Графика

Остановившись, я пытался вслушаться в мелодию. Но шум толпы не давал сосредоточиться. Нужно быстрее пройти дальше, нельзя здесь оставаться. Где-то в глубине сознания снова заплакал потерявшийся ребенок. Обрывки мрачных воспоминаний коршунами закружились надо мной, заставляя сердце сжаться от страха. Поверить не могу, что все опять повторяется.

Я обхватил голову руками. Становилось трудно дышать. Пот стекал по спине холодным ручьем. Бешеный стук сердца чувствовался у самого горла. Тело наотрез отказывалось слушаться. Черт, ну давай же! Неимоверным усилием я попытался сделать шаг вперед, но чуть не упал.

– Глюк! – прохрипел я. – Глюк, помоги мне…

Я повернул голову в сторону и почувствовал, как на меня накатывает дикий, животный страх. Рядом со мной никого не было. Глюк исчез.

– Глюк! – заорал я в ужасе. – Глюк, где ты?!

Он не отозвался. Ноги подкосились, и я упал на колени, судорожно всхлипывая. Какой же я дурак. Разумеется, никакого Глюка не было. Его просто не могло существовать. За все то время, что я провел в одиночестве, мой больной разум просто придумал себе того, в ком я очень нуждался.

Свалившись на бок, я уткнулся лбом в прохладный асфальт. Тело трясло в припадке. На глаза стала накатывать темная пелена. Неужели это конец? Я умру? Прямо здесь, в этом чертовом парке? Как глупо.

Шум толпы стихал, будто его уносило ветром. Судорожно пытаясь вздохнуть, краем глаза я увидел смутную фигуру, которая присела рядом со мной.

– …люк… – прошептал я. – …мне стра…но…

Чьи-то холодные пальцы коснулись моего лба, и я закрыл глаза.

* * *

– …мне очень жаль…

Я пришел в себя от легких, холодных поглаживаний. Кто-то аккуратно гладил мой лоб прохладной ладонью. Приоткрыв глаза, я увидел склонившуюся надо мной девушку. Запутавшийся солнечный свет в её рыжих волосах придавал им вид огненной короны, что сразу навело меня на мысли об ангелах. А учитывая, что последнее, что я помню это темноту и холод, то все сразу на свои места.

– Я умер? Все закончилось? – сипло спросил я, вглядываясь в её лицо.

Девушка удивленно вскинула тонкие брови и чуть отодвинулась назад. Не имея больше препятствия, солнечные лучи тут же поспешили ослепить меня, заставив вздрогнуть и зажмуриться от неожиданности.

– Нет конечно. По мне, так ты очень даже живой, – заверил меня нежный мелодичный голос.

Встрепенувшись, я понял, что лежу на какой-то лавочке. Прикрыв глаза от слепящего света, я неуклюже приподнялся, пытаясь придать себе более-менее вертикальное положение. Сердце все ещё билось так, словно я только что закончил бежать какой-то ультрамарафон, а во рту чувствовался неприятный металлический привкус. Виски стискивала тупая ноющая боль, а желудок скрутило настолько, будто мои внутренние органы решили в спешке покинуть тело любым доступным способом.

– В любой другой ситуации я бы, наверное, скакал от радости, услышав это, – сказал я, пытаясь унять нервную дрожь. – Но сейчас почему-то не испытываю восторга.

– Совсем плохо? – обеспокоенно спросила незнакомка, наклонившись поближе.

Я неопределенно пожал плечами и покачал в воздухе ладонью.

– Да уж, – вздохнула девушка. – Могла бы и не спрашивать, по тебе и так все видно. Переборщил, да?

– Что?

– Ну, с алкоголем, – она сделал рукой жест, будто что-то пила из бутылки.

– Я не пьян, – прохрипел я, все еще пытаясь отдышаться.

– Ну да, от тебя ничем таким вроде не пахнет. А что тогда?

Зафиксировав тело в сидячем положении, я положил руки на колени и закрыв глаза, принялся глубоко дышать. Когда-то давно мне довелось прочитать статью о том, что такой способ дыхания помогает успокоиться, но ни разу его не опробовал. Что ж, видимо этот час настал.

