Дневник школьника уездного города N

17 декабря 2019. Вторник

Пошла неделя итоговых контрольных работ. От некоторых из них зависит, останусь ли я в этой школе после новогодних каникул или меня попрут отсюда куда подальше, типа попробовал – не получилось, вот и вали обратно в свою вонючую дыру, откуда ты так смело высунул нос.

C божьей помощью мне удалось написать важнейшую контрольную по математике. Хотя бог здесь ни при чем – помог мне не он, а Дима. Свою оценку я еще не знаю – учительница проверит работы только к завтрашнему дню, а может, и вовсе к концу недели, но я уверен – двойки не будет.

На большой перемене после столовой, когда мы ждали начала химии, Миша громко жаловался на «бессмысленные и никому не нужные гуманитарные предметы». Он считает потерей времени готовиться, например, к истории, когда на носу олимпиады по физике. Я же наоборот – с ужасом жду третьего урока четверга, на котором учитель физики, лысый полный мужик в очках, обещал рентгеном просветить наши знания по его предмету.

Я возражал Мише, что история нужна, чтобы понимать происходящие в мире процессы.

– Да какая разница, что там происходит в мире?! – воскликнул Миша. – Вот конкретно тебе чем поможет в жизни знание о Куликовской битве?

Я не пытался переубедить его. Честно говоря, я и сам не знаю многих ответов на его вопросы. В моей голове постоянно крутились даты, имена и события – из мировой истории и истории России, из прочитанных книг, просмотренных фильмов, древнегреческих и раннехристианских мифов – все это мне зачем? Не знаю. Может, чтобы было не скучно.

Легкий спор с Мишей закончился неожиданно: я пообещал в четверг написать за него контрольную по истории, а он за меня – по физике. Мы оба остались довольны этим взаимовыгодным сотрудничеством гуманитарных и технических наук.

Урок химии выдался до омертвения скучным. Заунывное бормотание учительницы вгоняло в сон. Я обеими руками затыкал рот, чтобы его не разорвало от зевания. У Димы отобрали задачник, потому что «молодой человек, вы пришли на урок химии, математикой будете заниматься на математике», и он тоже маялся от скуки. Пытаясь хоть как-то занять себя, мы полезли в ВК – кто-то в групповой диалог скинул тесты формата «узнай, кем ты был в прошлой жизни» – и теперь весь класс, включая нас с Димой, пытался выяснить о невероятных приключениях своих прошлых реинкарнаций.

Так я узнал, что в прошлой жизни был кальмаром, в семнадцатом веке какие-то арабы выловили меня у берегов Алжира, зажарили и съели. Из героев Достоевского, по одной версии, я – Раскольников, по другой – Смердяков. Из праздников мне больше всего подходит Хэллоуин. А моя будущая жена – немка.

После уроков я добирался домой на маршрутке, засмотрелся свежую пародию Сатира на Гуфа и пропустил свою остановку. Вышел на повороте к озеру, где когда-то стоял дом моего деда. Точнее, дом стоял и сейчас, только в нем уже давно жили другие хозяева.

Я не смог побороть искушения взглянуть на озеро. Учебники тяжело оттягивали рюкзак на спине, будто намекая на большой объем домашки, но я их не послушал – ступил на тропинку, вытоптанную в желтой сухой до хруста траве, и двинулся к пруду. Поверхность воды затягивало мутным тонким льдом. Осторожно я подобрался к самому краю берега. Огляделся – никого. Только местами потрескавшийся лед с разодранными краями, как после бомбежки. Видимо, кто-то совсем недавно бросал в озеро булыжники.

Летом тут часто плавает пара величественных лебедей. Они прилетают почти каждый год еще с тех пор, как здесь жил дед. Тогда местные выходят на берег полюбоваться, и потом недели две только о лебедях и говорят. Иногда сюда залетают дикие утки, но редко – чаще их можно встретить в степных озерах ближе к горе, где почти не бывает людей.

Мне стало любопытно, куда же все-таки деваются утки зимой, когда замерзает пруд. Я открыл гугл на телефоне, и он рассказал мне, что утки улетают на юг, в теплые страны. То есть еще южнее наших мест – в Африку или Индию.

Потом я сунул телефон обратно в карман и пошел домой, где меня ждала огромная куча домашки на завтрашний день.

19 декабря 2019. Четверг

Сегодня, наконец, настоящая зима заявила о своем существовании – улицы завалило снегом.

