Алекситимия

При виде нас профессор, как водится, смущенно улыбнулся и замахал приветственно руками, призывая присоединиться к нему.

После того как наша шумная компания расселась по местам и сделала заказ, Натан Игнатьевич поведал нам историю о ловких мошенниках, которым в начале двадцатого века удалось провести масштабную аферу в нашем городе и остаться безнаказанными: «Так что, голубчики мои, занятный случай мне сейчас вспомнился», – начал свой рассказ профессор, отпив с видимым удовольствием из стеклянного бокала глоточек светлого пива. Мы, в свою очередь, примолкли и приготовились внимать. – «Представьте себе июльский день одна тысяча девятьсот семнадцатого года. На бездонном голубом небе ни облачка. Солнце нестерпимо слепит глаза, и воздух раскалён так, что предметы теряют свои очертания в этом знойном мареве.

На крыльце Армянского училища напротив двери в тщетных поисках сквозняка расположился администратор этого достойнейшего учреждения. Он откровенно скучал и не ждал от сегодняшнего дня сюрпризов, ибо кому же взбредёт на ум решать какие-либо вопросы тогда, когда буквально сами мысли в голове плавятся и превращаются в тягучую нугу». – При этих словах профессор театральным жестом развел руки в стороны, всем своим видом выражая недоумение, после чего, не забыв пригубить из высокого стакана пенистый напиток, продолжил своё повествование: «Проулок был практически безлюден, лишь немногочисленные служащие торговых лавок, алчущие спасения от духоты, царившей в помещениях, выходили на улицу и прятались в тени деревьев.

Но неожиданно из-за угла показался элегантный господин средних лет в светлом летнем костюме и шляпе.

Бодрым шагом, помахивая тросточкой, нисколько не обращая внимания на поднимающуюся из-под его лакированных ботинок и оседающую на маркой ткани брюк пыль, он целенаправленно двигался в сторону Армянского училища.

Разгадав намерения незнакомца, наш прозорливый администратор опрометью бросился к рабочему месту, дабы к приходу посетителя успеть принять благочинный вид, который, вне всякого сомнения, полагалось иметь представителю столь заслуженного заведения.

Элегантный господин не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут возник в дверях кабинета.

– Разрешите представиться, – бойко проговорил гость без лишних предисловий, – Кац, антрепренер господина Мозжухина, – по-армейски щёлкнул каблуками своих замечательных туфель и склонился в полупоклоне.

– А вы, я так понимаю, Борис Власьевич?

– Что вы, что вы? – залепетал администратор, размахивая руками, – я, Абазян Давид Ашотович, – и, немного придя в себя, придав голосу деловитости, добавил, – чем могу служить?

– Ну-с, как уже было сказано, я уполномочен господином Мозжухиным организовать его выступление в вашем славном городке, – сообщил визитёр и, не потрудившись дождаться приглашения хозяина кабинета, устроился в единственном свободном кресле.

– Неужто! Сам Иван Ильич прибудет к нам? – недоверчиво покачивая головой, проговорил Давид Ашотович.