- -
- 100%
- +
Риаган смотрел на меня в ответ с полмгновения. Затем он нагнулся, поднял кадушку с земли, занес надо мной и вылил воду прямо мне на голову.
Я хватала воздух ртом, как пойманная рыба чувствуя как оглушает на мгновение вода, как быстро облепляет тело намокшая ткань платья. Вскрикнуть не хватило дыхания. Мокрые пряди волос прилипли к лицу.
Риаган так же медленно вернул кадушку на место, с которого ее взял.
– На столе в кухне лежит рыба. Приготовь, пожалуйста, завтрак, – удивительно спокойным голосом изрек наглец и пошел куда-то за дом.
Я, наконец, выдохнула и отерла лицо ладонями. Чувства спутались так же, как и мои второй раз намокшие волосы, образовав подобие мокрого вороньего гнезда. Злость схлынула, оставив после себя мутные эмоции.
Он окатил меня водой!
Я отжала волосы и пошла в дом, оставляя за собой дорожку капель на полу. Хотелось скорее переодеться в сухое, вытереть волосы и как-то разгладить растрепанные мысли.
А мысли разглаживаться не хотели. Глядя в окно кухни я видела Риагана. Он сидел спиной к дому и разбирал рыболовные снасти.
Он окатил меня водой!!! Часть меня хотела выпрыгнуть прямо в окно и вцепиться ему в лицо. Внутренний голос твердил мне, что я сама напросилась. Не стоило начинать эту ссору. Ведь на пустом месте она вышла. Но злобная змея внутри меня шипела, что первым начал именно он. Он, а не я! И пусть не ждет теперь, что я остановлюсь или передумаю. Змеюка подсовывала мне образы, как должно быть выглядела вся эта сцена со стороны. Мы двое злющие до белого каления, и этот поступок Риагана… Я буквально видела в своем воображении, как течет по мне вода, прилизывая едва подсохшие волосы. Змеюка шипела, что это было унизительно. А рассудок призывал не брать в голову. Никто этого не видел.
«Как «никто»? Риаган видел!» – распиналась ядовитая гадина.
« Ну и что. Кому он расскажет? Сделай выводы и забудь об этом нелепом происшествии!» – увещевал разум.
«Не забуду…» – упиралась обида.
На столе и в правду лежали пять серебристых рыбин с темно-серыми полосками на блестящих боках. Змеюка внутри меня радостно раздула капюшон. Завтракать хочешь? Будет тебе завтрак!
Спустя час я гордо поставила перед Риаганом на стол запеченные до черноты пять длинненьких уголечков.
– Это что? – Риаган потыкал ножом черную корочку.
– Завтрак, – с видом простой наивности ответила я.
– Издеваешься?!! Я все утро стоял над рекой с удочкой!
– А что я могу?!! – я пожала плечами, виновато разведя руками. – Не умею я готовить!
– Не прикидывайся. На Совете ты готовила для своих. Я видел! Никто из них не умер после твоей стряпни!
– Тогда мне помогали другие девушки. Тебе надо было обдурить всех троих, чтоб получить нормальные завтраки, обеды и ужины! А со мной осечка вышла, – я покаянно сцепила руки перед собой, обхватив пальцами одной запястье другой.
Риаган встал и отодвинул от себя тарелку со злосчастным завтраком.
– Жаль, что ты настолько не уважаешь чужие усилия, лишь бы насолить мне. Кушай сама.
Он ушел, а я устало опустилась на стул. Вроде бы и победила, а праздновать что-то не хочется. Угольные рыбки с немым упреком вытянули в мою сторону подгоревшие головы. Риаган прав. Я забыла об уважении к чужому труду. Ради мести я пренебрегла одним из важнейших принципов Горных Охотников – бережно относиться к пище.
