- -
- 100%
- +
– Как в "Острове сокровищ"…
– Да.
– Оказывается, не я один все время играю в ассоциации.
– Что ты имеешь в виду?
– Заметь, не я предложил аналогию и даже не заводил речь о совпадениях, тем более мистических.
– Хм, а ты прав. Подловил. Оказывается и мне свойственны такие игры разума.
– Кстати, хороший фильм.
– Славка, ты о чем?
– Говорю, «Игры разума» – интересный фильм.
– Понятно, но я не видел, так просто ляпнул.
– Ничего так просто не бывает.
– Что, не хочешь уступать свою пальму первенства в построении мистических параллелей в нашей обыденной жизни? – провоцировал Почаев.
– Конечно! Новичкам в любом деле везет, но, дорогой друг, как говорится, истина все-таки дороже. Не обессудь!
– Ладно, я и не претендовал. Тем более что кроме детского сравнения мне и предложить нечего.
– Это как сказать. Можешь верить в ноосферу, можешь игнорировать. Но твой разум не случайно выхватил именно такой образ, – увлеченно продолжил историк. – Мы пешки своего же бессознательного. Но если научимся или почувствуем – как кому повезет – правильно использовать его, доверять предчувствию, имеем реальный шанс стать ферзями.
– Скажешь тоже!
– Ну, смотри. В эту дату в Америке уже был скандал, пусть опосредованно, но связанный с нефтью, а?
– Нет, не знаю. Пожалуйста, не очень-то терзай меня историческими фактами и датами. Это ты знаток тонкостей давно минувших дней. – Почаев обернулся к старику и поймал его заинтересованный взгляд. Ему явно было любопытно стать невольным свидетелем чужого телефонного разговора.
– Так вот, ровно девяносто шесть лет назад, 20-го апреля 1914 года в штате Колорадо произошла "Бойня под Лудлоу".
– Причем здесь "бойня"?
– Дни, может быть, и минувшие, – историк продолжал настаивать на своем, – но без прошлого нет будущего, а встречаются они, естественно, в настоящем. Сергей, ты все время бежишь впереди паровоза. Сейчас поясню.
Видимо, Савва Петрович услышал замечание Славки относительно характера Почаева, оттого и улыбнулся мягко и снисходительно, по-отечески.
– Дело в том, – продолжил историк, – что бойцы Национальной Гвардии весьма жестоко подавили восстание рабочих и их семей. Те взбунтовались против плохих условий труда в компании Ротшильдов "Standart Oil". Погибло много людей, среди них женщины и дети. И, что примечательно, никто не ответил за гибель невинных людей. Вот так, мой друг, – печально констатировал Всеслав. – Поэтому, вполне вероятно, что в твоей ассоциации с "черной меткой" и есть особый смысл.
Почаев в ответ лишь усмехнулся. Что сказать при таком повороте разговора он не знал. Здесь Савва Петрович напомнил о себе.
– Молодые люди, коль скоро я стал невольным слушателем вашей беседы, не считаю зазорным вмешаться.
– Славка, у меня в гостях один почтенный господин, очень умный мужик, думаю, нам будет интересно "сообразить на троих".
И Почаев включил громкую связь. Теперь они могли беспрепятственно общаться втроем.
– Всеслав, слышал, вы, историк, – неторопливо начал старик.
– Да, да.
– Меня зовут Савва Петрович. Я не профессионал в вашей области, но интересуюсь историей Второй мировой. Вы, безусловно, помните, что сегодня День рождения тирана Гитлера?
– Естественно, помню! – бодро отозвался историк из города Чудово. В свое время Славка просто разрывался между разными специализациями: археологией и историей. Остановился на том, что одна станет хобби, а другая – официальной профессией.
– И весьма примечательный факт: дата смерти американского кинорежиссера Дона Сигела, который дебютировал с фильмом "Гитлер жив". Вот такая интересная цепочка получается. Впрочем, интересная и важная ли она, решать вам, молодым. Как известно, "молодым везде у нас дорога".
– Савва Петрович, я абсолютно вас поддерживаю. Могу смело сказать, что такой любитель как вы, иной раз и профессионалу даст сто очков вперед!
Старик добродушно улыбнулся и вышел из комнаты. Стоит отметить, что координация движений у господина почтенного возраста была отменной.
– Савва Петрович вышел. Наверное, уже сказал, что хотел. Ладно, как ты сам? Скажи пару слов, – перевел разговор Сергей.