Помню одно воспоминание из детства: мне было лет семь-восемь, я проснулся утром в выходной день, и мама, осторожно заглянув в мою комнату, сказала: «Кирилл, выгляни же скорее в окно!» Я соскочил с кровати, взобрался на подоконник и обомлел от удивления. Казалось, я попал в волшебную сказку: деревья оделись в белые шубы, массивные гроздья снега свисали вместо привычных голых веток, черные крыши домов спрятались под ослепительно белым покрывалом…

Признаться, у меня не хватает слов, описать представшую предо мной красоту. Это было словно откровение. У меня захватило дух, мысли из головы улетучились, человеческая речь забылась, и я, подобно питекантропу, мог изъясняться только междометиями. «Ух!» «Вау!»

Вот и сегодня выйдя утром на балкон, я едва не ослеп. Тот же пейзаж, что и в детстве – тот же, что и каждый год во второй половине декабря. И каждый раз он заставляет вспомнить о приближающемся Новом годе и затаившемся за углом чуде. В отличном настроении я отправился в школу.

Там тоже все радовались снегу – на большой перемене на улицу вывалились даже учителя. Тут же мы устроили снежную битву. Я успел одним из первых вырваться из душного помещения на волю и занять удобную позицию напротив дверей. Подоспел Миша с Эдиком, и мы втроем, в мгновенно промокших перчатках, закидали снежками высунувшего нос Диму, а потом и остальных, кто решался выйти за двери – досталось даже учителю информатики. Эдик точным броском угодил ему в макушку. Многие с криком прорывались к нам и присоединялись к обстрелу, другие под градовым огнем скрывались за углом школы. Там они собрали силы в кулак и, когда мы меньше всего ожидали, отомстили нам залповым огнем. Девчонки, боясь показаться на улице, жались в проходе к дверям или липли к окнам на первом этаже.

Звонок погнал всех обратно на уроки, но мы ждали до последнего – первые отправившиеся в классы отхватили последнюю порцию снежков. Потом и мы вернулись в школу. На следующей перемене хотели повторить то же самое, но вышла директриса, попутно увернувшись от неосторожно брошенного снежка, и потребовала «прекратить это непотребство». К тому времени запал уже прошел – мы просто наслаждались свежестью первого снега, который к вечеру превратился в глубокие лужи в асфальтных ямах и бурные речки по обочинам дорог.

С контрольными по физике и истории наша с Мишей задумка удалась. Я написал за него историю. Он решил за меня физику. Сомневаться в правильности не приходилось – Миша постоянно выигрывает какие-то олимпиады. Я даже специально занес пару ошибок, чтобы препод ничего не заподозрил.

На днях прочел в одной книге, что люди любят комплементы. Типа если хотя бы раз в день говорить другому человеку что-нибудь приятное, он к тебе потянется. Особенно это правило хорошо работает в отношении противоположного пола. По крайней мере книга на каждой второй странице буквально кричала: «Скажи ей комплемент, и ты завоюешь ее внимание!».

Я решил попробовать, но – черт – это оказалось невероятно сложно. Я подумал: сделаю Саше комплимент и… залип. Что сказать? Как сказать? «Привет. У тебя красивые джинсы…» Это же бред! Нелепость! Или «Привет. У тебя красивые глаза…» Ну ведь пошлость. Звенящая пошлость! Так вообще разговаривают люди? Кажется – только в кино…

И все же я набрался храбрости. Быстро проносилась перемена. Саша сидела за партой. Я улучил момент, когда она осталась одна – подошел к ней. Она подняла на меня глаза. Я несколько секунд мялся. Сердце бешено стучало. В ушах шумело. Лицо горело – хотелось броситься в окно и утопиться в снегу. Проглотив ком в горле, я с легкой хрипотцой, будто репетировал весь вечер – а так отчасти и было – сказал:

– Привет. Классно выглядишь.

После этих слов сердце ушло в пятки. Казалось, из меня, будто из воздушного шара, выпустили весь воздух.

– Оу. спасибо, – ответила Саша и улыбнулась.

Следующий урок я сидел весь красный, потел, как свинья, и не мог удержать ручку – пальцы не слушались. Лист бумаги с тестами по биологии я случайно смял, потом кое-как расправил, попытался вчитаться в вопросы – не понял ни слова. Хотелось посмотреть на Сашу – не смеется ли она у меня за спиной. Мне казалось, будто на меня смотрит весь класс и она в том числе, но я не решался обернуться. Так и просидел все сорок минут, надувшись как долбанный индюк и уставившись в одну точку перед собой, а когда урок кончился, быстро собрал вещи и в панике убежал.

Надеюсь, я не выглядел полным идиотом.

