Готамерон. Том II. Право на сталь

– Мама сказала, что трупный яд сложно вытянуть. Многие умирают без лечения.

– Повезло, что ты дочь лучшей целительницы на острове – произнес Имарос, чувствуя ее горячее дыхание на шее.

– Не лучшей, – прошептала Миранда, супив жиденькие брови. – Зато мне кое с чем другим повезло.

Она скупо улыбнулась, заставив прислушника положить руку себе на бедро. Под плащом стало еще теплее. Имарос поцеловал ее в висок и прижался к нему щекой. Удивительно, как у них все сложилось. Он – прислушник кеновии, всю жизнь избегавший людей и предпочитавший общению книги, встретил ее – дочь ведьмы, с юных лет сторонившуюся людей и любившую собирать травы по ночам.

На самом деле Имарос сомневался, что когда-нибудь встретит избранницу, особенно после того, как лорд Нойферт решил сослать его в эту отдаленную обитель. Он прожил под крылом отца девятнадцать лет, и все это время, со слов окружающих, безбожно его позорил. Три года назад терпение лорда иссякло. Видя, как он взрослеет и как часто получает новые синяки, Нойферт рассудил так: «Коль плод моего греха не способен себя защитить, то и собственное потомство держать не смеет». Ларан, откуда Имарос был родом, считался городом ученых, вот только ребятня, жившая на его улицах, не разбирала, кто ученый, а кто глупый. Если у тебя слабые кулаки и голова не пуста – ты кусок навоза, изгой и вообще бастард, которого согрешивший по молодости отец взял из жалости.

Мрачные мысли рассеял новый поцелуй. Миранда устремила на него два зеленых глаза и прошептала:

– Помнишь, как мы встретились?

– Еще бы, – поддержал Имарос, скользнув пальцами по ее бледной щеке. – Тебя в тот день чуть грязью не накормили.

– А тебя объявили еретиком за то, что заступился за ведьму, – хихикнула та. – Ах, что это был за день. Самый счастливый день в моей жизни.

Имарос только глаза закатил. Миранда была взрослой. Не так давно ей исполнилось шестнадцать, но вела она себя как ребенок. Живи девчонка в обычной семье, ее бы давно обручили. Против воли или по согласию – все равно. Однако Миранда жила не в том месте, куда захаживают кавалеры, а отец, который должен был заниматься сватовством, «давно сплыл», как любила говорить сама девушка.

– Я тоже помню тот день, – согласился Имарос, решив не портить игру.

Луч солнца пробил шевелящуюся крону и упал на лицо отшельницы. Оно было таким же бледным, как у него, только прозрачнее, и как будто темнее изнутри. На мгновение Имаросу даже показалось, что ее кожа пожелтела, словно жженый пергамент, но это была всего-навсего тень от листвы. Миранда поморщилась и отвернулась, укрывшись от света под плащом.

– Я бы хотел остаться с тобой еще на денек, – произнес Имарос, прижавшись щекой к ее лбу.

– Так оставайся! Мама не против. Нам все равно, что ты прислушник.

– Теперь я странник, – поправил Имарос, сбросив край плаща с ее головы. – У прислушников есть обязанности. У странников один лишь долг. Пока я сижу здесь, братья идут к цели. Не прощу себе, если они приду к ней первыми.

Миранда вцепилась пальчиками в перевязь у него на груди. Ее зрачки расширились от испуга.

– Ты что?

– Боюсь! А вдруг ты не вернешься. Проиграешь сразу.

– Еще вчера ты сказала, что только я смогу победить, – с улыбкой заметил он.

– То было вчера. Сегодня я думаю, что ты проиграешь, – без ужимок призналась Миранда.

Имарос по глазам понял, что подруга говорит правду. В такие минуты два крошечных изумруда под тонкими бровями всякий раз как будто темнели. Она протянула руку и заботливо пригладила копну рыжих волос у него на голове.

– Думаешь, я совсем глупенькая? Ты ведь даже крокера испугался, когда мы в пещеру лазали. Что с тобой будет, если ты волка встретишь или гримлака.

– Крокеры такие мерзкие. Эта пузырящаяся масса, вылезающая из панциря… Фу! Их многие боятся, – ответил Имарос, понизив голос. – Ты, моя маленькая ведьма, права лишь в одном. Я действительно боюсь, но только того, чего не могу понять.

– А знаешь ты многое!

– Вот именно. Книги мне помогут разгадать загадки мастеров, а быстрые ноги не дадут стать закуской. У меня шансов победить больше, чем у любого другого брата, и мозгов достаточно, чтобы не попадаться им на глаза.

– Обещай, что не будешь ни с кем драться.

– Обещаю. Для других странников я стану призраком. Уж поверь. Если увижу кого из них, выпью зелье огнепята и пусть тогда попробуют поймать.

