Опасные тропы

Капитан Крапоткин немедленно по телефону сообщил о нарушителе на КПП и получил распоряжение подполковника Шелеста без промедления доставить «трофей».

Когда в кабинет начальника контрольно-пропускного пункта ввели невзрачного вида мужичонку с крошечной головкой на длинной шее, там находились полковник Соколов и Аня Брянцева. Доложив о выполнении приказания, капитан Крапоткин положил на стол стопку бумаг и книгу.

– Что это? – спросил Шелест, придвигая находку к себе.

– Библия и выписка из книг религиозного содержания, – пряча в усы усмешку, пояснил Крапоткин. – Федор Иванович под рудой нашел. А вот и паспорт этого гражданина.

– Посмотрим… – Шелест принялся рассматривать документ. – Суздалев из Пермской области. Та-ак… Какие еще у вас документы имеются, гражданин?

– Никаких, – с испугом ответил задержанный.

Подполковник иронически посмотрел на него:

– Не запаслив. За границу пробираетесь, и без справочек? Как же так? Ведь там на слово не поверят.

Щупленький человек неожиданно закатил глаза, тоненьким голоском ханжески заголосил:

– Человек как создание Господа Бога нашего очищению подлежит и доверию душевному… В Священном Писании сказано…

– Не юродствуйте! – рассердился подполковник. – Кто вас послал, к кому? С каким заданием?

Человек испугался, замельтешил:

– Да что вы, товарищ начальник! Сектант я, субботник.

Шелест сурово прервал:

– А по мне, хоть сам воскресник, извольте отвечать на вопросы, гражданин Суздалев.

Суздалев захныкал:

– Мы исстари по скитам жили… Лес дремучий, уральский…

– И куда же это вы решили из леса дремучего уральского податься?

– Глаголют братья: «Сатана грядет, с огнем адским, с шумом и рыканьем…» В Евангелии сказано: «Идите смело и остановите врага».

Аня внимательно разглядывала задержанного. Обернулась к полковнику Соколову, с которым уже успела за этот день подружиться, шепнула:

– Юродивый какой-то… Его бы в психиатрическую лечебницу.

Соколов усмехнулся:

– Почему?.. Он вот говорил о скитах, а вы, поди, «На горах» и «В лесах» Мельникова-Печерского вспомнили?

Аня смущенно покраснела:

– Честное слово, вспомнила.

Шелест тем временем продолжал допрашивать нарушителя:

– Где и кто помог вам спрятаться в платформе с рудой, устроить тайник?

Но тот, будто и не слыша, продолжал дискантом:

– И воссияет свет братской любви над миром…

Полковник Соколов строго сказал ему:

– Довольно балаган разводить! Вас спрашивают: кто вы, где жили, чем занимались, кто и к кому послал вас?

Мужичонка остановил на нем умоляющий взгляд, снова захныкал:

– С детства на ноги болесть пала, потому немощен я, к движению не способен был. Всю жизнь в таежном селе, в глухомани, смысл Священного Писания постигал. Никого и ничего не знаю я…

Начальник КПП сурово прервал:

– Так и не скажете, кто помог вам спрятаться в руде? Может быть, тоже субботники? Не примечал их что-то в наших краях.

– Смысл Священного Писания постигал… – продолжал бормотать задержанный. – К движению не способен был…

Шелест с веселой насмешкой осведомился:

– Постигли, видать, смысл Священного Писания, и сразу задвигались? То из деревни ни ногой, а тут за тысячи километров маханули! И как только дорогу к нам нашли… Ну, рассказывайте все, как есть.

Нарушитель прибег к прежней увертке: поднял глаза к потолку, напевно тоненьким голоском заныл:

– Неверие проникло в сердца людей… в Евангелии сказано…

– Евангелие оставьте в покое и отвечайте по существу! – приказал Шелест, начиная сердиться.

Аня сказала Соколову шепотом:

– Ей-богу, он психически ненормален.

