Рыцарь для дамы с ребенком
- -
- 100%
- +
– Потому что. А почему вы все время говорите «да?».
– Не знаю, привычка, наверное. Э-э… – Похоже тема школы себя исчерпала. – А кем твоя мама работает?
– Юрисконсультом. А почему вы стали зубным врачом?
– Не знаю. Так получилось. А кем ты хочешь стать?
– Я не хочу стать юрисконсультом и не хочу стать зубным врачом.
– Да?
Уф, Антонина Ивановна освободилась.
Марк сдал Анастасию с рук на руки, то есть пересадил в другое кресло, и не мог не глянуть по дороге – парень сидел на прежнем месте! Нет, ну и рожа, вечером увидишь – подушку съешь с испуга. Это же надо, дантист был уже просто уверен, что этот тип сидит тут неспроста. Он велел Катерине не закрывать дверь, хотя обычно терпеть не мог, когда кабинет открыт – раздражает безумно. Но сейчас Марк то и дело поглядывал через коридор на светлую макушку в кресле Антонины Ивановны. Через несколько минут девочка встала и направилась к двери. Бросив пациента, он догнал ее:
– Ты куда?
– На рентген. Антонина Ивановна послала в тридцать третий кабинет.
– Погоди, я тебя провожу. – «Черт, куда это я – у меня мужик с иглой в канале». – Катя, Катя, подойди сюда!
Катя – сестра и тормоз страшный – подплыла. Она милая девушка, но пока раскачается, Марк иной раз готов был забежать вперед и сделать все самостоятельно (иногда и делал).
– Катенька, проводи девочку на рентген, проследи, чтобы сделали снимок сверхкомплекта, и приведи обратно.
– Но, Марк Анатольевич, а как же…
– Катерина! – Он выдержал грозную паузу. – Ты меня поняла?
– Да. – Губки обиженно надулись. – Хотя она достаточно взрослая…
– Сделай, пожалуйста, как я сказал.
Обиженная Катя взяла у Анастасии карту и поплыла вперед. «Пусть пообижается, ничего, – думал Марк, – я вообще-то добрый, так что она скоро оттает». Нельзя долго сердиться на непосредственного начальника, который только что подарил тебе двести баксов, правда?
Он все еще мучил мужика, когда сестра и Настя вернулись. Антонина Ивановна уткнулась в снимки.
Слава богу, к тому моменту, как она закончила, на пороге кабинета нарисовалась мамаша. Выглядела она несколько менее заморенной и какой-то более спокойной. У Марка даже закралось подозрение, что «деловая встреча» была с парикмахером или косметологом или, может, она просто ходила по магазинам? Короче, эта мысль почему-то взбесила его окончательно, и, когда мамашка с девочкой уже шли к выходу, он преградил им дорогу.
– Марк, – она определенно похорошела и улыбалась просто очень мило (она вообще очень ничего – невысокая стройная блондинка, с серыми, как у дочки, глазами), – я так вам признательна. Надеюсь, скоро Анастасия будет с ровными зубками. Она сказала, что вы смотрели ее, спасибо, это так мило с вашей стороны.
– Не за что. Знаете, Светлана…
– Зовите меня Лана, хорошо?
Молодой человек растерялся. Черт бы побрал этих женщин, как только намечается серьезный разговор, они либо ревут, либо кокетничают.
– Да? Хорошо.
– Он всегда сначала говорит «да?», – откомментировало чадо.
– Знаете, Лана, я бы не стал на вашем месте вот так оставлять девочку одну. Я понимаю, вы, наверное, занятой человек, но можно же няню нанять или папу от работы оторвать.
– А у меня нет папы, – не без гордости заявила девица-красавица, но Марк не дал сбить себя с толку. Подумаешь, у него его тоже не было, и ничего, обошелся.
– В конце концов, людное место – еще не гарантия безопасности, – заявил он.
Говоря это, дантист недвусмысленно смотрел на парня у двери и, кажется, даже голос немного повысил, чтобы ему было слышно.
Брови у Ланы удивленно поползли вверх, а тон заметно утратил приветливость:
– Я благодарю вас за заботу, но боюсь, теперь нам пора. – Она повернулась и пошла к двери. Но Анастасия осталась. Глядя на врача снизу вверх, она спросила:
– А сколько стоит вставить зуб?
– Тебе не надо его вставлять. Он вырастет сам.
– Это не мне, а Ивану.
– Кто такой Иван?