– Клянешься?

– Клянусь Нисмассом. Ты ведь знаешь, если я что-то запланировал…

– …то это непременно сбудется, – довершила за него Миранда.

Имарос похлопал ее по бедру и подтолкнул вверх. Девушка послушно встала. Они спустились в лес и рука об руку зашагали к пещере. Солнце выжигало кроны лиственниц над головой, но внизу его жар сменялся духотой. Отмахиваясь от мошкары, они прошли половину пути, когда из кустов вдалеке раздалось тихое поскрипывание. Миранда загадочно улыбнулась и потянула его в сторону опушки.

Проскользнув сквозь кусты падуба, они вышли на лесную поляну и приблизились к огромному коричневому шару. Землегрыз стоял в зарослях шиповника и самозабвенно пощипывал оранжевые плоды, снимая их с веток тонкими волосатыми лапками. В какой-то момент ему это наскучило и он повернулся.

– Только не бузи, – предупредила Миранда. – Они этого не любят.

Крошечная головка с прозрачными жвалами обратилась на них. Что-то жилистое и мерзкое соединяло ее с туловищем, спрятанным под хитиновым панцирем. Держа равновесие с помощью задних ножек, монструозное насекомое подалось вперед и заскрипело громче. Усики и передние конечности поползли навстречу, зашуршав по листьям вокруг них. Затем землегрыз развернулся и засеменил к другим собратьям, копошившимся за деревьями.

– Обычно такие встречи заканчиваются по-другому, – констатировал Имарос, не сразу осознав, что рука лежит на рукояти кинжала.

– На самом деле они очень робкие, – шепнула Миранда. – Просто их раздражает человеческий запах. Мама сказала, что у насекомых нет каких-то желез, из-за которых мы потеем. Потому-то они и бросаются на крестьян в поле.

– Мерзкие жуки, – только и вымолвил Имарос, уводя подругу к утесам. – Ты же знаешь, как я их ненавижу. Всех насекомых.

– Но теперь ты мне веришь? Этот бальзам спасет от любого зверя. Даже гримлаки будут обходить тебя стороной. – Миранда похлопала его по груди, не переставая болтать: – Только не потей слишком часто. Эффект временный. Мама всю жизнь его варила. Теневой папоротник, масло эбенового ириса и много особенных ингредиентов, которых тебе знать не надо, вот и мазь готова. Будь уверен, монстры и животные тебя не побеспокоят.

– И Косматик тоже?

Они подошли к пещере, скрывавшейся у подножия холма.

– С мирквихттами все сложнее. Лучше им не попадайся, – ответила Миранда и, закусив нижнюю губу, стала накручивать на пальчик черную прядь. – Косматик нас не трогает, потому что мы свои. Он знает не только наш запах, но и нас самих. Получается, мы в некотором роде семья. Остальные просто чужаки. Потому-то к нам никто и не ходит после заката. Мирквихтты сторожат свои владения, и жрут все, что движется.

Они спустились по каменистой тропинке к входу в пещеру. Внешний зал был заполнен всякой утварью. Ее Морелла хранила в ящиках и мешках. Здесь же у стен находились бочонки с пресной водой и запас дров. Пройдя через овальный тоннель по устланным соломой камням, они попали во внутренний зал, представлявший собой широкую пещеру с низким потолком. Морелла сидела в кресле и читала книгу. Рядом на алхимическом столе под масляной горелкой в мензурке закипал какой-то состав.

Имарос посмотрел на стеллаж, возвышавшийся до потолка у противоположной стены, и в очередной раз подивился количеству книг, которые успела скопить ведьма. Две верхние полки были целиком заложены фолиантами. Их Морелла уже много лет успешно оберегала от непогоды и грызунов.

Пока он перекладывал вещи в своем мешке, Миранда подошла к кровати и швырнула туда скомканный плащ. Завидев их, ведьма отложила книгу и встала. Приталенное коричневое платье на ней благозвучно зашуршало. Женщина с бордовыми волосами приятно им улыбнулась и подошла к двум лежанкам, помещенным в центре пещеры.

Толстый парень на одной из них уже проснулся, и сидел, подобрав ноги под шерстяным плащом. Крестьянка с распухшей щекой со вчерашнего дня так и лежала трупом.

– Все в порядке? Помощь нужна? – спросил толстяк, протирая глаза.

От Имароса не ускользнуло то, с каким подозрением он посмотрел на него. У этого тоже были рыжие волосы, но одежда, не в пример крестьянской, была ладно скроена.

«Скорее всего, отпрыск какого-нибудь торговца или мастера», – подумал он. Только они могли свободно покидать город и слоняться по острову.

– Все хорошо, Шанти, – мягко отозвалась Морелла.

