Аматмея. Алхимик Некромантус

– Дорогой, ты разобрался, что там нарисовано? – Решила Элизабет начать разговор ни с чего, надеясь, что сможет вовлечь его в беседу и в то же время отвлечь от куска пергамента.

Если бы это не был кусочек обычного листка, Эли начала бы уже ревновать мужа, который больше уделяет внимания не ей. И если несколько первых дней девушка спокойно реагировала на это, то спустя две недели одного и того же утра, начинала нервничать.

«Сколько можно?» – Выкрикивала она громко, но только внутри себя.

Не хотелось ей устраивать семейные ссоры на ровном месте, зная, что это ни к чему хорошему не приведет. Тем более Элизабет умела контролировать свои эмоции, и в первую очередь старалась отвлечь мужа нормальным спокойным разговор, а не утренней злобой.

Правда Некромантус продолжал вести себя провокатором, сам того не понимая. Даже после вопроса любимой, его взгляд ни на секундочку не оторвался от пергамента, но хотя бы слышал ее. Ответ за ним не потребовалось долго ждать.

– Это какое-то зелье, вперемешку еще с чем-то, состав и символика которого мне пока не понятны, – задумчиво проговаривал Некромантус, а в голове прокручивал все возможные составы, подходящие для этого изображения.

Эли несколько секунд посмотрела на мужа, при этом начала качать головой из стороны в сторону. И вроде бы в какой-то момент, злобная эмоция хотела появиться на лице, но все же здравый смысл и ее легкая приятная улыбка, взяли верх. Девушка просто развернулась и дальше занималась приготовлением завтрака.

Алхимик продолжал долго всматриваться в свиток, пытаясь найти в нем конечную, которая должна была быть видимой. И все же он не мог найти ответы. Потому что все знания парня, хранившиеся в его голове и накопившиеся за долгие годы, не смогли ему дать ответ на все эти символы, нарисованные на клочке пергамента. Это и удивляло и в то же время злило Некромантуса. Быть лучшим алхимиком в Фоготе, и смотря в это изображение, он понимал, что еще далек от многих вещей. Его знания и умения ему не помогли в данной ситуации.

Только два компонента, представленные из восьми на пергаменте ему были знакомы. В то же время эти два компонента его заводили в очередной ступор. Он не представлял, как они могут быть в одном составе. Если говорить более обширно, Некромантус не припомнил ни одного момента, когда эти два элемента могли встретиться. Они просто не могли существовать вместе никаким реальным образом. Более того, они ни к чему хорошему не приведут, и в этом парень был уверен наверняка. Но мысль того, что клочок пергамента был кем-то создан, поселили сомнения в алхимике.

«Что если такое, может быть?» – Думал про себя парень, понимая, что его знания и изображения, противоречивы друг к другу.

– Дорогой! – Элизабет попыталась во второй раз вовлечь в беседу мужа. Ей действительно становилось скучно, и даже одиноко.

Когда Эли повернулась лицом к Некромантусу, заметила все тот же задумчивый хмурый взгляд мужа. Она увидела в нем не просто удивление или злобу, а скорее всего отсутствие понимания написанного.

– На твоем лице написано, что ты по-прежнему в ступоре.

– Эли, я не просто в ступоре, я в глупом положении. Впервые в жизни смотря на состав зелья, я не понимаю. С одной стороны, у меня мелькает мысль о том, что это нарисовал идиот, а с другой стороны думаю, что возможно, я идиот! – Не отводя глаз от пергамента, сделал заключение Некромантус, и в его голосе проступала неконтролируемая злость.

– Очередное утро, и в очередной раз ты говоришь одно и то же, разными словами. Но все же прошу тебя, не говори такого, – Элизабет оторвалась от готовки, подошла к мужу и села ему на колени, нежно обняв его руками вокруг шеи. В ход пошли женские чары, чтобы попытаться отвлечь мужа. – Я не думаю, что ты идиот. Скорее всего, здесь какая-то ошибка. Может, кто-то посмеялся на этом грязном клочке.

– Не знаю дорогая. Но что-то мне кажется, что здесь есть смысл. Правда, я его не вижу. Смотри вот этот компонент, изображенный слева, окруженный с этим элементом справа, шестью другими, – Некромантус водил пальцем по каждому элементу, снова вернулся к первому из перечисленных, – есть камень мифрил. Этот камень используют в основном в темном искусстве, для приготовления зелий, чтобы принести зло тем, кто его примет.

Некромантус сделал паузу, обдумывая все что сказал, а после продолжил.

– Вот этот элемент называется благо, – алхимик указал на правый элемент пальцем, который также находился окруженными шестью остальными. – Его используют монахи в храмах и церквях, для очищения. Благо при этом помогает, как живым существам, очищая от плохого, так и предметам, на которых может быть проклятие.