– Это вон тот, у двери, которого вы испугались. Он знаете почему не улыбается? У него спереди зуба нет, как у меня. Он говорит, на тренировке выбили, а я думаю – подрался с кем-нибудь…
– Да? – Марк растерялся – Ты его знаешь?
– Конечно. Это телохранитель. Мама оставила его за мной присматривать. Так что зря вы ее воспитывали.
– Анастасия! – Лана стояла у двери на лестницу. А большой, но теперь уже не страшный Иван маячил за ее спиной.
– Ну же, сколько стоит, быстрее.
– Я так не могу сказать, надо смотреть. Но не меньше ста долларов.
– Настя!
– Ладно, черт, может, в следующий раз. – И, махнув рукой, она побежала к матери.
А Марк стоял, смотрел им вслед и чувствовал себя абсолютным дураком.
До конца дня он был не в своей тарелке. А кто бы был? Катя стала абсолютно невменяема от неожиданно свалившегося богатства и потому малопригодна к работе. У нее все сыпалось из рук и существенно снизилась острота слуха. Видать, все мысли были заняты сапожками, мобильниками и прочим барахлом. Да еще Настин зуб оказался не так прост, как он думал. Антонина Ивановна подошла уже после обеда.
– Марк, я хотела спросить, вы сами подберете им хирурга или пусть записываются, как обычно?
– А что такое?
– Посмотрите снимки. Очень неудачный случай. Зубки в десне стоят под углом и не дают друг другу выйти. К тому же один явно дефектен – изогнутая форма.
Марк посмотрел рентген. Да, он не ортодонт, но тут, похоже, ждать нечего, надо резать.
– Как вы с ними договорились?
– Послала на консультацию к хирургам. Но сами знаете, какая у них запись.
Запись была на три месяца вперед, да еще потом на операцию ждать очереди бог знает сколько. Поэтому он пошел на поклон к Эмме Львовне – заведующей детским хирургическим отделением. Эмма дама суровая, но Марк когда-то был ее студентом, так что договориться смог без особого труда. Правда, пришлось выслушать очередные упреки в отступничестве – ну да кто из нас без греха? Да, когда-то, в пору светлых идеалов юности, он мечтал стать детским хирургом. Дядя Миша качал головой, но не отговаривал. Мечта умерла сама, после первого же дежурства в детском отделении. Он просто не смог, не вынес. Не получилось из Марка героя, то бишь детского хирурга. Ну, да что ж теперь… Все равно он врач, и неплохой – о том свидетельствует обширная клиентура и растущее благосостояние.
Короче, Марк показал снимки, поканючил, получил свою дозу ворчания и назначение к хирургу на следующую среду.
Вечером он раздобыл у тетушки телефон Ланы. Само собой, это оказалось не так чтобы просто. Только мужчина может в ответ на просьбу дать нужный вам номер сказать: записывай. Женщина начинает с допроса с пристрастием:
– Светланочка была у тебя сегодня? Ну что там у девочки?
– Сверхкомплект у девочки. Надо удалять.
– А Антонина Ивановна ее смотрела?
– Конечно, я…
– Это хорошо, я ведь пообещала, что ты посоветуешь им самого лучшего специалиста. Сейчас такие времена, что и за деньги невесть что можно получить. Платная клиника, подумайте! А вдруг он просто купил это место?
– Тетя, мне нужен телефон…
– Так я тебе сейчас его дам! Что ты такой нервный? Ты сегодня ел?
– Ну да…
– Что ты ел?
– Свинину с рисом…
– Марк! Я понимаю, что у тебя нет уважения к традициям твоих предков, да и черт с ними. Но ты должен больше уважать свою печень! Нельзя каждый день есть мясо. Это вредно для сосудов. Вот рыба – совсем другое дело…
И так еще минут десять. Но в конце концов Мюллер отпустил грешную душу Штирлица на покаяние и Марк получил вожделенный телефон. Хотя кому это надо? У него все зубы на месте. Но сегодня он выставил себя таким дураком, что говорить со Светланой не хотелось. Чувствуя неловкость, он все же заставил себя позвонить.
– Лана, это Марк… который стоматолог, добрый вечер.
– Добрый вечер.
– Я поговорил с Антониной Ивановной, посмотрел снимки, случай оказался непростым. Вы попали к хирургам?
– Нет. Нас записали на консультацию через месяц.
– Да? Знаете, я взял на себя смелость переговорить с завотделением… Все-таки я чувствую себя ответственным… У нее есть окно в следующую среду, и я вас записал на операцию.