Женщина достала из чехла у пояса маленькое зеркальце, поднесла его к лицу девушки и одобрительно кивнула.

– Следи за ней. Она близка к пробуждению.

Парень кивнул, еще раз зыркнул на него, и улегся обратно. Ведьма меж тем слила часть кипящей жидкости в мензурку и остудила ее, погрузив склянку в какой-то белый раствор.

Слушая шипение, Имарос взял второй мешок и перекинул его через правое плечо. Морелла потрудилась на славу, сварив ему пять бутылей с лечебным эликсиром и подарив несколько зелий огнепята. Свитки он еще не читал, но среди дюжины заклинаний наверняка было немало полезных.

Пока он свыкался с весом двух кожаных мешков, к нему подошла Миранда и украдкой вручила еще один пузырек с бальзамом.

– Запасной. На всякий случай.

– Это же твой.

– Скажу, что потеряла. Мама еще сварит.

Имарос обнял ее и поцеловал в лоб, попутно глянув на Шанти, который в эту минуту склонился над подругой.

– Что бы я без тебя делал, маленькая ведьма.

Девушка захихикала, легонько его толкнув. Ему приятно было сознавать, что он и здесь все грамотно спланировал. Обычно Морелла продавала зелья, но для единственного друга своей дочери все сделала бесплатно. Вдобавок она поделилась с ним звериным бальзамом, секрет изготовления которого передавался в их семье по наследству и никогда доселе не попадал в чужие руки. Получить помощь лучшей целительницы на острове без золота и усилий смог бы далеко не каждый. Он смог, и был горд собой.

Прибравшись на алхимическом столе, Морелла сполоснула руки и опять подошла к лежанке, на которой спала крестьянка.

– Жаль, я не смогла помочь твоему другу, – произнесла она, аккуратно извлекая конопляный валик из-под затылка девушки.

– Отец Павла известный алхимик. Я верю, он его вылечит, – с жаром ответил Шанти. Вслед за тем он бережно взял крестьянку за руку и спросил: – Анабель точно поправится? У нее не будет проблем с… разумом?

– Не думаю. Из ушей у нее не текло, да и рана почти что зажила, – отозвалась ведьма, поглядев на пропитанный мазями валик, а затем, ободряюще подмигнув, добавила: – После такого падения у нее вообще проблем не будет.

– Особенно с разумом, – давясь со смеху, заключила Миранда.

Как всегда последовал подзатыльник. Девушка тихонько вскрикнула и укрылась у него за спиной.

– Теперь мы оставим вас ненадолго.

Сказав это, статная ведьма взяла дочь за ухо и повела грубиянку наружу. Имарос последовал за ними. В лесу девушке удалось выкрутиться, и она вновь прибилась к нему, попутно сняв у него с плеча мешок с зельями.

Втроем они направились к восточному склону. Морелла шла впереди в своем коротком приталенном платье, грациозно ступая по ковру прошлогодних листьев. Имарос не знал, почему она так двигается. Даже Миранда не смогла получить вразумительный ответ. Всюду и всегда женщина ходила с прямой спиной и гордо поднятой головой, собранная и внимательная. Если бы не поношенное платье и вырви глаз цвет волос, который ведьмы по закону обязаны были красить всю жизнь, он бы не отличил ее от знатной дамы.

– Я знаю, ты не охотник, но не слишком-то рассчитывай на дары природы, – напутствовала Морелла. – Ягоды и плоды сильно тебя ослабят. Проще есть коренья. Лучше всего подойдет хлебный куст и лесная морковь.

Имарос кивнул, и женщина сразу продолжила, хоть в действительности в этот миг на него даже не смотрела.

– С грибами будь осторожен. Многие из них ложные или ядовитые. Некоторые, такие как краповый бутлер и козлиная ножка, становятся ядовитыми после дождя.

– Я помню. Вы говорили про грибы, – смущенно буркнул Имарос, не любивший, когда его поучали. – Нам запрещено их есть без нужды. Буду ловить рыбу.

– Можешь убивать горных козлов. На севере они непуганые.

– Нет уж. Обойдусь без крови, – твердым голосом произнес он, давно решив на стезе соблюдать те немногие правила, которые еще не успел нарушить вместе с Мирандой.

Отвесные утесы справа постепенно стали обрастать земляными наростами и мшистыми шапками. Каменистые края долины потянулись вниз. Морелла пересекла густую полосу деревьев, отделявшую лес от западного склона, и остановилась. Оглянувшись, она бросила на них мимолетный взгляд и печально вздохнула.

– Мам, ты чего? – забеспокоилась Миранда.

– Моя мать, Агатта, поселилась здесь задолго до моего рождения. На ее памяти прислушников трижды приобщали к стезе практика; на моей – дважды. Многие странники приходили к нам за помощью, перед тем как уйти на север. – Она помедлила и окинула взором крутой склон над головой. – Больше мы их не видели. Говорят, некоторые возвращались в кеновию ни с чем, но остальные пропадали в глуши. Торгрима и Вимана, судя по всему, не заботила их участь.