Оставшуюся часть дня Риаган со мной не разговаривал. Он дважды заходил в дом. Первый раз, чтоб свалить в углу кухни возле печи большую охапку дров. Во второй раз он принес воды в той самой кадушке. Есть хотелось сильно. Я вычистила печь и прибрала следы своего издевательства над рыбой. Зря я это затеяла. Лишила нас обоих завтрака. Это было глупо. Я признавала. Больше такого не повторится. Никаких шуток или баловства с едой. Не правильно это.
Чтоб как-то отвлечься от урчания в животе, я принялась разбирать свои вещи в тюках. Некоторые отсырели и требовали сушки. Добравшись до тюка с посудой и хозяйственными принадлежностями, я неожиданно обнаружила там небольшой мешочек с сушеными яблочными дольками. Я развязала тесемки, вдохнула сладковатый яблочный аромат и улыбнулась. Найрани положила его мне на память о ней.
Моя подруга – редкий маг. Их называют древотворцами. Она может ускорять рост растений. В нашей деревне она даже смогла вырастить пару яблочных деревьев. У нас каменистая почва. Плодовые деревья почти не вырастают. А Найрани вырастила. И теперь в моем мешочке источали умопомрачительный аромат длинненькие тоненькие золотисто-желтые сморщенные дольки.
Я с неким благоговением запустила руку в мешочек и сунула в рот пару кусочков. Вкусно. Аромат и вкус уюта для меня всегда будет вот таким. Я неторопливо отправляла в рот дольку за долькой и смотрела в окно. Там деловито хозяйничал Риаган. Он полдня носил откуда-то толстые палки и теперь раскладывал их по длине и толщине и еще по каким-то одному ему ведомым признакам.
Он ведь тоже голодным работает. Я взяла тарелку и отсыпала яблочных долек для Ригана.
Он явно собирается что-то строить или мастерить. Интересно, что это будет? Риаган поднимал толстые палки, делал на них какие-то насечки, где-то обстругивал ножом, где-то отпиливал, обравнивал. Блестела от пота загорелая голая спина. Рукава рубахи, повязанной вокруг головы, свисали ему между лопатками. Нужно признать, работает он споро. С ножом и пилой управляется ловко.
Я припрятала мешочек с яблоками и принялась за очередные мешки с вещами. Тюки скоро закончились и разбирать стало нечего. Работа закончилась, а силы и запал – нет. Я стала перебирать дрова, принесенные Риаганом. Сдвинув поддон, на котором были сложены старые поленья, я обнаружила закрытую крышку люка с вделанным в нее кольцом. Неужели это то, что я думаю? Я с ощутимым усилием потянула крышку за кольцо и она поддалась, открыв моему взору прямоугольный черный провал.
Погреб! Я нашла погреб! Я опустилась на колени и заглянула внутрь. Хорошая глубина. Плесенью не пахнет. Замечательно. На дне белели какие-то мешки. Интересно, что в них. Нужно посмотреть. К стене погреба была приставлена лесенка. Я смогу спуститься. Но сначала нужно раздобыть свечу. А ее я видела в комнате Риагана.
Я глянула в окно. Риаган по прежнему занимался своим делом. Успею. Не застанет. Я мышкой шмыгнула в коридор. Толкнув дверь в его комнату, я замерла на пороге. Я ожидала увидеть обычную мужскую комнату. Брошенные небрежно вещи на стул, смятую постель. Когда мой брат был еще холостяком, я ходила к нему в комнату прибираться. Айгир, конечно, не неряха, но в сравнении с этой комнатой, дом моего брата выглядел бардаком. Кровать была аккуратно застелена. Вещи Риагана, которые еще вчера лежали в тюках теперь были разложены аккуратными стопками в низеньком шкафу без дверок. На полу лежала тканая дорожка. Старенькая, но чистая. Комната была аккуратно прибрана. А он, оказывается, чистюля.