– Нормально. Ты когда в гости? Знаешь ведь, как у нас хорошо! Давай на майские праздники к нам, на Ладогу.
– Возможно. Но вероятнее всего буду позже, Славка.
– Отлично. Продумаю тебе развлекательную программу, – отозвался приглашающий. Его голос звучал бодро, говорил он быстро, но всегда правильно. Всеслав – искатель древностей и знаток поворотов истории по образованию – любил и уважал не только историю и археологию, но и язык.
– Нееет! Не надо увеселительных мероприятий. Я к тебе как раз отдохнуть собираюсь, в тишине побыть.
– Сережа, у тебя что-то случилось?
– Нет, просто на душе х…, не подумай, что хорошо. Извини, я знаю, что ты не любишь, когда выражаются.
– Ничего, иногда другими словами и не скажешь. Что ж, всегда тебя жду, и десятки соток тишины на моей заброшенной лесной даче тебе обеспечены.
– Отлично, это будет очень кстати, дам тебе знать, Слава, когда соберусь к тебе.
Их свела судьба. Всеслав был обязан Сергею спасением жизни своей жены и дочери. Ничего особенного: просто тот оказался в нужном месте в нужный час. Засмотревшись на экспонаты, созданные самой природой за непостижимое количество времени, вместе с маленькой дочкой на руках, женщина не заметила огромных размеров сосульку, оторвавшуюся от древних отложений в пещере Златоуста. Защитных касок на них не было… Почаев быстро сообразил, что женщина не успеет отойти в сторону. Тогда он подбежал и всем своим мощным корпусом оттолкнул их от опасности. Герою задело ногу. Он полежал в местной больнице с переломом. Девчушка пяти лет часто навещала его с фруктами. Сам Всеслав, напуганный нелепой случайностью, которая чуть не стоила жизни его семье, примчался к ним. Он хотел чем-то отблагодарить. Но все было пустое, Почаев пожал плечами.
– "Самая большая ценность – общение". Так сказал Экзюпери, и я с ним согласен. Может, подружимся…
Скрепила приятельские отношения шахматная партия в больничной палате. Играли оба отлично. В итоге получилась достойная ничья. Сергей с детства учился игре в шахматы. Начав, примерно, с возраста кареглазой спасенной девочки, маленький Сережа сопротивлялся воле отца как мог. Но все было тщетно. Отец (инженер-конструктор) всегда повторял: "Я тебе все шалости прощаю. Не заставляю сидеть над уроками, но мое единственное не пожелание, а строгий указ – заниматься шахматами. Поверь, сынок, тебе это в жизни очень пригодится". Тогда непоседливый сорванец думал, что пока наступит эта "жизнь", он с тоски позеленеет и пропустит все голы и даже на пенальти не успеет. Но вскоре – уже к девятому классу – Сережа изменил свое мнение. Он освоил игру и владел многими техниками ведения шахматного боя. А какой мальчишка откажется от побед?! Когда Почаев стал совсем взрослым, он еще больше мысленно благодарил отца за проявленную настойчивость. Он считал, что шахматы остались не просто его хобби, а сделали гораздо больше – сформировали стиль мышления, развили стратегические способности. А для людей, все время стремящихся вперед, это просто необходимо.
* * *Каждый бежит от самого себя по-разному. Но хотя бы раз в жизни такой старт переживает любой из нас. А какой будет дистанция и скорость, зависит от самого бегуна: либо спринтерский забег, либо так, трусцой. Что касается Сергея Почаева, то он, безусловно, относится к первой категории. Играя в жизни по-крупному, а значит, имея и большие проигрыши, он оказался в августе 2008-го в сложной ситуации. Не туда вложив деньги, крупный купец много потерял. Гонимый разочарованием, он устремился на Ладогу – порыбачить, и от себя на время сбежать. Всеслав, светло-русый, худой и высокий паренек исправно выполнил свои обязанности: все, что обещал, было: и клев, и одиночество. В то время для Почаева это было особенно важно – остаться по-настоящему одному. Он понимал, что вскоре предстоит принять цепь ответственных решений. А чтобы эта цепь не стала для него кредитными кандалами, придется очень активно думать. Поэтому светлая голова и умиротворенные эмоции необходимы. Именно за этим он и приехал на Ладогу. Бог с ней, с рыбой! Он и не брал улов – открывал сети и выпускал рыбу на волю. А воля здесь переживалась совершенно по-особенному: и в смысле "свобода" и в смысле "желание, волеизъявление". Здесь, на одном из маленьких островков северной части величавой Ладоги, воля становилась цельной. То ли воздух здесь какой-то хмельной, то ли просто дух созрел, но именно там и тогда Почаев ощутил новую волну в своей жизни, словно он что-то начинает с чистого листа. И не просто ощутил, а поверил. Ведь ВЕРА и ВОЛЯ в чем-то очень схожи.
