- -
- 100%
- +
Машина резво шла под сто сорок километров, и я не успел снизить скорость, пролетел прямо под камерой. Вот еще незадача, штраф платить теперь. Сколько там сейчас? Тысяча пятьсот рублей стало за превышение скорости? Или не подняли еще? Какой-то время я пытался вспомнить сумму штрафа и не смог. Я же правила давно не нарушал, я законопослушный гражданин. По крайней мере, был им до сегодняшнего дня. Я задумался и проскочил вторую камеру. Выругался сам на себя, снизил скорость и включил радио. Ну что за неудачный день? Одно к одному все. Интересно, чем же это закончиться?
– Эпидемиологический порог супергриппа превышен в сто раз в Ростовской области, но оснований для паники нет, все под контролем, эти данные ниже среднестатистического показателя по России. Например, в Москве эта цифра выше нормы в пятьсот раз, а в Санкт-Петербурге – в триста пятьдесят раз, – вещала девушка из радиоприемника, – но новейшая вакцина уже начинает свое действие, и мы надеемся, что в ближайшее время эпидемия пойдет на убыль. Ну а пока на территории Ростовской области вводится строжайший режим карантина. Отменены занятия в школах, массовые и спортивные мероприятия, жителям рекомендовано не покидать свои дома без необходимости, – я громко выдохнул. Так вот почему так мало машин мне встречается. Только две фуры обогнал и несколько легковушек.
– На въезде в город на посту ДПС введен тотальный контроль. Всех приезжающих осматривают медики и при малейшем подозрении отправляют в карантин. Такие же меры введены на железнодорожных вокзалах и аэропортах, – вот после этих слов я напрягся.
– На фоне роста эпидемии нефть торгуется в районе двадцати пять долларов за баррель, и как говорят трейдеры, это не предел, – перешла диктор к другим новостям.
Нефть упала, а бензин? По идее, тоже должен упасть. Вот только должен, а не обязан. У нас в стране все через одно место. Нефть растёт, бензин растет в цене. Нефть падает, бензин растет в цене. Я открыл окно и сплюнул. Настроение почему-то улучшилось. Ну, подумаешь, вирус, подумаешь, нефть растёт. Я еду на новое место службы, к морю! Я всю жизнь об этом мечтал, купить домик у моря и наслаждаться шумом прибоя. Правда, Симферополь – это не совсем море, ну да ничего. Главное, освоиться на новом месте, а там глядишь, и домик у моря прикуплю, и я правой рукой похлопал себя по поясной сумке с деньгами и оружием. Могу себе позволить в середине своего жизненного пути свой домик у моря?
Дорога бежала вперед, я обгонял фуры и легковушки, скоро и Ростов, все чаще замелькали посёлки и стали попадаться дорожные знаки ограничения скорости. Больше я правил не нарушал, тормозил вовремя. Посмотрев на датчик бензина, я покачал головой и свернул на заправку. Всегда заправлялся на Лукойле, уже и не помню сколько, лет десять, точно. Не потому, что считал эту заправку одной из лучших и был доволен качеством бензина, а потому что у меня была дисконтная карта. Время семь утра, заправка пустая, только на стоянке чуть сзади терминала стоят несколько легковушек. Видимо, отдыхают путешественники, да две фуры припарковались возле обочины дороги.
Заправщика нигде не было видно, и я сам вставил пистолет в топливный бак, нажал на кнопку, и бензин полетел, весело журча, в мою машину. Дождавшись, пока зальётся полный бак, я повесил пистолет на место, закрыл крышку бензобака и отправился платить. Двери перед входом открылись автоматически, я мельком глянул на ассортимент товаров, и приметил автомат с кофе в углу. С утра во рту пересохло, и кофе был бы в самый раз. Подошёл к кассе и улыбнулся красивой сонной девушке с длинной косой и в армейской пилотке. Но всю эту красоту портила противовирусная повязка на лице. Ну что, понятно, вирус свирепствует, а тут с людьми работаешь.
– Девушка, мне пятую колонку, до полного, уточнил я, протягивая дисконтную карту и свою банковскую карту «ВИЗА».
Не знаю, улыбнулась ли красавица в повязке мне. По-моему, да, хотя точно ничего сказать не могу, взяла из моих рук карту и стала колдовать с терминалом.
– Мне еще кофе стаканчик, – показал я на автомат.
– С вас сто рублей еще, и у нас самообслуживание, – буркнула красавицы, и продолжала возиться с картой и терминалом.