Не знаю, сколько времени я старательно сопел, но в какой-то момент мне действительно стало лучше. Не настолько, чтобы начать весело скакать в бешеном танце по всему парку, но отвратительное ощущение слабости и тошноты значительно уменьшилось. По крайней мере, внутренние органы перестали проситься на белый свет. А это уже было немало. Открыв глаза, я еще раз глубоко вздохнул и прислонился спиной к нагретой солнцем спинке скамьи, закинув голову назад.

– Полегчало?

– Угу.

– Это хорошо.

Я жадно вдыхал теплый летний воздух и щурился от невыносимо яркого солнца. Каждый вздох сейчас мне казался каким-то невероятным подарком свыше, наверное, так себя чувствует человек, который почти захлебнувшись в воде и уже отчаявшись выжить, внезапно обнаруживает себя на берегу. И теперь он лежит, содрогаясь всем телом, его легкие разрывает от невыносимо сладкого воздуха, а голова кружится от осознания того, что он только что побывал на самом краю.

– Так что с тобой случилось? – поинтересовалась обладательница тонкого, мелодичного голоса.

Я повернул голову и наконец удосужился получше рассмотреть свою собеседницу. Невысокого роста, огненно-рыжие волосы со стрижкой под каре, ярко-зеленые глаза, россыпь очаровательных веснушек по всему лицу, тонкие брови, маленький вздернутый носик и почти детские, пухлые губы. Довершало все это великолепие длинное, нежно-лиловое платье с открытыми плечами и белые босоножки. Откровенно говоря, она показалась мне настолько красивой, что я невольно приоткрыл рот от удивления.

– Ты настоящая? – на всякий случай уточнил я.

Девушка рассмеялась своим невероятно нежным голосом. Его звучание настолько успокаивало меня, что я тоже глупо заулыбался.

– А у тебя есть сомнения? – отсмеявшись, поинтересовалась она.

– Ну как тебе сказать…

– Конечно настоящая! Смотри! – она так резко схватила меня за руку, что я невольно подпрыгнул от неожиданности. Но её рука и правда была настоящая, теплая, даже горячая.

– Ну что, убедился? – она смотрела на меня с таким победным видом, будто я на протяжении нескольких часов доказывал ей обратное.

– У-убедился, – заикаясь ответил я, тупо разглядывая её руку. Если мне не изменяет память, это первый раз, когда меня коснулась девушка. Да ещё и такая красивая!

– То-то же, – хмыкнула она, убирая руку. – Так что случилось то, ответишь наконец?

– Мне стало плохо, – честно сказал я. – Просто отвратительно, если честно.

– Это уже я поняла, – отмахнулась она. – Ты лежал белый как мел, хрипел как безумный и не мог нормально вздохнуть. Пришлось попросить прохожих перенести тебя на лавочку. Кстати говоря, мне не сразу удалось убедить их что ты не псих какой-нибудь, так что я очень надеюсь, что не ошиблась.

– И что ты думаешь? Похож я на психа? – заинтересовался я.

Она пристально оглядела меня с головы до ног, немного помолчала, затем решительно тряхнула головой:

– Нет, не очень.

– Не очень – звучит обнадеживающе, – рассмеялся я, с удивлением отметив, что мое самочувствие стремительно скакнуло от отметки «живой мертвец» до «очень даже живой».

Она продолжала испытывающе смотреть на меня, будто ожидая чего-то.

– Ладно, ладно, не смотри ты так, – вздохнул я. – Мне правда стало плохо. По-моему, у меня была паническая атака, причем с какой-то невообразимой силой. Скрутило так, что я уж думал все, приплыл.

– Скверная штука, – согласилась незнакомка. – Со мной такое было пару раз, но мне повезло, отделалась просто сильным испугом, так что примерно представляю, каково тебе пришлось.

Я недоверчиво покосился на неё, но промолчал. Вступать в дискуссию о том, чья паническая атака была быстрее, выше и сильнее мне крайне не хотелось.

– А что тебя так напугало? – спросила она. – Слишком много людей?

– И это тоже. Я вообще боюсь открытых пространств, – честно признался я. – Поэтому предпочитаю не выходить из квартиры лишний раз.

– Ого, так у тебя агорафобия! – удивленно присвистнула рыжая красавица. – Тогда понятно, почему тебя так сильно скрутило.

– Агора…что? – недоверчиво переспросил я.

– Агорафобия, – терпеливо повторила она. – Это боязнь открытого пространства. Про клаустрофобию слышал когда-нибудь?

