Невзрачное откровение
- -
- 100%
- +
© Александр Цемахман, 2017
ISBN 978-5-4485-8853-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Новогоднее
Некрасивая девушка мне сказала сегодня на площади,где скрежещут моторы и тянет резиной сожженной,что это год золотистой лошадии встречают его в коричневом и желтом.А потом, чуть кося, доверчиво глянулаи добавила, что если ровно в полночьзагадаешь желание – самое главное,то оно исполнится, непременно исполнится.о желание любить вечно и быть любимымты неисполнимо и все же я тебя загадалпотому что сердце мое разрывается от тоскипотому что над городом медленно падает снегГород спал. Спали проститутки, скептики дошлые,аспиранты, зубные врачи и в аквариуме карась,и глядели с небес глаза мудрой лошади,доброй лошади, заботящейся о нас.1977Надпись на канистре
В. Ф.
Пока гуляет в жилах жизнь,Пока синеет куст прожилок,Не свалит нас ни эль, ни джин,Ни сласть ликеров липко-лживых.Но лишь винцо запузыритГлазами мутных околесиц,Пойдем витийствовать навзрыд,Сорвемся ржать и куролесить.Некстати празднуя побег,Мы чудом вырваться успелиИз пут твоих, тенетник-век,Из тени от твоих изделий.…А дальше прежнее: зима,Конторы, лип преклонный возраст —Воззрятся и сведут с ума,Заставят морщиться и ерзать.1982«Оледенелый Катуар…»
В. Ф.
Оледенелый Катуар,Крещенская зима.Часа четыре коротать,Все сразу понимать.И этот мерзлый кал в углу,И лампы гнойный свет,И стонущую на ветруИ стынущую ветвь,И грузный ход товарняка,И протяженность рельс —Все понимаешь ты, покаТы не поймешь, что трезв.1982Поздравление с ангелом
На вахте хмурый церберЗаснул давным-давно,И месяц на ущербеГлядит в твое окно.И в самом жалком ранге,Бесплотен и белес,Слетает светлый ангел,Касается волос.Почти недостоверен,Осмеян свысока,Но в окна, а не в двериПодобьем ветерка.Над скверами пустынными,Над риском автострад,Над спальнями, где минамиБудильники стучат,Над похотью и больюИ над потерей силПечально к изголовьюПроскользил.Касанья миг единый,Тревога отошла.Чуть шелестят гардины,Как будто два крыла.1982Сталкер
Пыль, олифа и известка.Солнце слеплено из воска.Визг стекла под башмаком.Переулок незнаком.Пустырями проходилВ мареве слепого зноя,Заклинание твердилНеизбывное, больное.Так вот и пришел домой —То ли отклонился малость,То ли вправду за душойНичего не оказалось.Не иначе – повезло.Некто, плосок и бесплотен,Все глядел светло и злоВ спину мне из подворотен.1982«Сегодня не работалось…»
Сегодня не работалось:с обеда перекур,какая-то разболтанностьи в голове сумбур.Дружище, сучий потрох,пора и нам взбодриться,еще остался пороху нас в пороховницах.Натягиваю свитер.Пустынный стадионменя встречает свистомпоземки ледяной.Январский полуночник,беги,давай-ка полегонечкунакручивать круги.Петляя по сугробам,скользя на виражах,в который раз попробуйсбежать.Сбежать от жизни сытой,от свары бытовой.Скорее! Псы инстинктавздымают вой.Наддай из опасенья,что свора поднята,что стелется по снегу,несется по пятам.Преодолей усталость,хандру, нытье,твоя душа заспалась,ату ее!…Предчувствий мелочишка,казарменный режим.Вьюнок, трепач, мальчишка, —неужто убежит?1985«Мой друг, мы еще на подъеме…»
В. Ларину
Мой друг, мы еще на подъеме, хотя он уже не крут.Первая производная все еще больше нуля.Еще не думаешь: это пальто не сносить – умру,долго будет висеть в гардеробе, тускнеть, линять.Линзой декабрьского воздуха взгляд был невольно влитв лежбище серых камней, мергеля, известняка,изредка кварца. Идущий среди расколотых плиткак бы случайно искры о прошлое высекал.Оттепель беззаконна среди зимы, и гвоздикпятна ложатся на снег. Здесь не стыдишься заплакатьо себе и о том, кто пакости мне скостит,квинтэссенцию примет, а остальное в слякотьвыронит – бывшее телом, влитое в слитный гул,без видимой для всех, кроме убийц, причиныскладывающееся на бегу,как ножик перочинный.1987Зимостойкий сорт
Мы вновь с тобой, рука в руке,
Терпя, страдая, веря,
Встречаем зиму налегке
В последней из империй.
Где пищу изредка дают,
Где воздух глух и ропщет люд,
Где лысый с кепкой наотлет
Все гаже и лобастей,
Где мегаполис нас жует
В своей гниющей пасти,
Но где костист, вынослив, тверд
Зимует зимостойкий сорт.
