Менок. Изумрудная скрижаль. I часть. Племя северных ахеков

Будущий Вождь сидел на тёплой медвежьей шкуре возле кине-рука, где Адамана возвращала к жизни его Та.

– Сардис, – послышался чей-то робкий, женский голос. Эта была Нея Несовершенная из племени Северных.

Волосы её были пепельные, сливавшиеся с глазами. Проиграв свой бой между ахеками родившимися без камней души, она была направлена к шаманам, помогать им в сборе травы.

– Шаманы вещают о начале нового Сезона, – еле выдавливая из себя слова, чтобы не захлебнуться в собственных слезах, – Сезона Тёмного Солнца. За ним последует Сезон Мёртвых душ. Нам нельзя оставаться на открытой местности слишком долго. Иначе нас поглотит темнота. Магия Сокрытия будет бессильна. Нужно направляться, как можно скорее в ближайший лес.

– Когда предполагается окончание нынешнего Сезона? – спросил Сардис, не отрывая взгляда от огня и подбрасывая в него сухие ветки, так будто его поглотило полное безразличие.

– В следующее полнолуние, – говорила Нея, смазывая слезинку со щеки, – Здесь мы можем пробыть лишь полных пять солнц. Весь последующий путь до леса нам придётся преодолевать не только ночью, но и днём в полной темноте, чтобы успеть добраться до Леса. Говорят снег днём будет идти реже, поэтому у нас есть все шансы, если мы выступим завтра в ночь.

– Ближайший лес?

– Лес Жёлтых огней.

– Благодарю, Нея. Ты можешь идти. Вскоре я дам ответ.

Девушка поклонилась своему будущему Вождю. Уходя, она обернулась через плечо и обратилась к Сыну Севера:

– Сардис, Амет очень сильная, несмотря на то что половина души её принадлежит Югу. Многим северным не подвластен тот путь, что преодолевает она.

– Так говорят шаманы? – спросил Вождь, наблюдая за играющим огнём, и проводя ладонью по его верхушке, словно пытаясь понять его стихию.

– Нет, так говорю я. Как друг, – ответила Нея. И ещё раз поклонившись Сыну Севера, исчезла в темноте.

Сардис проводил её своим томным, непонимающим взглядом. В нём читались горечь и беспокойство.

В глубине души Вождь понимал, что подвергает своё племя опасности, оставаясь на одном месте слишком долго. Но его Та не могла продолжать путь вместе с остальными. Эти пять солнц, это всё, что у неё было, чтобы восстановить силы, но и их было недостаточно, чтобы идти дальше.

Искры от огня медленно плыли вверх, и ударяясь о магический купол, рассыпались на бесчисленное количество мелких огней. Это было поистине прекрасное зрелище, будто миллионы звёзд сыпались с небес, выражаю Вождю свою обеспокоенность.

Дым окутывал её лицо, шею, не спеша спускаясь на плечи, грудь и ниже по всему телу. Становилось тепло. Пот немного стал проступать сквозь белую кожу. Она лежала на шкуре бурого медведя, наблюдая за будущей жизнью, которую она подарит. Живот тихо шевелился, будто исполнял медленный танец. Женщина нежно дотронулась до него рукой. Он стал местами пульсировать в ритм её сердца изумрудным цветом. Она вглядывалась в каждую венку, проводя то указательным, то среднем пальцами по макушке живота. Рисуя кольца возле пупка и собирая кончиками пальцев проступившие капельки пота. Постепенно до неё стал доноситься знакомый запах жасмина. Она наклонила голову и смотрела, как цветок тлеет на углях. Лепесток за лепестком пропадали в красных расщелинах останавливая её взгляд. Дыхание становилось медленным и спокойным. Масляные лампы над её головой постепенно исчезали, превращаясь в мотыльков, теряющих свет. Ей было тепло и спокойно. Казалось, что мир остановился на ней и выстелил тропинку в виде звёзд. Она шла, унося тревогу, рассматривая созвездия. Они были так близки к ней, что можно было прикоснутся к ним и услышать их тайны.