– Ну, слышал.

– Ну вот можешь считать это её полной противоположностью. Одним страшно, когда вокруг нет спасительных стен, а другим наоборот, страшно в этих стенах находиться. Понятно?

– Понятно, – кивнул я. – Никогда не думал, что у этого есть название.

– Странно, что ты этого не знаешь, – она недоверчиво посмотрела на меня. – Или с тобой это в первый раз?

– Да нет, с детства, – пожал я плечами.

«А ведь действительно», – подумал я. – «Как можно не знать название фобии, которое с тобой с самого детства?» А потом отмахнулся от этой мысли как от назойливой мухи – ну есть у неё название и что с того? Ничего, в сущности, это не меняет. Как было паршиво, так и осталось.

– Ну ладно, – она смешно тряхнула головой, словно ставя точку. – А что ты вообще делаешь в этом парке? Тут довольно много людей, если ты не заметил, да и стен никаких нет.

– В магазин пошел, – огрызнулся я, уязвленный её сарказмом.

– Один? – она удивленно приподняла бровь.

– Нет, не оди… – начал было я и осекся.

Не могу же я выложить ей свою историю про фантастическую галлюцинацию, которая все утро читала мне пространные лекции о жизни, угощала вкусным кофе и этим странным острым напитком, показывала всякие фокусы, а в финале ещё и смертью пригрозила. Ну бред же! Да, действительно было много разных совпадений, вроде Фердинанда или той картины, но кто сказал, что все это и в самом деле происходило со мной?

Ведь вполне может статься, что я словил самый настоящий глюк (с маленькой буквы) после двух бессонных ночей. Просто сбой в системе, отклонение в привычной симуляции жизни. Нет, ну правда. Вероятнее всего, я в самом деле тронулся умом сидя взаперти уже бог знает сколько времени. Мой мозг настолько съехал с рельсов реальности, что выдумал какого-то паранормального типа, который упорно уговаривал меня выйти на улицу. А что – вполне себе версия. Покопался в подкорке, нашел давно забытое лицо, нарядил в фиг пойми что, добавил щепотку мистики и сыграл на обычном стремлении человеческого существа к чудесам. Все! Ловите готовый рецепт.

Ну а остальное дело доверчивого разума – купился как миленький. Ну да, побушевал немного для приличия, но потом охотно все скушал, даром что добавки не попросил. Ох, Вова, ну ты и кретин…

– …не один, со… знакомым, да, – нашелся я, искренне надеясь, что она не заметит этого «переобувания».

– И где же он? – насмешливо поинтересовалась рыжая.

– Отошёл куда-то, не знаю, я его в толпе потерял, поэтому и запаниковал.

Никогда бы не подумал, что могу так легко врать. Да ещё и девушке. Ещё и такой красивой. Дважды кретин. Но справедливости ради стоит отметить, что и таких светских разговоров я с ними никогда не вел. Ну, почти светских. Ой, короче…

– Аа, вот оно что, – понимающе протянула она. – Тогда все понятно.

«Она что, правда поверила?» – изумился я. – «Ну дела».

– Ой, кстати, я же не представилась, а мы с тобой тут уже полчаса болтаем, – спохватилась красавица, протягивая свою ладошку. – Меня Аней зовут, но можешь звать меня просто Илл.

– Вова, – ответил я, аккуратно стиснув её руку. – А почему Илл?

– Сокращение от «Иллюзия» – пояснила она. – Это мой…

Она что-то ещё говорила, но я не слышал, что именно. Иллюзия? Серьезно? Сначала Глюк, теперь Иллюзия? Я что, с ума схожу что ли?! Да не бывает таких совпадений! Я почувствовал, как гнев словно яд расползается по всему телу. Это все он, это его проклятые штучки!

Я раскрыл было рот, чтобы разразиться самыми отборными и грязными ругательствами, которые только знал, поскольку был уверен – передо мной очередная шутка этого отвратительного типа, однако звонкая пощечина заставила меня мгновенно заткнуть этот словесный фонтан.

– За что?.. – я ошеломленно уставился на Илл, потирая горящую от удара щеку.

– Прости, – она виновато потупилась. – Просто заметила, что ты не слушаешь и как – то странно смотришь в одну точку, ещё и рот раскрыл. Мне показалось что у тебя снова приступ, ну и решила привести тебя в чувство, думала это поможет.

– Ну, если ты хотела меня добить, то да, тогда поможет, – съязвил я, ощупывая распухшую щеку. Ну и удар у нее, как будто от взрослого мужика по роже получил, честное слово!

– Ой, да ладно тебе, я же несильно! – она возмущенно скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась, пробубнив что-то про «всяких неженок».

– Мало того, что дала по роже, так ещё и обиделась, – усмехнулся я. – Вот это понимаю, талант… Эй, а что это у тебя такое?

Я только сейчас заметил какую-то белую повязку из эластичной ткани на её шее.

– Слушать надо было, я как раз объясняла, – огрызнулась Илл.

– Ну прости, задумался. Так что это?

Она вздохнула и сняв повязку протянула её мне.

– Я очень боюсь петь на людях, а повязка помогает сосредоточиться. Надеваешь – и вокруг ни взглядов, ни голосов. Одним словом, с помощью неё я заглядываю внутрь себя, чтобы найти там нужные чувства, которые…я не слишком путанно объясняю?

– Да нет, – теребя в руках кусок ткани, отозвался я, слабо усмехнувшись. – Я прекрасно тебя понял. Ты черпаешь вдохновение изнутри, находя отзвуки своих эмоций и облекаешь их в мелодию, верно? А что бы не мешали, надеваешь повязку.

– Ну… да, – озадаченно согласилась Илл, забирая повязку из моих рук. – Ты действительно меня понимаешь, надо же. Остальные думают, что я чудила, даже прозвище дали – «Слепой музыкант». Поначалу многие считали, что я так на жалость давлю, а когда узнавали, что я не слепая, сразу же начинали обвинять в обмане, кричать гадости всякие. Странные люди. Я же не беру за это денег, просто пою для них от души, делюсь самым сокровенным, только по-своему.

– А брала бы – возмущались бы меньше, поверь, – со знанием дела протянул я.

– Нет уж! Настоящее искусство невозможно измерить деньгами! – пылко возразила рыжая красавица.

– Ещё как можно, – парировал я, вспоминая лица своих клиентов, что с умным видом кивали головой, разглядывая картины, в которых ни черта не смыслили. – Иногда именно деньги придают искусству его «истинность». Потому что истина, как и определение настоящего, у каждого своя.

– Много ты понимаешь в искусстве, – обиженно надула губы Илл. – Сам то умеешь что-то кроме как языком чесать?

– Ну так, рисую немного, – скромно ответил я, отводя от неё насмешливый взгляд.

– Ну вот как начнешь рисовать «много», тогда и поговорим, – язвительно отрезала она, демонстративно скрестив руки на груди.

Я лишь молча поднял руки вверх, не желая вступать в дальнейшие споры и доказывать ей что-либо. Мне определенно нравился её вздорный характер. Может быть как-нибудь потом я ей все расскажу или даже покажу, если это самое потом вообще будет.

– Ладно, мне пора идти, а то уже вечереет – аккуратным движением она поправила края платья и легко, почти невесомо вспорхнула со скамейки. – Была рада с тобой познакомиться, Вова. Может ещё увидимся.

– Может, – эхом откликнулся я, расстроенный её уходом. – Ты здесь каждый день? Я бы пришел послушать тебя ещё раз. Да и просто поболтать было бы здорово, ты мне…

Я прикусил язык, запоздало сообразив, что чуть было не сказал ей: «Ты мне очень нравишься». Слышать такое от человека, которого ты нашла лежащим на асфальте посреди парка, наверное, очень странно. Но находиться рядом с Аней было настолько легко и приятно, что я почти не отдавал себе отчет в своих действиях. Я уже забыл о кошмарном приступе, забыл о том, где нахожусь и для чего вообще решился выйти из дома на улицу. Все мое внимание было целиком посвящено ей и мне очень не хотелось её отпускать.

– Не каждый, – хитро улыбнулась Илл. – Но ты можешь попробовать прийти сюда снова, кто знает, может тебе повезет. Только в следующий раз постарайся, пожалуйста, не теряться, вдруг я тебя уже не найду.

– А ты будешь искать? – с волнением произнес я, невольно улыбаясь ей в ответ.

– Кто знает, – уклончиво повторила она, делая шаг назад. – Мне действительно пора. Надеюсь, ещё увидимся.

Мило улыбнувшись напоследок, она помахала рукой и растворилась в пестрой толпе прохожих. Я даже не успел толком понять, в какую сторону она направилась. Застывшая в воздухе рука медленно опустилась обратно на колено.

«Надо было наверное спросить номер телефона», – с досадой запоздало подумал я.

Какое-то время я сидел неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Что мы имеем в итоге? Вышел из квартиры, ведомый собственной галлюцинацией, прошел черт знает сколько и упал в обморок посреди парка у всех на виду. Стыд то какой. С другой стороны, познакомился с Илл. Это конечно, хорошо, но что дальше? Голова гудела от количества мыслей. Было слишком много «но» во всей этой ситуации. К примеру, как мне теперь домой то вернуться? Я совершенно не запомнил дорогу. Да и снова пробираться сквозь толпу…от одной только мысли уже плохо становится. Что же делать?

Не поднимая головы, чтобы не видеть слоняющихся поблизости людей, я похлопал себя по карманам. Сигарет нет. Ну да, я ведь так и не дошел до магазина то. А курить хотелось со страшной силой. Попросить у кого-то из проходящих мимо – нет, не смогу. Все тело начинало дрожать от страха от одной только мысли о том, что нужно снова с кем-то заговорить. Странно, почему же тогда с Аней мне удавалось так легко вести диалог?

Обхватив себя руками, я нервно постукивал пяткой по асфальту, пытаясь сообразить, что делать дальше. Яд всепоглощающей тоски и ужаса снова медленно расползался по всему телу, заставляя его дрожать все сильнее. Я хочу домой. Мне страшно, очень страшно. Честное слово, я готов был зареветь от безысходности и отдать все, что угодно, лишь бы снова оказаться в своей квартире, посреди спасительных бетонных стен.

– Думаю, на сегодня достаточно, – прозвучал рядом знакомый голос.

Содрогнувшись, я закрыл глаза. Мне не хотелось ничего говорить. У меня просто не было сил реагировать на очередное проявление своей больной фантазии.

– Держи.

Почувствовав, как мне что-то настойчиво пытаются положить в руку, я послушно раскрыл ладонь. Ощутив кожей знакомую форму предмета, я поспешно сорвал пленку и вытащил сигарету из пачки. Чиркнув зажигалкой, глубоко затянулся и медленно, с наслаждением выдохнул, ощущая всем телом знакомую легкую эйфорию. Лишь после этого я открыл глаза и посмотрел на сидящего рядом Глюка.

– Зачем? – коротко спросил я.

– Зачем что?

– Ты понял, о чем я, – тихо произнес я, снова затягиваясь. – Зачем это все? Что тебе нужно?

– Это неправильный вопрос. – спокойно ответил Глюк. – Правильный вопрос звучит так – что нужно тебе, Вова? Чего ты хочешь?

– Я хочу вернуться домой. Прямо сейчас, немедленно. – прошептал я, выдыхая сладковатый шлейф табачного дыма.

– Домой так домой.

Глава четвертая. Новое начало

Сидя на кухне, я мерно размешивал ложкой свежезаваренный кофе, уставившись в одну точку. Глюк сидел напротив, не подавая голоса, и тихо попивал свою порцию, проигнорировав в этот раз то, что кофе был растворимым. На его лице не было ни капли брезгливости или отвращения – обычно с таким видом в фильмах важные лорды степенно попивают какой-нибудь дорогущий сорт чая, который им только что принес дворецкий. Надо признать, этот тип умеет взять паузу, когда нужно.

Я же силился вспомнить, как мы вообще попали домой. Помню только то, что мы встали со скамейки и…вот я сижу, пью кофе. Когда я вообще его успел заварить? Нет, когда я его успел купить? Утром же почти ничего не осталось, а сейчас рядом с чайником стоит большая полная банка растворимого напитка. Рядом лежал целый блок сигарет, а холодильник был забит разной едой – в этом я был абсолютно уверен, хотя и не помнил, чтобы открывал его. Вздохнув, я с подозрением уставился на слишком уж спокойного Глюка. Ну?

– Я ничего не делал, – пожал плечами тот, поймав на себе мой взгляд.

– Ну да. А это все, – я махнул рукой в сторону кофе и сигарет. – Само по себе тут материализовалось? Если ты так мог, на кой черт я вообще куда-то выходил, а?