Я не спеша прошёл к автомату с кофе, приготовил себе чашку капучино и добавил сахар, потом размешал все деревянной палочкой, сделал несколько глотков и подошёл к кассе. Девушка все раздраженно пыталась провести картой по терминалу, но автомат пищал и никак не хотел принимать оплату.
– А наличными у вас нет? – посмотрела на меня красотка в маске просящими глазами.
Наличные у меня, конечно же, были. Отвернулся чуть в сторону, чтобы не светить всю сумму, и достал пятитысячную купюру. Вот как знал, нужно было наменять мелких купюр. Наверняка из-за этой эпидемии с банковскими картами проблемы начались. Протянул купюру и увидел, как скривилось лицо под маской.
– А помельче у вас ничего нет? А то у нас выручку забрали, размена нет, – вздохнула кассирша.
Помельче у меня не было. Я посмотрел на цену бензина и глаза мои округлились. Еще вчера он был сорок четыре рубля, а сегодня уже пятьдесят один. Неслабо так нефть в цене выросла. Хотя причем тут нефть? Вирус, эпидемия, паника, барыги наживаются как только могут. Ничего святого у этих коммерсантов нет, только драть три шкуры с народа, только наживаться на чужой беде. Я забрал карты назад, убрал в портмоне, допил спокойно кофе, выкинул стаканчик в мусорное ведро и вернулся к кассе.
Всего залил сорок четыре литра девяносто второго на две тысячи двести сорок четыре рубля. Еще почти две с половиной тысячи. А что, прикуплю что-нибудь? Не пропадать же деньгам, раз сдачи нет. Прошелся между рядами, взял пятилитровую бутылку с водой, топорик туристический, пригодится в дороге, мало ли что? Несколько бутылок водки и блок сигарет. Я не курящий, но раз такое дело, наверняка водка и сигареты будут в цене. Сам не курю, так угощу кого.
Когда я расплачивался с девушкой на кассе, двери открылись и вошла компания странных парней. По виду страйкболисты, в черной форме с шевронами, но ведут себя уж больно странно. И шеврон на рукаве, камень, который пронзает меч. Хотя, что с дурачков возьмёшь? Придумают себе шевроны и играют в игрушки. Я бы и внимания на них не обратил, если бы не машина. Рядом с моей «Вестой» стояла «Тойота» пикап, вся затюненная до невозможности. Ну вот, выживальщики появились. Наверное, этого и следовало ожидать, раз эпидемия – значит, конец света. А тут для выживальщиков самое раздолье! Убрав покупки в машину и чуть не разбив при этом одну бутылку с водкой, я отряхнул брюки и сел за руль.
Сам засмеялся своей неуклюжести, выехал с заправки и полетел по шоссе. Через два десятка километров проехал тот самый пост ГИБДД на въезде в Ростов, которым меня пугали по радио. Двое усталых людей в белых скафандрах и масках безуспешно махали полосатыми палками, но все машины на большой скорости пролетали мимо. Я тоже перестроился в левый раз и проскочил странных «космонавтов». Вирусологи хреновы, шли бы вы домой отсыпаться, стоят, народ пугают. Сотрудников ДПС я не видел, а раз полицейские меня не остановили, значит, еду дальше.
В городе было оживлённее, машин на дорогах прибавилось, но пробок особых не было. Я проскочил все перекрестки и светофоры, выехал на Аксай, там еще один пост и тоже пустой, ни одного сотрудника. Только трое врачей в своих космических костюмах отдыхали на раскладных стульях около машины скорой помощи. На проезжающих мимо они внимания не обращали. Довольный, я втопил педаль газа и полетел. Время уже почти восемь часов, такими темпами я к вечеру в Симферополь приеду.
Нижний Новгород, три недели спустя, майор Быстров.
Внезапно ночью похолодало. Вот так бывает: жара, жара, и сразу резко задул ветер, нагнал тучи, они закрыли солнце и температура воздуха понизилась. Я еще ночью закутался в спальный мешок. Хотя он у меня до ноля градусов, а все равно почему-то замерз. Видимо, резкие перепады температуры и нервное напряжение прошедших дней. А может, просто похмелье дало о себе знать. Пьешь, пьешь тут, и вдруг – на тебе. Голова разболелась, и сухость во рту с раннего утра. Ничего, это дело поправимое, четыре часа утра на часах, и воды вокруг полно, в бутылках и просто в ведре, все-таки родник рядом. Встал пораньше, побрился, попил кофе и принялся будить личный состав. Кто рано встает – тому бог подает, а нам сегодня подача бога очень нужна. Сегодня мы планируем вывезти все самое ценное с бывшей базы Росгвардии.
