Помню

Глава 3

1826 год

Джейсон вовсю развлекался на балу у леди Флорсби. Настроение его было лучше некуда. Этот бал был одним из последних в этом сезоне, впереди лето, и скоро вся знать разъедется по своим поместьям. Летом в Лондоне почти никого не оставалось. Он тоже не был исключением, только вот поедет он не в скучную деревню, а отправится в настоящее путешествие. Он и его друг Дэниэл Хеммидж, граф Кармильнстон собирались отправиться на яхте Дэниэла в настоящее плаванье! Они стартуют из графства Корнуолл и отправятся в Ирландию, пробудут там несколько недель, а потом пустятся в обратный путь. Настроение в предвкушении путешествия было приподнятым.

– Виконт Дарби, – услышал он женский голос, – как мило, что вы решили почтить нас своим присутствием! Говорят, вы в этом сезоне не очень-то баловали нас своим вниманием.

– Леди Флорсби, – Джейсон поклонился и поцеловал ей руку. – Я никак не мог пропустить столь значимое событие. Ваши балы всегда выгодно отличаются от прочих.

– Тут я с вами соглашусь, льстец вы этакий! – она игриво ударила его веером по плечу. Вдове Флорсби было лет пятьдесят, но выглядела она прекрасно, намного моложе своих лет. Ее супруг отошел в мир иной пару лет назад, оставив своей жене немалое состояние. Охотников на ее руку было предостаточно, но вдова и не помышляла о повторном замужестве. Она решила жить в свое удовольствие, мало в чем себе отказывая.

Друг Джейсона Дэниэл приходился ей то ли племянником, то ли еще кем-то, Джейсон так до конца этого и не понял, но эта женщина ему по-настоящему нравилась. Справедливости ради стоило отметить, что приемы, которые устраивала она, всегда отличались превосходной едой, прекрасными музыкантами и множеством развлечений на любой вкус.

– Это чистая правда, – с обворожительной улыбкой ответил Джейсон.

– Дэниэл сказал мне, что вы с ним отправляетесь в плавание, это так?

– Да, думаю, мы прекрасно проведем время.

– И вечно вы, мужчины, выбираете себе развлечения, связанные с риском и опасностью для жизни, – со вздохом произнесла леди.

– А вы бы предпочли, чтобы мы сидели подле вас в гостиных и обсуждали новые фасоны шляпок? – со смехом произнес Джейсон.

– О, только не это. Если бы вы сидели с нами, то нам бы действительно пришлось обсуждать эти несносные шляпки. – Она раскрыла веер и начала медленно обмахиваться, напустив на себя при этом очень загадочный вид, и наш молодой человек тут же попался в расставленную ловушку.

– И что же, если не секрет, вы обсуждаете? – с любопытством спросил Джейсон.

– Вас, конечно! – ответила она с таким видом, как будто он спросил уж очень очевидную вещь. – Не вас конкретно, но мужчин в целом, – она повела плечом и с заговорщическим видом добавила: – Хотя, стоит отметить, в последнее время именно вы занимаете внимание некоторых дам.

– И чем же я заслужил такое внимание? – наигранно пугливо и почти шепотом спросил виконт.

– Так и быть, одну сплетню я вам расскажу, как-никак вы один из моих любимчиков, – она снова раскрыла веер. – Говорят, что ваша помолвка не настоящая, – вдова многозначительно посмотрела прямо в глаза виконту и с шумом захлопнула веер.

– Вы хотите сказать, что я лжец? – шутливым тоном уточнил Джейсон.

– Я хочу сказать, что вы большой хитрец! – уже более серьезным тоном ответила леди Флорсби. – Вот уже несколько лет вы, прикрываясь своей помолвкой, избегаете преследования матримониально настроенных девиц и их мамаш. И если вы не представите нам в следующем сезоне свою невесту, предупреждаю: на вас начнется настоящая охота. – Сказав это, она легонько стукнула его веером по плечу, показав тем самым, что разговор закончен.

Джейсон смотрел ей вслед, и его настроение портилось столь же быстро, с какой скоростью леди Флорсби удалялась от него. Он знал, что этот день рано или поздно наступит, и, как бы он ни старался оттянуть момент, ему придется вернуться в Валлистоун и исполнить свое обещание: жениться на Изабель. Он попытался вспомнить, как выглядит его будущая жена, но у него ничего не получилось – он видел ее последний раз, наверное, лет пять назад. Да, вроде это было на Рождество. Тогда дядя настоял на его присутствии.

