- -
- 100%
- +
Митинг только начался, вел его Андрей Исаев, заместитель секретаря генерального совета «Единой России». Он поздравил присутствующих праздником Конституции:
– Сегодня Конституции исполняется восемнадцать лет! Это хороший возраст! Партия «Единая Россия» – залог того, что страна будет развиваться стабильно и надежно.
Что еще должен и может сказать высокопоставленный партийный функционер, подумал Сергей Георгиевич. Не скажет ведь, что потенциал «Единой России» вызывает тревогу, и Путин не случайно дистанцируется от нее, передав бразды правления Медведеву, а сам опирается на вновь созданный Общероссийский народный фронт.
Разрумянившийся на свежем воздухе Исаев завершил свое выступление обращением:
– На площади собрались те, кто поддерживает кандидатуру Владимира Владимировича Путина, и они все уверены в том, что Путин должен стать следующим президентом России и шесть лет вести нашу страну по пути процветания.
В ответ раздались нестройные возгласы одобрения. Выступление главы Федерации независимых профсоюзов было эмоциональным, но плохо запоминающимся. Сергея Георгиевича весьма удивил его тезис, что против Путина выступают олигархи, владеющие СМИ. Интересно, подумал Сергей Георгиевич, каких олигархов он имел в виду? Такую глупость можно говорить только молодым, которые не интересуются ничем, кроме развлечений. Пассаж Шмакова о Горбачеве, который хочет развалить еще одну страну, Сергей Георгиевич воспринял спокойно – сам он относился к Горбачеву крайне негативно. Но пожелание, чтобы он захлебнулся кока-колой, было недостойным.
Стоящие рядом студенты мерзли, лениво похлопывали, когда им это подсказывали стоящие рядом руководители. Две девушки разглядывали здание гостиницы и здания, расположенные на Тверской улице. Неожиданно одна из них обратилась к Сергею Георгиевичу:
– Не подскажете, сколько минут надо, чтобы дойти до Арбата?
– Минут десять-пятнадцать.
– Жаль, не успеем.
– Что же мешает пройтись туда? – поинтересовался Сергей Георгиевич.
– Митинг запланирован, как нам сказали, на полчаса. Не успеем вернуться, а так хотелось пройтись по Арбату, – с грустью в голосе сказала девушка.
– А вы приезжие?
– Да, из Ярославля. Нас на четырех автобусах привезли на митинг, и сразу же отправимся обратно.
Митинг продолжался. Холод сковывал не только тела, но и мысли выступавших. От Общероссийского народного фронта выступил Вячеслав Лысаков – глава движения автомобилистов «Свобода выбора», который, подражая Путину, отметил у противников Путина «белую лапшу в виде ленточки».
Митингующие никак не отреагировали на его выступление, а Сергею Георгиевичу стало скучно, и он направился домой, не желая слушать пустые призывы и лозунги, в которых не было уважения к интеллекту присутствующих. Выступления ораторов стали сменять музыкальными номерами, чтобы подбодрить студентов, но они отвечали лениво, предпочитая подтанцовывать на холодном воздухе. Ветер развевал знамена, угрожающе трещали растяжки.
Сергей Георгиевич со многими студентами, которые тоже решили покинуть митинг, подошел к подземному переходу. Вход был перекрыт металлическими ограждениями и рядом омоновцев, которые равнодушно наблюдали за митингом. Один из омоновцев грубо предупредил Сергея Георгиевича:
– Проход закрыт.
Всем своим грозным видом он показывал раздражение и нежелание общаться. Сергей Георгиевич не стал ничего говорить, решил обойти здание гостиницы. Со стороны Театральной площади стояла колона омоновских грузовиков и несколько машин скорой. Водители грузовиков собрались вместе и о чем-то спорили. Когда Сергей Георгиевич проходил мимо них, один из водителей обратился к нему:
– Не угостите сигаретой?
– Не курю.
– Жаль, – с сожалением сказал водитель. – Ни сигарет, ни денег.