21 декабря 2019. Суббота

Несмотря на благословение зимы в виде выпавшего на днях снега, несмотря на постепенно просачивающееся новогоднее настроение, неделя тянулась тяжело. Я понял это, когда проснулся сегодня утром по будильнику – забыл отключить с вечера – и бросился собирать рюкзак. Вышла мама из кухни, в халате и с чашкой ароматного кофе в руках: поинтересовалась, куда я собираюсь. И только тогда я вспомнил, что сегодня выходной. Облегченно выдохнув, одухотворенный от внезапно нахлынувшего счастья, я потащился обратно в постель.

Пролежал я там недолго – сон прогнал щекотавший ноздри запах маминого кофе. Пришлось присоединиться к ней за завтраком, иначе от обилия выделяемой слюны я рисковал захлебнуться.

В Вотсапе мы списались с Авдеем и Севой – договорились встретиться в районе трех, погулять по улицам города, слегка припудренных изморосью. Погода, успокоенная хоть и жалким, но все же снегом, больше не лютовала – только ветер изредка щепал за нос и румянил щеки.

Мы с Авдеем и Севой встретились возле роддома, где на расчищенном асфальте виднелись десятки записей с благодарностями, вроде «Светуличка, спасибо за сынуличка» или «Наташенька, спасибо за Машеньку». Тарас с отцом уехал провести выходные в загородном доме. Игорь гулял со своей девушкой. Мы втроем побрели по набережной Кубани в сторону моста, соединяющего две половины города. Перед мостом Кубань разливалась особенно широко – течение замедлялось, и вода на непродолжительное время в декабре-январе покрывалась льдом. Там часто играли в хоккей. Они играли и сегодня. Мы постояли минут десять, глядя, как они пять на пять увлеченно гоняли шайбу. Видимо, играли команды двух районов.

На том берегу между рекой и лесом втиснулся фабричный район. Его так и называли «Фабрика». Помню мы как-то давно с Костей и Лешей на Рождество познакомились с одной девушкой оттуда. Она позвала нас к себе на тусу, куда должны были приехать ее подруги. Мы долго пытались найти ее дом, блуждали по району и по дороге выпили несколько «Страйков». Когда мы, наконец, завалились к ней домой, было уже часов десять. Моя мама и Костин отец к тому времени обыскались нас – мы пьяные, ничего не соображающие отключили телефоны, чтобы они своими звонками не доставали. Каким-то образом Костин отец – он тогда еще не вышел на пенсию – смог выяснить, где мы находимся. Он примчался с мигалками, за шкирку побросал нас в машину и развез по домам. Помню, перед мамой тогда было очень стыдно…

От Кубани тянуло холодом, и мы ушли с набережной. Авдей хотел выпить. Мы прикинули наши финансы. Всех денег хватало только на три банки ягича. По банке на каждого – мало, бессмысленная трата денег. Потом захочется еще. Мы с Севой отказались от этой идеи. Авдей настаивал, требовал и просил отдать ему все деньги. Мы стояли на своем. Точнее, я настоял, а Сева просто молчал.

Мы спорили возле торгового центра «Кристалл». Из разъехавшихся дверей вышло двое парней. Завидев их, Авдей хищно оскалился. В этот момент он походил на пиранью из детских мультиков.

– Эй! Иди сюда, – крикнул он.

Парни остановились, прижались друг к другу, будто хотели согреться. Авдей медленной вальяжной походкой подошел к ним.

– Деньги есть? – спросил он.

– Н-нет, – ответил один из них.

Второй молча стучал зубами. Я узнал в нем одноклассника по фамилии Гусаров. Имени я не мог вспомнить: то ли Денис, то ли Данил. Худой, как тростинка, с обтягивающей нос кожей, с испуганными глубоко посаженными глазами, он шатался, как мачта корабля во время шторма. В школе он держался поодаль от всех, дружил только с одним парнем, таким же серым и молчаливым, как он сам – кажется, Ромой.

– Не верю, – сказал Авдей и стал бесцеремонно шмонать их по карманам.

У одного он вытащил сторублевую купюру, принялся за второго. Тогда я подошел к Авдею и попросил отстать от Дениса (или Данила). Тот удивленно обернулся ко мне.

– Тебе-то какое дело?

– Мы в одном классе учимся.

– И что?

Действительно – и что? За все время, пока я учусь с ним в одном классе, мы ни разу даже словом не обмолвились. Да я даже имени его не мог вспомнить. Не знаю зачем, но я убедил Авдея отпустить парней, хотя сто рублей он так и не вернул.