Сколько тогда ей было лет? Четырнадцать или, может быть, пятнадцать? Он провел в поместье почти неделю, но образ Изабель начисто стерся из его памяти. Насколько виконт помнил, в ней не было ничего привлекательного. Угловатая, нескладная девчонка, волосы какого-то мышиного цвета, в лице тоже вроде ничего привлекательного. Он тогда в очередной раз удивился, что она настолько несимпатичная, ведь дядя утверждал, что ее мать была невероятно красивой женщиной.

Джейсон вздохнул и осмотрелся. Бал был в разгаре. Сотни свечей освещали зал, красиво украшенный цветами. Цветы были повсюду. Большие и развесистые в тяжелых кадках, свежесрезанные садовые в многочисленных вазах, и даже стены украшали гирлянды из цветов. Двери, ведущие в сад, были распахнуты, позволяя ночной прохладе проникать в зал. Музыканты играли почти без передышки. Пары кружились в быстром вальсе. Мужчины флиртовали, женщины кокетничали, кругом слышался смех: веселый и переливающийся, как перезвон маленьких колокольчиков – девичий, и скупые басистые смешки мужчин.

Джейсон тряхнул головой, как бы избавляясь от неприятных мыслей. Ну что ж, чему быть того не миновать. Пусть Изабель не красавица, но у нее масса других достоинств, например, прекрасное поместье в Шотландии и внушительное состояние, а это вполне может компенсировать внешние недостатки. Красивые платья и драгоценности украсят любую женщину, и он уж постарается, чтобы его жена ни в чем не нуждалась. Ну а он будет наслаждаться сегодняшним вечером в обществе прекрасных дев.

В этом был весь Джейсон. Он никогда не зацикливался на проблеме, считая, что переживать о том, что только может случиться в будущем, глупо и непродуктивно. Он вел безбедную и вольготную жизнь. Любил балы, развлечения. Он всегда становился душой любой компании, будь то скачки на лошадях с друзьями, многочисленные розыгрыши, которые он и его друзья обожали устраивать друг другу, или даже скучный музыкальный вечер. Всегда весел и доброжелателен, вежлив и с чувством собственного достоинства, к тому же Джейсон обладал весьма привлекательной внешностью. Высокий, стройный, с копной непослушных темных волос и красивыми зелеными глазами, чувственными губами. Он всегда был желанным гостем на любом светском мероприятии. Конечно же, женщины не обделяли его своим вниманием, а он с большой охотой флиртовал с ними, однако при этом всегда был очень осторожен и никогда не переходил допустимых границ.

Другое дело – молодые вдовушки. Здесь можно было не осторожничать, и Джейсон с огромным энтузиазмом заводил короткие романы. Однако образ молодого беззаботного повесы был лишь одной стороной характера виконта. Как и в душе любого человека, внутри Джейсона бушевали свои демоны. Например, он терпеть не мог, когда кто-либо пытался манипулировать им. Поэтому все его многочисленные романы заканчивались, как только он чувствовал, что его любовницы пытаются подчинить его себе. На любое давление со стороны или попытку заставить его делать то, что ему не хочется, он реагировал очень жестко.

Когда Дэниэл нашел друга, тот перетанцевал уже, наверное, с дюжиной девиц.

– С тобой все в порядке? – спросил с ухмылкой Кармильнстон. – Решил напоследок свести с ума всех девиц? Я уже попрощался с тетей, так что мы можем уходить.

Друзья направились к выходу, не замечая восхищенных глаз, провожающих их.

Было около трех часов ночи, когда Джейсон подъехал к дому. Слугам было велено не дожидаться его возвращения, поэтому он открыл дверь своим ключом и удивился, увидев свет в золотой гостиной. Войдя в комнату, он увидел дядю Джона, который дремал в кресле у почти погасшего камина с книгой на коленях.

– Дядя Джон? – удивленно произнес Джейсон.

Лорд Харткейвуд, слегка вздрогнув, открыл глаза.

– Джейсон, я слегка задремал, пока ждал тебя. Все развлекаешься?

– Да, леди Флорсби давала последний бал в этом сезоне, и я задержался дольше, чем предполагал. – Виконт уселся в кресло напротив графа. – Не знал, что ты появишься, но очень рад видеть.

– У меня есть кое-какие дела в Лондоне, но я не задержусь надолго, всего на пару дней, не хочу оставлять Изабель одну.

– Как она? – без особого интереса полюбопытствовал Джейсон.