– Тише, она спит, – сказала Адамана шёпотом, когда Сардис переступил порог кине-рука

Сын Севера подошёл к шаманке, сидящей рядом с его Та и сел на пол около неё.

– Я знаю зачем ты пришёл, – обратилась к нему ведунья, не дав ему начать разговор, беря глиняный сосуд в руки. Он был совсем маленький, необычной формы, будто его помяли. Сардису издалека показалось, что форма сосуда напоминает ему старика или старуху. А на горлышке у необычного предмета был повязан амулет на верёвке в виде красивого стеклянного глаза. Будущий Вождь отметил для себя, что глаз был почти, как настоящий. Это его немного настораживало. Она, что-то прошептала в загадочный сосуд, наклонив голову прямо к горлышку, а затем сделав из него небольшой глоток продолжила:

– Как-то Амет интересовалась у меня, где я беру растения для своих заклинаний. Я их собираю с разных краёв земли, где я побывала. А посетила мест я немало.

Складываю это всё в свой тайник29. Данная магия подвластна немногим. Но кому она подвластна не раскрывает этой тайны. Она требует больших затрат энергии. Гораздо легче поместить туда травы – низшую ступень эволюции, сложнее всего с теми, кто возглавляет эту цепочку.

Сардис посмотрел на Адаману взглядом, наполненным сплошными вопросами. Он недоумевал, зачем она рассказывает ему это. А шаманка лишь сидела на ковре покрывавшим, и без того, тёплый пол от настила. И наблюдала за цветком, который всё тлел на углях и воскрешался заново, как только его лепестки начинали догорать.

– Адамана, – с беспокойством в голосе начал Вождь, – мне необходимо сохранить жизнь Амет и своего племени. О каком тайнике идёт речь?

Вдруг, со стороны входа в кине-рука Сардис увидел тёмную фигуру. Она направлялась к нему.

– Уходи прочь! Тебе здесь не место! – выкрикнул Вождь, приподнимаясь с пола и доставая свою кекуру из-за спины.

Фигура медленно приближалась, будто плыла. И, как только она подошла к горевшему по середине огню. Сардис узнал в ней шаманку. Он опешил. Вождь резко посмотрел в сторону, где только что он разговаривал с Адаманой, но её уже там не было.

Старуха посмотрела на Амет и убедившись в том, что она крепко спит, продолжила, как ни в чём не бывало:

– Об этом тайнике идёт речь, Сардис.

Затем она указала на то место, где она только что сидела, и там стоял глиняный сосуд, из которого она пила заговоренную воду.

Вождь был потерян. Он никогда не видел такой магии. Хотя всю жизнь прожил бок о бок с шаманами. Отец всегда его ругал, что тот уделяет волшебству больше времени, чем тренировочным боям. Хотя Сардис предпочёл бы погрузиться глубже в Запретную магию, нежели в искусство борьбы.

Карнгорм всегда подмечал и упрекал его в том, что он унаследовал такую любовь к обрядам из-за его матери. Та была знатной колдуньей и обладала широкими знаниями трав. Жаль Сардис не смог узнать её. Она бы многому научила. Но так вышло, что он остался с отцом один на один. И тот сделал из него воина. Настоящего победителя всех непокорённых земель. А Амет своей любовью удвоила данную ему силу. Только благодаря ей он чувствовал то, что доселе не испытывал никогда. В груди жгло, когда он видел её взгляд. И по всему телу разливалось тепло, которого он раньше не испытывал. Ему казалось, что никакой холод не помеха, что он способен растопить лёд и убить всех, кто встанет на его пути. Впервые он почувствовал это, когда она очнулась, после своей изнурительной дороги.

Он вошёл к ней в кине-рука, громя всё на своём пути, чтобы выдворить южную дочь со своих земель. И у него бы это получилось, не посмотри она на него своими большими сиреневыми глазами, когда Сардис, в пылу своей жестокости, сжал её руку выше локтя. Тогда, она даже не пискнула. А лишь смотрела на него с гордым выражением лица, будто говорила: «Смотри, я здесь перед тобой. И что ты готов сделать, чтобы меня здесь не было?»