Вернувшись в Москву обновленным человеком, Сергей стал по-новому смотреть на стратегию своего бизнеса. Стал предпринимать непонятные, и в чем-то до абсурда простые решения. И вскоре перемены принесли хорошие плоды. Почаев сумел модернизировать львиную долю технического оснащения бюджетным и эффективным способом – молодым везде у нас дорога! Дав "зеленый свет" выпускникам и старшекурсникам, создав прямо на предприятии собственный Учебный центр, который готовил специалистов забытых рабочих профессий для работы завода, бизнесмен выиграл как в уровне развития своего дела, так и в затратах на него. Его пугали "утечкой мозгов" и прочим, но Сергей был слишком упрям, чтобы менять свое мнение. Когда ему твердили: "Почаев, ты сошел с ума! Нельзя так рисковать!", обвиняемый в безумии лишь пожимал плечами и отвечал, что большая часть России – это "Силиконовая долина", и уже без пяти минут то время, когда наука с бизнесом станут хорошими партнерами.
Завершался май две тысячи десятого года. Почаев снова решил провести недельку-другую на Ладоге, раствориться в природе и отдаться не щемящему, а легкому, мирному чувству одиночества. Это пустяковое желание за последний месяц переросло у него в мечту. И сейчас он непременно ее исполнит. Бросив дома рабочий телефон, обменяв папки и портфели с документами на спортивный костюм, сменное белье, палатку, удобную обувь и прочее туристическое снаряжение, Почаев, надвинув красную бейсболку на густые темные брови, вышел из квартиры. Во второй раз дорога казалась значительно меньше. Легко и быстро добравшись до приблизительного места своего добровольного отшельничества, Сергей набрал номер старого знакомого – Всеслава. Они договорились, что знающий краевед посоветует и покажет хорошие места для лагеря одиночки.
* * *Ладога встретила прохладно: дескать, здесь каждый сам по себе. Путник вскинул на плечо увесистый рюкзак. Сейчас он передаст ключи от машины своему провожатому, он, как договорились, оставит авто во дворе своего дома. Почаев оглянулся по сторонам – его плотным бархатным кольцом окружала молодая зелень.
"Эх, а дальше – вольному воля!"
Путник сделал глубокий вдох и, словно что-то предвкушая, на некоторое время задержал дыхание. Затем выдохнул быстро и шумно, как бывает, когда на что-то решишься, и природное чутье в этот миг говорит: "Все, назад дороги уже нет".
Послышался шум приближающихся шагов. Вскоре за ворота вышел молодой человек в светлой футболке и такого же тона льняных штанах. Поймав взгляд путника, Всеслав пространственно заметил:
– Ладога для каждого своя.
– Логично, как говорится, на вкус и цвет товарища нет. Здорово, Славка!
– Здорово, Серега!
– Странные у вас тут места. Вроде бы просто тишина, природа, а как может менять, влиять на человека! Впрочем, от последней поездки у меня остались только хорошие впечатления.
– И это, Сергей, несмотря на сломавшийся на полпути двигатель лодки?
– Несмотря и вопреки, бодро подтвердил Почаев и надвинул на глаза красно-белый козырек бейсболки. – Отдыхается здесь чудесно! И спасибо тебе, Славка, что находишь для меня особо дикие и трудно досягаемые места. Я чувствую себя первопроходцем, что ли…
Всеслав прищурил свои светлые глаза, отчего выражение лица стало не столько хитрым, сколько лукавым, и молча, выразительно посмотрел на Сергея. Словно соизмерял фигуру стоящего перед ним мужчины со своими представлениями о нем. Затем удовлетворенно хмыкнул.
– Эй, Робинзоны! Идите чаю попейте, что ли, – растерянно предложила Людмила.