– А как это благо добывают? – Поинтересовалась Элизабет.

– Вообще это слезы священных мучеников.

– Ого, – удивилась девушка, – я не думала, что такое бывает.

– Эли, в мире столько всего бывает, что для нас неизвестно. Кстати о неизвестном, – словил, предыдущую мысль парень, – вот эти шесть элементов, которые раскиданы вокруг основных двух, мне не понятны вообще.

Некромантус, наконец, увел взгляд от клочка пергамента и положил его на стол. Парень посмотрел на свою жену, которая продолжала сидеть у него на коленях, и внимательно его слушала.

– Но вопрос даже не в них, – отмахнул рукой парень, понимая, что уже на первом этапе, распознавания двух символов он не видел смысла. – Вопрос в том, что мифрил и благо, никогда не используются вместе. Они противоречивы по смыслу.

– А почему противоречивы? – Элизабет всматривалась в пергамент на столе, и все, что на нем изображено. Правда, понять в этих рисунках смысл ей не дано, для девушки это были просто символы, не несущие за собой никакого смысла.

– Потому что мифрил это темное искусство, связанное со злом, а благо – это чистота, связанная с добрыми силами. И находясь в одном месте, я думаю, что они уничтожат друг друга. Я более чем уверен, что мифрил в этой жидкости просто растворится и черным осадком всплывет вверх.

– А с чего ты взял, что так именно произойдет? Предположение? – Девушка встала с колен мужа, и не спеша прошлась по кухне. Ей удалось отвлечь мужа, а значит можно вернуться на исходную.

– Да, – кивнул Некромантус, провожая взглядом Элизабет.

Эли ничего не сказала на положительный ответ алхимика, а лишь продолжила заниматься у печки. Что-то доставала изнутри, перемешивала, добавляла и снова ставила обратно внутрь. Некромантус этого не видел, так как снова уставился в тот же кусочек пергамента.

– Все это очень странно, – тяжело вздохнул Некромантус, не замечая, что проговорил мысли вслух.

– А тебе не кажется, что проблемы с твоими кошмарами связанны с этим пергаментом? – Девушка начала связывать одно с другим, не понимая самого главного, она на истинном пути.

Некромантус не ответил ничего. Но в его голове эта мысль уже промелькнула неоднократно. Кошмары начали тревожить парня тогда, когда этот кусочек, вырванный из какой-то книги, появился у него. В один миг, в голове всплывала еще одна часть той ужасной ночи, что так старательно он пытался забыть. Возможно, дело вовсе не в пергаменте, а именно…

Некромантус останавливал себя, опуская мысли. Если он все возродит в своей голове, глаза парня тут же выдадут его, и Эли начнет понимать, дело здесь намного серьезнее, чем просто кошмары и загадочный кусок пергамента. А историю его нахождения алхимик должен скрыть от жены, и на это у него были свои доводы. Вот только правильные они или нет, понять Некромантус не может. Во всяком случае, пока.

И тут же в голове появлялись сомнения. Некромантус понимал, держать такую тайну в себе тяжело. Во-первых, хотелось поделиться с женой тяжелым грузом, который гложет его, а во-вторых, он не привык что-либо скрывать от Эли. У них в семье такое не принято. Они всегда делились между собой чем угодно, будь то победы или поражения, не имеет значения. Главное, что они откровенны и открыты друг перед другом. И, несмотря на понимание, и уважение к жене, Некромантус все же останавливал себя. Он не решался раскрыть тайну и сегодняшним утром. До сих пор из-за той ночи, когда он нашел клочок пергамента, его кидает в дрожь. В том момент он думал, что умрет.

«Нет, такое говорить не надо», – убедил себя Некромантус окончательно, молчать, и мысленно поставил в этом моменте жирную точку.

Алхимик вернулся к шести элементам, о которых он ничего не знал. Символы не поддавались пониманию парня. Они никогда не встречались ему ни в одной книжке, а литературы он перечитал немало, пусть и в свои всего лишь двадцать семь.

«Может та информация, которая у него есть недостаточная?» – Думал про себя Некромантус.

«А может, это символы и вовсе не знакомы обычным людям? Возможно, есть какие-то другие силы, которым известно об этом?» – Развивал дальше идею алхимик, понимая, это ничего не даст. Истина все равно от него сокрыта.

Некромантус продолжал всматриваться в них под другим ракурсом, в надежде найти скрытый подтекст. Шесть элементов создавали невидимый овал вокруг двух других символов, единственных известных парню на этом кусочке пергамента. Начал Некромантус с символа, который был изображен над мифрилом немного выше и левее. Этот символ был похож на летучую мышь, заключенную в круг. Можно было предположить, что этим выделением в виде кольца, создатель рисунков, пытался надоумить на мысль, будто это начальный либо основной элемент. И все же, дальше этого Некромантус не смог пройти.