Сергей Георгиевич посмотрел на него. Худой, небольшого роста, он резко контрастировал с мощными и накаченными омоновцами. Сделав несколько шагов, Сергей Георгиевич остановился и подозвал обратившего к нему водителя. Передав ему сто рублей, Сергей Георгиевич направился к переходу. Через несколько секунд его догнали два водителя.
– Где здесь можно купить сигареты? – спросили они.
– В переходе, – сказал Сергей Георгиевич и указал направление.
Ребята дружно побежали. Когда Сергей Георгиевич входил в переход, они уже возвращались с сигаретами.
– Спасибо еще раз, – поблагодарили они, торопливо вытаскивая сигареты из пачки.
– Удачного дня и спокойной службы.
– Спасибо, – весело ответили ребята и довольные направились к коллегам, которые ждали сигареты.
Окольный путь до дома сопровождался громкими звуками музыки, которые были слышны на всех прилегающих переулках. Периодически из динамиков раздавались лозунги ведущего, которые вяло поддерживали митингующие, с каждым разом их поддержка ослабевала.
Во время обеда Сергей Георгиевич и Татьяна Александровна смотрели по ТВ выпуск новостей. Шел репортаж с митинга на Манежной площади. Диктор сообщил: «По данным МВД в митинге приняло участие двадцать пять тысяч человек, организаторы предполагали, что в митинге примет участие двадцать тысяч человек».
Сергей Георгиевич удивленно посмотрел на жену и прокомментировал:
– Интересно, как они считали. Я там был, на этом пятачке от силы пять тысяч можно собрать. Но было достаточно свободно, возможно, и было тысячи три-четыре.
– А ты не знаешь, как у нас умеют считать? – спросила Татьяна Александровна.
– Намекаешь на выборы?
– На выборы намекать не надо, там считали по-стахановски. Один голос за двоих.
После небольшой паузы Сергей Георгиевич заключил:
– Этот митинг организован в противовес митингу на Болотной площади. Кстати, там тоже МВД называло двадцать пять тысяч митингующих.
– Какое-то у МВД универсальное число, считай, как хочешь, а получается всегда двадцать пять тысяч, – заметила Татьяна Александровна.
– Да, чиновники оказались на высоте – митинг организовали отвратительно, денег потратили столько, сколько надо. По телевизору показали картинку, агитацию провели и народу указали, кто враг и за кого надо голосовать. А власть испугалась, – неожиданно заключил Сергей Георгиевич.
Власть испугалась. Испугались функционеры и чиновники. Тому свидетельство сегодняшний митинг, размышлял Сергей Георгиевич. Многие не пришли, выжидают.
* * *Ситуация неожиданно разрядилась. Вошла Маша и принесла поднос с кофейником, с вазой пирожных и тарелкой фруктового ассорти.
– Маша, ты угодила, – обрадовал ее Сергей Георгиевич. – Я только собирался попросить еще чашку кофе, а ты уже это сделала. Хорошо бы, чтобы все мои желания так исполнялись.
Маша была смущена, легкий румянец появился на ее щеках. Она чуть-чуть постояла, потом предложила:
– Я не буду мешать, если что надо, с удовольствием принесу.
– Воспользуюсь твоим предложением, можно еще стакан холодной воды?
– Запивать кофе? Хотите, принесу минеральную воду?
– Ты меня совсем балуешь. Тогда только без газа.
Когда Маша вышла, Олег Борисович не удержался и заметил:
– Как легко Вы устанавливаете контакт.
* * *Экзамен подходил к концу. Осталось опросить двоих: студента, который высиживал до последнего, ожидая чуда, и студентку, в зачетной книжке которой стояли одни пятерки. Для отличницы было странно, что она до сих пор не вышла отвечать. Это и заинтриговало Сергея Георгиевича, который решил быстро разобраться со студентом. Студент предъявил билет, на стол он положил подробный многостраничный конспект ответа на билет. Написать ответы на вопросы билета не составляло труда – Сергей Георгиевич разрешал пользоваться любой литературой по курсу во время экзамена. Кажущаяся простота сдачи экзамена вводила в заблуждение многих, они не понимали, что несколько вопросов позволяли быстро определить насколько глубоко знаком с предметом сдающий. Дальше было дело техники, опыта и знаний предмета и психологии. Минут через пять студент покинул аудиторию с предложением повторить попытку через неделю.