Я шагнула в комнату. Нужная мне свеча стояла на низком столике у изголовья кровати. Рядом нашлось и огниво. Я быстро стянула их повернула обратно. На спинке стула висела кожаная куртка Риагана, в которой он ездил на Совет. Сама не знаю почему, я остановилась рядом с ней. Моя рука непроизвольно потянулась к рыжеватой коже, тронула воротник, прикоснулась к верхней пуговке. Приятно было ехать впереди него на ящере. Сидеть в кольце чьих-то рук и чувствовать, что тебя поддерживают. Жаль, что все так обернулось. Я вздохнула.
Итак, погреб! Я зажгла свечу и аккуратно спустилась вниз. Беглый осмотр показал, что погреб добротный. Сухой, глубокий. Два из трех мешков, хранившихся здесь, оказались наполнены мукой. В третьем была крупа. У нас есть мука! И пшено! За мешками нашелся небольшой котелок, мешок поменьше с солью и, о чудо, стеклянная бутыль с подсолнечным маслом.
Если бы месяц назад кто-то мне сказал, что я буду так радоваться наличию соли и муки, я бы не поверила. А теперь… Это же можно мясо засолить. Или суп сварить. Жалко, что картошки нет. Зато можно сделать лапшу. И пироги. С мясом или с рыбой. Ведь Риаган будет ходить на охоту. Эх, была бы у нас пара несушек… Яйца бы не помешали.
Но могу ли я взять продукты из мешков. Вдруг Риаган рассердится. Надо бы спросить. Я вылезла из погреба и выглянула в окно. Охотника не было видно. Я вышла во двор, обошла дом и не нашла его. Наверное, за палками опять пошел. Я вернулась в дом.
Поколебавшись еще немного я решила. Возьму пару пригоршней муки. Не так много. Риагана нет. Если он ушел надолго, то придется сидеть голодом неизвестно сколько. А если рассердится, будет дураком. Ведь не только для себя беру.
Я набрала муки, прихватила чуть-чуть соли и вытащила из погреба котелок. Пригодится. Спустя некоторое время в печи пеклись круглые пресные лепешки. Первая партия их уже остывала на столе, прикрытая полотенцем из моих вещей. Свежесваренный компот из сушеных яблочек томился на шестке печки. Жаль, нет сахара. По кухне плыл умопомрачительный запах горячего хлеба.
Хлопнула входная дверь и на кухню заглянул Риаган. Он изумленно потянул носом воздух и неверяще уставился на меня. Я еле сдерживала улыбку. Если бы нужно было повторить нашу последнюю ссору ради этого выражения на его лице, я бы это сделала не задумываясь.
– Это что? Хлеб?!! А-а-а, чего вдруг?
– Я извиниться хотела… За рыбу… Я продукты в погребе нашла. Ты же не станешь злиться?
– Нет… А в чем подвох? Я после этого хлеба не покроюсь бородавками, не окосею? Или… Какие там напасти насылают колдуньи на проклятых ими…
– Не хочешь, не ешь, – я уже не могла сдерживать смешок. – Я колдовать не умею. Садись.
– А ты?
– Я уже ела.
Риаган уселся за стол и запустил руку под полотенце. Он отрывал от лепешки еще дымящиеся куски и с наслаждением жевал, запивая компотом. Я смотрела, как он ест и чувствовала себя странно спокойно. Как тогда на Совете в палатке.
Я надеялась, что лепешек хватит на утро, но Риаган съел их все. Да, и компота почти не осталось.
С тех пор, как женился Микан, я уже стала забывать, как приятно готовить для кого-то. Брат ел у себя дома, Микан терпеливо поглощал результаты кулинарных попыток не умеющей готовить жены. Что ж. Сам выбрал… Я отогнала от себя мысли о Микане. Не хотелось снова крутиться в этом. Не сейчас.
Сейчас хотелось сидеть на теплой пахнущей хлебом и яблоками кухне. Хотелось попивать неторопливо компот, обхватив ладонями пузатые бока моей любимой кружки. Было даже по-своему уютно. Вот бы еще чай был…
– Риаган, – набравшись смелости попросить позвала я.
– М-м-м? – он поднял на меня взгляд, дожевывая краюшку последней лепешки.