– Хорошо… насколько это возможно. – Граф был серьезен как никогда. – Понимаешь, в последнее время меня не покидает мысль, что я подвел ее.

– Подвел? Никогда в это не поверю. Ты всегда очень ответственно относишься к своим обязанностям опекуна, – виконт нутром почувствовал, что вечер предстоит непростой. Ну что сегодня за день? Сначала леди Флорсби буквально пристыдила его загадочной помолвкой, он бы даже сказал, намекнула, о своих сомнениях насчет того, что она вообще существует. И именно сегодня дядя Джон, похоже, решил затеять серьезный разговор.

– Да, именно подвел. Ты знаешь, сколько лет Изабель?

– Наверное, восемнадцать?

– Ей двадцать, – тон графа ни о чем не говорил, он просто констатировал факт. Джон смотрел на племянника и удивлялся, почему он раньше не замечал, что Джейсон уже давно не юноша. Перед ним сидел взрослый, уверенный в себе мужчина. Как летит время!

Память почему-то вернула его на двадцать с лишним лет назад. Он вспомнил, каким увидел Джейсона, когда тот только приехал в Валлистоун. Перед ним стоял худой нескладный мальчишка с взъерошенными волосами. Джейсон потерял родителей, а Джон потерял брата и невестку, и они вместе переживали это горе. Граф почувствовал тогда, что между ними образовалась особая связь, они нуждались друг в друге и помогли друг другу.

Еще будучи ребенком Джейсон выказывал невероятное упрямство. Невозможно было заставить его что-то сделать против его воли. Но граф нашел подход к своему племяннику, а также нужные слова, которые помогали убедить Джейсона, а если и это не срабатывало, всегда существовала возможность договориться. Сейчас, наблюдая за Джейсоном, он уловил в нем некую нервозность. Племянничек явно готовился к обороне, и уже готов был выпустить первые шипы.

Джейсон встал и подошел к столику, на котором стоял графин с бренди. Плеснул немного в стакан и вопросительно посмотрел на дядю, однако тот отрицательно покачал головой.

Пожав плечами, со стаканом в руке Джейсон снова уселся в кресло; устроившись поудобнее, он отхлебнул из стакана.

– Ей двадцать, Джейсон, уже двадцать, – нарушил тишину граф. – Все ее подруги выезжают в свет уже несколько лет, а знаешь, чем занимается Изабель? – граф сделал паузу, как будто ждал ответа, но Джейсон знал, что это риторический вопрос. – Она занимается делами поместья, и, надо отметить, у нее это неплохо получается. Она заботится об арендаторах, устраивает для них праздники несколько раз в год. Еще она организовала в деревне школу. Она очень добрая и умная, ее все любят и уважают. Она и мне помогает с бухгалтерскими книгами – я удивлен, что Изабель так быстро все схватывает! В доме все работает как отлаженный механизм. Слуги ее обожают, потому что она всегда мила и приветлива с ними; они готовы наперегонки бежать, чтобы исполнить любую ее просьбу, – граф усмехнулся, – а для меня они так никогда не бегают. У нее напрочь отсутствует снобизм, и она ни на что не жалуется, я от нее даже слова дурного не слышал ни о ком. – Джон вздохнул – А я ее подвел. Я повел себя как законченный эгоист и лишил ее возможности насладиться светской жизнью и развлечениями. Нужно было привезти ее в Лондон еще два, а то и три года назад. Она должна порхать по балам, заказывать себе красивые платья и всевозможные безделушки, общаться со сверстниками. Я лишил ее права выбора, – граф посмотрел Джейсону прямо в глаза. – Вернее, мы с тобой все решили за нее еще много лет назад. Сейчас пришло время исправлять ошибки. – Граф подобрался в кресле и наклонился вперед. – Ты дал слово и должен его сдержать.

– Я и не отказываюсь, – наконец отозвался Джейсон, и Джон с удовлетворением услышал нотки вины в голосе племянника. А значит, он вновь подобрал нужные слова. – Просто я не был готов, – он поерзал в кресле. – Ты же понимаешь, женитьба – это очень ответственный шаг. Не знаю, готов ли я и сейчас, но… – он запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. – Возможно, прозвучит странно, но именно сегодня я думал об этом, и решил, что приеду в Валлистоун к концу лета.

– Рад слышать, что не отказываешься, но меня не устраивают сроки. Я слышал, что ты собираешься в морское путешествие с Кармильнстоном? – вдруг резко сменил тему граф.

