даже не замечала. Сейчас тело казалось удивительно слаженным. Я стояла в потоке собственной силы. Она текла во мне и из меня свободно. Я сама себе казалась окутанной золотистым сиянием.
А нет. Не казалась. Я и была окутана золотым сиянием. Вокруг моих рук, ног, груди образовалось золотое облако. Оно устремилось из меня потоком, оно росло и уплотнялось. Оно заполнило кухню, смело муку со стола и воплотилось в ящера, мгновенно занявшего все пространство комнаты. Огромные крылья рыже-золотой рептилии уперлись в потолок.
Мои чувства смешались. Это мои крылья скребли по перекрытиям потолка. Это мой хвост вылез в коридор и постукивал о стены. Это я прижала саму себя большим чешуйчатым телом к стене возле окна. Это мой чешуйчатый зад припекала близко расположенная растопленная печь. Это я смотрела на саму себя сверху вниз, и одновременно снизу вверх. Я видела глазами ящера собственное удивленно-шокированное лицо, саму себя словно стукнутую мешком муки.
– Риаган! Риаган!!!– я звала его и вместе со мной ревел мой ящер. Козы испуганно метались по загону и блеяли в ответ. Рев зверя навевал на них страх. Я не могла отделить ощущения собственного человеческого тела от звериного. Движения путались и ящер почти неуправляемо дергался по кухне. И главное – я не знала, как убрать его обратно. Или ее. Никогда не задумывалась, какого они вообще пола – эти ящеры.
Потому что история не знает случаев, в которых женщины становились носителями ящера. Это мужская черта. Охотничья.
Почему у меня ящер?!!
В голове не укладывалось это чудо или проклятье. Что с ним делать? Как им управлять?
А вдруг он вообще не убирается? Кто их знает – женских ящеров. Так и будет торчать на кухне. И я вместе с ним. С ней… А-а-а!
Я все таки обожгла зад ящера об печь. Ощущения были такие же, словно это я сама прислонилась бедром к раскаленному каменному боку. Крыло ящера пробило оконное стекло и застряло в решетке когтем. Больно. Я боялась попытаться выбраться от из угла и выйти, потому что не была уверена в том, не затопчет ли меня мой собственный ящер. Что за нелепая смерть – сама себя затоптала. Бредово звучит.
Зверь обладал гораздо более чувствительным слухом, чем человек. Мир для меня наполнился бессчетным количеством разнообразных звуков. Я, кажется, слышала даже перешептывания муравьев и ворчание сверчка под нашей печкой. Мой ум заполонили добавочные картинки, которые видел ящер. От их обилия гудела голова.
К возвращению Риагана я уже изнемогала от жажды, голода, усталости и потребности сходить по нужде.
Охотник появился в доме почти на закате. Я слышала, его шаги больше ушами ящера.
– Милая, смотри, что я принес! – радостный на первых звуках возглас изумленно оборвался в дверях. Увидел мой хвост, догадалась я. А затем полный страха крик. – Яра!!!
– Я здесь! – жалко отозвалась я из угла. Краем зрения ящера я видела, как Риаган протиснулся в дверной проем, без лишних церемоний наступив на мой хвост. Я вскрикнула от неожиданности.
– Кто бы ты не был, убери ящера или я вспорю ему брюхо! – рявкнул озираясь кому-то Риаган и я почувствовала, как в подбрюшье моего ящера уперлось лезвие охотничьего ножа. Того самого особо остро заточенного охотничьего ножа с зазубринками на обухе, которыми как-то хвастался передо мной Риаган.
– Нет, – взвизгнула я от ужаса. – Не надо! Это мой ящер! Здесь никого нет! Никого!
Я заплакала. Не выдержала. Кончились остатки сил и смелости. Я сжалась в своем углу и всхлипывала. Риаган молчал. Наверное, пытался переварить услышанное. А затем острие ножа перестало давить мне в брюхо. Я не сомневалась, что если бы Риаган исполнил свою угрозу, мне было бы очень больно. Невыносимо.
– Что? Твой ящер? Но… Как?
– Я не знаю!!! Я не могу его убрать! – я дрожала от страха, усталости и непонимания, что же именно произошло.
– Я сейчас! – Риаган выбрался в коридор. Хлопнула входная дверь и через пару мгновений охотник приник к окну кухни с обратной стороны и осмотрелся.
– Помоги! Пожалуйста!
– Потерпи!