Жена Всеслава гостеприимна, без угощения и, тем более, такого дорогого гостя, как Почаев, не отпустит. Она стояла на крыльце и жестом предлагала пройти в деревянную беседку, где был накрыт стол со сладостями и чаем, а также (видимо, на всякий случай) напитком покрепче и закуской к нему.
Наскоро перекусив, мужчины засобирались: уже вторая половина дня, а еще доехать и расположиться бы засветло. Тем более, что Славка будет перевозчиком, то есть доставит путника на место назначения, а самому еще обратно возвращаться. Забрав из машины компактно сложенную палатку, Почаев по привычке нажал кнопку сигнализации, но сейчас она не сработала. Он махнул рукой и отдал ключи другу. Хозяйка пожелала удачной дороги и закрыла за ними деревянные с резьбой ворота.
– Сигнализация сломалась?
– Не знаю. Недавно останавливался у магазина, и все было в порядке, – пожал плечами в ответ Сергей. – Впрочем, я уже привык, что со мной техника иногда шалит. Бывает, выходит из строя без причины, а потом так же внезапно снова начинает работать.
– Да?.. Я тебя прекрасно понимаю, у меня тоже такие приключения бывают, – поддержал его Всеслав.
– Ну, будем надеяться, что "минус на минус даст плюс", и мы все-таки благополучно доберемся до пункта назначения.
– Надежда – великая вещь, – с прежним лукавством отметил историк.
Дойдя до берега, они закинули вещи в лодку и расположились. Всеслав хозяйской рукой быстро завел мотор. Легкое судно взревело, встав на дыбы, усмирилось, вернувшись к воде, и резво сорвалось с места. Впереди плясали белые облака. Они походили на пушистые лоскуты ваты, разбросанной по васильково-голубому полотну. Берег остался позади. Когда вековая береза, провожавшая их у кромки воды своими гибкими, плакучими ветвями, показалась призрачным пятном вдали, раздался глухой рык мотора. Он еще пару раз чихнул, пыхнул, и… заглох.
– Снова! – взревел Славка. – Это же надо! Я умышленно взял у знакомого другую лодку. И точно знаю, что это судно в поломках не замечено. С лодкой никогда ничего не приключалось, – по-детски обиженно вздохнул провожатый.
Он перебирал худыми и жилистыми руками детали, постукивал по винтам, словно хотел уговорить лодку вести себя прилично и выполнить возложенные на нее обязательства по транспортировке пассажиров, но все было тщетно.
– Да… Прошлое исправить гораздо сложнее, чем будущее.
– Сережа, что ты имеешь в виду?
– Прошлое уже было, и оно сильнее. А чтобы его изменить, то бишь, для начала хорошо осмыслить и сделать выводы, требуется ой как много душевных сил.
Сейчас они оба смотрели на водную гладь. Теплый ветер нападал на нее, подзадоривал и поднимал небольшие, высотой с ширину ладони, волнистые бугорки. Потом Ладога затихла. И молчала. Долго. Мужчины переглянулись. Почаеву захотелось пояснить свои слова.
– Я стал по-другому смотреть на время, чувствовать его. Раньше я бежал, торопился, перепрыгивал через препятствия и снова бежал, вперед, вперед, вперед. А теперь я вдруг остановился и задумался об играх своего разума. Не буду судить о других, отвечу за себя. Куда я, собственно, все время так тороплюсь? Знаешь, и я не нашел ответа, внятного и достоверного предположения. Мне запомнились твои слова о настоящем и, не поверишь, я стал эффективнее использовать время, то, которое сейчас. В котором я действую и живу, а не то, которое осталось позади или ждет впереди. Прости за этот каламбур с претензией на философию.
– Может, поближе лагерь разобьешь?..
– Ха, предлагаешь вплавь? – ехидно заметил Почаев, оглядывая водные просторы.
– Нееет, конечно. Быть может, тебе и не стоит оставаться там, где собирался.
Всеслав снова попробовал завести мотор. На этот раз маленькое, но гордое судно сине-белого цвета снова взревело и носом подалось вперед. Почаев посмотрел на своего проводника растерянно и вопросительно.
– Ну, давай.
– Я отвезу тебя в хорошее место, но ближе, чем мы с тобой собирались.
– Ладно.
Почаев снял бейсболку. Выглядело это как знак капитуляции.