Студентка направилась к столу, за которым Сергей Георгиевич принимал экзамен. Держа в руках ее зачетную книжку, Сергей Георгиевич вспомнил, откуда он знаком с ее фамилией. Накануне ему дали список кандидатов на его стипендию. Пять студентов и два аспиранта получали стипендию имени ректора. Она была в этом списке. С каждой зарплаты ежемесячно Сергей Георгиевич вносил в кассу соответствующую сумму. Возможно, подумал он, что ее волнение результат желания ответить как можно лучше.
Она села напротив, худые пальцы нервно подергивались, от этого билет все время колебался, словно ветер пытался его унести. Ее худоба была какой-то болезненной, свойственной людям, которые недоедают. Очень скромная одежда подтверждала это предположение ректора.
Отвечать она начала плохо – волновалась, местами заикалась. От этого она стала нервничать и еще хуже отвечать. Может быть, для нее две тысячи рублей дополнительной стипендии очень важны, и она, как бывает у спортсменов, перегорела и переволновалась, подумал Сергей Георгиевич. Он решил приостановить экзамен, дать ей время успокоиться, собраться.
– Ты, случайно, не в Истре живешь? Мне показалось, что я тебя там видел, – неожиданно спросил Сергей Георгиевич.
Она растерянно посмотрела на него, смутилась, а потом тихо ответила:
– Нет, я живу в Красногорске.
– Знаю Красногорск, проезжаю через город, когда направляюсь на дачу рядом с Истрой. Ты в каком месте живешь?
– Где пожарная часть, знаете? Это на той дороге, по которой Вы едете в Истру.
– Знаю, она стоит чуть в глубине, – уточнил Сергей Георгиевич.
– Точно. Я живу немного дальше на этой же стороне.
Там были одноэтажные старые деревянные дома, а жили в них люди ограниченного достатка. В разговоре выяснилось, что семья студентки оказалась неполной – отец оставил семью, когда она училась в пятом классе, а младшая сестра – в третьем. Несколько лет отец помогал, а потом перестал. Мать одна поднимала девочек, работая в нескольких местах.
Сергей Георгиевич все искал тему, которая помогла бы девушке раскрыться. Такая тема оказалась профессиональной.
– А ты занимаешься в научном студенческом обществе? – спросил ректор.
Неожиданно девушка преобразилась. Стала увлеченно рассказывать об исследованиях, в которых она участвовала, о предстоящей научной работе на кафедре. Ее словно прорвало, она четко и аргументировано излагала суть. После этого экзамен был блестяще сдан.
Воодушевленная и счастливая, она выпорхнула из аудитории. Сергей Георгиевич с улыбкой наблюдал за удаляющей студенткой, которая все продолжала рассматривать свою пятерку в зачетной книжке.
* * *– Все хочу спросить, как дела у Владимира Михайловича? Случайно, он не придет? – спросил Сергей Георгиевич.
– Он очень хотел присутствовать. Должен сказать, что мы собирались иначе встретиться с Вами, но последние события неожиданно подкинули много срочной работы, пришлось изменить планы. Поэтому и я пригласил Вас.
– Это как-то связано с изменениями в тандеме? – прямо спросил Сергей Георгиевич.
– Можно и так сказать. Сейчас у Владимира Михайловича много аналитической работы, он занимается вопросами США.
– Представляю, – подтвердил Сергей Георгиевич. – Возможность возвращения Путина на должность президента встречена политической элитой США в штыки. Уже сейчас назревает конфронтация на фоне переосмысления перезагрузки. Думаю, что отсюда большой объем работы у Владимира Михайловича?
Олег Борисович призадумался, словно взвешивал, стоит или нет продолжать эту тему. Потом, определившись, ответил прямо:
– Не буду лукавить, тем более Вы чувствуете нюансы. Действительно, многое в отношениях с США предстоит уточнить. Для начала, раз вспомнили Владимира Михайловича, поговорим о США, – предложил Олег Борисович. – Перезагрузка, как мы говорили в прошлом году, была полезна обеим сторонам – взяли тайм-аут. Теперь, до выборов, обе стороны будут нагнетать напряженность, понимая, что основным слушателем политической риторики является собственное население, и слова более всего предназначены для внутреннего использования.