Лицо Риагана пропало из оконного проема но почти тут же он показался снова уже верхом на своем ящере. Он дотянулся до зияющей разбитым стеклом ячейки окна и вправил крыло моего ящера внутрь, отцепив коготь от рамы. Стало легче. Крыло больше на выворачивалось из сустава и я радовалась своему хотя бы частичному освобождению.
– Я иду к тебе, – предупредил Риаган уже снова от двери кухни и стал пробираться ко мне мимо ящера. Охотник перелез через прогоревшую и уже холодную давно печь, протиснулся под вторым крылом и вот он уже рядом. Я спряталась в его объятьях.
– Ну, что ты, моя лисичка любимая! Ну, не плачь! Все будет хорошо, – он утирал льющиеся с новой силой слезы своими пальцами и приговаривал. Успокаивал. – Ну, подумаешь, ящерицу вызвала. Неожиданно, конечно, но куда деваться. Будешь осваивать. Научишься. Укротим мы ее, чешуйчатую твою. Или его… Кстати, а это «он» или «она»?
– Я не знаю! А если не получится? Если я не смогу?
– Почему ты думаешь, что у тебя не выйдет?
– Женщины не имеют ящеров! Это уже не так, как должно быть! С чего бы всему остальному быть так, как у других?
– Ну, во-первых, у женщин ящеры бывают. Вот прямо тут я спиной чувствую чешуйчатое доказательство этому. А во-вторых, мы из одного народа. Возможно, управляется он так же, как мой. Давай сначала попробуем, а потом будем голосить, если не выйдет.
– Хорошо, – выдохнув, согласилась я.
– Умница.
Моя паника стала уступать здравому смыслу и уверенности, исходившей от Риагана. Он прав. Я еще не попробовала, а уже заранее решила, что не смогу. А может быть получится.
– Что мне делать? Как вы это делаете?
– Я его просто отпускаю.
– Как это?
– Ну… – он задумался ненадолго. – представь, что ты держала что-то в руках, а потом разжала пальцы и позволила этому упасть на землю.
Я зажмурилась и постаралась собраться. В воображении стала медленно прорисовываться картинка. Вот я держу ящера словно в ладонях и разжимаю руки… Ничего. Ящер по прежнему зажимал нас в углу.
Я попробовала еще раз.
А потом еще.
Не получалось. В голову лезли всякие мысли о том, что ящер большой, а ладони малы, о том, куда полетит ящер, если я отпущу. И куда денется настоящий? Втянется в меня как и ящеры мужчин в своих хозяев? И совершенно-глупые мысли о том, что ящер может покалечиться, падая. И тогда мне будет больно.
Я тут же одернула себя. Воображаемый ящер не может покалечиться. Даже если он упадет, у него крылья есть. Полетит. А вдруг не полетит? Если не сообразит вовремя, как летать?
– Не получается… – прошептала я будучи снова на грани паники.
– Не то… Надо как-то по-другому. Представь… Эм-м-м… Будто воду черпаешь ладонями и позволяешь вытечь. Или будто песок сквозь пальцы… Приятно же.
Я пробовала. И воду, и песок…
– Не получается!
– Представь что-то свое. Найди это ощущение. Придумай что-то… Что-то, чему ты позволяешь уйти без сожаления. Отпускай.
Я задумалась и опробовала первый вариант, который пришел мне в голову. Пушинка одуванчика. Вот она прилетела ко мне, красивая и пушистая. Чудо. Нежное переплетение тончайших белоснежных нитей. Они трепещут, ловя малейшие движения воздуха. И я легко сдуваю ее с ладошки, чтоб летела дальше. Пусть летит. Просто сдуваю. Стало легко и как-то безмятежно. Пушинка полетит, укоренится где-то и прорастет. И свершится новое чудо. Новый круг. А пока, пусть летит. И я, кажется, поняла. Поймала это ощущение.
– Вот, умница, – прочел по моему лицу Риаган. – А теперь то же ощущение, но для ящера.
Я подумала о ящере, стараясь не расплескать это состояние. И он поддался. Распался на золотистые пылинки и растворился в пространстве. Кухня вдруг показалась просто огромной. Я счастливо выдохнула. Риаган рассмеялся и чмокнул меня в нос.
– Вот видишь! Твой ящер существует по таким же законам, что и у остальных.
Ужинали мы уже поздно ночью. Я приходила в себя после дневных переживаний. А Риаган по-мальчишечьи фантазировал о том, как облегчит нашу жизнь второй ящер.
