Дорога в Мальхару, или За первого встречного

Маленький внутренний дворик королевского дворца был заполнен детским смехом. В центре, возле клумбы в каменной кадке, крутилась светловолосая шестилетняя девочка. На ней был пышный серебристый сарафан, сшитый из очень дорогой искрящейся ткани. Носить такую одежду как повседневную, могли только богатые и знатные люди. А девочка как раз была членом королевской семьи. Да не абы кем, а младшей дочерью самого короля, её высочеством принцессой Экливеной!

Перед ней на ажурных качельках сидели и другие девочки её возраста, в платьях, ничуть не уступающих по красоте. Они оживлённо переговаривались, шутили, и принцесса Экливена принимала в их разговорах активное участие. Это были её подруги – дети фрейлин и самых почтенных гостей королевского двора. Она всегда была в центре их внимания, не только как принцесса, но и как самая весёлая затейница во дворце.

Сейчас она демонстрировала свои умения. Экливена обладала чудесными магическими способностями, о которых подруги могли только мечтать. Она создавала молнии и выделывала с ними такие пируэты, что позавидовал бы любой факир из бродячего цирка.

– А ещё я вот как могу!

Девочка выпустила из пальцев пару молний, которые заискрились по рукам. Пространство вокруг, казалось, потемнело от контраста с ярким сиянием. Принцесса закружилась, размахивая руками вверх и вниз, а потом резко остановилась. Молнии поднялись над ней ярким ураганным фейерверком и рассыпались снопом искр. Восхищённые этим трюком зрительницы на качелях захлопали в ладоши. Экливена благодарно поклонилась и готова была продолжить представление, когда её окликнули.

– Ливи, дорогая, ты чего здесь делаешь?

Во двор вышла мать принцессы, королева Жандериана. Это была женщина средних лет, уже начинающая полнеть, но не утратившая благородной осанки и манерности в движениях. Всегда дышащая дорогим парфюмом, с аккуратно убранными в высокую причёску густыми чёрными напомаженными волосами, она и от детей требовала аккуратности и изящности во всём. Её постоянно заботило соблюдение этикета и мнение общества, поэтому сейчас Жандериана была достаточно обеспокоена развлечением дочери.

– Мы играем, мамочка, – Экливена заученно присела в реверансе перед королевой. Девочки тоже повскакивали со своих мест и выразили её величеству почтение. – Подруги попросили показать, что я умею.

– Ах, девочка моя, – мать присела перед дочерью на корточки поучительно произнесла: – Благородным леди несвойственно заниматься магией. Для этого есть специально обученные слуги.

– Но мам, – возразила Экливена, – магистр Ренделиан сказал, что я должна много практиковаться.

– Это не значит, что ты должна демонстрировать всем своё искусство. Ты же всё-таки принцесса, за тебя должны колдовать другие, – строго пояснила мать, а затем, поцеловав Ливи в лобик, встала, потянув дочь за руку за собой. – А теперь пойдём. Нам ещё к церемонии готовиться.

Экливена грустно посмотрела на подруг, будто извиняясь. Они ведь ещё собирались поиграть в прятки!

Одна из девочек подошла к принцессе и, сделав реверанс, спросила:

– Вы ещё выйдете к нам поиграть, ваше высочество?

– Я не знаю, – смущённо пожала плечами Ливи. – Только если после званого ужина.

Девочка снова поклонилась, благодаря за ответ, и мать с дочерью ушли.

Их путь лежал через королевскую оранжерею, где под стеклянной крышей круглый год росли красочные цветы и деревья со всех стран мира. Здесь, в отличие от уже убранных к зиме садовых клумб, всё ещё дышало жизнью. Экливена остановила мать, дёрнув за руку.

– Мам, мне сегодня магистр Ренделиан сказал, что в оранжерее зацвела новая астра. Он говорил, что она очень красивая.

– Но она, наверное, ещё не распустилась, – усмехнулась Жандериана привитой учителем любопытности принцессы.

– А вдруг уже? – с надеждой в голосе возразила Ливи. – Пойдём посмотрим?

Королева вздохнула, но отпустила дочь посмотреть. Продираясь сквозь заросли фривольных лиан, та шла к нужной клумбе, делясь с мамой тем, что узнала от учителя.

– Магистр Ренделиан говорил, что видел сегодня бутоны у Астры Буревестницы. А ещё, знаешь, почему эти астры так называются?