Следующий символ, который шел за первым по часовой стрелке, изображал два прямоугольника разных размеров. Их окружали пять небольших закрашенных точек. Не было в голове никаких ассоциаций и предположений, что это могло означать. Как правильно охарактеризовать такой символ, Некромантус не знал. Поэтому, долго не задерживаясь, тут же переводил взгляд дальше.

Следом за этим символом находился еще один рисунок, последний по высоте невидимого овала. На нем был изображен череп человека. Единственное отличие было в том, что у него на голове были небольшие выступы, похожие на рожки. Они были еле заметны невооруженному глазу.

Следующий элемент находился ниже благо и чуть правее. По вертикали этот символ совпадал с черепом и был продолжением все того же овала, который воображал в голове алхимик. На этом рисунке была изображена еще большая неразбериха, чем два прямоугольника вокруг пяти точек. Здесь фантазии не хватало у Некромантуса, чтобы как-то это описать. Поэтому он ее просто опускал и переходил к следующему символу.

Этот элемент был яснее по виду, но снова ж таки не понятно к чему он изображен. Пятый символ являлся ромбом. Он был полностью закрашен, а в средине него была какая-то гравировка. Естественно рассмотреть ее было не возможным, так как она была микроскопической. Учитывая состояние пергамента, это еще больше усугубляло положение. Некромантус лишь тяжело вздохнул, с пониманием того, что ничего не понимает, перевел взгляд немного левее.

Завершающий символ, который находился снизу и левее от мифрила, была голова, спрятанная под капюшоном. Все, что было открыто, так это часть искореженного лица в шрамах. На этом изображения на пергаменте закончились, в то время количество мыслей в голове увеличивалось.

– Ты продолжаешь все думать? – Наблюдала из-за плеча Элизабет за мужем. А он, все продолжал смотреть на клочок пергамента, словно листок рано или поздно сдастся и раскроет все свои тайны алхимику.

– Знаешь, меня начинает посещать мысль, что пергамент – это не просто элементы, какого-то зелья, эта карта неизвестного места. Только вопрос, какого?

Строил новые догадки Некромантус, прекрасно понимая, сидя дома, и ничего не предпринимая, каждый новый день не добавляет ему познаний.

– Милый, а может тебе просто выкинуть его и не морочить голову. Может, и кошмары тебя оставят, когда ты распрощаешься с этим пергаментом. Ты каждое утро всматриваешься в него, пытаясь отгадать какую-то тайну, которой вовсе может и не быть. Тебе не кажется, что это какая-то ерунда?

Элизабет сдерживала себя, хотя можно было заметить, что очередное утро вокруг какого-то клочка пергамента, уже надоедает ей. Вместо того чтобы радоваться новому дню и обсуждать свои проблемы, они думают о символах, только вопрос: «Зачем?»

– Я не знаю, – пожал плечами алхимик, а его взгляд продолжал сверлить клочок пергамента, – но мое внутреннее чутье подсказывает мне, все это неспроста. Что-то этот пергамент пытается сказать. Просто у меня нет нужной информации, чтобы понять это.

Некромантус пытался все же видеть смысл, хотя маленькая частичка его готова была согласиться с женой.

– Хватит! – Немного огрызнулась Эли и отошла от стола. В ее глазах сияло яркое пламя, и такой Некромантус ее давно не видел. – Выкинь это из головы. Ты лучше сходи сегодня к лекарю и поговори о своих кошмарах. Меня заботит твое самочувствие, а не какой-то кусок тряпки, на котором изображены символы, из-за чего у тебя две недели нет покоя.

Некромантус решил ничего не говорить, чтобы еще больше не раздражать жену. Хотя и считал, она не права. Все же воздерживался от лишних споров. Он пытался и ее понять, и в то же время не мог отпустить свою тревогу. Элизабет не алхимик, и загадки не ее конек, поэтому они по-разному смотрели на одну и ту же ситуацию.

– Я вообще не понимаю, как ты умудрился найти этот пергамент? – Вспомнила Элизабет тот момент, когда Некромантус нашел две недели назад клочок, возвращаясь поздно ночью от своего друга.

– Я же тебе уже рассказывал. Шел от Роланда, и зацепился за корягу, упал и увидел его, – убедительно говорил алхимик, при этом отвел глаза в сторону.

Некромантус боялся встретиться глазами с женой, понимая, что она увидит в них ложь. А эта ложь его тревожила очень сильно. То, что произошло с ним на самом деле, она не должна узнать. Но кроме странной встречи, парень скрывал в себе еще одну большую тайну на протяжении двух недель. Возможно, все это не правда. А если, правда?