–Только представь, Яра! Можно будет летать в гости в твой клан или на Равнину на закупки и тратить на это не два месяца, а три недели! И я буду спокойнее за тебя, зная, что у тебя на всякий случай есть защита. И зверье дикое сюда не сунется! Интересно, а наши дочери тоже смогут вызывать ящеров? Хорошо бы! Сыновья-то точно смогут. Это будут наземные ящеры или летающие? Хорошо бы, чтоб летающие. Представь себе, летит стая: я на твоем ящере, а вокруг нас юные охотники! Властители неба! Хотя, наземные тоже неплохо! Мы будем течь подобно реке, преодолевая легкими ногами горы, низины, склоны, леса… А ты будешь парить над нами! А может будет половина на половину. Мальчики – наземные, а девочки – летающие!
– А если девочки будут без ящеров?
– И ладно. Не беда. Будут ездить за братьями или с нами.
– А если у нас не будет сыновей? Если будут только дочери?
– Ой, неужели мы пятерых девчонок на двух ящерах не увезем? Троих со мной, двоих с тобой.
–А если девочек будет больше?
–Ну… Повозку купим. Переделаем ее под ящера.
Он тут же находил способы решения любых трудностей. Он лихо справлялся с планированием наших действий, не зная о самой первой трудности, которая уже стоит перед нами. Я боюсь летать. Я летала с братом всего пару раз в жизни и в воздухе чуть не померла от страха.
Риаган мечтал дальше.
– Если сыновья будут, Яра, ты представляешь? Мы сможем основать свой клан. Маленький совершенно особенный клан. За наших крылатых или наземных дочерей охотники всех кланов передерутся.
– А если у них, как у меня, ящер проснется поздно или только после замужества?
– Не важно. Даже если у нас будут только дочери и без ящеров, это все равно будет означать, что моя мечта сбылась. Это ведь семья. В крайнем случае, переманим их мужей жить в наш клан.
– У нас еще нет клана, – засмеялась я.
– Будет, если захотим.
– А вдруг… Такое ведь тоже случается… Если у нас совсем не будет детей?
Он замолчал и задумался. А мне стало не по себе. На Великой Равнине мужчина имеет право расторгнуть брак с женой, если у них в течение трех лет не получилось зачать наследника. В наших кланах тоже есть похожий закон. У тетушки Улы с ее первым мужем не было детей. Они прожили вместе много лет и не смогли родить ребенка. Но они остались парой. А потом его не стало и она осталась одна. Ей повезло. Когда в деревню приехал отец Найрани, они полюбили друг друга и образовали новую семью.
Я смотрела на Риагана и мой разум серо-черными красками рисовал мне этот провальный путь развития наших отношений. Он хотел основать свой клан. Он хотел детей. Много. Если у нас с ним не получится зачать, его мечте придет конец. Желание расторгнуть брак будет обоснованным. Риаган – изгой и его клан не будет участвовать в решении этого дела. Решение будет полностью зависеть от Главы моего клана. А Дараман одобрит расторжение уз, чтоб я могла попытаться соединиться с другим охотником. Я попыталась представить себя с другим мужчиной, но мое воображение куда-то испарилось.
Но интуиция говорила: он не откажется от меня.
– Если у нас не будет детей… Хм! Трудно представить. Но… Будем жить вдвоем. Или может слетаем на Равнину и украдем из какого-нибудь сиротского приюта парочку малышей человеческого облика, если станет скучно.
– Почему украдем? – я снова рассмеялась. Я не представляла себе, как выглядит сиротский приют. У Горных охотников приютов для сирот нет. У нас не бывает беспризорных детей. Даже если гибнут оба родителя, опеку над детьми берет на себя клан или другие родственники. – Разве они не рады будут сами отдать детей в семью?
– Только не Горным Охотникам.
– Почему?
– Нас вообще считали вымершими до недавнего времени. Мы ходили в Долину маскируясь. Поддерживали это мнение о нас. А примерно четыре-пять лет назад какой-то клан Горных охотников прошелся смерчем по Долине верхом на ящерах да в полном боевом оснащении, напугав местных до седых волос. Охотники покромсали на колбасу боевой отряд какого-то богача. Нас теперь снова считают зверями и извергами. Кто таким отдаст детей? Даже брошенных. Да, нас убьют на месте, если узнают, кто мы.
Я краснела и бледнела поочередно. Я знала, кто были те самые охотники и с кем они дрались.
– А откуда ты это знаешь?
– Это на прошлом Совете было главной новостью.