От долгого пребывания на улице нам стало холодно. Мы зашли в «Кристалл». Авдей пытался купить в магазине ягич – ему не продавали. Мы с Севой скинулись и в баре сняли теннисный стол на час. Играть нам не особо хотелось, но мысль о возвращении на улицу приводила в ужас. Мы вяло принялись бить ракетками по мячу. Через полчаса бросили играть и просто наблюдали, как Авдей бесился оттого, что никто не хотел продавать ему спиртного.

Вскоре бронь стола закончилась. У нас отобрали ракетки и выгнали из бара. Авдей побежал в ларек на «пьяном углу», а я решил ехать домой. Мне не особо понравилось, как я провел субботу. После нее осталось ощущение бессмысленности. Честно говоря, такое ощущение слишком часто стало посещать меня по выходным.

23 декабря 2019. Понедельник

По мере приближения к Новому году город постепенно преображается. Витрины магазина «Спутник» возле автобусной остановки, на которой я обычно жду транспорт после школы, вдруг загорелись разноцветными огоньками гирлянд. Над дорогами между столбами повисла пестрая красно-зелено-сине-желтая мишура. На площади возле ДК Химиков поставили высокую пышно разодетую новогодними украшениями елку. В воздухе уже витает томный запах праздника.

В школе тоже чувствовалось предпраздничное настроение – некоторые аудитории обзавелись украшениями. В классе русского языка и литературы над доской неожиданно появилась надпись из больших картонных букв разных цветов: «С Новым годом, товарищи учащися!» Учительница долго в недоумении смотрела на поздравление – оно явно оказалось для нее сюрпризом. Причем непонятно что сильнее всего ее поразило: концептуально допущенная ошибка – мне хотелось верить, что ее туда вставили намеренно – или сам факт, словно по волшебству, возникшей фразы.

По коридорам весь день хлопотливо бегали учителя и ученики. Физрук с красным от натуги лицом туда-сюда таскал стремянку. Завуч семенила следом за ним с пригоршней украшений. За ней уныло плелись несколько восьмиклассников, наугад пойманных для помощи.

Посреди биологии завуч ворвалась к нам с просьбой «одолжить ей несколько мальчиков». Естественно, я тут же вызвался помочь – лишь бы не слушать про какие-то биологические ритмы и всякие там межвидовые отношения. Вместе со мной вскочили еще несколько человек, и мы, не дожидаясь разрешения учительницы, наперегонки бросились к завучу – так неистово горела в нас жажда помочь ближнему своему.

На перемене после третьего урока в толпе тихо шушукавшихся девушек красавица-армянка Арина, привлекая всеобщее внимание, громко воскликнула:

– А давайте устроим «Тайного Санту»?!

Как обычно уткнувшийся в тетрадку с задачками Дима перестал водить ручкой по листу бумаги – замер.

– Ой, а давайте все играть! – поддержала Оля.

Дима вытянул шею в сторону девочек – будто гусь, который хочет ущипнуть незадачливого прохожего за ногу. Откуда-то из дальнего угла класса к девочкам подскочил Миша. Тут же рядом материализовался Эдик и сразу начал объяснять, как правильно играть и что надо делать. Дима осторожно выбрался из-за парты, приблизился к внушительно разросшейся кучке одноклассников. Отовсюду слышались одобрительные возгласы: «Давайте! Давайте!» Арина бросилась в гардероб и вернулась со своей забавной шапкой с завязочками и бубенчиком на макушке. Она влезла с ногами на парту, как Ленин на броневик, и, размахивая шапкой, кричала:

– Пишите свои имена на бумажку и кидайте в сюда!

Потом соскочила с парты и пошла по классу с вытянутыми руками, будто просила подаяния. Одноклассники по очереди спешно чиркали ручкам в тетрадках, с треском вырывали кусочки листов и бросали их в шапку. Арина дошла до меня. Я не шевельнулся.

– Ты будешь участвовать? – спросила она.

Я колебался. Обычно я не лез в игрища подобного рода – массовые и глупые. Мне казались они нелепыми. Не понимаю в чем прикол «Тайного Санты». Получаешь на листочке имя человека, которого ты должен одарить. А кто-то неведомый дарит подарок тебе. Оба: и ты, и твоя «жертва» – получают какую-нибудь ненужную бессмысленную херню – и все рады.

– Ну так что? – напомнила о себе Арина.

– Я… не знаю… неверное, нет.

Подбежал Дима, бросил свой огрызок в шапку.

– Давай! Будет весело, – сказала Арина.

Я отказался. Она пошла дальше. Потом прозвенел звонок. Арина заявила, что тащить жребий будем на следующей перемене, «чтобы никто раньше времени не разбегался».

Весь урок я терзался сомнениями: может, стоило поучаствовать? Играли почти все – отказались всего несколько человек, и среди них Рома и Денис (его все-таки звали Денис, а не Данил). Получалось, я как бы оказался в компании изгоев, что ли… аутсайдеров или типа того… С другой стороны, если все куда-то бегут – это еще не значит, что надо бежать вместе с ними…

Потом мне в голову пришла мысль: вдруг мне выпадет Саша? Конечно, вероятность небольшая – в классе двадцать пять человек – но вдруг! Это был бы отличный шанс… шанс для чего? Сблизиться с ней… подружиться… короче, не знаю для чего, но шанс отличный.

После урока я решился – выдрал из тетрадки по химии пол-листа, смял его, накорябал «Кирилл», потом зачем-то добавил «Ч.» и кинул в шапку Арине перед самой жеребьевкой. Потом началось – все тянули руки, Арина беспрерывно повторяла: «Осторожней! Осторожней!» – кто-то чуть не вырвал шапку, затем все затихли – смотрели, кто достался. Я вытащил бумажку последним. Отойдя в сторону, подальше от остальных, я осторожно развернул ее – сердце застучало быстро-быстро – вдруг Саша… Но нет…

По всемирному закону справедливости – он же закон всемирной подлости – по безумной воле слепой судьбы, по ее едкой насмешливой прихоти мне достался тот самый человек, которому я меньше всего хотел что-либо дарить… Да, это была Корнилова.

Я пожалел, что ввязался в эту игру. Я хотел вернуть листик – Арина не взяла. «Раз влез – иди до конца», – обозначила она. Тогда я подумал плюнуть на этого «Тайного Санту» и ничего не делать. У меня сразу же перед глазами встала картина: все радуются подаркам, у всех веселое новогоднее настроение, а Аня, грустная, расстроенная, сидит, ждет, но так ничего и не получает… Она, конечно, та еще стерва, но где-то глубоко в душе я почувствовал укол совести (хотя и не очень сильный). Короче, забить на подарок Корниловой я не могу.

Еще я заметил одну любопытную деталь. Пока я размышлял, как поступить с Корниловой, Дима развернул свою бумажку, прочитал, нахмурился, что-то пробормотал себе под нос – до меня донеслось «…ренко» – поднял глаза – я проследил за его взглядом: он смотрел на Сашу. Потом он снова опустил глаза на бумажку, перечитал – и вновь мимоходом бросил взгляд на Сашу. Я догадался – она досталась ему. Черт! А ведь было так близко…

На следующем уроке я попытался выведать у Димы, кому он должен готовить подарок.

– Не скажу, – говорил он. – В этом весь смысл игры. Никто не должен знать, кто кому дарит подарок.

Я настаивал.

– У тебя Саша? – спросил я.

– Не скажу, – повторил Дима. – Никто не должен знать, кто кому дарит подарок.

– Черт! Ну тебе сложно, что ли?

– Вдруг мне достался ты. Тогда сюрприза не будет, поэтому никто…

– Не должен знать, кто кому дарит подарок, – закончил я за него. – Я это уже понял!

Дима так и не сказал, кто ему попался в «Тайном Санте». Я уверен, что Саша. Подарки мы решили дарить в пятницу – в последний учебный день две тысячи девятнадцатого года. То есть у меня четыре дня – фактически три – чтобы найти того, кто захочет поменяться со мной бумажками. В идеале мне нужно уговорить Диму, но если не получится, подойдет кто угодно – лишь бы не Корнилова.

25 декабря 2019. Среда

Объявили результаты контрольных по математике и физики – мы писали их на прошлой неделе. В обоих случаях обошлось четверками. Значит, угроза быть вышвырнутым из школы пинком под зад больше надо мной не висит.

Сегодня еще отвечал на географии – требовали углубленного понимания устройства сельского хозяйства Ставропольского края, потому что «мы здесь живем, это наш родной край, и мы должны его знать, чтить и уважать…» – и все такое. Я не знал, что отвечать: ну да, сельскохозяйственный регион, ну удобрения производим – отходами дышим, ну что-то там еще – короче, именно так я и отвечал. Учительница, немного потупив в журнал, поставила четыре с минусом «авансом в честь наступающего Нового года».

О Новом годе говорят все: кто, где и как собирается отмечать, куда поедет на каникулы, что будет делать в новогоднюю ночь. Стоит на перемене прислушаться к гомону голосов в аудитории или в коридоре, и ты узнаешь, что Арина поедет к дальним родственникам в Армению, Влад будет взрывать фейерверки на пустыре, Вадим собирается встретить Новый год за игрой в «Доту», Корнилова, разумеется, – как же иначе – отправится на каникулах кататься в Альпы.