– Да, – и откуда он всегда все знает про меня, подумал Джейсон, – именно поэтому я и сказал, что приеду в Валлистоун к концу лета. – Он пытался говорить спокойно, еле сдерживая свое раздражение. Его бесило, что он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой. И так было всегда: каким-то непостижимым образом дядя всегда добивался от него всего, чего хотел.

Вот и сейчас Джейсон чувствовал, что уже готов сдаться. Это его не просто бесило – он начинал злиться, а это очень плохо. Джейсон не хотел ссориться с дядей, но именно это и произойдет, если он не сможет контролировать свои эмоции.

– Я не могу отказаться от этой поездки. Дэниэл рассчитывает на меня, мы готовились несколько недель, и бросить все сейчас просто невозможно. Ко всему прочему, я очень хочу поехать, можно сказать, что сбывается моя мечта! – Голос Джейсона слегка вибрировал от еле сдерживаемой ярости.

– А как насчет ожиданий Изабель? Вы помолвлены, но она не видела своего жениха вот уже пять лет. Ты считаешь, что это нормально? Я планировал, что мы сыграем свадьбу уже в конце лета, но до этого я хочу, чтобы вы провели несколько месяцев вместе, узнали друг друга поближе.

– И зачем это нужно? – Джейсон уже не мог скрывать своего раздражения. – Сколько пар женятся, увидев друг друга первый раз буквально у алтаря! А мы с Изабель знакомы всю жизнь.

– Ты хоть понимаешь, как ранит девушку твое невнимание? Изабель сейчас гостит в доме маркиза Стамфорда, она очень дружна с его дочерью леди Сарой, если ты помнишь ее, и наверняка сейчас выслушивает последние сплетни о твоих похождениях.

– Ну, если, как ты говоришь, леди Сара выезжает уже не первый год, то не думаю, что она сможет рассказать Изабель что-нибудь новенькое.

– Твое имя то и дело мелькает в желтой прессе, о тебе судачат во всех гостиных!

– Не больше, чем обычно.

– Да неужто, лорд Бессердечный? – Джейсон вздрогнул, услышав прозвище, которым его наградили в обществе.

Это все потому, что он предпочитал расставаться со своими пассиями на пике отношений. Он никогда им ничего не обещал, никогда не говорил о любви, поэтому, как только он чувствовал, что женщина начинает привязываться к нему и рассчитывать на что-то большее, чем мимолетная связь, он порывал с ней, ни о чем не сожалея и никогда не оглядываясь.

– Это лишь досужие сплетни, не более того, – огрызнулся виконт. – Ты тоже не святой, это у нас семейное.

– Но я никогда не был связан обязательствами. Сплетни о тебе долетели и до Валлистоуна. Как, по-твоему, должна чувствовать себя твоя невеста?

– Я взрослый мужчина, а она всего лишь женщина. Пусть принимает все как есть, ведь это брак по договоренности. Она получит от меня титул, положение в обществе и все связанные с этим привилегии, я получу ее приданое, чем приумножу состояние нашего рода, и, конечно, наследника для продолжения все того же нашего рода. Глупо с ее стороны рассчитывать на что-то большее.

– Боюсь, что Изабель рассчитывает как раз на большее. Она идеализирует тебя, как, впрочем, и всех. Она любит людей и верит, что в каждом есть и достоинства, и недостатки. По ее мнению, человек поступает плохо потому, что его просто мало любили.

– Очень жаль, что ее светлая и умненькая головка забита романтическими ожиданиями!

Граф поразился цинизму племянника.

– Ты не веришь в любовь, и это странно, потому что твои родители очень любили друг друга, любили тебя, разве ты этого не помнишь?

– И чем закончилась эта любовь? – сквозь зубы прошипел Джейсон, его глаза недобро сверкнули. – Наш брак будет основан на взаимовыгодных отношениях, и чем раньше Изабель это поймет, тем лучше будет для нее!

– Что ж, пусть будет так, – тяжело вздохнув, сказал граф. Посмотрим, как ты заговоришь, когда встретишься с Изабель, подумал он. Она из виконта веревки вить будет – и знал он это не понаслышке, поскольку сам не раз поддавался ее очарованию и умению убеждать. Местные джентльмены у нее с руки готовы есть, и Джейсон навряд ли станет исключением. – Поезжай в свое путешествие, мы будем ждать твоего возвращения в Валлистоун. К тому же нужно все подготовить к свадьбе, хлопот будет достаточно. Но хочу тебя предупредить: я оставляю право за Изабель отказаться от твоего предложения, если она того пожелает.