– А здесь растут какие-нибудь травы, чтоб чай заваривать? Я бы хотела набрать.
– Растут. Только одна не ходи. Завтра или послезавтра я закончу работу и свожу тебя.
– Хорошо. А что ты строишь? – второй вопрос дался уже легче первого.
– Загон.
– Загон? Для кого?
– Хочу обзавестись козой, – он откинулся на спинку стула, закинув руки себе за голову, и вытянул ноги.
Я обрадовалась. Коза – это хорошо. Молоко будет! А из него и творог, и сыр… Я тут же принялась планировать, как буду делать творог и сыр. Неплохо бы еще масло сделать, но нет маслобойки. Размечталась… Козы тоже еще нет.
– А где ты возьмешь козу?
– Поймаю. Они здесь иногда бегают по поляне.
– Как ты собираешься ее ловить?
– Увидишь. Ты мне поможешь. Тебе же хочется молока?
Молока хотелось. Очень. Я даже готова была ему помочь в строительстве загона, если это ускорит дело. Но строить и пилить я не умела. Как, в прочем, и ловить коз. Ни разу этого не делала. В нашей деревне держали коров и быка. Они плодились самостоятельно. Коз держало семейство Главы клана. И у них тоже не было проблем с приплодом. Ловить никого не приходилось.
– Испечешь завтра еще таких лепешек?
– Испеку. А почему ты спрашиваешь?
– Это ведь было в качестве извинения. Больше извиняться пока не за что. Я должен буду тебе что-то?
– Отвези меня домой! – с надеждой выпалила я.
– Обойдусь без лепешек, – нахмурился Риаган.
Я сникла. Уютность момента рассеялась как брызги от мыльного пузыря. В комнате повисла напряженная тишина.
Я медленно шарила взглядом по комнате, не зная, чем заполнить пустоту. Найти тему для разговора? Говорить расхотелось, но я попыталась.
– Хорошая печь. А кто ее делал?
– Не знаю, – коротко сказал он и снова замолчал.
И тут я вспомнила его слова. Он сказал накануне, что нашел этот дом только осенью. Значит, дом был брошен. Это объясняло его запущенное состояние. Но Риаган начал его восстанавливать. Кровля свеже перекрыта и дверь новая. Хороший он, наверное, хозяин. Умеет многое. Дом правит, загон строит… Выжил же один. И дом ремонтирует, старается.
Моя внутренняя змея шевельнула хвостом, напоминая о себе.
«Не обольщайся на его счет. Он еще осенью задумал облапошить на Совете какую-нибудь дурочку. Потому и устроил тут такую бурную деятельность.»
Хорошее настроение бойко укатилось куда-то как выпавшая из кошелька монетка.
Следующие два дня Риаган мастерил загон. Вкапывал столбы, приколачивал к ним палки. Он сказал, что к зиме поставит основательный хлев, чтоб животные могли перезимовать. Он всерьез надеется, что я останусь с ним до зимы.
Рассказывая о своих планах, Риаган все время говорил «Мы, для нас, у нас». Меня это угнетало. Не сходилась у меня картинка нашей жизни, нарисованная Риаганом, с моими собственными представлениями о семье и о быте. Жить нужно в клане. С другими людьми. Чтоб рядом были родные люди, друзья. Чтоб было к кому обратиться в случае несчастья. Здесь же – глухое место. Если завтра нас сожрет голодная пума, никто и не узнает. Никто не поможет. Это пугало больше всего. Полная оторванность от всего. Моя деревня укрыта магическим щитом. Ни один негодяй не пройдет сквозь него. Диких зверей щит пропускает, но они сторонятся скопления людей и никогда не приближаются к домам. Здесь нет ни щита, ни даже забора.
Я благоразумно сидела в доме. Дело даже не в том, что я решила подчиниться Риагану. Просто боялась отходить далеко, и потому мое перемещение ограничивалось между домом, туалетом и наиболее близким к дому участком реки. Как собака на привязи.