– Правда? Спасибо большое. Я вам очень благодарна, правда… А во сколько?
– В два часа.
– Ох… в два?
Похоже, мамаша опять чем-то занята. Марк разозлился.
– У вас опять деловая встреча?
– Нет-нет, что вы, мы будем обязательно. Наверное, надо приехать пораньше?
– Да. И позвоните завтра в хирургическое отделение, они вам скажут, что нужно. Сколько-то часов до операции не есть и так далее… Кажется, еще нужен анализ крови.
– Я поняла. Спасибо вам большое, Марк. С меня причитается.
– Обязательно. Вот зуб покажется, тогда и обмоем.
На этой милой ноте они и простились.
Глава 4
Через пару дней, к великому изумлению Марка, у кабинета опять нарисовалась Вика. Честно сказать, он ее сразу не узнал. Так, отметил, что девочка вроде знакомая, должно быть, уже бывала на приеме. И только когда она вошла в кабинет и сказала:
– Здравствуйте, Марк Анатольевич, – он понял, кто это.
Надо сказать, что девушка изменилась разительно. Имидж расписной оторвы был отвергнут, и перед растерявшимся дантистом предстал непорочный ангел. Минимум косметики: коричневая тушь, зрительно увеличившая и без того большие голубые глаза, перламутровая помада и нежный запах духов. В прошлый раз и от девицы и от мамаши разило Коко Шанель так, что у Марка чуть не началась астма. Костюмчик тоже явно был из другой оперы: нежного оттенка голубое шелковое платьице, абсолютно прозрачное, но целомудренно надетое на другое платьице, или это комбинация? Или комбинации сейчас не носят? Ну, в общем, молодому человеку понравилось. Стройные смуглые ножки вполне устойчиво стояли на невероятных каблуках серебряных туфель. Слегка не по погоде, но ведь она наверняка не пешком. Волосы сохранили свой цвет, но, черт знает как, он не был больше столь диким. Справа волосы падали на лицо и шею свободно, слева их сдерживал ряд из пяти серебряных заколок с блестящими камушками. Марк не без страха присмотрелся – но это явно были не бриллианты. Скорее всего, хорошо граненный хрусталь.
Перемены, произошедшие в Виктории, поразили бы и профессора Хиггинса, а уж что говорить о бедном дантисте. Он выдохнул, не скрывая изумления:
– Боже, детка, да ты здорово изменилась! И теперь просто красавица!
На личике Виктории расцвела улыбка. Она спокойно села в кресло, вытянула потрясающие ноги с нежными коленками и выжидательно уставилась на врача. Марк не оправдал ее романтических надежд и быстренько протянул к ней ручонки с инструментами. Увидев зонд и зеркальце, девица опять напряглась.
– Ну-ну, – укоризненно сказал доктор. – Что такое? Мы ведь в прошлый раз чудесно поладили. Ты очень храбрая девочка, а я очень неплохой врач. Сейчас мы опять побрызгаем, потом уколем – и дальше можешь мирно спать…
Он говорил и говорил; так успокаивают детей и испуганных животных. И постепенно Вика расслабилась. Марк прочел ей лекцию о том, как надо правильно чистить зубы, и пообещал, когда она придет в следующий раз, устроить практическое занятие.
– Ты поняла? Принеси с собой щетку и пасту. Хотя можно купить и здесь, внизу аптека.
Девочка кивнула, попрощалась и, забрав счет, удалилась. Честно говоря, Марк Анатольевич с Катей не сговариваясь уставились на дверь. Но монументальная мамаша не появилась. Доктор вздохнул с облегчением, Катя – разочарованно.
Через день, закончив труды праведные, Марк намылился было домой. Вообще, он всегда считал себя гармоничной личностью, потому что жил в мире с самим собой и с окружающими (как правило). В частности, он любит ходить на работу, но и возвращаться домой тоже здорово. Дома у него никакого зверья не водилось – боже упаси. Молодой человек всегда хотел иметь возможность в любой момент сорваться на недельку куда-нибудь – в Рим или в Подольск, как сложится. Квартира без претензий – двушка, но вполне удобная. Честно сказать, в свое время Марк пал жертвой американской мечты: иногда ему жутко хочется заиметь загородный дом. С лужайкой и большой светлой террасой. Но такой дом нельзя строить в одиночку. А на лужайке должны валяться игрушки и велосипед… Поэтому пока Марк живет в своей берлоге, а дом иногда рисует… Каждый раз немного другой, но общий вид уже вполне определился.