1989Корабли
Антону
Вечером, на берегуморя, на краю землинаглядеться не могуна большие корабли.Отраженья в тишинепри отсутствии волныузнаваемы вполне,словно люстры зажжены.Траулера лов ночнойтам, где темная вода.Голос теплый и живойдолетает и сюда.И пока в ночи блеститзвезд молочная река,над водою все скользитсиний проблеск маяка.Вознамерился всерьезхищный палец сосчитать:сухогруз, лихтеровоз,танкер, сухогруз опять…1990«Тело стремится туда, где осталась душа…»
О.
Тело стремится туда, где осталась душа,и, пока продолжается гормональная суетня,проза полураспада написана. Не спеша,медленно и небольно время правит меня.Мутная очевидность не узнает себя —это сечется волос, это крошится мел.Жидкую бороденку неуверенно теребя,поздно уже сокрушаться о том, чего не успел.В качестве точки отсчета можно в конце концовлысину опознать в зеркале боковом.Пальцы хватают воздух, где было твое лицо,чтобы удостовериться, что больше нет твоегорядом лица, дыханья, дара о нас во снепомнить, дара любить. Видимо, мы все равноне обманули природу, поскольку энергия невозникает и не исчезает, не отыгрались, новыиграли секунду, взявшись за руки. Насдальше будет нести вместе этот поток,удаляя из поля зрения, уменьшая, из глазвымывая слезой, растворяя, не различит никто.1993Письма из Альберты
I. Michener Park
1
Земную жизнь пройдя до половины,я оказался здесь. Я выбрал дом.На выбор повлияли за окномрастущая сосна и три рябиныи здание, стоящее угломза скоростным шоссе, слегка за десятьунылых этажей, что нетипичнодля здешних плоских мест, зато привычнодля москвича. Мне надо было взвеситьрасположенье комнат, и теперь,укрывшись в меньшей и захлопнув дверь,пишу тебе. На кухне голоса,но это так, еще на полчаса,потом уснут. На улице мороз.я выйду покурить, и будут мерзнутьв перчатках пальцы. Азбукою Морземерцают звезды. Гулкий дерьмовоз,как будто Терминатором ведомый,промчится по хайвею, или ерзатьначнет скрипучий снегоочиститель.И снова тихо. Некий местный житель,чучмек в чалме, паркует свой «ниссан».И снова никого. Один, у дома,все курит, не уходит Цемахман.Начнется снег и, светлый, невесомый,определит и конус фонарей,и перспективу. Надо поскорейназад в тепло. Уже Грандфазер Фростнастаивает, чтоб покинул пост.2
Я не могу уйти. Я вновь в лесувоспоминаний, в том лесу над Волгой,где длится все, где полночи так долготянуться: десять тысяч верст, шесть лет.Нет, мы еще не целовались с Ольгой —держались за руки, и на весунас жизнь держала, как сказал поэт.Ухаживанье, может, стоит вычесть:в моем тогдашнем скудном словареслов не хватало, и тупые иглыоцепененья нас кололи, тычась.Мы разошлись едва ль не на заре.Я чувствовал, что я сгораю в тигле,но по привычке думал: фигли-мигли.Происходило дело в декабре.Я налегке приехал в «Энергетик»,признаться, рад побыть дней десять в нетях,отвлечься от ВНИИТа и семьи,но чтобы с кем-то переспать?! Ни-ни,скорее, провести как теоретикя полагал свой отпуск. У лыжниесть преимущества перед листом бумаги,особенно задолго до люмбаго.3
Она туда приехала с подругой(конечно, крокодилом) отдохнуть,три месяца назад уйдя от мужа-татарина. По-моему, ей тугопришлось под игом Золотой Орды.Не то чтобы я так уж был ей нужен,быть может, просто нужен кто-нибудь,к тому же, ты ведь знаешь, до п…охотников на отдыхе немало,и по контрасту я, под одеялозабраться к ней не думавший, штаныпоспешно не спускавший, был бы кстати.Короче, нас столкнула, как шары,судьба и по иронии судьбынас закатила в лузу, и в кроватисебя мы обнаружили. Следызакономерности, принявшей формуслучайности, распутывать потомне думая, на время став скотоми не стыдясь, я спарился. Слепы,глухи ко всем, всему, отдавшись штормуоргазмов, перекрыв любую нормуи северной, и южной стороныпопали мы туда, где для прокормув избытке слез, и спермы, и слюны.4
Припоминая Людочку и плов,пока душа, рифмуя, роясь в соре,отыскивает связи нам на гореи походя волосяной покровснимает, можно рассмотреть улов,покуда голова еще на шее,хоть и морщинистой. Куда страшнеета пустота, что впереди. Готовпроследовать за мною осторожноне далее как в Железнодорожный?Тогда вперед. Велосипед не нов,без тормозов, хоть это против правил.Его хозяин умотал в Израиль,на даче бросив дряхлого одра.Я точно знаю, что уже пора,поскольку Людочка проедет в Горькийчерез Желдор, но это будет фонКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.