– Это был мой клан, – тихо сказала я. – Это наши Охотники бились с теми людьми, потому что тот богач забрал жену моего брата.
– Ничего себе! – лицо Риагана вытянулось от удивления. – Ну, тогда эту колбасу нужно было еще и отварить для пущего результата.
– Надо было, – вздохнула я. – Это было страшное время. Охотники спешили нагнать похитителя как можно скорее, чтоб он не успел причинить вред девушке. Тогда было уже не до тайны. Важен был каждый момент. Ящеры быстрее, сильнее и выносливее лошадей. Глава отдал приказание двигаться не скрываясь. Но наши охотники не обидели никого из простых жителей, не разрушили дома, не разбойничали. Даже в той деревне, где была битва, от нас никто из мирных не пострадал.
– Но это не значит, что никто не пострадал от рук отряда того богача. Не поверю, что группа воинов никак не позабавилась за счет местных.
– Наверное…
– Возможно, что последствия их гуляний и приписали охотникам, а слухи и пересказы все преувеличили для пущей увлекательности. Рядовые сплетники уже не разбирают, где чьи следы.
– Да. Плохо, если из-за сплетен и страха начнется война.
– Не начнется. Одного явного выхода не достаточно. Но Главы кланов на Совете говорили, что равнинные жители стали попадаться в горах чаще. Пока это простые любопытствующие и искатели приключений.
– Мой клан стоит одним из ближних к равнине. Если случится беда, они первыми попадут под удар.
– На всякий случай ближние кланы уже усилили бдительность. Вокруг каждого клана выставлены дозорные. Ару-Кечи хорошо защищены. Ты же сама рассказывала про щит. Их так просто не возьмут. Даже если на них нападут, ваш Глава сумеет послать гонца в другие кланы. Хотя бы твоего брата. Он на своих крыльях мигом обернется. А клан даже под осадой сможет дождаться подмоги. Не стоит волноваться. Наша местность трудно доступная, а равнинные кланы слишком заняты войной и интригами друг против друга, чтоб объединиться против нас. Половина равнины все еще считает нас легендой. Для войны должно случиться что-то намного серьезнее, чем кучка мертвых наемников.
– Наверное, ты прав, – я зевнула и поежилась.
– Пойдем спать. Завтра у нас будет очень длинный день. Днем у нас много работы, а вечером будем укрощать твою летающую ящерицу, – он приобнял меня за плечи и повел в спальню.
Вечера я ждала с нетерпением, хотя и утро началось чудесно – с ласковых рук моего мужчины. Утолив утреннюю потребность в любви мы еще понежились немного в кровати вместе.
После нехитрого завтрака Риаган ушел заниматься стройкой, а я занялась домашними делами, которые не доделала накануне из-за неожиданного появления моей ящерицы. Я все таки решила, что она относится к женскому роду. Вообще ящеры охотников бесполые. Они – продолжение сущности хозяина. Как рука или нога. У меня, наверное, тоже без пола, как и у мужчин, но мне хотелось, чтоб она была девочкой.
Работа кипела в моих руках. Я чувствовала себя полной сил. За предыдущую ночь и утро до меня уже успело дойти осознание того, что крылатый ящер, воплотившийся в нашей кухне не был плодом моего воображения. Это было в самом деле. Первое удивление и непонимание прошло. Страха тоже почти не осталось. Даже боязнь будущих полетов не омрачала моего восторга. Я обладательница крылатого зверя! Это невероятно, чудесно, странно, волнительно! Хотелось пританцовывать от радости и возбуждения.
Риаган покажет мне как наладить связь с ящерицей. Двумя ящерами мы гораздо быстрее поставим моечную. И сена козам на зиму заготовим больше. Я горела желанием помочь.
Ближе к обеду я не удержалась. Я вышла во двор и попыталась вызвать ящера. Решив, что вызыванию ящера должен поспособствовать процесс, обратный отпусканию ящера, я представила себе, что собираю отпущенное назад. Я позагребала воображаемыми руками воображаемую вылитую воду, наловила целые воображаемые ладошки воображаемых пылинок, но ящерица моя не откликнулась. Я бросила эти бесплодные попытки, понадеявшись, что Риаган вечером пояснит мне, почему у меня не вышло. Получилось же один раз вызвать и отпустить ящера, получится снова.
Я пожала плечами, стряхнула воображаемый песок с воображаемых ладошек и пошла печь лепешки.