Сегодня на ужин предполагались пельмени и салат. Пельмени уже в холодильнике, а салат он решил купить в супермаркете по дороге…
Таня выглянула из своего бокса:
– Уходишь?
– Да. Тебя подвезти?
– Нет, благоверный обещал заехать, но застрял в пробке. Теперь ждать его…
– Идете куда-нибудь?
– Не то слово: его начальник отмечает юбилей. Снял зал в каком-то ресторанчике – тут неподалеку.
– Да? – Марк задумчиво смотрел на нее. Под халатом у Танюши – он прекрасно это помнил, потому что видел ее с утра до начала работы, – так вот, под халатом у нее не было ничего праздничного. Какой-то костюмчик неопределенный…
– Ты чего? – Коллегу явно смутил его взгляд.
– А где парад?
– Понимаешь… – К его удивлению, Таня покраснела. – Я взяла с собой платье, но… еще ни разу его не надевала и как-то глупо себя чувствую. В конце концов, не обязательно быть в чем-то навороченном. Всегда можно отговориться тем, что я с работы…
– Тем, что ты с работы, будешь оправдывать отсутствие маникюра, – сурово сказал наш дантист. – Иди переодевайся.
– Да ну, Марк…
– Давай, давай. Я посмотрю и скажу, идет или нет.
– Ну ладно. – И она нырнула к себе.
Он присел к столу и решил пока кое-что дописать в карту… Но не тут-то было: зазвонил мобильник. Марк смотрел на маленький серебристый телефон – сам себе подарил на день рождения последнюю модель. Функций в нем – полно. Еще чуть-чуть, и он будет кофе по утрам варить. И всегда он хозяину нравился. Но сейчас Марк слушал звонок и почему-то был уверен, что это звонит какая-нибудь головная боль.
Вздохнув, он поднес телефон к уху:
– Да. – Голос его был сух, как песок в пустыне.
– Марк, здравствуй, милый, это Лиля.
– Здравствуй.
– Мне нужно с тобой поговорить. Ты ведь уже закончил работу?
– Да, но, видишь ли…
– Ну и чудесно. Я тут совсем недалеко и минут через пятнадцать буду у главного входа. Целую, милый.
И она отсоединилась. Марк лихорадочно тыкал пальцем в кнопочки, пытаясь определить номер девушки и как-то отодвинуть неизбежное. Но все напрасно – «номер скрыт» высветилось на экранчике. Ох, что она, интересно, хочет? Ну, не то чтобы ему и вправду было интересно, но уж лучше знать, что может свалиться на его бедную голову.
– Ну как?
От неожиданности Марк подпрыгнул на стуле.
Про Татьяну-то он и забыл!
Она стояла в дверях бокса и нервно перебирала пальцами цепочку вечерней сумочки. Марк Анатольевич вздохнул: «Если бы она не любила так своего мужа, я бы…» Все-таки платье очень много значит: милая, но ничем особо не примечательная коллега превратилась в русскую красавицу. То, что в повседневной одежде казалось полнотой, в вечернем туалете обернулось статью. Серо-зеленое, тускло блестящее платье чуть ниже колена выигрышно подчеркнуло высокую грудь. Открытые плечи сияли молочной белизной. Само собой, она стыдливо прикрыла их серебристым палантином.
Светлые волосы Таня закрутила сзади, оставив открытой красивую шею.
– Жаль, что у тебя нет бриллиантов, – пробормотал Марк.
– Что?
– Сюда бы длинные серьги… платиновые, с бриллиантами.
– Марк, что ты несешь, какие бриллианты? Как тебе платье?
Он вздохнул, сделал шаг вперед и спустил палантин с ее плеч:
– Вот так лучше. – Потом честно сказал: – Здорово. Не вздумай снять платье и явиться в ресторан в том костюме. Небось твой муж и забыл, какая ты красивая. Не лишай мужика радости. Знаешь, когда приходишь в ресторан с женщиной, на которую смотрят… Это глупо, но где-то в нас живет инстинкт собственников. И твой будет горд и счастлив, что ведет под руку такую красавицу.
Щеки Танечки полыхали румянцем, но она улыбнулась и решительно кивнула:
– Решено! Иду в платье!