Дальше все прошло буднично и обычно. Погрузка в машины, движение колонной, инструктаж, радиообмен. На мосту, по которому мы пересекали Волгу, тоже все так же, как и было вчера. Только трупов психов стало меньше. Или растащили их, или сожрали другие психи. Они теперь еще более осторожные стали. Немного напрягало меня, что в ту сторону, куда мы должны сейчас поехать с работниками водоканала, тот самый модифицированный медведь загонял толпу психов. Но это так, рабочий момент. Если почувствую опасность, сразу разворачиваюсь.
Как только мост пересекли, мы разделились. Я на «Ленд Крузере» настоятеля ушел направо, к стадиону, а колонна пошла налево, в сторону Московского шоссе. У стадиона мы свернули к большому торговому центру, но заезжать в него не стали, съехали на узкую дорогу и через небольшой сквер выехали на берег Волги. Теперь еще чуть-чуть по разбитому асфальту, и перед нами показалась большая станция водоканала. Чуть в стороне виднелись каркасы какого-то заброшенного строения, а прямо справа плескалась Волга. Как раз в том месте, где она впадала в Оку. Тут река самая широкая, и островов много. Мелких таких, но вполне себе пригодных для жизни, о чем говорил дымок от костра на одном из них. А вдалеке возвышался большой мост через Волгу, по которому я и приехал в город из домика Михалыча. Я вздохнул, и нахлынули воспоминания. Как там Михалыч? Выжил ли в этом безумии? Навряд ли. Он же профессор, ему одному из первых вакцину вкололи. Хотя Михалыч – ушлый мужик, мог и отказаться от вакцины, а ружье у него наверняка было. Ведь наличие огнестрельного оружия и проложило ту грань между жизнью и смертью. Я бы даже сказал, что граней этих было несколько. Небольшая сплоченная компания, наличие оружия и внедорожного автотранспорта. Хотя и исключений из этого правила полно. Например, вот со мной в машине едут трое мужиков. Оружия у них не было, машины тоже, но они выжили! А теперь у каждого есть пистолет, и едут со мной в машине. Причем едем с определенной целью – запустить воду в город. Мне, конечно же, интересно, почему они это сразу не сделали, в первые дни апокалипсиса. Но все вопросы я задам потом. А пока – вон она, станция водоканала, перед нами.
– Ну что, приехали? – повернулся я к сидящему впереди Ивановичу.
– Угу, – буркнул тот. Вылезать из машины ему явно не хотелось, но придется.
Прямо перед нами стояло грандиозное сооружение. Не старое, как на Гребном канале, а новое, построенное по современным технологиям. Вот канал, вот водозаборники, а вот и техническая емкость для чистой воды, огромный металлический бассейн. Ко всему этому тянулись провода линии электропередач. Только электричество по ним сейчас не идет, поэтому и остановились насосы, качающие воду. В отличие от нагорной части, где воду нужно поднимать на приличную высоту, тут поднимать никуда не надо. Нижняя часть города расположена на пологом берегу реки, и достаточно небольшого напора, чтобы пошла вода.
Из динамиков радиоприемника в «Тойоте» звучала песня. Внезапно перестали петь про стюардессу Жанну, и я услышал объявление взволнованным мужским голосом:
– Внимание, сегодня утром планируется подключение воды в Сормовском, Канавинском и Московском районах города. Ориентировочно вода пойдет после восьми часов утра и до самого упора, насколько хватит мощностей в резервном генераторе. Так что, уважаемые выжившие, запасайтесь емкостями в своих квартирах и надейтесь на чудо! А пока с вами радио «Новая городская волна!», – и снова заиграла веселая музыка.
– Так, мужики, пошли! – прикрикнул я на рабочих, и первым открыл дверцу уютного салона.
Осмотрелся, водя автоматом по сторонам. На этот раз у меня в руках ВАЛ. Он бесшумный, по сравнению с АК-74, и останавливающий эффект девятимиллиметровой пули намного выше, чем пять сорок пять. Из АК приходилось либо в голову стрелять, либо несколько раз попадать, психи очень стойкие на рану. А ВАЛ я еще на психах не испытывал. Более скажу, я его и не пристрелял толком, так, протер от масла со складского хранения и все. Поэтому на всякий случай АК у меня за спиной. Снова то же чувство похмелья. Вот что ты будешь делать? Нет у меня настроения сегодня. Я открыл дверцу машины и достал полуторалитровую бутылку с родниковой водой, сделал большой глоток и убрал на сиденье.