– Нет, Яра. Собирание отпущенного не поможет. То, что было отпущено, отпущено навсегда.
– Ты хочешь сказать, что ящер каждый раз отпускается насовсем?
– Да.
– И получается, что каждый раз ты создаешь нового ящера?
– Получается. Именно по этому, если ящер ранен, его можно отпустить и воплотить нового.
– А вот эти отпущенные ящеры где-то существуют дальше? Они куда-то улетают?
– Нет. Охотник ткет ящера из собственной энергии. Если силы достаточно, то охотник сможет уплотнять энергию настолько, что она становится видимой и осязаемой, начинает существовать в виде материи. Когда ящер не нужен, охотник рассеивает эту энергию и отпускает ее дальше в пространство.
– Может случиться так, что охотник потратит на ящера всю свою энергию и умрет?
– Не думаю. Ни разу такого не было. Энергия ведь не течет прямолинейно. Энергия движется по Великому кругу. Ты отдаешь энергию в пространство, пространство питает энергией тебя. Если умеешь принимать эту подпитку, не истощишься.
– А как научиться ее принимать?
– Просто ощущай мир в себе, когда тебе никогда не придется чувствовать нехватку энергии.
– А может быть тогда можно менять облик своего ящера? Зачем вызывать каждый раз одинакового?
– Может быть и можно, только вот ни у кого еще не получалось.
– А вдруг у меня получится? Я же, вроде как, необычная. Может я смогу менять внешний вид зверя?
– Попробуй, – рассмеялся Риаган. – Но сначала научись воплощать ящера там, где тебе нужно, и когда тебе нужно.
– Я готова, – в предвкушении я стиснула кулачки. – Что делать?
– Вспомни, что было с тобой, когда ящер появился?
– М-м-м… Я заводила тесто на лепешки.
– Нет, лепешки – это не то, что привлекло твоего ящера, – Риаган рассмеялся. – Вспомни, что ты чувствовала.
– Я чувствовала себя спокойно и сильно.
– Вот! Ящер – часть нашей Сущности. Он – проявление нашей силы. А сила наша завязана на наши чувства. Чем более уравновешены твои чувства, тем больше у тебя сил. Тем сильнее твоя связь с Сущностью – с твоим хранилищем силы, с твоей душой. Вчера ты, видимо, каким-то образом попала в это состояние Сущности, черпнула силы и твой ящер воплотился.
– А почему тогда другие женщины не могут воплощать ящера? Неужели они никогда не попадают в это сущностное состояние?
– Попадают, конечно, но я не знаю, почему другие не могут, а ты можешь. Могу предположить только, что мужская энергия немного другая.
– А почему тогда я могу? Получается, во мне есть мужская энергия?
– Не знаю. Может быть твоя энергия похожа какими-то качествами на мужскую. Я не могу тебе ответить. Я не могу видеть энергии. Даже свою. Могу только чувствовать собственную силу.
– Жаль… Значит, чтоб вызвать ящера, мне нужно снова попасть в это сущностное состояние?
– Умничка! – похвалил меня Риаган.
– Мне нужно подумать о том же, о чем и вчера?
– Возможно. Но это будет долго. И возможно, что вчерашние мысли выведут тебя на другие чувства. И тогда сущностное состояние придется ловить долго.
– А ты знаешь короткий путь, да?
– Когда я обрел своего ящера, меня учили одному способу. Закрой глаза.
– Зачем?
– Чтобы то, что ты видишь, не отвлекало тебя от того, что ты чувствуешь. Когда научишься нырять в это состояние легко, сможешь делать это и с открытыми глазами.
– Хорошо, – я закрыла глаза и приготовилась.
– Ты – идеальное и совершенное соединение в единое целое твоих отца и матери. Почувствуй в себе, какое часть в тебе принадлежит твоему отцу, а какое – матери.
– Я не помню своих отца и мать.
– Это не важно. Они были и они есть в тебе. Какими бы они не были, они выполнили свое главное предназначение – они соединились и привели в мир тебя. Уравновесь эти части внутри себя. Сделай их равнозначными, одинаково важными.
Я представляла. Мне виделось, что части эти невероятно маленькие. Отцовская – чуть меньше, материнская чуть больше, весомее, теплее. Я послушалась Риагана и вытянула отцовскую часть, чтоб она стала равна материнской.
– Прими их – своих отца и мать. Пусть даже ты была с ними очень недолго. Они заботились о тебе, как могли, любили, как умели. И они дали тебе именно то, что должны были.