Сардис, – услышал он голос шаманки. Его настолько поразило, то колдовство коим она обладала, что он просто стоял, как вкопанный по среди жилища.

– Чтобы сохранить жизнь Амет, я помещу её в свой тайник, – продолжала Адамана, – Она там проспит весь путь. Отправь своё племя к ближайшему Лесу с началом ночи. А сам останься. Мне нужно будет подготовить Амет, чтобы поместить её в тайник. С ахеками сложно. Мы сильные. А Амет к тому же носит дитя.

– Если мы выступим позже них, мы рискуем попасть в Сезон Мёртвых душ. Я могу не успеть нас спасти.

– Я и Амет будем в безопасности, Сардис. Рискуешь только ты.

После недолгого молчания ведунья дополнила:

– Ты можешь выступить со своим племенем. А мы останемся здесь, но в тайнике. И сможем переждать Сезон.

– Это исключено! – резко сказал Вождь, – неизвестно, когда закончится Сезон Мёртвых душ. Амет к этому времени может родить. Я должен быть с ней.

Адамана утвердительно кивнула.

Сардис покинул кине-рука в полной растерянности, но с твёрдым убеждением, что все будут спасены. Чего он не мог сказать о себе.

Он много слышал про этот Сезон. Как тот забирал не только тела, но и души в Мир Забвения. Там, где не было покоя, где растворялась душа и заканчивалась жизнь.

Ахеки верили в перевоплощения души в новой жизни. И только из Мира Теней был выход, но уже в новом обличие. Так как твоя тень всё ещё ходит по земле, и ты сможешь на неё ступить в новом теле.

Будущий Вождь поспешил к своему племени и отцу огласить своё решение.

Нея в растрёпанных чувствах ворвалась в кине-рука Несовершенных. И упала на пол, рыдая во весь голос. Старая Ифа подошла к своей названной дочери без лишних слов. С трудом сев на пол, она взяла её голову и положила себе на больные колени. И стала медленно гладить её по серым волосам. Нея тут же вцепилась руками в одежду Ифы.

– Поплачь дочка, поплачь. Пусть боль уйдёт сквозь слёзы.

– Хм, эта боль уже никогда не уйдёт. Сколько не плачь, – вставил Кии, заканчивая со своими делами, вытирая руки.

Внезапно кожа, закрывающая вход в жилище, откинулась и на пороге показался воин. Он бросил оголённое и окровавленное тело Несовершенной к порогу. Все узнали в ней Лею.

– Не смотри, дочка, – сказала с горечью в голосе, Ифа закрывая Неи глаза.

– Разберитесь с этим, – сказал статный воин, обводя взглядом всех, кто находился в кине-рука, – Вождь требует ещё.

– Передай Карнгорму, что он ничего не получит, Гет, – строго сказала Ифа, успокаивая рыдающую Нею, – он посягнул на моего ахека без ведома. А у нас с ним уговор.

– Я ничего не знаю. Я лишь выполняю приказы, – сказал холодно Гет и уже было хотел покинуть жилище, как вмешался Кии:

– И давно ли ты таскаешь трупы своих же сестёр и братьев, а?

Кии стал медленно походить к воину, натачивая в руках камень для нарезки трав.

– Я думал, мы уже всё выяснили на поле боя перед Старейшинами и определили кто кем является, – сказал грозно Гет, смотря снизу вверх на Кии. От нервов у воина раздувались ноздри, он судорожно дышал, – я не хочу тебя бить Кии, – продолжал Гет, – это ваши разборки с Карнгормом, не мои.

– Он прав, Кии. Я пойду к нему и решу этот вопрос.

– Вопрос? Вопрос? – не унимался Кии, отворачиваясь от Гета в сторону Ифы, – перед нами лежит обезображенный труп нашей сестры, которую тронули не по праву. А ты называешь это вопросом?