– Что сидим-то, давайте, вперед! – прикрикнул я на пассажиров, – это, что ли, ваша станция?
– Ага, вот он, генератор, тута, – показал один из мужиков на небольшую белую будку, метров пять в ширину и чуть побольше в длину.
Несколько технических окон возвышались прямо над обычной железной крышей, и провода от будки шли сразу на подстанцию. Только на двери красовался большой амбарный замок.
– Вот сюда, – показал мне рукой Иванович на эту будку.
Теперь понятно, почему они не запустили генератор. Замок на двери помешал. Я еще раз осмотрелся вокруг. Справа берег реки, оттуда угрозы быть не должно, но поглядывать все равно нужно. Сзади дорога и открытая местность, оттуда мы приехали, там тоже все вроде бы спокойно. Прямо перед машиной будка и дальше, впереди, сооружение подстанции водоканала. Вот там и может кто-то прятаться. Большое бело-синее каркасное сооружение, трубы, провода и запах! Да, только сейчас я почувствовал этот ужасный запах! Как будто тухлятиной воняет. Наверное, вода в бассейне стухла, уже третья неделя пошла. Но деваться некуда, раз уж приехали сюда, попробуем запустить. Прицелился метров с десяти в замок из ВАЛа, и выстрелил. Отлично, с первого раза перебил душку замка! Да и сам замок отлетел в сторону, сухо щелкнул затвор, приглушенный хлопок не был так слышен, как стук пули о металлическую дверь.
– Что застыли на месте? Стволы достали и смотрим по сторонам! – негромко скомандовал я.
Мужики засуетились, причем один даже выронил пистолет, но сразу же поднял его с асфальта. Тут же в кустах, что были за синим забором подстанции, я услышал странный звук. Как будто птицу спугнули? Так и есть, несколько ворон, каркая, поднялись в утреннее пасмурное небо. Крадется кто-то? Или просто выстрелом я спугнул птиц? Если внезапно психи нападут, то до деревьев примерно метров тридцать. Нормально, справлюсь!
– Так, мужики, стволы подняли и будку эту досмотрели. Если все чисто, то включайте свой рубильник или что там еще, – быстро проговорил я, продолжая контролировать лесополосу. Она тут неширокая, как бы парковая зона тянется вдоль берега.
– Ну что вы там столпились! – прикрикнул я, на секунду оторвав взгляд от лесополосы, – один дверь открывает и в сторону сразу уходит. Двое других крест-накрест досматривают помещение, куда взгляд – туда ствол, патрон в патроннике!
Естественно, рабочие делали все неправильно. Первый дернул тяжелую металлическую дверь на себя и тут же залетел внутрь, а двое других тыкали ему стволами пистолетов в спину. Я уже плюнул и ничего больше им не говорил. Не убили своего, да и ладно! На наше счастье, за дверью никого не было. Да и не могло быть, она же заперта! Если психи там и были, то с голодухи передохли бы.
Наконец, в будке что-то загромыхало и затарахтело. Наверное, запустили генератор. Из трубы на крыше повалил сначала черный, а потом и белый дым.
– Порядок! – вытерев руки, первым вышел из двери в будку Иванович.
Но радоваться оказалось рано. Что-то там не до конца заработало. Генератор тарахтел как положено, а насос не работал. Теперь нужно идти в саму подстанцию и запускать насос. Потеряли еще примерно полчаса, причем минут десять из них просто зачищали подстанцию. Если зачистка одного маленького помещения превратилась для нас в целую спецоперацию, то можете себе представить, что ожидало меня и троих работяг на подстанции, которая была раз в десять больше по размеру, и это только один объект! Но мы справились и даже не застрелили друг друга, хотя попытки со стороны одного рабочего были. Я уже было хотел отнять у него пистолет, но в последний момент передумал. Не в меня целился, и ладно. Научится, какие его годы. Поди, всего-то пятьдесят скоро стукнет.
Наконец, под шум и грохот заработал насос так как надо. Вода пошла в нижнюю часть города. Это уже само по себе большая победа! Генератор будет работать, насколько хватит топлива. А топлива там на сутки. По крайней мере, так заверил меня Иванович. То есть, целые сутки пойдет вода. Пусть сначала польется тухлая и ржавая, но когда первый отстойник опустеет, и пойдет новый забор речной воды, вполне себе пригодная к питью вода поступит в краны горожан, если они, горожане, к этому времени живы и способны их открыть.