– И почему же? – полюбопытствовала королева. Конечно, название было ей знакомо, но закон воспитания гласил, что ребёнку иногда нужно давать понять, что он знает что-то, чего не знает родитель. А Жандериана старалась следовать принятым в её обществе правилам.

– Потому что они закрывают свои лепестки перед бурей. По ним узнают, когда будет гроза, – горделиво ответила Экливена. Ей было рано вдаваться в тонкости воспитания, и она просто хвасталась своими познаниями. – Смотри, вот они!

У её ног сияли лилово-алыми свечками четыре бутона в пышных зелёных воротничках на крепких ножках. Пятый цветок уже раскрылся, боязливо согнув головку. Он был ярким, как звезда, и принцесса восхищённо застыла над ним. Она даже хотела понюхать его, но тут подошла мать, и нужно было скорее указать ей на цветы. А то она могла и пропустить такую красоту.

– Мам, смотри! Красивые, правда? Жаль, только один раскрылся, – она погрустнела, но тут же подпрыгнула он радостной идеи. – Мам, я знаю: их надо полить! Земля сухая.

Экливена наклонилась, чтобы собрать в ладошку и показать слишком высокой маме сухую землю. Однако Жандериане не понравилось это:

– Не надо, встать сейчас же! Не надо брать грязную землю руками. Не бойся, скажу садовникам, чтобы полили.

– Хорошо, – улыбнулась Экливена.

Королева позвала её дальше, и девочка готова была пойти, но задержалась, чтобы взглянуть ещё раз на астру. Вдруг она увидела среди зарослей тёмную тень, мелькнувшую неожиданно. Принцесса вздрогнула и попятилась, но тень тут же выскочила из-за кустов, схватив девочку. Ливи пронзительно закричала. На крик тут же прибежала мама, но и она была бессильна, когда по горлу дочери уже заскользил нож.

И тут на Экливену нашёл неописуемо яростный страх. Он заставил её выскочить из рук человека в чёрном и бросить в него мощную молнию. Этот незнакомец каким-то чудом защитился от заклинания девочки. Его глаза – единственное, что не скрывала повязка на лице – налились кровью. Он выставил вперёд руку, и Ливи неожиданно почувствовала, что кто-то невидимый сдавил ей горло.

Видя, как незнакомец применяет удушающее заклятье, Жандериана тоже пронзительно закричала. В оранжерею вбежала стража. От неожиданности злоумышленник не успел совершить более смертельных манёвров. Охранники добежали до места происшествия очень быстро, и они настигли бы незнакомца, но он тут же растворился в воздухе. Экливена, успев вдохнуть большой глоток воздуха, упала без сознания, не вынеся магического шока.

***

В покоях принцессы было всего четверо человек: мирно спящая девочка, её родители и магистр Ренделиан, учитель её высочества и член Совета Старейшин. Экливена, усыплённая сразу, как только пришла в сознание, спала крепким целительным сном, пока Старейшина советовался с королём и королевой.

– Я видел след чёрной магии на её шее. Сдаётся мне, это один из тех повстанцев, которых вы прогнали недавно к окраинам. Это их тактика.

– Почему же он напал именно на дочь? Не мы ли их цель? – Король Дельдиен был хмур. Ему меньше всех нравилось происходящее.

Эти повстанцы наделали немало шума в его королевстве, славном Димелиссе. Всё началось с какого-то арестанта-чернокнижника, сбежавшего из-под стражи и вернувшегося в родную столицу. Он подкупил местных бродяг, и те всколыхнули народ. Благо, их получилось успокоить, но надолго ли? Банда не была искоренена, лишь отправлена в горы на севере Димелисса. Сердце короля тревожилось, ведь они явно замышляют что-то недоброе. Его здоровье и так начинало сдавать, ещё и это покушение…

– У вашей дочери слишком могущественная сила, – покачал головой Ренделиан. – Они не оставили без внимания её слишком ранние магические способности. Мне кажется, они боятся, что она им помешает.

– Но она всего лишь маленькая девочка, – всхлипнула Жандериана, утирая глаза батистовым платочком. – Что же нам делать?

– Нам нужно отвлечь внимание от миледи Экливены, – задумчиво сказал магистр. – Пусть все думают, что её способности пропали из-за происшествия. Она и не вспомнит о былом могуществе. Так, надеюсь, злодеи потеряют к ней интерес. И ещё, ваше величество, – Старейшина обратился к королю. – Пусть выставят на стенах дворца магическую охрану. Чтоб ни один маг не проскочил во дворец.

– Будет исполнено, – его высочество поджал губы.

– Но есть одна проблема, – продолжил Ренделиан. – Я не могу лишить принцессу магии полностью. Во-первых, я не могу действовать против воли, это незаконно. А она ни за что не согласится на такое. Я её знаю. Во-вторых, прошу понять меня правильно. Такие, как она, не рождаются просто так. Оттого повстанцы и заинтересовались её мощью, что сами наращивают мощь. Ей суждено помешать крупному злу, и я не хочу лишать мир такой защиты. Я оставлю ей силы, достаточные для мага-бытовика. Сам обучу её, чтобы она привыкла к ним. Однако знак брачного союза разрушит все мои блокирующие заклятья.

Королева беспокойно переглянулась с мужем. Разговор о замужестве младшей дочери был бы не таким тревожным, если бы не древняя традиция. Традиция, определяющая мужа принцессы.

После минуты молчания король, стиснув зубы, сердито бросил магу:

– Делай, как знаешь.

Часть первая

Королевский бал-маскарад Димелисса был в самом разгаре. Здесь было около сотни принцев, графов, князей и других именитых гостей из разных стран, достойных появиться во дворце. Они вместе со своими сынами собрались в честь младшей дочери короля Экливены, которой сегодня исполнялось восемнадцать лет – наступало совершеннолетие. На таких балах, устраиваемых в честь дней рождения принцесс, родители решали судьбы своих дочерей, пытаясь удачно и без обид выдать их замуж.

Её величество королева Жандериана не разделяла общего веселья, царившего на празднике. Эта миловидная черноволосая женщина тридцати пяти лет была не прочь потанцевать хотя бы со своим мужем, славным королём Дельдиеном. Хотя за последние двадцать лет его здоровье совсем подкосилось, он до сих пор был энергичен и говорил, что физическая нагрузка идёт ему лишь на пользу. И танцевал пожилой король всё так же хорошо.

Но женщину беспокоило одно важное обстоятельство. Она ждала гостей из Совета Старейшин, которые должны были прийти с минуты на минуту. В глубине души королева надеялась, что эти строжайшие блюстители закона и традиций не придут. Дело касалось замужества её дочери.

С древних времён существовала традиция, согласно которой каждая десятая принцесса из королевской династии должна была выйти замуж за первого неженатого юношу, встреченного её матерью. Вот что удручало Жандериану. До этого она выдала двух своих дочерей. Ещё раньше вышли замуж две сестры нынешнего короля – уже четыре принцессы нашли мужа. А ещё четыре сестры отца правителя были удачно выданы – получается восемь принцесс. Ещё двоюродная бабушка отца именинницы – девятая принцесса. Старшая сестра этой бабушки вышла замуж по традиции, за первого встречного. Пришёл черёд Экливены.

Жандериана не хотела этого. Она желала, чтобы муж её дочери удовлетворял желание сердца невесты и королевской казны. В этом случае подходил бы больше какой-нибудь молодой красивый граф или принц, а на улице можно встретить кого угодно – от зажиточных горожан и тех же титулованных сынков, выстраивающихся в очередь за принцессой, до пьяных бродяг, мелких воришек и грубых лавочников с извозчиками, бесцельно бродящих по городу. И не всегда этот претендент в женихи бывает красавцем. Тем более, если Экливена выйдет замуж за простолюдина, она потеряет титул. Тут же вспоминались и слова о разыскивавших принцессу чёрных магах.

Королева горестно вздохнула и покосилась на свою дочь. Та в честь праздника оделась красиво, хотя и не слишком роскошно – красное шёлковое платье на тонких бретелях легко струилось до пола. Экливене не были в тягость затянутые корсеты, и сейчас она свободно порхала в танце с очередным кавалером. Но принцесса не признавала пышных юбок, и нынешнее платье было почти что облегающим. Прикреплённая к краю правой бретели синяя мантия так же легко спадала сзади, по спирали скользя по талии и стелясь по паркету. Густые светло-русые волнистые волосы были распущены и поддерживались сине-красной маской. У девушки был прекрасный высокий лоб и нежные тонкие губы. Матери она казалась эталоном благородной леди.

Сама королева выбрала наряд в зелёных тонах, следуя нынешней моде. Пышное платье, изящная шляпка на высокой причёске, не туго затянутый корсет: ей, как уже пожилой начинающей полнеть даме, совсем не обязательно было иметь тонкую талию.

Какой-то статный юноша галантно поцеловал принцессе руку. Жандериана знала этого человека – сын известного иностранного графа, человека честного, богатого, доброго. Парень внешне пошёл в своего отца. Может, и сердце такое же? Экливена посмотрела с интересом. Неплохая пара бы получилась. Только бы Старейшины не пришли…

В ответ её мыслям, руша все надежды, в бальный зал перенеслись несколько бородатых стариков в мантиях магистров и несколько юношей в костюмах пажей. Все присутствующие почтительно поклонились магам-хранителям Димелисса. Те отвечали важными кивками головы и чинно проходили к королеве. Та учтиво склонилась перед ними.

– Ваше величество, – безо всяких предисловий начал один из новоявленных гостей. – Простите, что портим вам праздник, но мы хотели бы напомнить вам о традиции…

– Я помню, господин магистр, – Жандериана склонила голову, в её голосе читалась жалость и смирение. – Неужели это так важно…

– Важно, – отрезал Старейшина твёрдым, не принимающим никакие протесты голосом. – Хочу напомнить вам: эта традиция была объявлена, чтобы показать народу шанс на право быть членом королевской семьи!

– Я понимаю… – голова королевы непроизвольно вжималась в плечи.

– Так извольте отдать дань традициям!

Жандериана поклонилась хранителям и ушла вместе с ними из зала.

Их сборы были недолгими. Надев тёплую накидку: на улице было прохладно, осень уже сдавала свои права зиме – королева вышла через чёрный выход за дворцовую стену в сопровождении двух Старейшин и двух стражников. Её взору предстала полупустая невзрачная городская улочка.

***

День для Брайдса не задался с утра. Проснулся он от старой телеги, окатившей его ледяной водой из большой лужи, и ещё долго жался в своей нише под стенами каменного дома. Потом, чуть перестав трястись от холода наступающего утра, бродяга встал и поплёлся в сторону базарной площади. Ему, как и в прошлые дни, надо было найти хотя бы дешёвую, на один день, работёнку. Физической силой он не был обделён, но не имел никакой, кроме военной, квалификации, что предполагало лишь чёрную работу за гроши. Но и на такую работу его брали неохотно: очень подозрительно выглядел загорелый парень с необычными синими волосами и внушительной мускулатурой. К тому же никто не знал, откуда он и как попал в Димелисс. И Брайдс понимал их опасения – у него была довольно-таки тёмная история.

Через час проснулся отступивший, было, голод. Он мучил бродягу уже несколько дней. А в карманах не было даже захудалой монеты. Брайдсу срочно надо было заработать, пусть немного, чтобы хоть чем-то позавтракать или, скорее всего, поужинать, если удастся.

Взошедшее солнце не прогревало уже воздух, как раньше, поэтому Брайдс не смог окончательно согреться. Ну, он привык к таким испытаниям, ничего, прорвётся. Помощь какому-то богатому предпринимателю загрузить товар на телегу за час не принесла больших доходов – не хватало и на то, чтобы хоть ненадолго успокоить ворчащий желудок. Занятия попрошайничеством также не принесли пользы – на больших улицах и площадях была охрана, не одобрявшая подобные занятия, а на узких переулочках людей мало – много не насобираешь.

День проходил быстро и уныло, как и многие дни в этом каменном негостеприимном городе. Вот уже и солнце садилось, покрывая золотом крыши. Становилось прохладнее. Однако в честь праздника – дня рождения принцессы – народу устроили гуляния, на центральной площади рабочего района развели большой костёр. И Брайдс тоже был на этой площади, ведь костёр оказался единственным средством согреться.

Вокруг площади стояли лотки с разнообразной закуской, мясом, фруктами. Перевозные пекарни выставили многим покупателям весь свой товар. Здесь вечером торговля только начиналась, пользуясь спросом стекающегося на праздник народа. Щекочущие ноздри ароматы разносились по площади, и измученный голодом Брайдс не выдержал – ему очень хотелось есть.

Продавец-пекарь из ближайшей пекарни заметил, как бродяга сцапал один из предложенных покупателям пирожков и бросился наутёк в подворотню. Толстый мужик закричал не своим голосом, и в указанную им сторону понеслось несколько мужиков и стражников, патрулирующих у столь большого скопления народа.

Брайдс не успел насладиться стащенным сокровищем. Его поймали в следующем переулке и побили. Бывший телохранитель был сильнее этих людей, но они превосходили его количеством, а он сильно устал из-за бессмысленных скитаний, поэтому еле отбился от напавших. В последний момент ему удалось сбежать от стражи, пытавшейся повязать его, и он мчался по улице со всех ног, ближе к центру города.

Отчаяние придавало ему сил, но мешала усталость и последствия побоев. Его и поймали бы, к тому же Брайдс заплетающимися ногами споткнулся о камень и кубарем полетел вперёд. Но полёт по мостовой остановила чья-то рука. Последнее, что запомнил бродяга – женщина в дорогом зелёном платье. И всё. Сознание померкло.

***

Старейшины не имели права указывать направление королеве. Поэтому Жандериана мудро решила идти не по улице в центр рабочего района, к собранию простолюдинов, а, пройдя вдоль дворцовой стены, выйти на центральный проспект, к главным воротам. Там её наверняка уже поджидали богатые и титулованные горожане, а также покинувшие бал графы и принцы, узнавшие о традиции.

Лелея надежду найти жениха из того окружения, королева повернулась было в сторону деревьев, облепивших стену, сквозь которые она собиралась пройти. Но сзади послышался шум. Жандериана оглянулась. Какой-то человек бежал к воротам. Потом он запнулся о камень и покатился к ней, елозя носом по брусчатке. Ещё чуть-чуть, и он бы расшиб голову об стену. Женщина с детства не переносила вида чужой боли, и это сыграло с ней роковую шутку. Она подбежала к нему и попыталась остановить. Он рухнул ей под ноги, коснувшись её туфли. А потом женщина ужаснулась, поняв, что всё это значит. Вслед за мужчиной, гремя алебардами, неслись стражники.

– Ваше величество, – воскликнул один из них, – этот человек… Он вор! Этот грязный бродяга осмелился стащить….

Королева беспомощно оглянулась на стоящих позади неё старейшин. Те кивнули, мол, раз вы коснулись, то всё, это муж принцессы.

– Это уже не важно, – стараясь выглядеть царственно, произнесла Жандериана. – Помогите мне донести его до дворца!

Охранники переглянулись. Ослушаться приказа они не посмели.

Пока парня несли во дворец, королева смогла рассмотреть его: ему было около двадцати пяти лет, чуть выше среднего роста, до безобразия накачан, около метра в плечах, массивная шея. Интересно, как такой крепкий мужчина умудрился упасть в обморок? Странная деталь – волосы, необычного перламутрово-синего цвета, остриженные неровно, с лезущей в глаза и торчащей во все стороны чёлкой. Бродяга был бос, из одежды – только грязно-коричневые шаровары, на одной штанине была заплата. Торс обнажён, взгляд сразу падал на его каменный, накаченный долгими тренировками пресс. На подбородке незнакомца выступала небольшая щетина, из-под носа пробивались тонкие усики.

Что ж, лицо у него хотя бы приятное, если бы не эта щетина…. Жандериана прикусила губу. Так хотелось, чтобы её дочери достался какой-нибудь добропорядочный титулованный муж, а тут! Если верить страже – это бродяга. А ни один уважающий себя принц не будет расхаживать в таком виде. Тем более такое телосложение присуще какому-нибудь солдату. Оставалось надеяться, что ведёт он себя прилично, и не будет обижать Экливену без повода.

Обдумывая в своей голове такие мысли, женщина шла вслед за слугами, пытающимися донести неподъёмное тело до ближайшей гостевой комнаты. Вскоре им удалось это сделать, и вот уже не знающий о своём положении жених лежал в уютной комнатке на кровати, застеленной белой простынёй. Слуги, выполнившие приказ, ушли, на смену им вошёл король. За ним, не снимая маску, в комнату вбежала Экливена. Она весело улыбалась, а глаза сверкали неподдельным интересом, но радостный взгляд, упав на того, кого привела ей мать, сразу померк.

– Мам? Кто он? Это мой будущий муж? – принцесса удивлённо посмотрела на свою маму.

– Да, дорогая. Я очень сожалею, но это твой будущий муж. А как ты догадалась? – сказала Жандериана, посмотрев на свою девочку, которую так не хотелось отдавать замуж за этого… бродягу.

– О, мама, ты думала, я не слышала о том, что ты сказала Старейшинам на балу?! Я изучала традиции и историю королевской семьи Димелисса. И я понимаю, что я десятая принцесса. Ты должна была выдать меня за первого встреченного тобой человека. Но почему ты не встретила более представительного жениха? – Экливена усмехнулась. Сказать по правде, претензий она выставлять не собиралась, но согласитесь, хочется выйти замуж за кого-нибудь более порядочного. Девушка кинула взгляд на будущего супруга. Судя по его внешнему виду, синякам и ссадинам, порядочным назвать его не представлялось возможным.

– Прости. Это был несчастный случай… – Жандериана застенчиво улыбнулась. Она почувствовала сильное раскаяние перед дочерью.

– О, мама, – принцесса громко засмеялась. Это получилось немного натянуто, смех явно был саркастическим. – Я не виню тебя. Однако я совсем не рада тому факту, что мне придётся жить вот…с этим. – Девушка брезгливо скривила губки, бросив взгляд на Брайдса.

В комнату уже начали входить Старейшины, наблюдая за диалогом со стороны будущей невесты и её матери.

– Хватит болтать! – старый король сердито прикрикнул на свою жену и дочь. Ему не понравился лежащий сейчас перед ним парень ещё когда его принесли в эту комнату. – Смотрите! Он просыпается!

Брайдс открыл свои глаза и не поверил им. Он точно помнил, что потерял сознание на маленькой улочке у задних ворот дворца прежде, чем его взяла стража. Но это место явно не было тюрьмой, а умереть он не мог: телохранители очень живучие…

В комнате было много людей: женщина с девушкой лет восемнадцати; старый мужчина в дорогих одеждах с мехами, шёлком, бархатом и драгоценными камнями; несколько древних стариков с длинными бородами. Брайдс не знал их, хотя женщина явно мелькнула в сознании там, перед воротами. Он не понимал, что все они от него хотят.

– Где я? – требовательно поинтересовался бродяга.

– Ты в королевском дворце, – ответила ему женщина.

– И что я тут делаю? – последовал весьма логичный вопрос.

Действительно, что от него понадобилось во дворце? Уж не решили они устроить ему суд высшей инстанции за кражу несчастного пирожка?!

– Лежишь в одной из комнат, – решила поиграть в Леди Очевидность недовольная Экливена. Этот парень испортил своим появлением весь её праздник, а ещё задаёт банальные вопросы!

– Это понятно, но почему именно во дворце, а не в тюрьме? Если вспомнить всё произошедшее этим вечером, я должен был оказаться там, верно?

Один из старичков, внимательно слушавших речь парня, поднял руку, и все подняли на него глаза: король, собиравшийся что-то ответить жениху, замолк, так же, как и сам Брайдс, хотя он мало представлял, с кем имеет дело.

Тряся седой головой, Старейшина начал:

– Я думаю, мы должны объяснить вам, что произошло. Сегодня день рождения принцессы Экливены, ей исполняется восемнадцать лет. По традиции, она должна выйти замуж за первого встречного, который коснётся её матери за воротами замка. Радуйтесь, молодой человек, вам выпала великая честь: вы станете мужем её высочества!

От такого заявления Брайдс на мгновение потерял дар речи. В глазах его читалось удивление и негодование.

– Э, а меня вы спросили?! – поняв, наконец, смысл слов старика, возмущённо воскликнул он, опершись на локоть. – Может, я не хочу жениться!

– Ты не один такой. Ни моего мнения, ни мнения моей матери не спрашивали. Но свадьба должна быть обязательно – это традиция! – всплеснула руками Экливена.

– Как ваше имя, молодой человек? Кто вы? – всё так же официально, протяжно-старческим тоном мудреца спросил Старейшина.

– Брайдс, бывший раб-телохранитель графа Мальхарского, – юноша сел на кровати, тряхнул своими синими волосами. Раз уж ему предстоит быть супругом принцессы, то определённо стоит хотя бы раскрыть её родителям и ей в том числе своё положение в обществе. Хотя сам бродяга предпочёл бы этого не делать.