– Согласен, – подтвердил Сергей Георгиевич. – Главное – не переборщить, когда слова потребуют каких-то действий.
– А действия – потребуют словесного прикрытия.
* * *– Папа, идешь кушать? Мама второй раз подогревать не будет, – предупредила Наташа.
– Сейчас, дочитаю страницу и спущусь.
Через минуту Сергея Георгиевича с раздражением позвала Татьяна Александровна:
– Сергей, сколько можно ждать, все остыло.
Сергей Георгиевич быстро спустился со второго этажа в кухню, находившуюся на первом этаже. В руках была книга, с ней он сел за стол.
– С каких это пор ты обедаешь с книгой в руках? – удивленно спросила Татьяна Александровна.
– Не могу оторваться, очень интересная. Ладно, осталось немного, главное уже прочитал, – сказал Сергей Георгиевич, откладывая книгу.
– Что за книга? – поинтересовалась Наташа.
– «Чем болен президент», написал ее Игорь Гундаров, доктор медицинских наук.
– О каком президенте идет речь?
– О бывшем президенте Украины Ющенко.
– Поэтому у него такое лицо? – спросила дочь.
– Хватит разговоров, обед совсем остыл, – напомнила Татьяна Александровна.
Тема заинтересовала Наташу, поэтому, быстро поев, она стала расспрашивать отца о содержании книги. Не меньший интерес проявила и Татьяна Александровна, но пыталась его не показывать. За чаем обсуждение было в разгаре.
– Оказывается, Ющенко болел лепрой с 90-х годов, но в скрытой форме, об этом есть какие-то записи в его медицинской карте.
– А что за болезнь лепра? – спросила Наташа.
– Сам узнал из книги. Мы с мамой ее знаем под другим названием – проказа. Так ее называли в годы нашей молодости.
– Сергей, помнишь, был роман про больных проказой. Название так сразу не вспомню, но сюжет помню, читали с огромным удивлением – был мир особых людей, полностью закрытый от нас, – заметила Татьяна Александровна.
– Еще был зарубежный фильм, один, на эту тему, – поддержал Сергей Георгиевич. – Помню, черно-белый, тяжелый для восприятия. Об этой болезни в советском обществе не принято было говорить. Хотя люди болели.
– Родители, не отвлекайтесь от генеральной линии, – попросила Наташа.
– Ты еще скажи «от линии партии», – пошутил Сергей Георгиевич.
– Папа, продолжай, пожалуйста, не цепляйся к словам.
– Ладно. Поехали дальше. Американцы готовили Ющенко давно. Им нужен был надежный человек, который вбил бы клин между Россией и Украиной. А Ющенко это сделал бы с удовольствием. Предстояли выборы президента Украины в 2004 году, все шло по сценарию «оранжевой революции». Но неожиданно на сцену вышла болезнь.
– Под сценой надо полагать лицо?
– Наташа, давай не отвлекаться, сама просила. Про сцену я сказал образно. Очевидно, сказались напряжение и стресс. И американцы оказались на грани фиаско.
– Еще бы. Какой народ будет избирать президентом человека, который болен проказой? – заметила Татьяна Александровна. – Это, кажется, инфекционная болезнь.
– В том-то и дело! Ющенко срочно отправляют в Вену в клинику «Рудолфинерхаус», где он иногда консультировался. Туда же прибыли шесть американских специалистов разного профиля, возглавлял эту группу Саатхофф.
– Откуда это известно?
– Об этом писала газета Washington Post.
– А кто такой Саатхофф, агент? – спросила Наташа.
– Нет, он профессор медицины из Университета штата Вирджиния, но главное – он директор Аналитической группы по критическим обстоятельствам, которая помогает правительственным организациям США улаживать сложные ситуации. Позднее Саатхофф признал негласное участие правительства США, но весь процесс был под контролем Государственного департамента.