Второе утро подряд я находила на столе в кухне цветы, полную кадушку чистой воды и уже знакомых мне серебристо-полосатых рыбок. Риаган старался понравиться. Он сдержал свое обещание и сводил меня за травами для чая. Я бродила по горным склонам полдня. Риаган повсюду таскался рядом. Он пытался вовлечь меня в разговор. Не выходило. Разговаривать совсем не хотелось. Не то настроение. Я отвечала односложно. Мысли витали где-то далеко. Тогда Риаган стал рассказывать байки и всякие смешные истории. Я набирала травы и слушала Риагана, сама не замечая, как включилась в эти истории. Вернулись к домику мы разговаривая почти так же легко, как в ту ночь на Совете. Вот только на задворках сознания терлась длинным скользким телом змеюки мысль о том, что именно благодаря этой способности Риагана красиво говорить и уговаривать, я сейчас торчу здесь.
Сама повелась. Дура.
Я маялась от скуки. Чтоб занять чем-то руки я принялась разбирать хлам в третьей комнате в надежде найти там что-то пригодное для использования в хозяйстве. Так я разжилась кучей ветоши для тряпок, двумя кусками простого коричневого мыла, зеркальцем без ручки, прялкой со сломанной осью маховика, веретеном, двумя щетками для чесания кудели, топором без ручки, почти лысым веником, большим металлическим тазом со слегка погнутыми боками, двумя шторками, требующими небольшой штопки, тремя ящиками без крышек, сундуком, открыть который у меня не вышло, и детской подвесной колыбелью. Неужели здесь раньше жила семья с детьми? Да уж, то еще богатство… На улицу к Риагану отправились обломки старой мебели, куски досок, непригодная на тряпки ветошь, битая посуда, заржавевший слегка плуг, какие-то непонятные мне гнутые железки и мешок с какой-то сушеной травой, определить которую я не смогла, потому что она рассыпалась в пыль и пахла только пылью. Весь мусор был свален за домом, чтоб Риаган тоже посмотрел, не пригодится ли что-то в работе. Обломки мебели сгодятся на растопку. Траву мы вынесли подальше и вытряхнули в рощице. А рваные тряпки сожгли в печи. Слишком ветхие и ни на что не годятся. Плуг Риаган ни за что выбрасывать не захотел. Как и железки.
– Зачем нам плуг?
– На следующий год я хочу распахать один из соседних склонов.
– Зачем?
– Хлеб посадим, – у Риагана даже глаза горели, когда он начал рассказывать мне свой план. Он показывал пальцем, как он заведет пашню и какое зерно посеет.
– А зачем сеять? Мы муку покупаем на Великой Равнине.
– Сколько идти до ближайшего города из вашей деревни?
– Десять дней.
– А отсюда – почти месяц в одну сторону, и столько же обратно. Представляешь? Проще сходить один раз и купить зерно для посева, чем таскаться на равнину каждый год, теряя два месяца в переходе.
– А как же остальные продукты?
– Картошку тоже можно растить здесь. Обзаведемся всем необходимым постепенно. А все остальное, что мы не сможем делать сами, будем закупать или обменивать на Большом Совете.
– То есть, раз в три года? – я приуныла.
– Ну, или договоримся с твоим кланом.
Риаган решил сделаться отшельником окончательно. Он не говорил ни слова о том, чтоб попытаться наладить отношения с кланом. Он планировал, как он все замечательно устроит здесь – на краю неизвестности. Нет! Я не хочу так! Пусть заводит свою пашню без меня!
Я повернулась и пошла в дом.
– Яра, ты куда? – окрикнул Риаган. Я молча зашла за угол. – Яра!
Он догнал меня почти у самой двери.
– Яра! – Он поймал меня за руку и потянул обратно. Я опустила голову. На глаза навернулись слезы. Я прикусила губу, стараясь не расплакаться.