– Ну что, если все работает, то закругляемся и к машине, – крикнул я усталым, но довольным мужикам.
Один вытирал руки об грязную спецовку, другой с гаечным ключом в руке прикуривал сигарету, а третий еще ковырялся на подстанции. Дрожь пронзила все тело, и я вздрогнул, как от удара током. Что это? Это мое предчувствие сработало. Секунд десять длилась эта дрожь, и прекратилась так же внезапно, как и началась. За это время я вертелся как волчок, осматривая местность. Деревья за будкой с генератором зашевелились, то ли от ветра, а может быть…
Подумать я не успел, сразу выстрелил несколько раз в мелькнувшую большую тень за листвой. Это на охоте нельзя стрелять, четко не видя цели. Вдруг твой незадачливый пьяный товарищ изображает медведя? Но сейчас это был точно медведь, в которого я попал несколько раз, но он продолжал нестись прямо на меня. Звериный рык гулко пронесся над окрестностями, и что самое страшное, этот рык подхватили еще несколько зверей практически рядом с нами. Я выпустил остатки магазина в бегущее на меня животное и, наконец, попал в нужное место. Медведю, как я слышал, нужно стрелять либо в сердце, либо в голову. Я попадал и туда, и туда. Я видел медведя вблизи раньше. Но тогда он упал с одного выстрела из дробовика, просто рухнул метрах в пяти от меня. А этот – ну точняк как зомби, пер на меня и пер, как сумасшедший, а морда вся в крови была. Видимо, задрал кого-то уже. По спине пробежал холодок, и новый звериный рык послышался рядом. Судорожно начал менять магазин у спецавтомата, но не выдержал и хотел уже бежать к стоящей рядом машине. А как же мужики? Елы-палы, застыли как вкопанные, и глаза стеклянные.
– Бегом, что встали! – заорал я на них, а из кустов уже выскочили целых три чудовища и понеслись в нашу сторону.
Животные огромными скачками сокращали расстояние, и я понял, что до машины мы не добежим. Они уже метрах в пяти от нее. Рядом стояла открытая трансформаторная будка, я развернулся и рванул к ней. Схватив за руку одного из работяг, я с силой швырнул его в открытую дверь, второй прыгнул сам. А я развернулся и вскинул оружие. До ближайшего медведя было метров десять, и я, переключив указательным пальцем предохранитель на очередь, открыл огонь. Гулко затрещало спецоружие, и очередь дозвуковых патронов калибра девять миллиметров прошила бегущего впереди огромного медведя, и он, как и первый, подстреленный мною, рухнул на землю. Я судорожно переводил огонь на второго и третьего медведя, но нервы не выдержали, и я рванул в открытую железную дверь.
– Закрывай, ну! – заорал я двум прижавшимся к стене мужикам, и мы быстро захлопнули дверь и закрыли на ней металлическую задвижку, очень кстати поставленную. Но уж слишком хлипкая задвижка, пришлось нам втроем еще навалиться на дверь и удерживать ее. Тут же раздался сильный удар, от которого дверь чуть не слетела с петель, и медвежий крик. Вы слышали, как кричит раненый медведь? Я слышал, правда, давненько, как будто в другой жизни. Эти кричали по-другому. Что-то среднее между рычанием тигра и воем волка. Такого жуткого крика я раньше никогда не слышал. Несколько раз ударившись в дверь, медведь отошел от будки, и мы перестали его слышать.
– Иваныч тама остался, – тихо задышал мне в спину один из мужиков в грязной спецовке.