– Что? – виконт был изумлен. – Ты правда считаешь, что она может отказаться? От меня? – Джейсон вздернул подбородок. Его высокомерие позабавило графа. Тот знал, что своим высказыванием зацепил племянника, и теперь Джейсон будет стремиться побыстрее приехать в Валлистоун. Это будет интересная игра. – Еще ни одна женщина добровольно не покидала меня, и Изабель уж точно не станет первой.

– Всегда что-то случается в первый раз. – Графу понадобилась вся его выдержка, чтобы не рассмеяться – настолько забавным был племянник в своем негодовании. – Но я уверен в тебе, мой дорогой племянник, ты же лорд Бессердечный. – Сказав это, лорд Харткейвуд поднялся с кресла. – Пожалуй, я пойду отдыхать. Завтра у меня дела в сити[3], поужинаю я в клубе, если хочешь, присоединяйся. Доброй ночи, Джейсон, – граф вышел.

Джейсон остался сидеть в растрепанных чувствах. Это надо же было предположить, что Изабель посмеет отказать ему – ему, Джейсону Мильберну, виконту Дарби, наследнику графского титула и огромного состояния, одному из самых завидных женихов! Никто и никогда не отказывал ему, великосветские красавицы лишь мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание. Да одно его появление на светском рауте будоражит сердца не только молодых девиц, но и зрелых дам! Даже прозвище, которым его наградили в свете, добавляло ему привлекательности. Каждая девица мечтала укротить лорда Бессердечного! А тут какая-то серая мышь вдруг посмеет отказаться от него?

Да никогда! Она должна быть благодарна ему до гробовой доски за то, что он женится на ней. Если бы не он, сидеть ей в старых девах. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что существует масса охотников за приданым, которые ради денег женятся даже на жабе, но он-то не такой. У них все будет по обоюдному согласию. У нее – положение в обществе и он в качестве приза – в ее постели, по крайней мере, до появления наследника, а у него – послушная, не требовательная жена, наследник и чувство выполненного долга. Она будет тихо сидеть в Валлистоуне, он уедет в Лондон, и все останется на своих местах.

После таких рассуждений мысль о женитьбе перестала его тревожить. Довольный собой, он со спокойной совестью направился к себе в комнату, предвкушая прекрасное лето и его не менее прекрасное окончание.

– Какое у него прозвище? – Изабель в буквальном смысле вытаращила глаза на подругу.

– «Лорд Бессердечный», – повторила Сара, не совсем понимая реакцию подруги: то ли она сейчас рассмеется, то ли расплачется. Она с облегчение выдохнула, когда заметила искорки смеха в глазах Изабель. Девушки рассмеялись.

– Но почему, почему его так называют? – сквозь смех спросила Изабель. – Хотя нет, не говори, дай я сама догадаюсь. Они думают, что у него нет сердца, потому что он ни в кого из них не влюблен, правильно?

Леди Сара Чамптон, старшая дочь маркиза Стамфорда, считала себя куда опытнее своей подруги леди Изабель Амстридж. Как-никак, за ее плечами уже три сезона. Будучи особой весьма наблюдательной, она могла бы многое рассказать Изи – так она любя ее называла, – о нравах, царивших в светском обществе. Но сейчас девушка очень тщательно подбирала слова.

Каждый раз, когда Сара возвращалась из Лондона, Изи устраивала ей целый допрос: ее интересовало все, что имеет отношение к ее жениху, виконту Дарби, и это становилось настоящей мукой для леди Сары. Глядя в широко распахнутые синие глаза, Сара не знала, что сказать: у нее язык не поворачивался передать все сплетни, касающиеся пресловутого виконта, а их было немало. Обманывать Изи она тоже не могла, поэтому почти всегда отговаривалась, что ничего толком не знает. Ведь промолчать – не значит солгать.

Но кое-что все-таки приходилось рассказывать. В этот раз она передала Изи сплетни о том, как Джейсон Мильберн участвовал в скачках на двуколках[4]. Она подробнейшим образом описала великолепную двуколку, которую виконт купил специально для этой гонки за баснословные деньги, описала его лошадь, рассказала о ставках, которые ставили на этот заезд и, конечно же, об ужасной аварии, в которую попал Дарби. Колесо его экипажа наскочило на валун и сломалось, виконта выбросило из двуколки, он не сломал себе шею лишь потому, что, пролетев несколько метров, упал прямо в маленькое озерцо, вокруг которого и была устроена трасса.