– Эй! Что с тобой? – он приподнял мое лицо за подбородок, чтоб заглянуть мне в глаза и я не выдержала. Я заплакала.
– Ну что же ты? Чего плачешь?
– Я так не могу! Посмотри вокруг! Я не могу представить себе жизнь здесь. Одни. Вдали от всех.
– Яра, лисичка моя солнечная, – он ласково отирал большими пальцами слезы с моих щек. – Все будет хорошо! Мы все сможем. Ты только подумай! Мы все сделаем так, как хотим именно мы. Устроим все по-своему. Распланируем дом, украсим его, как захотим.
Ладони Риагана были теплые и шершавые. Голос низко журчал в его груди где-то прямо напротив. Очень близко. Он гладил меня по волосам, говорил что-то ласковое, а я плакала. С каждым его нежным словом на сердце, почему-то становилось все тяжелее. Потому что часть меня ему верила и нежилась в его руках озябшей синицей на весеннем солнышке. А другая – протестовала, отрицала все это. Потому что страшно. Потому что одиноко.
– Отвези меня домой, Риаган. Пожалуйста. Неужели ты не видишь, у нас с тобой ничего не выйдет.
– Выйдет, если ты впустишь это в свою жизнь. Выбери меня теперь. По-настоящему. Я клянусь тебе, ты никогда не пожалеешь, что пошла со мной тогда, на Совете. Я сделаю все, чтоб ты была счастлива.
– Верни меня домой. Ты выбрал меня, потому что я просто вовремя подвернулась тебе под руку. Ты ошибся. У тебя еще будет шанс найти ту самую…
Он неожиданно отпустил меня. Без его пальцев теребящих мои волосы стало как-то не по себе.
– Почему ты думаешь, что я не мог выбрать тебя потому, что сам так захотел?
Я помолчала немного, подбирая слова.
– Потому что твой статус изгоя очень затрудняет тебе жизнь. Я понимаю, ты боялся упустить свой шанс на семью…
– Я – изгой, но это не значит, что я буду подбирать первое, что попадется мне на пути.
Входная дверь дома со скрипом закрылась за Риаганом, а я осталась стоять, там где стояла, растерянная и смущенная.
Я заканчивала уборку в освобожденной от хлама комнате. Работа почти не помогала отвлечься от мыслей. Вычистить пол, вымести, вымыть окна. Вычистить свои намерения, вымести сомнение, вымыть чувства до полной ясности. В моей голове шла борьба. Я не понимала, почему у меня все еще остается симпатия к Риагану. Он меня обманул. Он притащил меня сюда и не собирался отпускать. Собственные ожидания для него важнее, чем мои страдания. Так почему же я продолжаю проваливаться в эти мгновения единения, находясь рядом с ним? Это ловушка какая-то? Кто его знает? Он мастер красиво говорить.
Почему я злюсь на него, но все равно поддаюсь его болтовне? Замкнутый круг. Я злюсь, отвлекаюсь на то, что он говорит, а потом злюсь на на себя за то, что отвлеклась. Фу, ерунда какая-то. Почему мне нравится выводить его из себя, а когда он теряет терпения, мне хочется извиниться? Ответов не было. Зато мелькали в памяти обрывки наших разговоров и ссор. Чувства между нами скакали от почти нежного единения ласкового радужного дождика с жарким солнышком до полного столкновения грозовых облаков со всеми вытекающими отсюда последствиями. Гром, молнии и шквалистый ветер.
А это его «лисичка моя солнечная»… Зачем он так?!! До сих пор мурашки по позвоночнику бегут, когда вспоминаю. И приятно, и не верится. А вдруг он это не серьезно? Что если это очередная уловка? Кажется, что он все, что угодно готов сказать, лишь бы убедить в своем.
Болтун и выпендрежник. Вот он кто!
Снова подкатывала обида горькими волнами. «Выбери меня снова». Именно теперь, когда правда о нем свалилась на меня как снежный ком за шиворот, он предлагает повторить.