А я быстро соображал, что делать дальше. Лучи света пробивались через щели в двери, и пыль столбом клубилась под лучами солнца у меня перед глазами. Что происходит там, на улице, я не видел. Прислушался, но ничего не услышал, кроме стонов где-то вдалеке. Сквозь щели в двери ничего не было видно. Запросил в рацию своих – в ответ тишина. Видимо, далеко, и носимый «кенвуд» не берет. Ну надо же так влипнуть? Хотя бы двенадцатый калибр был с собой. А то психов я спокойно валил в голову с пять сорок пять, если близко, а в помещениях и пистолетная пуля ПМ справиться. Дистанция-то стрельбы на улице около тридцати метров, чего тут в голову не попасть из автомата, да еще с коллиматора? Я и с механических прицелов попадал, а вот на медведей не рассчитывал. Их девятка то еле-еле остановила. Сколько у меня осталось ПАБовских патронов? Три магазина всего. Это по двадцать патронов в магазине – итого шестьдесят. На двух бешеных медведей я потратил два магазина, итого сорок патронов. Многовато, нужно точнее стрелять, что ли. В голову или в сердце нужно, но сказать-то хорошо, а как выцелить сердце у бегущего на тебя зверя? Тут счет на доли секунд идет…
Время шло, а я так и не мог придумать, что делать дальше. Сколько мы уже тут сидим? Десять минут, двадцать, полчаса, час? Посмотрел на часы, вроде минут пятнадцать прошло. Рядом тяжело дышали двое работяг, один из них все порывался закурить, но я не давал. Еще табачного дыма нам тут не хватало.
– Короче, делаем вот что, – решился я, наконец, – ты, – ткнул я пальцем в ближайшего ко мне мужика, который хотел курить, – открываешь дверь, по моему сигналу, вон туда становись, – показал я ему под дверь и как открывать.
– Да не дрейфь, выберемся! – прикрикнул я на них и проверил магазины. Сброшенный пустой магазин я, наверное, потерял. Жалко, конечно, но не смертельно. – На счет три открываешь защелку и распахиваешь дверь, понял? А ты, – прикрикнул я на второго мужика, который стоял чуть в сторонке, – пистолет достань, и стреляй, если медведь сюда прорвется, понял?
Второй мужик кивнул головой, и я начал отсчет.
– Один, два, три! – и принял положения для стрельбы.
Дверь со скрипом открылась, и лучи света хлынули в темное помещение. Палец на спусковом крючке до конца выбрал свободный ход, и для выстрела мне нужно было только надавить буквально чуть-чуть, но стрелять было не в кого. Прямо передо мною плескались воды реки, росла трава и пролетела сорока. Медведей не было нигде, только труп убитого мною лежал метрах в двадцати. Странно, почему только один труп? А где второй медведь? Я ведь двоих подстрелил, точно помню. И где остальные, их же много бежало?
Я с удивлением водил стволом ВАЛа из стороны в сторону, но цели не находил. Даже посмотрел наверх, на крышу этой самой будки с резервным генератором, не спрятался ли там зверь. Но нет, все было чисто, медведи как сквозь землю провалились. И только несколько ворон каркая, рвали тушу убитого медведя. Вот как в пословице – делим шкуру неубитого медведя. А эти делили убитого. Снова и снова я прислушивался и смотрел по сторонам. Медведи как сквозь землю провалились! Что за колдовство и магия? Может, мне все это просто показалось? Но откуда тогда эта туша? И кстати, Иваныча-то, наверное, разорвали звери там, на подстанции. Ну что, вот машина стоит, мужики из будки уже вышли и тоже стволами водят по сторонам, у одного, как я заметил, даже руки дрожат.
– Ну что, в машину и сваливаем? – спросил я.
– А Иваныч? – робко отозвался один из работяг, в грязной спецовке.
– Иваныч! – приглушенно прокричал я, и эхо стало мне ответом.
Вода, рябь на воде, высотки на противоположном берегу и острова, покрытые зеленой растительностью. Иваныча не видно. Но если прислушаться, то можно услышать журчание воды на водозаборнике, шум генератора, и это значит, что вода пошла в город! Не зря, стало быть, Иваныч погиб!
– Че? – отозвался мне голос из дверей подстанции, и к нам на встречу вышел, потирая руки, живой и невредимый Иванович.
– Иваныч! – услышал я радостный вскрик, – ты живой!
– А что мне будет, так-перетак твою ж мать! – выдал Иванович цитату на рабоче-крестьянском, и эта фраза, как магическое заклинание Гарри Потера, вывела меня из оцепенения.
– Мужики, валим отсюда! – снова скомандовал я и полез в машину.
Мы все погрузились в «Тойоту», и я развернулся, неспеша поехал по дороге, местами сильно разбитой. А когда переезжал лежачего полицейского, в кабине на пассажирском сиденье рядом со мной раздался выстрел. Я резко нажал на тормоз и чуть дернулся вперед, едва не ударившись об руль грудью. Ремни безопасности же у нас пристегнуты и затянуты на спинке кресла. На пол автомобиля упал пистолет Ивановича, который сидел рядом со мною, впереди.