Последнее обновление

– Ему можно написать лично?

– Без проблем. Я зарегистрировался на форуме и теперь могу отправлять другим участникам частные сообщения.

– А какой у тебя ник? ― заинтересовалась Анита.

– Гений-летун. Так что пишем?

Анита отметила про себя, что стоит, пожалуй, подумать, как добавить в настройки стрекозы что-то, напоминающее скромность. Затем ненадолго задумалась и предложила:

– Давай напишем: «Критическое снижение уровня. Нужна помощь. Готова оплатить. Срочно».

Ждать пришлось недолго. Ответным сообщением пришли платежные реквизиты и сумма, которую отправитель обозначил как стоимость услуги.

– Что думаешь? ― засомневалась Анита. ― Это мой месячный доход. Насколько это вообще законно, и получу ли я то, что нужно?

– Вероятность получения нужной информации оцениваю примерно в пятьдесят процентов. Поскольку у меня отсутствуют собственные средства, то решение принимать тебе. Надо также учитывать, что этот Перевертыш может сотрудничать с Менторатом и передавать туда информацию.

– Это еще зачем? ― удивилась Анита.

– Ответ очевиден, но я готов пояснить, ― заявил Страйки.

– Ах, как великодушно! Ну давай же, поясняй.

– Задачей Ментората является обеспечение стабильного уровня счастья людей. Общение на подобных форумах в сети может быть одним из методов выявления тех, кому требуется помощь.

– Но ведь это же как-то… некрасиво, что ли. Вот так, исподтишка выведывать, ― Анита задумалась в поисках подходящего слова. ― Похоже на провокацию.

Страйки поднял голову и, как показалось Аните, уставился прямо ей в лицо. Впрочем, конструкция его глаз не позволяла сказать с уверенностью, куда именно он смотрит.

– С опорой на мой жизненный опыт и доступную информацию могу констатировать, что люди склонны вводить других в заблуждение, даже если это может повредить им самим, ― наконец изрек Страйки. ― В этой ситуации использование всего спектра методов представляется вполне оправданным. Людям верить нельзя, а их счастье обеспечить надо, ― вот такая дилемма стоит перед Менторатом. Если не ошибаюсь, примерно об этом же говорил твой брат.

– Разве? ― Анита устало потерла лицо. ― Что-то не припомню такого. Впрочем, речь не об этом. Что нам делать? Рискнём? Других вариантов же всё равно нет.

– Варианты всегда есть. Вариант один: обратиться к ментору и подробно изложить всю ситуацию. Вероятный исход ― лечение с устранением Николь. Вариант два: продолжить поиски информации о возможности влияния на показатели филицитомера. Вероятный исход ― не определен…

– Ладно-ладно, поняла, кэп. В конце концов, потерять деньги ― не самое страшное. Еще заработаю и с голоду не помру. А если это информатор Ментората ― что ж, значит, тем лучше, не придется больше ничего решать.

Анита сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и перевела запрошенную сумму по реквизитам, которые переслал Страйки.

Потянулись томительные минуты. Анита нервничала, срывала раздражение на Страйки и с тревогой следила за временем, понимая, что в любой момент контроль над ее телом и разумом может захватить Николь, ― день перевалил далеко за середину. А утром опять измерять уровень счастья, и результат может оказаться плачевным.

Она принялась бестолково кружить по дому, переходя из одной комнаты в другую. Занимала себя тем, что открывала шкафы, залезала во все углы, брала в руки предметы и думала о том, чьи они: её или Николь? Кто их выбирал, что они говорят об обладателе? Большинство вещей в доме явно принадлежали ей, Аните. Она помнила, как покупала их, они отвечали её вкусу. Но повсюду находились и признаки обитания Николь. Одежду, висящую в глубине шкафа, Анита рассмотрела уже несколько дней назад, после того, как впервые увидела Николь. Это были вещи более мягких, струящихся форм, чем привыкла носить она сама. Растительные принты и абстрактные узоры, нежные цвета, длинные юбки и платья ― вот, что отличало стиль Николь от Анитиного. От одежды исходил лёгкий запах фруктов и моря, смутно знакомый и немного тревожный. От него у Аниты начинало посасывать в животе и в груди будто возникал комок.