Как и обещал Всеслав, место было тихим. У берега остались следы пребывания рыбаков: порванная сеть и пара пустых бутылок из-под "Путинки". Вечерело. Заходящее солнце подкрасило небо рыжими брызгами. Облака разошлись, как кулисы, и не мешали наблюдать красоту заката на Ладоге. Воздух был как коктейль, в который постепенно, но неуклонно добавляли прохладу. Сергей жадно поглощал этот воздух, часто дыша. Он был особенным: густым и бодрящим. К нему нужно привыкнуть, чтобы снова дышать свободно и незаметно.
Прошло около часа. Силуэт, напоминающий парусник, – лодка, а на ней человек в развевающейся куртке-плаще, – уже исчез вдали. Путник остался один, как он и хотел. Когда в нем возобладало чувство, что он сам по себе, Сергей принялся распаковывать снаряжение. Он ловко установил палатку: немногое, чему он научился в пионерлагере. Впрочем, нынешний туристический инвентарь значительно проще и удобнее. Почаев закинул вещи в свой временный дом и пошел к берегу развести костер и организовать себе походный ужин. Совсем стемнело. Бархатную ночь укрыла звездная скатерть. Костер разошелся и выпрямился. Он был небольшой: сидя на широком бревне, путник мог видеть то, что находится за пламенем. Почаев с детства любил обычный черный хлеб, зажаренный на огне.
Сейчас он сидел у потрескивающего огня и подпаливал ломтики хлеба, надетые на ветку.
"Странно, почему вода так волнуется, ветра же нет. Откуда плеск?"
Шум волн усиливался, пока не слился в громкое урчание. Звук был повсюду, и было невообразимо, откуда он исходит. Путник огляделся по сторонам. Вдруг прямо перед ним, поодаль от костра, появилась огромная – с человеческий рост – шахматная фигура. Похоже, это был "белый" король. Фигура задрожала в воздухе.
– Галлюцинация, – относительно успокоил сам себя Почаев.
Вдруг рядом с парящей фигурой, потрескивая, встали еще несколько, тоже белых. В темноте ночи они были скорее из света, чем непосредственно белые.
Сергей потер уставшие глаза в надежде, что внезапный мираж улетучится так же быстро, как и появился. Хлеб уже сгорел. Огонь пробежался по тонкой ветке и был близок к пальцам, заранее предупредив их жаром. Мужчина бросил ветку и подул на руку. Теперь воздух ощущался легким и невесомым. Он дышал медленно и полной грудью. В глазах отражались языки пламени, они, взвиваясь яркими лентами вверх, все равно не заслоняли повисшие в пустоте шахматные фигуры. Птицы передавали друг другу последние вести, послышались их тонкие голоса. Левее, совсем рядом, хрустнула ветка, словно кто-то тяжелый наступил на нее. Ладога не волновалась, а бурлила, как озорной ручей с невероятной силой и размахом.
"Что же это происходит?.. Нестрашное представление, но впечатляет. Неужели это со мной?.."
Молния тонкой длинной веткой разрезала небо на две части, словно кто-то аккуратно провел разделительную черту карандашом. Затем, по другую сторону от неподвижных белых фигур, встали одна за другой черные. Несмотря на темноту неба, они были отчетливо видны, как глянец на матовой поверхности. И начался их марш. На верхушках фигур начали проявляться лица. Это были человеческие лица с безобразными гримасами. Прошло еще несколько минут невесомости и неведения. Сергей потер руки и сидел, не двигаясь. Когда выстроились черные фигуры, в полку белых прибавилось, словно последние выжидали, как удачнее им расположиться. Королева мелькнула раскосыми глазами и светло-каштановыми кудрями. Белые фигуры от старших до младших открыли свои лица. Все были симпатичны, некоторые пешки и один ферзь имели детское выражение.
Ладога подняла две волны, хлопнула ими как огромными ладонями. И… Сначала стало темнее. Даже костер приуныл, не помог и только что подкинутый ворох сухих веток. Ноту взяла пустая тишина. Стало холодно и жутко. Ты – никто, и все – ничто. "Белые" начали дебютную партию. Их ход.
"Игра началась… " – сама собой пришла мысль Почаеву.
Он увидел на огромном ночном небе как на проекторе шахматную партию. Именно такая игра случилась совсем недавно, чуть больше месяца назад в его квартире, на его доске. Тогда, когда Савва Петрович включил новости и позвонил Славка узнать, когда же он сюда приедет. Да, все было так же.