– Успокойся, Кии, – прервал его воин, – Лея была мне не чужая, она…

– Она выхаживала тебя, когда ты еле притащился с поля боя, – с этими словами в порыве ярости Кии вонзил острие остро наточенного камня в грудь Гета, – или воинам отшибают память в бою, а?

Гет резко схватил руку Кии, так что тот чуть взвизгнул и выронил камень из руки:

– Я ничего не забываю, – дрожащим голосом сказал Гет, всё сильнее сжимая руку Кии, и смотря ему прямо в глаза. Несовершенный заметил, как у воина в глазах заблестели слёзы, – я сам вызвался отнести её сюда к вам. Не хотел, чтобы кто-то другой прикасался к ней…

– Что здесь происходит? – послышался властный голос Сардиса, – Гет!

Воин резко опустил руку Несовершенного. И смотря ещё в глаза Кии ответил Сыну Севера:

– Да, мой Вождь!

– Воин должен смотреть прямо в глаза своему предводителю, когда тот разговаривает с ним, – строго заметил Сардис встав прямо напротив Гета, убрав руки за спину.

– Больше не повторится, мой Вождь, – сказав это воин поклонился перед ним, прижав ладонь к груди.

Взгляд Сардиса ненароком упал вниз, и он увидел голый, разодранный труп девушки. Отодвинув воина в сторону, он приподнял кожу, занавешивающую вход и оглядел всех, кто находился в жилище. Нея всё ещё всхлипывала у ног Ифы, которой помогли с трудом подняться с пола. Тяжело вздохнув, Сардис сжал челюсть и прижал губы. Ноздри расширились от подкатывающего к горлу гнева. Проглотив его, словно, ком он выдавил из себя:

– Гет, – голос немного исказился хрипотцой и Сардис будто бы поправив его внутри хмыкнул, поведя головой в сторону, – объяви всему войску и Несовершенным, что с началом ночи вы покидаете это место и отправляетесь со всем остальным племенем в Лес Жёлтых Огней. Медлить нельзя. По возможности берите самых сильных и быстрых медведей. Остальных убейте на еду. А я поговорю с отцом. Мне нужно сказать ему пару слов. Ифа!

– Да, мой Вождь.

– Ты идёшь со мной.

И они покинули жилище удалившись в сторону кине-рука Карнгорма.

– Говорят у нас обращаются с Несовершенным хуже всех, – нарушила тишину красивая и высокая девушка с белыми, как снег, волосами. Её звали Кая. Так же, как и Кии она была брошена своими На, которые обладали камнями души, на произвол судьбы.

– Ты ещё не была на Востоке, – промолвил со вздохом Кии, смотря на труп Леи медленно отходя к своему месту, – там их держат вцепях. Но зато в каких? Ммм… эти цепи не стоят даже малой части твоей бесполезной жизни, – с последними словами он резко стукнул камнем о деревянную доску, лежавшую на полу для нарезки трав, так что все в жилище вздрогнули от неожиданности.

– По крайней мере их там так жестоко не убивают ради развлечения. Я хочу сбежать с этого, забытого Верховными, места.

– Отсюда нет выхода таким, как мы, – грозно прошипел Гет, – тебя не станет завтра же, если ты попрешься в одиночку. Звери тебя просто раздерут на куски. Идя на бой, многое видишь.

– Хм, я думала самый страшный зверь здесь это – Карнгорм. Лучше сдохнуть и накормить своим телом действительно голодную тварь, чем потакать ему в его удовлетворении.

– Как знаешь. У нас есть ещё надежда на это племя во главе Сардиса.

– Сардиса? – рассмеялся во весь голос Кии, – ты и впрямь думаешь, морда тупорылая, что этот сопляк способен на то, чтобы вести за собой племя и не дать нам сдохнуть? Вы, конечно, извините, собратья мои, ну, и «сосестры». Или как правильно? Но какой бы последней тварью ни был Карнгорм, он кормит нас. А у Сардиса сейчас на уме только его южная, пухлая грудь. В которую он утыкается каждый день, твердя ей о своей вечной, выдуманной любви.

Примечания