Сергей Георгиевич неожиданно перестал рассказывать и словно забыл, что заинтересовал присутствующих изложением сути книги, стал спокойно пить чай. Наташа и Татьяна Александровна терпеливо ждали. Первой не выдержала Татьяна Александровна:
– Ты можешь закончить рассказ, а потом спокойно допить чай?
Сергей Георгиевич лукаво улыбнулся и заметил:
– Что, заинтриговал? Вот почему я не торопился спуститься в кухню.
– Ладно, прощаю, только продолжай.
– Возникла критическая ситуация для «оранжевой революции», а американцам нужна была безусловная победа. Нужна была легенда прикрытия. В книге не указывается, когда американцы выяснили истинную причину болезни. Ясно, что они не признают это и сейчас – тогда их можно обвинить в биотерроризме. Человек, больной неизлечимой инфекционной болезнью, с их помощью становится президентом, встречается с высокопоставленными людьми разных стран, подвергая их возможности заразится. Понятно, что американцы будут настаивать на своей версии, в медицине всегда может иметь место ошибка. А эту версию или легенду они удачно слепили. По внешним признакам нашли подходящую причину – отравление диоксинами, ее и запустили в СМИ. Больной претендент становится жертвой безжалостной России, и рейтинг страдающего героя стремительно растет. Надо сказать, что в клинике «Рудолфинерхаус» признали, что диагноз и пути лечения установила американская группа.
– Папа, если было отравление, необходимо найти лицо, отравившее Ющенко, и источник яда, чтобы оправдать версию.
– Надо, но кто будет делать? Став президентом, Ющенко симулировал активность расследования и следственных действий. Не в его интересах выдать инициатора фальсификации – Государственный департамент США.
– Знаешь, меня вот что смущает. Ведь Ющенко в клинике лечили, а по принимаемым лекарствам можно косвенно определить болезнь, – предположила Татьяна Александровна.
– Конечно. Думаю, что Ющенко знает, что болеет лепрой. Он резко сошел с политической орбиты и свел до минимума контакты. Обрати внимание, его нет на общественных мероприятиях и митингах. Что касается лекарств, ты права. Здесь возможно, что американцы сами тайно от австрийских коллег приносили какие-то лекарства, проводили курс лечения, не оставляя следов – уносили ампулы, упаковки и ненужные лекарства, которые давали австрийские врачи.
* * *– Если говорить о США, самое главное событие этого года – движение «Захвати Уолл-стрит».
– Я не стал бы акцентировать, – заявил Олег Борисович. – Оно не имеет существенного значения для деловой и политической жизни США. Собрались, потусовались и разошлись. Кто не разошелся или нарушил правила, тех полиция призвала к порядку. Все чисто по-американски: продемонстрировали миру демократию и силу полиции, свободу и силу уважили. Мирные граждане могут гордиться своей страной.
В словах Олега Борисовича звучали нотки иронии, говорил он с каким-то раздражением. Сергей Георгиевич не стал его расспрашивать, решив высказать свое мнение:
– Согласен. Внешне все так и выглядит. Это спонтанная реакция на финансовый кризис, поэтому движение оказалось без четких политических и финансовых требований.
– А требования изменить мировой финансовый порядок? – поинтересовался Олег Борисович. – Это не требование?
– Это лозунг. Вся суть движения заключалась в том, что граждане хотели дать политической власти сигнал, что общество знает причину кризиса. Власть услышала. Дальше делать было нечего. Поэтому и разошлись.
– Власть услышала, а что дальше?
– Дальше… – Сергей Георгиевич остановился и немного задумался, – дальше ничего. Это как у нас, когда граждане жалуются на высокопоставленного чиновника, им отвечают: «Спасибо за сигнал». И все остается без изменений. Граждане проявили сознательность, а власть – внимание, но все осталось без изменений. Возможно, до революции.
– Вот этого, особенно у нас, очень не хотелось бы.
– Не беспокойтесь, у нас будет тихо, – успокоил Сергей Георгиевич.
* * *Телеканал Euronews показывал репортаж из Нью-Йорка, где движение «Захвати Уолл-стрит» расположило палаточный лагерь близ зданий фондовой биржи. Молодые безработные, ветераны различных войн, представители среднего класса и студенты мирно протестовали, активно давали интервью.
Потом последовали репортажи с различных уголков планеты – от Австралии, Новой Зеландии, Южной Кореи и Индонезии до Греции и Великобритании. Везде протестовали против социального неравенства, когда 1 процент населения владеет всеми богатствами, жадности финансистов и промышленников.
Диктор, сделав значительную паузу, сообщил: «Сторонники движения "Захвати Уолл-стрит" митингуют в девятисот пятидесяти городах восьмидесяти двух стран мира».
Почему российские СМИ, размышлял Сергей Георгиевич, так слабо освещают эти события? Такой удобный случай кинуть камень в огород американских СМИ, в негативном свете представить власти США. Можно было проехаться по ведущим информационным агентствам, которые упустили факт формирования движения и стали его освещать после того, как Интернет стал широко обсуждать.
Чем вызвана такая позиция наших СМИ? Каждый раз, задавая себе этот вопрос, Сергей Георгиевич приходил к одному и тому же объяснению: «Российская власть боится демонстраций, боится настолько, что готова пожертвовать редким удобным случаем – возможностью объективно попинать американскую действительность. И боязнь в том, что широкий показ демонстраций мог вызвать соответствующее движение отечественной молодежи – в России, пожалуй, пропасть между богатыми и бедными на порядок выше».
* * *– С революцией, хотя и успокоили меня, Вы перебрали, – заметил Олег Борисович. – Но в определенной степени это был звонок. Я должен это признать. В конце двадцатого века в Сиэтле возникло движение против корпораций, жадности их руководителей. Но быстро все заглохло, выдохлось, а СМИ освещали это движение на уровне новостей второго сорта.
– Понятно, тогда священная корова – финансовый мир – не могла быть под сомнением. Сейчас ситуация изменилась. Интернет вывел мир на новый уровень общения и передачи информации. Если раньше агитация населения была прерогативой государства, дозирующей информацию через подконтрольные СМИ, то теперь ситуация меняется.
– Согласен, времена изменились. Думаю, власти США были удивлены, что начальная часть «арабской весны» у них повторилась 17 сентября.
– Тем более что есть экономическая подоплека, – заметил Сергей Георгиевич. – Дети живут хуже родителей, а это реальная угроза будущему. Это, по большому счету, курок будущих потрясений.
– Для США характерно резкое, я бы сказал, революционное изменение общественного сознания. Так было и с расовой дискриминацией. Веками жили с ней, а потом резко от нее отказались. Так было и с геями. Осуждали, осуждали, а потом стали поддерживать, вводить соответствующие законы. Все происходит в очень короткий срок.
– И стали демократами высшей пробы.
– Они всегда считали и считают себя такими. По поводу и без него, – заключил Олег Борисович. – Америка – это другой мир, другое восприятие.
* * *Другой мир для маленького Сергея находился на крышке гардероба. Когда отец сажал его на плечи и с ним ходил по квартире, он умудрялся каждый раз подвести его к гардеробу. Цепляясь за край, Сергей подтягивался на руках и дотрагивался до главного – большого бумажного пакета, в котором аккуратно лежали грамоты, благодарности и боевые награды отца.
С его разрешения Сергей брал в руки пакет, при этом большой пакет мешал ему устойчиво сидеть, поэтому отец поддерживал одной рукой его спину, а другой держал за ногу. После они вдвоем садились за стол и рассматривали грамоты, которые отец получал за работу в мирное время, благодарности и награды, полученные в годы Второй мировой войны. Все заветные предметы принадлежали другому неизведанному миру, который пересекался с миром детства маленького Сергея посредством этих предметов.
Грамоты, на которых были изображены флаги и заводы, вызывали уважение. В мыслях Сергей представлял, что стена за его кроватью вся будет в грамотах, которыми его будут награждать. Он не совсем понимал за что, возможно за учебу, как говорила мама. Несколько грамот были большего формата, а бумага – блестящей. Сергей определил, что таких грамот у него будет семь. Почему семь, он не знал, но эта цифра ему нравилась.