– Возможно, возможно, местному начальству виднее, – усмехнулся Соколов.

Нарушитель продолжал свое:

– За границей любимого отечества нашего мыслил я найти учеников себе, приверженцев секты.

– Да ну? – удивился Шелест. – А скажите-ка мне, как это вы собирались тех учеников себе вербовать, не зная иностранных языков, а?

Суздалев растерялся.

– Заранее ответа не придумали? – подполковник тихо рассмеялся.

– В Евангелии на сей счет, по-видимому, разъяснений нет, – улыбнулся Соколов.

Шелест опять обернулся к Суздалеву.

– Итак, по вашим словам, вы сектант-старовер, всю жизнь вашу безвыездно жили в глухой лесной деревушке, потом загорелись желанием направить на путь истинный кого-то по ту сторону границы и с этой целью пытались уйти за кордон. Так я вас понял?

– Истинно так, товарищ начальник.

– Суета мирская, смотрю, и вас заела, раб божий. Эдакий стиляга!

Суздалев с изумлением обозревал свое видавшее виды, измятое в тайнике, грязное пальтишко.

– Шутите, товарищ начальник, – проговорил он не очень уверенно.

– Ничуть. – Шелест приказал Крапоткину: – Проверьте.

– Слушаюсь! – Капитан, ловко просунув руку под пальто задержанного, резким движением потянул за «плечики» и подал их начальнику. – Почти и не были пришиты, товарищ подполковник.

Шелест вспорол материю, и на стол посыпались бумажки.

Потухшим голосом, выгадывая время, нарушитель будто декламировал:

– В Евангелии…

– Прекратить! – сурово приказал Шелест, и тот затих, настороженно исподлобья осматриваясь.

На некоторое время воцарилось молчание. Шелест бегло осматривал документы и передавал их полковнику Соколову.

– Все ясно. Вот и второй экземпляр паспорта.

Нарушитель решил переменить тактику.

– Что вам ясно? Что? – истерически завопил он. – В чем вы меня обвиняете?

– Помолчите, – оборвал его Шелест. – Что нам ясно? – Он зло прищурился. – Во всяком случае, ясно, что вы зря корчите из себя слабоумного. Ни в каких скитах вы не постились, в годы войны очутились в гитлеровской Германии…

– Я не служил в армии.

– В советской – возможно, но у немцев-то вы служили, из документов это понять нетрудно. Так-то, раб божий. Дальше, Урал вы приплели напрасно. И вы – не Суздалев, а Дергач, родом с Волыни. Кстати, вы здесь, у нас, уже второй раз, гражданин Дергач.

– Да? – Соколова все более заинтересовывал этот субъект.

Шелест пояснил:

– Год назад он проезжал через наш город под видом репатриированного.

– Вы ошибаетесь, – возразил Дергач. – Пальто это я купил на рынке.

– Когда?

– Всего неделю назад.

– Допустим. Но вот билет от Свердловска, где вы последнее время жили, до Калининграда.

– Я ничего не знаю!

– Возможно, возможно… Ведь пальто вы купили всего неделю назад. Но вот другой билет, уже от Калининграда к нам сюда, и он приобретен в кассе калининградского вокзала позднее. Как же он попал к вам, да еще оказался припрятан вместе с другими документами, от которых вы открещиваетесь?

– Не знаю, ничего я не знаю, – скороговоркой забормотал Дергач. – Зачем мне собирать какие-то старые билеты?

Шелест насмешливо передернул плечами:

– Это уж вам лучше знать, гражданин.

– В самом деле, зачем ему старый билет? – с недоумением обратилась Аня к полковнику Соколову.

– Ну, это объяснить просто, – улыбнулся полковник. – Дергач не явился на условленное свидание с кем-то в Калининграде или где-то в его окрестностях и боится быть обвиненным в невыполнении приказа своего хозяина… Он отлично знает, что за такие штучки по головке не погладят, наоборот, можно вовсе остаться без головы. Вот он и вынужден таскать этот использованный железнодорожный билет в качестве доказательства того, что в Калининграде он был, но выполнить приказ не имел возможности. За кордоном народ недоверчивый, этот билет Дергачу просто необходим.

Теперь Соколов был почти уверен, что в радиограмме разведцентра речь шла о Дергаче, который почему-то не явился на условленную встречу в районе Калининграда и вынужден был прибегнуть ко «второму варианту»– зарыться с чьей-то помощью в руду, надеясь таким образом улизнуть из Советского Союза. Соколов вспомнил о просьбе, по-видимому, пана Юлиана, тщательно проверить, не попал ли агент-связник в руки чекистов. Использованный железнодорожный билет от Свердловска до Калининграда помог Соколову понять многое.

– Значит, так: в Калининграде не удалось проскользнуть, решили попытать счастья у нас? – произнес Шелест, продолжая рассматривать обнаруженные документы. – Задание выполнили, надо возвращаться?

– Какое задание, товарищ начальник, нигде я не был…

– Ну, ну, перестаньте врать, да еще так неумно: у меня же в руках ваш липовый паспорт на имя Суздалева, а в нем черт знает сколько отметок о вашем проживании в различных городах. Тут и Ташкент, и Тбилиси, и Баку, и Иркутск… И все в разных концах страны. Эк вас носило! А еще плели здесь о лесах дремучих уральских… Та-ак, посмотрим, что в ней, – Шелест взял со стола отобранную у задержанного автоматическую ручку. – Э-э, да она у вас без чернил. – Он быстро вынул из ручки гуттаперчевый баллончик, посмотрел на свет электрической лампы. – Тут что-то есть. – Вскрыл баллончик и вынул из него микропленку. – Вот все и ясно – какие-то снимки, чертежи, цифры. – Повернулся к Крапоткину. – Еще раз произведите личный обыск и передайте в областной отдел госбезопасности, теперь пусть с ним там разговаривают.

– Слушаюсь, – козырнул капитан и приказал задержанному идти.

– Я все равно ничего не скажу, – крикнул Дергач новым для него, грубым и злобным голосом.

– Только без истерик! – прикрикнул Шелест. – Идите!

Уже с порога Дергач, задыхаясь от душившей его злобы, предупредил:

– Показаний давать не буду. Слова из меня не выжмете.

Дверь кабинета за ним захлопнулась. Соколов пристально из-под мохнатых бровей посмотрел на Аню, пошутил:

– Зря мы с вами Мельникова-Печерского вспомнили, а?

– Выходит, так. Второй раз вижу в лицо гнусного врага. Крысюк, и вот этот… Дергач. Михаил Емельянович, – обратилась она к Шелесту, – я, пожалуй, пойду к себе, отдохну.

– Правильно, поздно уже. Мы с полковником еще задержимся, а вам пора. Капитан Клюев, – приказал он, – проводите Анну Егоровну к моей машине.

– Слушаюсь, – и капитан Клюев с обычной для него доброй улыбкой повернулся к девушке.

Когда они вышли, Соколов озабоченно сказал:

– Дергача надо немедленно отправить в Москву, в распоряжение Комитета государственной безопасности, – насколько я понимаю, он-то мне и нужен.

– Выходит, ты мечтал об этой встрече? – удивился Шелест.

– Именно, мечтал; этот прохвост – ключ к важному делу, которым я давно занимаюсь.

– Ключ, говоришь? – усомнился Шелест.

– Думаю, что да. Ну, ты оставайся, а я пойду к начальнику областного управления, надо кое о чем условиться – ведь не сам же себя этот Дергач посадил в тайник, а поверх засыпал рудой, кто-то же помог ему в этом. До завтра, Миша. – Он крепко пожал приятелю руку и покинул помещение КПП.

На улице было темно. С деревьев падали холодные капли недавно прошумевшего дождя.

Он шел и думал… События последних нескольких часов создали совершенно новое положение. Предположение о том, что резидент иностранной разведки обосновался на заводе «Красный Октябрь», постепенно перешло в уверенность. Лесник Васюкевич, брат того парня, которого отсюда, из Красногорска, некая пани Ядвига пыталась под видом помощника польского машиниста Яна Войцеховского переправить за границу, много лет работал тоже в непосредственной близости от этого металлургического завода. Пани Ядвигу майор Спорышев до сих пор не нашел, что же касается старшего Васюкевича – сведения о нем не оставляли желать лучшего: честный человек, участник битвы под Сталинградом, имеет правительственные награды. Так что в отношении его сомнений не было. Важнее другое: нашелся кто-то, кого установить, к сожалению, районное отделение КГБ не сумело, кто «организовал» всю эту аферу с переправой младшего Васюкевича через советскую границу, чтобы таким образом сделать незаметным появление на нашей территории Скунса. Из этого факта вытекали по крайней мере три важных обстоятельства. Человек, сумевший убедить Сигизмунда Васюкевича в том, что иначе репатриироваться на родину он не сможет, связан с агентом иностранной разведки в Красногорске пани Ядвигой, ведь та лично встретила молодого поляка и отправила в дорогу. Проводилась вся эта операция специально для того, чтобы помочь Скунсу пробраться на нашу территорию. А известно, что Скунс шел к человеку Смита на заводе, пану Юлиану. Не справедливо ли предположить, что сам же пан Юлиан и организовал это дело, заморочив голову Васюкевичу-младшему? К сожалению, назвать имя того человека Васюкевич категорически отказался, опасаясь за жизнь своего старшего брата. Ну и затем, ясно, что человек, поддерживавший тесный контакт с домиком лесника – а молодой Васюкевич жил у своего брата, – должен, естественно, проживать где-то поблизости от этого домика, а стало быть, и неподалеку от завода «Красный Октябрь». Совокупность фактов не оставляла сомнений: человеком этим был именно резидент разведки на «Красном Октябре». Сегодняшняя встреча с Дергачом подтвердила не только это, но и другое, что в какой-то мере было неожиданным: пан Юлиан действовал активно и дело, которым он занимался, пользовалось исключительным вниманием Патрика Смита. Почему, какое оно имеет отношение к «космическим» проблемам – оставалось пока неясно. В основном все это было понятно полковнику Соколову еще до приезда в Красногорск. События сегодняшнего дня поставили его в несколько непредвиденное положение. Так, в Комитете было решено, что на «Красный Октябрь» отправится лично Соколов. Сегодня неожиданно выяснилось, во-первых, что с недавнего времени директором завода там работает Василий Фомич Брянцев, родной брат Егора, отца Ани, а в семье Брянцевых Ваню Соколова знали издавна. Правда, знали как специалиста-историка, преподавателя вуза, к тому же с ним давно не встречались, но все же… Затем – ничего не подозревавший Шелест сегодня представил его Ане Брянцевой не только как старого друга ее отца, но и как ответственного работника Комитета, как полковника КГБ, приехавшего в Красногорск в командировку. Откуда же Шелесту было знать, что этим он ставит Соколова в затруднительное положение? Однако теперь, когда Аня знает, кто он такой, надо что-то придумать. Что именно? А ехать на «Красный Октябрь» необходимо как можно скорее: никто не мог поручиться за то, что агент Смита в Красногорске не следил за Дергачом и не заметил, что того постигла неудача. А если это так, пан Юлиан будет об этом знать в ближайшее время и ускорит операцию на заводе. Рисковать нельзя – как можно скорее на «Красный Октябрь»! Как все-таки быть с Аней? Соколов твердо решил: раз уж скрыть от нее все он не может, остается одно – сделать ее своей помощницей. Завтра утром надо поговорить с ней.