Попадались и непрактичные вещи без конкретного назначения. Вот, например, сделанная из натурального дерева модель древнего корабля с мачтами и парусами. Она стояла на открытой полке в гостиной. Как Анита могла раньше ее не замечать? Наверняка приобретение Николь.

Анита задумчиво гладила деревянные бока корабля, чуть шершавые и теплые, водила пальцем по линиям корпуса. «На таких парусниках люди когда-то выходили в открытое море. Интересно, каково это ― отдаться стихии, позволить ветру надувать паруса, а если он стихает, то просто ждать? Мы с детства знаем, что нам гарантировано исполнение желаний, самореализация, жизнь, полная удовлетворения. А как жили люди всего двести лет назад? Как можно просыпаться утром, не зная, принесёт ли тебе наступающий день хоть каплю радости? Сознавать, что впереди лишь тяжёлый и скучный труд? Может быть, люди не особенно задумывались о счастье? Знали ли они вообще, что это такое?».

Устав кружить по дому, Анита вышла в сад. Осторожно опустилась на краешек скамейки и попыталась посмотреть на мир глазами Николь. Чем она тут занимается так подолгу? На что смотрит, о чём размышляет? «Листья деревьев. Зелёные. Создают тень над скамейкой. Удобно. Не жарко». На этом моменте мысли Аниты об окружающем её мире зашли в тупик, она почувствовала себя на редкость глупо. Рифмованные строки складываться не спешили. «Как она, интересно, это делает? Ведь всё, из чего Николь складывает стихи, есть и у меня в голове. Она видит этими же глазами, думает теми же самыми клетками мозга. Почему же у неё получается при этом нечто, о чём я не имею ни малейшего понятия?».

Анита закрыла глаза, глубоко вдохнула и прислушалась к своим ощущениям. Запах травы, цветов, ощущение тепла на щеке, там, куда пробивается луч солнца через листву, отдаленные звуки голосов, шелест и шуршание. Вокруг происходила масса всего. Ощущать это, осознавать, думать об этом было… непривычно, но, пожалуй, приятно.

Интелком передал слуховым датчикам мелодичный сигнал полученного сообщения. Обратный адрес и имя отправителя были зашифрованы. Сообщение содержало аудиофайл ― что-то вроде лекции, начитанной приятным голосом, непонятно мужским или женским, вероятнее всего ― синтетическим. Невидимый рассказчик говорил о возможности управлять своим настроением. О том, что это длительный процесс, требующий глубокой работы над собой, но научиться приводить себя в состояние умиротворения на короткий срок, необходимый для измерения уровня счастья и получения нормативного результата, может каждый с помощью специальных техник.

Голос называл такие техники «медитация» и давал четкие инструкции, как их выполнять. Стараясь не волноваться и убеждая себя в том, что всё получится, Анита, как прилежная ученица, выполняла указания. Закрыв глаза, она изо всех сил расслаблялась, пытаясь вызвать в воображении образы, о которых говорил голос, но чувствовала лишь бессилие и раздражение. «Чушь собачья, ― думала она и тут же ловила себя на том, что судорожно сжимает челюсти, так, что зубы скрипят, ― наверняка у Николь бы это получилось, а по мне так это какая-то антинаучная хрень».

Утомленная бесплодными попытками, Анита сама не заметила, как задремала и уступила место Николь.

Наутро после пробежки Анита вновь вернулась к обучению медитациям. На этот раз она чувствовала себя более свежей и отдохнувшей и инструкции воспринимала без раздражения. Сосредоточившись на дыхании, Анита постепенно погружалась в спокойное и бездумное состояние. Удалось приглушить привычный скептицизм, так, что она даже ощутила странное доверие к лектору. После слов «а теперь открой глаза» Анита немедленно схватилась за фелицитомер и облегченно выдохнула, увидев приемлемые результаты.

«Ну что же, по крайней мере, я выиграла время», ― подумала она, ощутив прилив энергии.

Затем Анита занялась видеосообщением для Николь. Это оказалось непростой задачей и заняло несколько часов. Надо было продумать все нюансы: что именно рассказать, как не слишком испугать и побудить сотрудничать или, по крайней мере, не делать того, что может навредить им обеим. После этого ― заучить своё послание, чтобы не читать его по бумажке и выглядеть более естественной. И наконец ― записать в память Страйки. Получилось далеко не с первого дубля.