К вечеру комната сияла чистотой, насколько это было возможно. Намытые до скрипа оконные стекла теперь пропускали достаточно света. Окно теперь уютно обрамляли свежевыстиранные и заштопанные шторки, которые я приладила на натянутую между двумя гвоздями тоненькую веревку. Я собиралась обосноваться здесь. Все таки, удобнее, чем на кухне. В комнате остался только закрытый сундук, который я не без усилия сдвинула в угол, и подвесная колыбель, которую я выставила на улицу, а Риаган почти тут же притащил обратно. Как только он ушел, я перенесла ее в его комнату. Нравится ему, пусть хранит у себя.
Затем я перенесла в комнату свой лежак и вещи. Один из ящиков я приспособила под прикроватный столик, перевернув его вверх дном и накрыв вышитым полотенцем. Спасибо за него Найрани. На столике разместились зеркальце и свеча в старенькой фарфоровой чашке, которую я пожалела выбрасывать. Очень уж красивый цветочный узор вился по чуть сколотой кромке. Комната приобрела не самый уютный, но жилой вид.
Тем временем Риаган уже закончил работу с оградой загона и теперь мастерил в центре навес, чтоб козе было где спрятаться от дождя и солнца. Четыре столба поддерживали прямоугольную в плане двускатную крышу. Риаган так же смастерил настил из палок и веток. На навес ушло еще два дня. Под поилку Риаган приспособил найденный мною гнутый таз. Все было готово.
Мы каждый день видели этих отважных животных то пасущимися высоко на склонах, то бредущими по нижней оконечности нашей поляны к водопою. Именно возле водопоя и заседал Риаган в засаде целыми днями. Ждал, когда стадо коз подойдет ближе. Ему повезло на третий день дежурств.
Я сидела на пороге дома и вязала высохшие травы в пучки, когда с реки донеслось испуганное блеяние. Сравнительно небольшое стадо завертелось на месте. Над невысокими серовато-рыжими спинами возвышался ящер Риагана, хозяйничающий в самом центре стада. Козы атаковали ящера рогами, метясь в более мягкое подбрюшье. Ящер запрокинул голову и издал громоподобный рык. Я вскочила, испугавшись по-настоящему. Если ящера ранили достаточно серьезно, то Риаган останется один в середине разъяренного стада.
Но стадо в панике рвануло вверх по склону. Риаган выбрался из рогато-копытной каши и направился ко мне. Козы коротко перекликались где-то за склоном нашей горы.
Ящер растворился в воздухе и я поняла, что Риаган держит под мышками двоих маленьких козлят.
– Зачем они нам? – я подошла к Риагану, который привязывал козлят к опоре навеса загоне. – Они же маленькие. Их самих еще выкармливать молоком нужно!
– Не нужно. И они нам не нужны. Нам нужна та, кто придет за ними. – Риаган открыл пошире ворота загона. – Идем в дом. Оставим их одних.
Риаган завел меня в дом и мы приникли лбами к маленькому оконцу в сенцах.
– Давайте, детки, зовите мамочку! – шепнул Риаган, пристально вглядываясь в пространство перед загоном.
– Что? Зачем так-то? – я дернулась было на улицу, но Риаган меня удержал.
– Нет! Не ходи! – зашипел он шепотом. Я рванулась. Он вывел меня из сеней в межкомнатный коридорчик. – Иди в дом. Быстро! И не смей выходить, пока не позову!
Дверь за мной закрылась, а я побежала к окну в кухне.
Козлята испуганно толклись в загоне. Они прижимались друг к другу пушистыми бочками и жалобно блеяли. Время шло мучительно медленно. Козлята звали свою мать, а она все не приходила. Вдруг она не сможет их найти. Если попросту не услышит. И забудет про них. Что с ними будет? Ясно, как день. Выкормить их мы не сможем. Нечем. Они молочные еще. Мы вынуждены будем заколоть их или попытаться вернуть в стадо. А где его теперь искать – это стадо? Они в панике дали стрекача.