Это была чистая правда, но не вся. Сара в своем рассказе опустила некоторые детали. Во-первых, гонка состоялась на спор между виконтом Дарби и мистером Толгейтом. Победитель должен был удостоиться благосклонности некой танцовщицы. А во-вторых, хоть Дарби тогда и проиграл, говорили, что та самая танцовщица все равно из двух спорщиков выбрала виконта и весьма неплохо его утешила.

Она рассказывала Изи о балах, на которых также присутствовал Дарби, описывала, во что он был одет, с кем танцевал. Но всегда опускала часть деталей. Например, кому уделял более пристальное внимание, или с кем уехал с бала. Если она говорила о том, что видела его в театре, то ее рассказы в основном сводились к пьесе и актерам, и лишь мимолетно отмечала, что видела там виконта. К тому же она никогда не упоминала, с кем он там был и в чьей ложе. Как правило, его спутницей была какая-нибудь дама полусвета.

Ну как она могла рассказать Изи такое? Это разбило бы ей сердце! Сара всегда в первую очередь подмечала недостатки в человеке, чтобы знать, чего ожидать от него, поэтому никогда не понимала слепую веру Изи в людей, в их порядочность и доброту. У ее подруги был просто талант находить оправдание для самых дурных поступков людей. Она была уверена, что, знай Изи всю правду о виконте, и то нашла бы оправдание каждому его поступку.

Подруга как будто почувствовала нежелание Сары говорить о виконте.

– Ну а как ты провела время в Лондоне? Встретила кого-нибудь интересного? – лукаво спросила она подругу.

– О ком это ты? – с легким напряжением в голосе спросила Сара. – Если ты имеешь в виду этих светских щеголей, то ни один из них не достоин даже толики моего внимания! Они все напыщенные, зазнавшиеся и непроходимо глупые, – она фыркнула. – Только и разговоров, что о лошадях да о картах.

– Я уверена, что ты немного лукавишь. Наверняка не все они так глупы, как ты говоришь. Я, например, точно знаю, что некий мистер Браун занимает твое внимание, – как бы случайно обронила Изабель.

– С чего ты это взяла?

– В своем последнем письме ты упоминала о нем, по меньшей мере, раз пять, да и в предыдущих письмах тоже, – девушка удобнее устроилась в кресле, всем видом показывая, что готова к долгому и секретному разговору. – Ну давай, Сара, расскажи о нем поподробнее, я просто сгораю от любопытства!

– Да, собственно, и рассказывать нечего. – В голосе подруги прозвучали грустные нотки. – Он едва ли замечает мое существование, и к тому же он не посещает светские мероприятия. – Сара несколько покривила душой: следовало бы сказать, что мистера Брауна не приглашают просто потому, что он не вхож в светское общество.

– А где ты с ним познакомилась тогда?

– Моя любовь к птицам привела меня в клуб орнитологов. Там меня и представили мистеру Брауну.

– Так он орнитолог? Сара, это же великолепно! – с воодушевлением воскликнула Изи. – А какой он? Он симпатичный?

– Ну, он недурен, – с деланным безразличен ответила Сара. – Но что намного важнее: он искренне предан своему делу, – теперь в голосе девушки чувствовался неподдельный интерес. – Он постоянно публикуется в журналах, и написал книгу, в которой описал огромное количество птиц, обитающих в Англии. А в прошлом месяце мистер Браун отбыл в Америку. Он хочет изучить и рассказать о птицах, обитающих в джунглях Амазонки, – глаза подруги загорелись. – Представляешь, как это здорово: он увидит и узнает столько всего интересного! Он обещал вернуться через год или полтора и прочитать серию лекций о своей поездке. Я жду не дождусь этого. О, Изи, как все-таки несправедливо устроено все в нашей жизни! – с обидой в голосе воскликнула Сара. – Ну почему мужчинам доступно все самое интересное в этом мире, тогда как нам, женщинам, остается только сидеть дома, ждать, когда нас выдадут замуж потом ублажать собственного мужа и потакать всем его прихотям, при этом не имея права голоса. Я тоже хотела бы поехать в Америку с мистером Брауном! Мы могли бы вместе вести наблюдения, я бы нарисовала всех этих прекрасных созданий. А вместо этого я, как жалкая клуша, сижу дома и жду, пока какой-нибудь безмозглый сыночек, отпрыск знатного рода, не соизволит жениться на мне.