Имарос хотел добавить, что прислушники должны были сами о себе позаботиться, но не стал спорить с доброй женщиной. Морелла между тем подошла к нему и вынула из кармана платья деревянную бутылочку.

– Запомни! Только на крайний случай. – Ведьма пригрозила пальцем. – Это особый состав. Он остановит любого. Если нападет зверь или человек, задержи дыхание и выплесни содержимое ему в лицо.

– И что произойдет?

– Зависит от того, кто нападет. Я проверяла его только на гоблинах и волках. Во всех случаях эффект был разным. Надеюсь, он тебе не пригодится.

Имарос спрятал опасную бутылочку в мешок и поблагодарил дарительницу. Ведьма улыбнулась, обратившись теперь к дочери:

– Миранда, ты показала Имаросу, как использовать бальзам? Сказала, что главное смазать промежность и подмышки, там, где самый стойкий запах?

Дочь кокетливо заулыбалась в ответ, зачем-то погладив его по животу.

– Показала и даже помазала.

Правая бровь Мореллы медленно поднялась. Имарос почувствовал, что краснеет. Девушка тем временем захихикала и добавила:

– Не волнуйся, мам. Подмышки он мазал сам.

Давясь от смеха, она захлопала в ладоши, попутно увернувшись от нового подзатыльника. В который раз спрятавшись у него за спиной, маленькая ведьма обхватила его талию руками и замерла в такой позе.

– Я все запомнил, – произнес Имарос, смущенный поведением Миранды. Обычно девушка не шутила на подобные темы в присутствии матери.

Морелла отреагировала как обычно, – с королевским спокойствием. Тонкие руки отшельницы легли на его плечи. Имарос растерялся и потупил взор, впервые в жизни оказавшись зажатым между двумя ведьмами.

– Имарос, ты первый человек, которого приняла моя дочь. Я желают тебе добра и процветания под оком Нигмы, – твердым голосом начала Морелла. – Мертвецы в нашем мире всегда стремились к живым. Пообещай, если смерть все-таки примет тебя, прошу, пообещай, что найдешь в себе силы и не вернешься к Миранде.

Имарос почувствовал, как по спине бегут мурашки. Действительно, такое случалось не раз даже в его родном Ларане. Мертвецы каким-то образом перебирались через стену, находили дом родственников и убивали их в собственных постелях. В глуши подобные нападения происходили еще чаще, и никто не знал, чьи кости Ниргал в следующий раз вырвет из почвы. Дары, которые суеверные люди оставляли на могилах в надежде удержать покойников, редко помогали. Только саркофаг с тяжелой крышкой или глухая пещера могли уберечь родственников от кадавра.

Собственное спонтанное воскрешение, при всем своем умении строить планы, он не мог предугадать. Все же Имарос поклялся Нисмассом, что, оказавшись по ту сторону, сделает все, чтобы его останки остались останками. Морелла удовлетворенно кивнула и, пожелав ему доброго пути, удалилась. Имарос же уселся на широкий камень и стал готовиться к походу. Миранда примостилась рядом, положив голову ему на плечо.

В принципе он и так мог уйти. Дело оставалось за малым. Достав из мешка кинжал, подаренный девушкой, и пеньковую веревку с узелками, он с ее помощью закрепил лезвие на конце посоха. Получилось короткое копье с наконечником из лунной стали.

Завершив последние приготовления, он встал, закинув один мешок за плечи, а другой повесив на левое плечо. Миранда в последний раз поцеловала его, но не отошла, словно ждала, пока он сделает это сам.

– Мне все равно, каким ты вернешься. Главное – вернись.

– Маленькой ведьме не терпится попасть в объятия к мертвецу? – пошутил он, скользнув указательным пальцем по вздернутому носику. – Тебе склепа мало что ли? Не спеши звать смерть, пока живы близкие.

– Есть вещи пострашнее смерти.

– Например?

Миранда поглядела на лес, за которым простиралась срединная долина, нахмурилась и прошептала: «Одиночество». С этими словами девушка припустила прочь, растворившись в чаще.

Имарос некоторое время стоял обескураженный, а потом расхохотался. Большей глупости он в своей жизни еще не слышал. Ох уж эта любовь – бальзам для сердца и чума для разума. Одиночество давно его не беспокоило, равно как и чувства других людей.

Все-таки гениальный мастер Вистан был прав, приравняв любовь к болезни, сродни слепоте и старческому слабоумию. К счастью у него с детства был стойкий иммунитет, а вот его пассии повезло меньше. Наивная Миранда не знала, что уже два года была тяжело больна.