– Я хожу. Белые. "Русская партия" – эхом отдались воспоминания в голове Почаева. И молния огненной сетью прорезала небо под аккомпанемент громовых раскатов.
* * *С момента прибытия на остров прошла неделя. Каждый день путник с нетерпением ждал своего провожатого, чтобы рассказать ему о случившемся. Чем ближе был день их встречи (они оговорили его заранее), тем слабее становилось желание открыться. Нет, он не боялся насмешек, просто не хотел рассказать о своей странной тайне. Все дни выдались погожими. Сергей получил в полной мере то, чего хотел: тишину и одиночество. Впрочем, о последнем можно поспорить. После такого странного приветствия острова, у Почаева осталось ощущение, что он не один. Оно выросло и, как весенний росток, пробило толстую плиту его обособленности. Путник так растворился в природе (стоит отметить, что более оригинальных сюрпризов она больше не являла), отвлекся от всего, что совсем недавно составляло повседневную жизнь, а теперь осталось где-то за чертой его интересов, что потерял счет времени. И в данный момент сомневался: ему осталось пробыть на острове день или два. Чутье голосовало за первый вариант. И Почаев стал готовиться к отъезду.
Рассвет он встретил в озере. Проплыв брасом изрядное расстояние, Сергей чувствовал себя бодрым и полным сил.
"Странное, странное место. Оно как перец или соль – не столько меняют вкус блюда, сколько усиливают его и оттеняют. Так и человек здесь по-новому узнает самого себя…"
Вскоре после полудня, показалась лодка, направляющаяся к острову. Она быстро двигалась и активно сокращала расстояние до малообитаемой суши. Причалив, Всеслав ловко выпрыгнул из судна и привязал его. В глазах историка читалось ожидание. Но вслух он поздоровался и беззаботно спросил:
– Как дела?
– Отлично! Впрочем, было со мной странное приключение.
Тут глаза краеведа загорелись и он потребовал:
– Рассказывай!
– Славка, по дороге. Или, может, безопаснее будет на суше.
– Ладно тебе, не заглохнем.
– Как знать, как знать.
Настроение у Сергея было отличным и веселым, а таинственную озадаченность в данный момент он скорее играл, чем испытывал на самом деле. Ну, так, для красного словца. Загрузив скромный арсенал туристических вещей, путник уселся в лодку. Всеслав отвязал ее и занял место рулевого.
– Ладога – она для каждого своя, – повторил он сказанные перед путешествием слова.
– Да, теперь я это по-другому понимаю, – кивнул Почаев. Солнце играло в угольно черных волосах, он хмурился, ловя солнечных зайчиков с поверхности воды, но не надевал, ни бейсболку, ни темных очков.
– Расскажешь?
– Расскажу. Все самое интересное со мной приключилось в первую ночь.
Почаев вкратце поведал другу случившееся с ним. Тот слушал, не перебивая, но и не особенно удивляясь. Когда рассказчик замолчал, Всеслав добавил:
– Это как "Солярис" – здесь часто выплывает то, что у тебя глубоко-глубоко скрыто. А почему, для чего и что с этим делать, каждый решает сам для себя.
Я много слышал историй от путешественников. Скажу честно, твоя из всех самая потрясающая.
Почаев хмыкнул, согласившись с другом.
– Не скажу, что я себя от этого как-то плохо чувствую. Нет. – Пояснил он. – Скорее, даже, наоборот, лучше. Например, когда бежишь на большую дистанцию, уже устал, сил нет, а потом как будто второе дыхание открылось, что-то взбодрило, окрылило тебя и уже, оказывается, что ты прибежал туда, куда стремился.
– Понимаю, – кивнул Славка и повернул руль в сторону дома. – Есть легенда, что во время Второй мировой немецкий летчик, пролетая, видел здесь, в этих водах огромную старинную ладью с пушками и суетящихся людей. Устроить обстрел он не решился. Совсем недавно двое ученых, умные адекватные мужики, и с ними женщина, гуляли по этим просторам и решили заночевать на острове – у них мотор заглох. Одному из них четко слышался шум паровоза. При этом в реальности железной дороги поблизости нет, но существует предположение, что где-то поблизости проходили секретные военные пути.
– Ого! Впрочем, вполне может быть, – потирая лоб, предположил Сергей, – "Плисецк" все-таки неподалеку.
– Ну, да. Именно этим и можно было объяснить многие световые явления, частенько наблюдаемые здесь и оставленные на загадочных страницах истории.