Тут у нее затрезвонил мобильник: муж наконец прорвался через все пробки. Танюша похватала сумки и, сделав ручкой, убежала. Да, ее ждет праздник. «А вот что ждет меня?» – озабоченно вздохнул доктор. Он не спеша собрал вещички и пополз к выходу. А может, уехать? Просто сесть в машину и отчалить. А когда возмущенная девушка Лиля позвонит, объяснить, что у него дела и не надо впредь так резко вешать трубку. Соблазн был велик. Но неприлично так обращаться с дамой. К тому же… К тому же Марк уже некоторое время ни с кем не встречался и организм его настойчиво требовал вернуться к активной сексуальной жизни. Если Лиля не сильно изменилась, то не позже чем через час они окажутся в постели. Или на ковре. Или на заднем сиденье машины. Но все это не так плохо по сравнению с теми местами, что выбирала Алиса, и для скромного стоматолога вполне приемлемо. Марк приободрился и решил потратить время ожидания на протирание стекол своего «форда». Будем надеяться, он отвезет хозяина навстречу бурному и занимательному вечеру. Достал замшу и принялся наводить красоту. И тут сзади раздался звонкий голосок:
– Здравствуйте, Марк Анатольевич.
Обернувшись, он очутился нос к носу с Викторией. Широко распахнутые голубые глаза смотрели приветливо, тонкие пальчики сжимали небольшой кожаный портфельчик, изящная фигурка затянута в серо-стальное платье-футляр. Ножки у девочки все-таки удивительно красивые.
– Привет, – отозвался доктор. – Что ты здесь делаешь?
– Я… я с занятий ехала и тут была… недалеко. И смотрю – вы. – Она улыбалась ему как лучшему другу, честное слово.
Марк почувствовал удовлетворение – все-таки он молодец. Грамотно проведенное лечение дало прекрасные результаты – запуганный ребенок превращается в нормального пациента.
– Да, я как раз закончил работу.
– Правда? Вы сейчас домой?
– Ну… – Он замялся.
– А вы не могли бы меня подвезти?
Прежде чем Марк успел открыть рот, сзади раздался другой голос:
– Нет, детка, тебе придется еще немного подрасти. На сегодня этот мужчина мой.
Лиля была неотразима: хрипловатый, низкий голос, черные джинсы со шнуровкой, вишневый пуловер, приспущенный с одного плеча. Платиновые волосы небрежно – ах, как недешево стоит эта небрежность – разлетаются по плечам. Она была очень загорелой и невозможно сексуальной. Марк просто глаз не мог отвести от ее ярко накрашенного рта. Потом сообразил, что пауза несколько затянулась, и промямлил:
– Ты извини, Виктория, мы с моей… э-э… подругой договорились заранее, так что как-нибудь в другой раз.
Он распахнул дверцу перед торжествующе усмехнувшейся Лилей, потом нырнул за руль, и машина тронулась. Краем глаза он заметил, что девочка осталась стоять на тротуаре, глядя им вслед. Должно быть, думает, что, когда вырастет, станет такой же красивой стервой. Марк вздохнул. Очень может быть.
– Что, дружок, уже на малолеток перешел? – язвительно поинтересовалась Лиля.
Ответ дантиста был пространен, не вполне цензурен и ясно отражал намерения в отношении самой Лили. Как он и ожидал, она не имела ничего против, и они двинулись к дому Марка.
Через пару часов он ощутил некоторое удовлетворение и зверский голод. На такой случай у предусмотрительного молодого человека имеется телефон «Пицца на дом». Обычно ребята из службы доставки не возражают прикупить по дороге пакет сока и сигарет для дамы. Лиля спросила, почему бы не пойти в ресторан и не поесть по-человечески. Марк ответил честно: если она выйдет в город, то до утра будет шляться по разным кафешкам и танцулькам и потрахаться они больше не смогут. А он соскучился и после еды рассчитывает на продолжение.
Она рассмеялась и сказала:
– Ты поросенок, – приподнялась на локте, некоторое время рассматривала лежащего рядом мужчину, словно видела впервые, а потом спросила: – Скажи, все евреи такие?
– Нет, попадаются зеленые в красный горошек.
– Я серьезно.
– Что значит – такие?
– Ну… неутомимые.
– Ты мне льстишь.
– Не жадные… Не глупые.
Марк насторожился.
– Не бедные.
Ему вдруг стало ужасно смешно. Глядя, как он заливается хохотом, Лиля вздернула брови и обиженно спросила, что смешного доктор нашел в ее словах.
– Знаешь, я первый раз слышу столько комплиментов от женщины… но они все почему-то с частицей «не». Странно, да?
Она хмыкнула:
– Да, глупо получилось. Извини.
– Да ладно. Все-таки это были комплименты.