– Ты сам все это купил и принес. Ещё и ныл всю дорогу, что тебе тяжело, – ответил Глюк, отхлебывая из кружки и перелистывая страницу какой-то увесистой книги.

Я беспомощно покачал головой. Этот Каспер в шляпе явно что-то недоговаривает. У меня никогда не было провалов в памяти. До встречи с ним. А тут что ни день – то обмороки, амнезия, какие-то непонятные приступы, что происходит вообще?

– Книгу то ты откуда взял? – устало спросил я. – Минуту назад ты сидел без нее.

– Она всегда была тут, о чем ты? – невозмутимо ответил он, не поднимая взгляда.

– Да, наверное… – задумчиво протянул я и резким движением смахнул толстый томик с кружкой на пол.

Жалобно звякнув, кружка разлетелась по всей кухне, забрызгав остатками кофе пол и стены. На лице у Глюка не дрогнул ни один мускул. Спокойно посмотрев на меня, он тихо вздохнул и… сделал глоток из новой кружки.

– Ах вот ты как, – прорычал я, отбирая у него очередную кружку и опрокидывая её содержимое на голову этого фокусника.

Вернее, попытался опрокинуть. Из чашки не вылилось ровным счетом ничего, хотя секунду назад я чувствовал исходящее тепло от её стенок.

– Поставь пожалуйста её на место, я не допил, – вежливо попросил Глюк, прямо-таки с титаническим спокойствием.

Я подошел к окну и открыв форточку, демонстративно швырнул чашку на улицу и захлопнул её обратно. Затем с вызовом уставился на этого нахала, мол, что теперь будешь делать?

– Как ребенок, ну правда, – пробурчал он, вновь возвращаясь к своей книге, которая снова появилась на столе и делая ещё один глоток. Из еще одной кружки.

– Ты издеваешься?! – я аж слюной подавился от возмущения. – Прекрати этот цирк!

– Прости мне мою грубость, но в этом цирке ты единственный клоун, который сейчас скачет по всей кухне.

– Я требую ответов, Глюк! – заорал я, переворачивая стол со всем его содержимым. – Прямо сейчас! Немедленно! Ты сейчас же мне все объяснишь или я…

– Или ты что? – ледяным тоном перебил он меня, щуря глаза цвета самой темной бездны. – Что ты сделаешь, Вова? Что ты вообще можешь, кроме как ныть и причитать?

– А ты бы не ныл на моем месте?! – взорвался я, пиная ногой уцелевший, после опрокидывания стола, табурет. – Я жил нормальной жизнью, я был счастлив! Никакой паранормальщины, никаких странностей и мистики – только я и мои картины! А потом вваливаешься ты и говоришь мне: «Привет, я Глюк, сегодня вечером ты умрешь». И в итоге это оказывается ложью!

– Как-то ты довольно много деталей опустил в своем гневном монологе, – заметил Глюк, движением руки возвращая мебель в исходное состояние.

– Да хватит колдовать, черт тебя дери! А ну быстро оставил все как было!

– И кстати, почему ты решил, что я наврал? – игнорируя мои вопли, спросил Глюк. – Ты действительно находишься при смерти.

– Ещё немного и я действительно помру от твоего надоедливого присутствия! А ну вали назад, откуда вылез! Я хочу обратно в свой уютный и скучный мир!

– Вова, ты вообще меня слушаешь? – нахмурился Глюк. – Ты слишком легкомысленно воспринимаешь мои слова, надо сказать.

– А как ещё я должен воспринимать слова от собственной шизы, скажи мне на милость?! – огрызнулся я, доставая пачку сигарет из кармана. – Появился из ниоткуда, показывает фокусы, исчезает, когда вздумается и клятвенно уверяет меня в том, что сегодня я помру! Между прочим, дорогая галлюцинация, спешу тебя расстроить – с твоих слов я должен был быть уже мертв со вчерашнего вечера, а сейчас уже день следующего дня! Что ты на это скажешь?!

– Скажу, что про шизу было обидно.

Я лишь закатил глаза и щелкнул зажигалкой. Этот парень меня точно доконает. Затянувшись, я медленно выдохнул, чувствуя, как приятная никотиновая волна разливается по всему телу.

– Форточку хотя бы открой, – поморщился Глюк.

– Не буду, – злорадно ответил я, делая очередную затяжку. – Сиди и мучайся теперь, побудь немного на моем месте.