«Что тогда?» – Думал про себя алхимик.

Идти к лекарю Некромантус согласился с осторожностью, а вдруг тот подтвердит его опасения? Поэтому он так долго не соглашался на этот шаг. Алхимик не знал на самом деле, хочет ли он знать правду или лучше быть в неведение? Этим самым искал оправдания и отговорки для Элизабет.

Но теперь он решил окончательно, что ему нужно знать правду, и понял насколько это важно. Теперь его начало это волновать. Сейчас ему нужно мнение лекаря, который мог подтвердить или опровергнуть подозрения парня.

Через некоторое время, Элизабет поставила на стол завтрак и налила чай. Некромантус отложил пергамент в сторону, и молча приступил к еде, продолжая все летать в своих мыслях. Девушка с небольшой досадой того, что муж продолжает игнорировать ее и думать о чем-то, чем не делился, смотрела в занавешенное окно, сквозь которое пытались просочиться лучи солнца. У нее было такое чувство, словно ее променяли. А самое обидное, это сделал любимый человек. И как бы она не пыталась себя убедить в том, что это не так, а Некромантус просто не может отпустить от себя загадку, ей легче не становилось.

Завтрак закончился все тем же молчанием. Элизабет собрала всю посуду и отставила ее на стол возле печки. Она надеялась, Некромантус додумается ее помыть. При этом не сказала ни слова. Девушка пошла в спальню, чтобы переодеться и собраться на работу. Алхимик понял жест жены. Еще минутку посидел на месте, а после встал со стула, принялся мыть посуду. Сегодня ему некуда было спешить. Была только одна задача на день – пойти к лекарю. Некромантус считал, это может и подождать.

Через пять минут времени или около того, Элизабет зашла на кухню, одетая в платье светло-синего цвета и посмотрела на мужа. Когда она увидела Некромантуса, на лице у нее появилась легкая улыбка. Гримаса тут же испарилась, и она вернула прежний вид лица. Все-таки приятно было наблюдать, как любимый человек без слов и просьбы взялся за работу на кухне.

– Дорогой, я ухожу, – обратилась девушка к алхимику.

– Хорошо, – под нос сказал Некромантус, так и не повернув взгляд на жену.

Девушка начала себя чувствовать ужасно. Не нужно было слов, чтобы понять, Некромантус был обижен. Эмоции Элизабет были не уместны. Причем алхимик прекрасно понимал, он неправильно поступил. Сидеть, постоянно уткнувшись в кусок пергамента и вовсе не обращать на жену внимания, это не красиво. И все же слышать с ее стороны злобу, было неприятно. Элизабет в его глазах олицетворяла только добро, нежность и красоту. А сегодня ее занесло в противоположную сторону.

– Адрес лекаря, я положу на стол. Скажешь, что ты от Ореаны, – Эли тем временем достала из сумки листок и положила его на край стола.

– Хорошо, – повторился парень, все так же, продолжая мыть посуду.

– Тогда до вечера, – не зная, что еще сказать, Элизабет повернулась спиной и вышла из комнаты. После скрипа двери, алхимик понял, она покинула дом.

Эли не спеша прошлась к калитке и продолжала чувствовать досаду внутри себя. Возможно, она неправильно повела себя с мужем, от чего он даже нормально не провел ее, увидев в ней озлобленность. Девушку это начало тревожить еще сильнее. Эли была готова вернуться домой и извиниться, но в последний момент остановилась, она, итак, уже опаздывала на работу. Элизабет решила, что исправит положение вечером, и эта мысль ее успокоила.

Но девушка не увидела взгляд парня, который стоял к ней спиной, и не могла знать то, что Некромантус также чувствовал вину перед ней. Его бесило, что собственное любопытство и желание раскрыть тайну, пренебрегало любимой. Алхимик разложил чистую посуду по местам, а после подошел к столу. В этот раз его рука потянулась ни к пергаменту с изображенными символами, а то, что оставила жена. Некромантус принялся читать все, что было написано.

Некромантус несколько раз прочитал послание, а после положил в карман листок, покинул кухню. Прежде чем уйти из дома алхимик посетил спальню и переоделся в уличную одежду. Застегнул все пуговицы на рубашке. Аккуратно заправил ее в штаны и, убедившись, в зеркале, что все сделано правильно, ничего нигде не торчит, а на голове порядок, прошел по коридору к входной двери, и вышел.

Закрыв за собой калитку, алхимик осмотрел свой дом со стороны, который находился по адресу, ул. Центральная, дом 58. Такое чувство, будто парень ему что-то шептал перед уходом. Было не различить, о чем он говорил. Но по взгляду алхимика было видно одно, он очень сильно переживает из-за возможных слов лекаря. А если быть точнее, что лекарь может подтвердить его опасения.