Покончив с сообщением, Анита принялась штудировать архивы двухсотлетней давности, которые подобрал для нее помощник. В этот раз читала не торопясь, делая выписки и заметки. Это позволяло отвлечься от панических мыслей, представить, что она просто решает исследовательскую задачу. Анита искала ответы на вопросы о причинах возникновения второй личности и о том, как можно исправить ситуацию, не прибегая к средствам, которыми пользовался Менторат.

Вновь и вновь ей попадалось мнение, что причиной расстройства может быть тяжелая психологическая травма в прошлом, вытесненная из памяти и сознания. Об этом же упоминал и Крис.

Травма, травма… Чем больше Анита об этом думала, тем больше теряла почву под ногами. Что такое травма? Сильная неприятность? Когда что-то тебя так расстраивает, что психика не может с этим справиться? Это звучало абсурдно, как, например, предположение, что причиной был сепсис или столбняк. Ничего подобного не происходило с людьми уже очень давно.

Не зная, за что зацепиться, Анита взялась перебирать в памяти интелкома свои детские фото и видео. Прямо в объектив внимательно, без улыбки смотрела аккуратная девочка. Даже играя, она, казалось, держала осанку и была сосредоточена. Темно-русые волосы собраны в гладкую прическу. Анита машинально провела рукой по голове ― она так и не изменила с тех пор имидж. На некоторых фото или видео рядом были родители или Крис. Они обнимали Аниту за плечи, улыбались, играли или разговаривали с ней. Всматриваясь в семейную идиллию, Анита почувствовала, что по коже побежал холодок. Что-то было в этой картинке неприятное, вызывающее беспокойство. Анита закрыла глаза, досчитала до десяти, а затем вновь посмотрела на изображение себя вместе с семьей, стараясь представить, будто это посторонние, незнакомые ей люди.

В расположении фигур, их взаимодействии друг с другом она не замечала ничего странного. Родители смотрели на нее ласково, на лице Криса, как всегда, было задиристое и слегка насмешливое выражение. Проблема крылась в девочке. Та держалась подчеркнуто отстраненно: ни наклона головы, ни взгляда в сторону родных. Она будто не замечала, что рядом с ней кто-то есть.

Анита встала и покрутила головой, размяла затекшие от напряжения плечи, пытаясь объяснить увиденное. «Ну да, такой я всегда и была. Не зря же мой статус ― одиночка. Это не плохо и не хорошо, просто тип личности. Я такая с детства ― самодостаточная. Но ведь Николь же другая! Постоянно с кем-то болтает, даже сама заговаривает, и вид у неё при этом такой, как будто это самое естественное дело. Да еще эта ее влюбленность», ― размышляла Анита.

Затем она перешла к более ранним архивам, относящимся к периоду, когда ей было от трех до шести лет. Просмотрев пару десятков изображений себя трехлетней, Анита почувствовала озадаченность. На них она увидела улыбчивую девчушку с ямочками на пухлых щеках и растрепанными кудряшками, увлеченно играющую с другими детьми или нежно обнимающую детскими ручками родных. Эта девочка больше напоминала Николь, а не Аниту.

В четыре года ― то же самое. И в пять она по-прежнему озорная и, похоже, общительная девочка. Вот он, переход ― в шестилетнем возрасте. Есть промежуток, что-то около двух месяцев, когда записей нет вообще, линия ее личной истории прерывается, а затем возобновляется, и вот она ― повзрослевшая, серьезная, с прямой спиной. Отдельная от всех.

«Почему же возник этот непонятный пробел, что произошло?» ― Анита закрыла глаза и попыталась вызвать детские воспоминания. Всё говорило о том, что тяга к технике и электронике была у нее всегда. Она отлично помнила, как играла с наборами детских инструментов, конструкторами, разбирала домашние приборы и изучала их устройство, как ходила на занятия по проектированию. Никаких историй, связанных, например, со стихами или чем-то подобным, при всём старании вспомнить не удавалось.

Вздохнув, Анита открыла глаза и сделала заметку: «Поговорить с Крисом или родителями о том, что произошло, когда мне было шесть лет». Немного подумав, она стерла слова «или родителями» и тут же почувствовала себя лучше. Разговаривать с родителями о детстве почему-то совсем не хотелось.

На этом она решила закончить с самокопанием и попробовать переключиться на работу. Анита старалась не думать о тех открытиях, которые ждали сегодня Николь, и о том, как та могла отреагировать на них.