Она встала, накинула его рубашку на голое тело и пошла на балкон курить. Оттуда донесся ее низкий голос:
– Я должна решить, выходить ли мне замуж, понимаешь?
– Нет, – честно ответил Марк. – А я-то тут при чем?
– Он бизнесмен. И у него гражданство Израиля. Он даже внешне на тебя немного похож, только покрупнее. Ну… Я хотела с тобой встретиться и… чтобы вспомнить, какой ты. И вспомнила – ты мне нравишься.
– Но замуж ты собралась за него, – не мог не уколоть Марк. (Не то чтобы он собирался на Лиле жениться.)
– Да. Не обижайся, но он очень богат. Только все же не такой веселый, как ты. И он несколько старше. И я хотела спросить… Как это – быть женой иудея?
– Это, милая, не ко мне. Что касается физиологических особенностей, то ты полностью в курсе, и если он тоже обрезанный, то вряд ли тебя что-нибудь удивит, а больше ничем помочь не могу.
– Ну перестань! Ты же прекрасно понимаешь, что я хочу спросить. Мне надо знать, что принято там, а что нет. Может, есть какие-то традиции и обычаи, которые надо иметь в виду, чтобы не выглядеть глупо. И надо ли мне менять гражданство или лучше оставить российское? И как насчет брачного контракта? У вас его заключают? И…
– Лилечка, радость моя, не сердись, но ты мелешь чепуху! Ты пойми, я никогда не был в Израиле. Смешно, да? Там живет моя мать, но сам я не испытываю ни малейшего желания побывать на Земле обетованной. Может, время еще не пришло – кто знает. Все мои представления о традициях сводятся к посещениям синагоги в юности и рассказам тети Раи, которые вряд ли актуальны сегодня. Родственники, у которых я бываю в гостях, ничем национальным особо не увлекаются. Так, обычные московские семьи. Ну, селедка под шубой и прочие глупости. И потому я могу дать тебе единственный совет: собери все свои вопросы и отнеси их к адвокату. И тогда ты узнаешь про контракт из уст профессионала. Лично я, если соберусь жениться, никакой контракт заключать не буду.
– Это потому, что тебе нечего терять, – резко сказала она.
– Все относительно.
В дверь позвонили. Прибыла пицца. Они разложили еду на журнальном столике в гостиной, сели на диван и ели вперемежку с детективом по телевизору и препирательствами. В конце концов она признала, что мысль насчет юриста не так уж плоха. К тому же Марк обещал найти ей такого, который разбирается во всех здешних и тамошних тонкостях. (Надеюсь, Алан кого-нибудь посоветует.) Через некоторое время они еще покувыркались, потом уставшего за долгий трудовой день дантиста начало клонить в сон, а женщиной овладело то беспокойство, которое Марк так хорошо помнил. Она ходила по квартире, совершенно бодрая, явно не нуждаясь в отдыхе. Бесцельно переставляла книги и вещи, причесывалась, смотрела в окно, курила. Он знал, что сейчас последует, поэтому твердо сказал:
– У меня был трудный день, и я никуда не поеду. Если хочешь, вызову тебе такси.
– Ты стареешь, – едко заметила девушка.
– Может, и так. А может, у меня просто нормальные биологические часы. А вот твои явно со сдвигом.
Она пожала плечами и стала одеваться. Марк взял трубку и вызвал машину. Потом заставил себя натянуть джинсы, набросил ветровку, дождался, пока она соберется и поправит макияж, и проводил ее вниз. Посадил в такси, дал водителю деньги и, счастливый, что так легко отделался, пошел спать.
Глава 5
Через пару дней Марк начал задумываться: а не взять ли отпуск? Кажется, он переутомился. Началось все с утра. Молодой человек пришел на работу вовремя; в коридорчике в креслах, как всегда, толпилось некоторое количество народу. Он отметил трех девиц. Они напоминали Викторию в первый день знакомства. Слишком вызывающая, хотя, несомненно, дорогая одежда, перебор косметики. Девицы уставились на доктора во все глаза и начали перешептываться и хихикать. Марк Анатольевич вошел в кабинет и, честно сказать, торопливо проверил, все ли у него в порядке с костюмом. Поймите правильно – он знал, что не урод, но никогда не пользовался бешеным успехом у подобного рода женщин. Опасения оказались напрасными: носки и ботинки одинаковые, брюки застегнуты, рубашка вполне стандартная. Глянул в зеркало – лицо на месте. Ну да ладно. Влетела Катя и с порога, не потрудившись закрыть дверь, заверещала: